(стр. 3 )

Де­мо­би­ли­за­ция, Ли­те­ра­тур­ный ин­сти­тут, се­ми­нар Льва Кас­си­ля. Мно­гим па­мят­ны ум­ные, до­б­рые, ве­сё­лые ба­руз­дин­ские про­из­ве­де­ния для де­тей и юно­ше­ст­ва: «Как Сне­жок в Ин­дию по­пал», «Ра­ви и Ша­ши», «Как ку­ры на­учи­лись пла­вать», «Сказ­ка о трам­вае», «Свет­ла­на – на­ша Сей­деш» и дру­гие. Бо­лее двух­сот дет­ских и взрос­лых книг сти­хов и про­зы об­щим ти­ра­жом под сто мил­ли­о­нов эк­земп­ля­ров на 69 язы­ках!

В го­ды за­стоя и пе­ре­ст­рой­ки воз­глав­ля­е­мый Сер­ге­ем Ба­руз­ди­ным все­со­юз­ный жур­нал «Друж­ба на­ро­дов» яв­лял со­бою при­мер под­лин­ной, а не ло­зун­го­вой друж­бы меж­ду на­ро­да­ми СССР, друж­бы ли­те­ра­тур мно­го­на­ци­о­наль­ной, еди­ной стра­ны. Пи­са­те­ли брат­ских ре­с­пуб­лик об­ре­та­ли ми­ро­вую сла­ву, на­пе­ча­тав­шись в «ДН» на рус­ском язы­ке. Ког­да Алек­сан­д­ра Твар­дов­ско­го вы­ну­ди­ли по­ки­нуть «Но­вый мир», имен­но к Ба­руз­ди­ну, в «Друж­бу на­ро­дов», уш­ли, по­жа­луй, са­мые за­мет­ные пи­са­те­ли-«но­во­мир­цы». При Ба­руз­ди­не в жур­на­ле уви­де­ли свет «Раз­ные дни вой­ны» Кон­стан­ти­на Си­мо­но­ва, ро­ма­ны Юрия Три­фо­но­ва, Ва­си­ля Бы­ко­ва, Ана­то­лия Ры­ба­ко­ва, Вик­то­ра Не­кра­со­ва, Бо­ри­са Пиль­ня­ка, Мар­ка Ал­да­но­ва, Ни­ны Бер­бе­ро­вой. Бла­го­да­ря на­стой­чи­во­с­ти, во­ле, му­же­ст­ву глав­но­го ре­дак­то­ра жур­нал нёс чи­та­те­лям со сво­их стра­ниц сло­ва вы­со­кой ху­до­же­ст­вен­ной прав­ды.

Пись­ма Сер­гея Ба­руз­ди­на... Их со­рок два – за во­семь лет на­ше­го зна­ком­ст­ва.

В фе­в­ра­ле 1986-го Сер­гей Алек­се­е­вич пи­сал мне: «...В «ДН» сей­час ин­те­рес­нее, чем ког­да-ли­бо. У нас при­ба­ви­лось сме­ло­с­ти, да и мно­гое из то­го, что рань­ше не шло, мы те­перь пуб­ли­ку­ем или пла­ни­ру­ем. К сло­ву, ви­ди­те ли Вы наш жур­нал? В этом го­ду мы внеш­не по­мо­ло­де­ли!..»

И пись­мо от 7 сен­тя­б­ря 1988 го­да: «...Да, а «ДН» Вы всё-та­ки чи­та­е­те? Ведь сей­час наш жур­нал (как в своё вре­мя во вре­ме­на за­стоя) опять на по­верх­но­с­ти...».

Но в этом же пись­ме зву­чат и нот­ки обес­по­ко­ен­но­с­ти: «...В свя­зи с тем, что на­шу «ДН» опять за­ли­ми­ти­ро­ва­ли, мне по­сту­пил тре­вож­ный сиг­нал: Ни­ко­ла­е­ву (име­ет­ся в ви­ду го­род. – Ред.) не да­ли ни од­но­го эк­земп­ля­ра на­ше­го жур­на­ла. Так ли это? К сло­ву, мы, пять глав­ных ре­дак­то­ров (Ана­ньев, Айт­ма­тов, Бак­ла­нов, Ко­ро­тич и я), на­пи­са­ли очень се­рь­ёз­ное пись­мо по это­му по­во­ду ­ба­чё­ву, но, увы, от­ве­та по­ка нет и с под­пи­с­кой ни­че­го не из­ме­ни­лось. А ведь вся эта ис­то­рия с под­пи­с­кой – де­ло рук яв­ных ан­ти­пе­ре­с­т­рой­щи­ков!..»

Сле­ду­ю­щее пись­мо – как вздох об­лег­че­ния: «...Сра­зу же о под­пи­с­ке на «ДН»...

Сла­ва бо­гу, ре­ак­ция: вче­раш­нее со­об­ще­ние в «Прав­де» о за­се­да­нии Со­ве­та ми­ни­с­т­ров СССР. ­ков на­шёл до­пол­ни­тель­но 90 тыс. тонн бу­ма­ги, тог­да как для удов­ле­тво­ре­ния тех, ко­му бы­ло от­ка­за­но в под­пи­с­ке, нуж­но бы­ло все­го лишь 36 тыс. тонн. С се­го­дняш­не­го дня ли­мит снят, под­пи­с­ка про­дле­на до 15 но­я­б­ря».

Из по­след­них пи­сем:

«...Де­ла с «ДН» дрянь. Во-пер­вых, по ви­не из­да­тель­ст­ва «Из­ве­с­тия» у нас вы­шел толь­ко № 5 жур­на­ла, и эти опоз­да­ния, ви­ди­мо, пре­вра­тят­ся в си­с­те­му. Bo-вто­рых – рез­кое по­вы­ше­ние це­ны на жур­нал. Бо­юсь, что с ян­ва­ря мы из при­быль­но­го из­да­ния пре­вра­тим­ся в убы­точ­ное. С ре­ги­с­т­ра­ци­ей то­же всё слож­но. Мы хо­тим уй­ти из опе­ки СП, но по­ка ни­че­го не по­лу­ча­ет­ся. В об­щем, идёт борь­ба...»

Бо­ли и бе­ды пре­сле­до­ва­ли ста­ро­го сол­да­та.

«...Дав­но не пи­сал Вам.

Де­ло в том, что год у ме­ня на­чал­ся кош­мар­но.

9 ян­ва­ря я по­хо­ро­нил сво­е­го стар­ше­го сы­на Алё­шу. Умер он в од­но­ча­сье, в ночь на Рож­де­ст­во, от об­шир­но­го ин­фарк­та. И это в трид­цать два го­да...»

Осе­нью при­шло по­след­нее по­сла­ние:

«1 ок­тя­б­ря 1990 г.

До­ро­гой Са­ша!

По­лу­чил Ва­ше пись­мо от 20 сен­тя­б­ря. Спа­си­бо!

Моё до­маш­нее ле­че­ние, к со­жа­ле­нию, ни к че­му не при­ве­ло, и, ви­ди­мо, на днях мне при­дёт­ся ло­жить­ся в боль­ни­цу в Кун­це­во. На­до хоть ди­а­гноз ус­та­но­вить точ­ный.

Не ви­де­ли ли Вы не­де­лю на­зад моё вы­ступ­ле­ние по ЦТ в про­грам­ме «Вре­мя»?

Всех-всех благ Вам и Ва­ше­му до­му!

Ис­крен­не Ба­руз­дин».

Чет­вёр­то­го мар­та де­вя­но­с­то пер­во­го го­да Сер­гея Ба­руз­ди­на не ста­ло.

Александр ПАВЛОВ,

Писатель похоронен

в Москве на Введенском кладбище (23 уч.).

СЦЕНАРИИ, статьи и названия

  У каждого времени свои герои

  Да пребудут в целости, хмуры и усталы,
Делатели ценностей - профессионалы…
Сергей Баруздин.

  Войну мы вспоминаем не затем

Чтоб лишний раз победой похвалиться

Мы просто повторяем вся и всем:

Подобному не должно повториться.

(С. Баруздин)

  Удивительная штука жизнь! Она вечна и неистребима… Она сильнее павших, сильнее умерших, сильнее войны. /С. Баруздин

22.07.11

185 лет

со дня рождения Александра Николаевича Афанасьева, фольклориста, историка, библиографа

1826 – 1871

http://hyaenidae. *****/story1/ русские народные сказки

http://www. *****/afanasyev/afanasyev. php Народные сказки в обработке Афанасьева

Триумф и трагедия Александра Афанасьева

Дата публикации : 13.07.2010 Издание : Воронежский информационный портал

В середине XIX века этот выдающийся фольклорист стал создателем самого полного собрания народных сказок, стяжав славу «русского Гримма», хотя на самом деле его труд был втрое больше, чем знаменитый сборник немецких братьев-сказочников. Благодаря Афанасьеву многие персонажи народного фольклора обрели свое второе рождение и теперь знакомы каждому ребенку. Правда, за это ему пришлось заплатить слишком высокую цену…

«Крамольный лектор»
Александр Афанасьев родился 11 июля 1826 года в городке Богучары Воронежской губернии. Детство провел в Боброве, куда по долгу службы направили его отца – мелкого судебного чиновника. Здесь, по воспоминаниям будущего ученого, «слушая рассказы какой-нибудь дворовой женщины», он впервые оценил поэзию народной сказки, с ее волшебными приключениями, мудростью и лукавством. Потом была учеба в Воронежской гимназии, после окончания которой он по настоянию отца поступил на юридический факультет Московского университета. Юноше из семьи с весьма скромным достатком покорять Первопрестольную было непросто. Однако Афанасьев не ограничивался одними университетскими лекциями и, экономя на всем, умудрялся покупать книги. Особенно его интересовала история родной страны. Он даже задумывался о преподавательской карьере, но этим планам не было суждено сбыться: в 1848 году выпускнику-Афанасьеву доверили прочитать лекцию, на которой присутствовал министр народного просвещения Уваров, и тот усмотрел в ней «крамольные» демократические намеки…

Начало «сказочной» карьеры
Вынужденный отказаться от преподавания, Афанасьев поступил на службу в Главный архив Министерства иностранных дел, но исторических изысканий не оставил. Его исследования по народному быту публиковались в популярнейших российских изданиях «Современник», «Отечественные записки», «Русский вестник»… Вскоре ученый-энтузиаст был избран членом Русского географического общества (РГО), в фондах которого скопилось немало сказок, записанных в разных уголках России. У Афанасьева возникла идея их систематизировать, дополнить и опубликовать. Так началась его «сказочная» деятельность.

Глас народа
Сказки РГО составили около трети собрания Афанасьева. Остальные материалы он добывал, сотрудничая с любителями старины в различных уездах страны, изучая старинные рукописи в архивах… Около десяти сказок было записано Афанасьевым в родной губернии. Кроме того, в сборник вошли народные сказания из личного архива создателя толкового словаря Владимира Даля. В итоге с 1855 по 1863 годы свет увидели 8 выпусков «Народных русских сказок», общим объемом в 600 текстов. По богатству материалов это собрание превосходило все подобные издания. Не менее важно и то, что Афанасьев позаботился о том, чтобы передать оригинальный колорит русской сказки: в отличие от братьев Гримм (которых, к слову, он высоко ценил как исследователей и популяризаторов фольклора), Александр Николаевич «вольных переделок» не допускал. Так что в его собрании звучит живой голос народа!

Все, что было искалечено, Афанасьев вынужден был выбросить и затем приступил к печатанию уцелевшего, однако он не сдался и за границей опубликовал полные варианты своих трудов.

У истоков «сказковедения»
Афанасьев не ограничился публикацией сказок, но и выступил как один из родоначальников «сказковедения»: издание сопровождалось комментариями и ссылками на похожие сказочные сюжеты в культуре других народов. 
За сказками последовали собрания народных легенд, песен, пословиц, многочисленные научные статьи, а затем и создание фундаментального труда «Поэтические воззрения славян на природу». В этом исследовании Афанасьев выступил как представитель нового «мифологического подхода» к изучению сказок, находя в них отголоски древних представлений о природе. Правда, порой ученый увлекался и невольно упрощал происхождение некоторых сказочных сюжетов. Так, к примеру, в пиве, которое пьет былинный богатырь в одной из сказок, он видел образ дождя.

Сказочник-диссидент
За вклад в изучение народной культуры ученый получил высокие награды РГО. Его «Народные русские сказки» заслужили лестные оценки зарубежных коллег. Тем не менее, в задуманном автором виде труды Афанасьева свет в России так и не увидели. Все они подверглись жесточайшей цензуре, а часть из них и вовсе оказалась под запретом. Дело в том, что ученый не боялся включать в сборники тексты, в которых проглядывала народная критика заевшихся господ, а уж что-что, а пословицу: «Сказка – ложь, да в ней намек», русские бюрократы усвоили хорошо. Собрание «Народные русские легенды» было запрещено III отделением (органом политического сыска имперской России), а про последние выпуски «Народных русских сказок» Афанасьев с болью писал друзьям: «Получил половину рукописи, израненную кровавыми чернилами. Все, что было искалечено, был вынужден выбросить и затем приступил к печатанью уцелевшего…» Однако он не сдался и опубликовал полные варианты своих трудов за границей.

«Тайный корреспондент» Герцена
Большая часть афанасьевских собраний была опубликована в лондонской Вольной типографии «Дедушки русской революции» Герцена, созданной специально для того, чтобы сделать доступными для читателя запрещенные в России произведения. Более того, историки называют Афанасьева в числе «тайных корреспондентов» Герцена, поставлявших для печати «всё написанное в духе свободы». Это сотрудничество подпитывал журнал «Библиографические записки», который ученый издавал вместе с Николаем Щепкиным (сыном знаменитого артиста). В этом журнале печатались многие видные историки и литературоведы, а то, что не пропускала цензура, переправлялось за границу. Однако III отделение тоже не дремало.

Нищий, но не сломленный
В 1862 году жандармы произвели в квартире Афанасьева обыск, и хотя официальных обвинений ему никто не предъявил (ничего предосудительного не нашли), ученый был вынужден покинуть государственную службу. Несколько лет он перебивался случайными заработками. Чтобы как-то прокормить семью, продал за бесценок свою уникальную библиотеку… Наконец он устроился секретарем в Московскую думу, но по-прежнему терпел нужду. Однако даже в эти годы, полные лишений, ученый своих исследований не прекращал.
В 1871 году Афанасьев умер от чахотки. Еще до того, как известие о его кончине появилось в русской печати, английский журнал опубликовал некролог выдающегося этнографа Ролстона, где было сказано: «Как собиратель и комментатор русских сказок Афанасьев не имел соперников, и никто не сделал в этом деле так много, как он…»

Кстати
«Не для печати», – такая пометка стояла на рукописном сборнике Афанасьева «Заветные сказки», куда вошли «сказки для взрослых», нередко сдобренные крепкими выражениями, созданные простым людом, который, как известно, за словом в карман не полезет. Со временем ученый, которому было важно сохранить наследие устного народного творчества, во всей полноте все-таки решился издать «Заветные сказки» в Женеве. После революции они были переизданы в России.

Настольной книгой Есенина был труд Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу». В этом же исследовании черпали знания по мифологии наших предков Достоевский, Островский, Блок, Хлебников, Пастернак… В советское время труд долгое время находился в забвении, и только в 1981 году он был переиздан. Решение принял лично Андропов, тогда возглавлявший КГБ. Разрешить переиздание фундаментального афанасьевского исследования его убедил искусствовед Юрий Медведев.

22.07.11

100 лет

со дня рождения Николая Ивановича Кузнецова, легендарного разведчика

1911 – 1944

http://*****/muzeum/p5aa1.html Обзорная экскурсия по музею Героя Советского Союза Николая Ивановича Кузнецова. Скачать презентацию

Николай Иванович Кузнецов - биография

Николай Иванович Кузнецов — советский разведчик, партизан ("обер-лейтенант Зиберт") .

Коля Кузнецов родился 27 июля 1911 года 1911 г. в крестьянской семье. В 1926 окончил семилетнюю школу, в которой увлекся языком эсперанто. В 1927 приступил к самостоятельному изучению немецкого языка, обнаружив незаурядные лингвистические способности.

Весной 1938 Николай Кузнецов переехал в Москву и поступил на службу в НКВД. В сентябре 1941 он писал: "Последние три года я, за коротким исключением, провел за границей, объехал все страны Европы, особенно крепко изучал Германию". Весной 1942 Кузнецов под именем немецкого офицера Пауля Зиберта вел разведывательную деятельность в оккупированном немцами г. Ровно, передавая сведения в партизанский отряд. Ему удалось узнать о подготовке фашистами наступления на Курской дуге. Он убил имперского советника генерала Геля, похитил командующего карательными войсками на Украине генерала фон Ильгена, совершал диверсии. Погиб в бою. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Старожилы-таличане еще помнят эти объявления, которые вывешивались в двадцатых годах у рабочего клуба и на других видных местах города. Объявления звали, вопрошали, требовали: "Эсперанто - незаменимое средство связи рабочего класса всех стран в его борьбе с буржуазией. Самый легкий из языков. Доступен для изучения человеку всякой народности, умеющему читать и писать на своем языке. Не упускайте удобного случая изучить в два месяца! Спешите! Запись будет производиться в клубе только один день!..." Первыми откликнулись семиклассники. Вот как сегодня рассказывает об этом один из тогдашних талицких семиклассников . - Шел 1925 год. Мы жили в ощущении неизбежности революции во всем мире. И наши учителя в школе говорили, что международный язык эсперанто станет "латынью" победившего пролетариата. Вот мы и стремились овладеть этой "латынью"...

Среди кружковцев был и семиклассник Николай Кузнецов, будущий легендарный разведчик... Изучая эсперанто, Николай впервые узнал, что языки можно придумывать и что существует целая наука о языках, которая называется лингвистикой. Может быть, тогда у него и возникла мысль стать лингвистом. Как вспоминают его боевые друзья по партизанскому отряду, Николай Кузнецов неоднократно делился с ними мечтой посвятить себя после войны этой профессии.

Окончив школу-семилетку, Н. Кузнецов не забросил эсперанто. Осенью 1926 года он поступил на первый курс Тюменского сельскохозяйственного техникума. И сразу же после начала занятий явился в красный уголок, где в те годы собирался кружок эсперантистов. Кружок был довольно большой. В нем состояло 40 человек. Руководил им опытный эсперантист Георгий Николаевич Беседных. "Коля Кузнецов недурно владел эсперанто, - писал в своих воспоминаниях Беседных, - и я предложил ему быть моим помощником в кружке. Он оказался весьма обаятельным мальчиком. Участвовал во всех наших мероприятиях. Прекрасно декламировал, играл на гармошке, забавлял всех шутками, был чрезвычайно находчив".

Однажды во время праздничного шествия над головами демонстрантов появился громадный плакат с лозунгом на эсперанто: "Vivu la 9 jaro de Granda Oktobra Revolucio!" Это наш Николай втайне даже от своих друзей-эсперантистов изготовил сей плакат и предложил развернуть его на площади перед самой трибуной. (Виктор Клочков, журнал "Урал").

Еще о Николае Кузнецове:

Существенный вклад в наши разведывательно-диверсионные операции в тылу противника внесло партизанское соединение под командованием полковника Медведева. Ему первому удалось выйти на связи Отто Скорцени, руководителя спецопераций гитлеровской службы безопасности. Медведев и Николай Кузнецов установили, что немецкие диверсионные группы проводят тренировки в предгорьях Карпат своих людей с целью подготовки и нападения на американское и советское посольства в Тегеране, где в 1943 году должна была состояться первая конференция «Большой тройки». Группа боевиков Скорцени проходила подготовку возле Винницы, где действовал партизанский отряд Медведева. Именно здесь, на захваченной нацистами территории, Гитлер разместил филиал своей Ставки.

Наш молодой сотрудник Николай Кузнецов под видом старшего лейтенанта вермахта установил дружеские отношения с офицером немецкой спецслужбы Остером, как раз занятым поиском людей, имеющих опыт борьбы с русскими партизанами. Эти люди нужны были ему для операции против высшего советского командования. Задолжав Кузнецову, Остер предложил расплатиться с ним иранскими коврами, которые собирался привезти в Винницу из деловой поездки в Тегеран. Это сообщение, немедленно переданное в Москву, совпало с информацией из других источников и помогло нам предотвратить акции в Тегеране против «Большой тройки».

Николай Кузнецов (кодовое имя «Пух») лично ликвидировал нескольких губернаторов немецкой администрации в Галиции. Эти акты возмездия организаторам террора против советских людей были совершены им с беспримерной храбростью среди бела дня на улицах Ровно и Львова. Одетый в немецкую военную форму, Кузнецов смело подходил к противнику, объявлял о вынесенном смертном приговоре и стрелял в упор. Каждая тщательно подготовленная акция такого рода страховалась боевой группой поддержки. Однажды его принимал помощник Гитлера гауляйтер Эрих Кох, глава администрации Польши и Галиции. Николай Кузнецов должен был убить его. Но когда Кох сказал Кузнецову, чтобы тот как можно скорее возвращался в свою часть, потому что возле Курска должно начаться в ближайшие десять дней крупное наступление, Кузнецов принял решение не убивать Коха, чтобы иметь возможность незамедлительно вернуться к Медведеву и передать срочную радиограмму в Москву.

По заданию Ставки информации Николая Кузнецова о подготовке немцами стратегической наступательной операции была перепроверена и подтверждена посланными нами в оккупированный Орел разведчиками Алексахиным и Воробьевым». Судоплатов . Лубянка и Кремль годы. - М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997, с

Николай Кузнецов погиб 9 марта 1944 года.

Могила Николая Кузнецова возле города Броды была обнаружена благодаря кропотливой работе его боевого товарища Николая Струтинского, который добился его перезахоронения во Львове на Холме Славы.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года за исключительное мужество и храбрость при выполнении заданий командования Николай Иванович Кузнецов был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Награждён 2 орденами Ленина.

Николаю Ивановичу Кузнецову воздвигнуты памятники на Урале и Украине. Созданы десятки музеев, 17 школ и свыше 100 пионерских дружин носили его имя. Еще в шестистах школах были оформлены стенды, посвященные памяти героя. Его именем в 1984 году назван молодой город Ровенской области Украины — Кузнецовск. О подвигах написаны книги («Это было под Ровно» ) и пьесы, статьи и очерки, сняты художественные («Подвиг разведчика», «Сильные духом» в 2-х сериях, многосерийный «Отряд особого назначения») и документальные кинофильмы («Гений разведки» в 2-х сериях и другие)

ПИСЬМО Н. И. КУЗНЕЦОВА

Завтра исполняется 11 месяцев моего пребывания в тылу немецких войск.

25 августа 1942 года в 24 час. 05 мин. спустились на парашюте, чтобы нещадно мстить за кровь и слезы наших матерей и братьев, которые стонут под ярмом немецких оккупантов.

11 месяцев я изучал врага, пользуясь мундиром немецкого офицера. Я готовился к смертельному для врага удару, пробивался в самое логово сатрапа - немецкого тирана на Украине Эриха Коха.

Задание очень важное, и, чтобы его выполнить, нужно пожертвовать своей жизнью, ибо уйти из центра города после удара по врагу на параде совершенно невозможно. Я люблю жизнь, я ещё очень молод. Но потому, что Отчизна, которую я люблю, как свою родную мать, требует от меня пожертвовать жизнью во имя освобождения ее от немецких оккупантов, я сделаю это. Пусть знает весь мир, на что способен русский патриот и большевик. Пусть запомнят фашистские главари, что покорить наш народ невозможно так же, как и погасить солнце.

Немецкие кретины - Гитлер, Кох и компания думали уничтожить наш великий советский народ. По своему скудоумию, они думали, что в море крови можно утопить русский и другие братские народы СССР.

Они забыли или не знали истории, эти дикари XX века. Они поймут это 29 июля 1943 года по свисту и взрыву противотанковой гранаты, когда их поганая фашистская кровь брызнет на асфальт... Пусть я умру, но в памяти моего народа я буду бессмертен.
"Пускай ты умер, но в сердце смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету".

Это мое любимое произведение Горького, пусть чаще читает его наша молодежь, из него я черпал силы для подвига.

Прочитать только после моей гибели.

24.VII.1943. Кузнецов

Ваш Кузнецов

28.07.11

145 лет

со дня рождения английской писательницы Беатрикс Поттер

http://www. *****/editorial/P/883.html фотографии дома писательницы

http://mariyakudrina. /2010/05/potter.html статья о Б. Поттер и её рисунки к произведениям

http://serna. /228407.html о трёх книгах о Беатрис Поттер, с подробными фотографиями, для презентации о писательнице

http://clubs. *****//replies. xml? item_no=4781 Поттер и видеофрагменты

Джуди Тейлор

Жизнь Беатрикс Поттер

Перевод: В. Кулагина-Ярцева

Язык оригинала: английский

6138)

 Беатрикс Поттер, которая в основном известна как автор историй о Питере Кролике, была не только иллюстратором своих сказок, но и талантливым живописцем, микологом и заслуженным фермером-овцеводом. Для женщины - причем женщины из богатой викторианской семьи - это достижения небывалые.

Она была дочерью Руперта и Хелен Поттер, чьи семьи разбогатели на хлопке: семья Хелен на покупке и продаже сырья, семья Руперта - на коленкоре, производившемся на крупнейшей в мире ткацкой фабрике неподалеку от Манчестера.

В 1854-м Руперт Поттер оставил семейный бизнес и поступил в Лондонскую Линколнс-инн, где получил диплом юриста. Но работать по специальности у него необходимости не было - средства позволяли ему вести жизнь светского человека: он проводил время в клубах, посещал галереи, собирал картины, занимался фотографией - относительно новым тогда искусством - и стал отличным фотографом-любителем, водил знакомство с известными людьми (такими, как художники Миллес и Лейтон, Гаскелл - муж писательницы Элизабет Гаскелл, и многими другими). В 1863-м он женился на Хелен Лич, дочери давнего друга семьи. Первый ребенок - девочка - родилась 28 июля 1866-го, ее поручили заботам няни и поселили в детской на верхнем этаже дома. Имя Хелен Беатрикс ей дали в честь матери, которая, кстати сказать, поразительно походила на королеву Викторию внешне (чему беспрестанно удивлялись окружающие), но может быть, не только внешне.

У Беатрикс было одинокое детство, почти все время девочка проводила в стенах родного дома. Ее брат Бертрам появился на свет, когда ей исполнилось шесть лет, и прошли годы, прежде чем он подрос и стал для сестры товарищем. Сменявшие друг друга гувернантки выучили Беатрикс читать и писать, но большую часть времени ей приходилось занимать себя самой. С малых лет у нее обнаружился настоящий талант к рисованию, она очень любила делать наброски с  животных, зарисовки растений, да и вообще всего, что поражало воображение (теперь ее самый ранний детский альбом хранится в Лондонском музее Виктории и Альберта). Родители, каждый из которых немного занимался живописью, поощряли художественные увлечения дочери.

Поттеры вели размеренный образ жизни. Довольно много времени они проводили за городом. На уик-энд навещали родителей Руперта, живших недалеко от Лондона, а каждую весну на две недели уезжали на побережье - на время большой весенней уборки, производившейся в их отсутствие. На три чудесных летних месяца и господа, и слуги - поварихи, горничные, кучер, грум - уезжали в Шотландию, куда отправлялись на поезде. С 1871 года семья снимала большой загородный дом Делгайс-хаус на берегу реки Тей.

Здесь дети наблюдали за жизнью животных и птиц, собирали камни, мхи, цветы, а потом приносили домой и зарисовывали, Беатрикс вела дневник (с 1881-го по 1897-й). Этот удивительный документ сохранился до наших дней. Она шифровала записи (что было не такой уж редкостью в ХIX веке - так, детские дневники Шарлотты Бронте тоже зашифрованы); несложный код, придуманный ею, основан на замене одних букв другими, правда, писала она так мелко, что в зрелом возрасте сама уже не могла расшифровать свои записи. Возможно, она прибегала к коду, чтобы не бояться, что дневник попадется на глаза матери, с которой она не была близка. В 1958 году, через пятнадцать лет после смерти писательницы, Лесли Линдер, коллекционер и исследователь ее книжек, разгадал код и расшифровал дневник. На это ушло пять лет, и еще три года - на подготовку текста к печати. Зато теперь мы многое знаем и о самой Беатрикс Поттер, и о повседневной жизни семьи, принадлежавшей к верхушке среднего класса, и о социальных и политических условиях конца викторианской эпохи.

Надо сказать, что брат и сестра и в Лондоне сохраняли близость к природе: не только в саду, но и в детской постоянно жили животные. Одно время в доме были две ящерицы, Тоби и Джуди, ужиха по имени Салли, четыре тритона, зеленая лягушка, а в клетке для попугая обитали две летучие мыши, которых кормили живыми мухами и сырым мясом. Беатрикс не удовлетворялась тем, что постоянно изображала всю эту живность карандашом или красками, она дрессировала зверьков, изучала их повадки и строение тела, так как была прирожденным натуралистом. Спустя много лет, когда ей довелось иллюстрировать собственные сказки, альбомы с рисунками оказались бесценным подспорьем.

Когда Беатрикс исполнилось шестнадцать лет, Поттеры переменили место отдыха и поехали не в Пертшир, а в другую часть Британии, во многом напоминавшую Шотландию, там тоже были горы и озера, овцеводческие фермы. Так она впервые увидела местность, с которой впоследствии связала жизнь, - Озерный край. Тогда же она познакомилась с каноником Хардвиком Ронсли, уже в те годы боровшимся за сохранение ландшафта и ставшим впоследствии одним из основателей Национального общества по охране природы и памятников. Своим желанием сохранить нетронутой красоту этой земли он заразил и юную Беатрикс.

Когда ее младшему брату Бертраму исполнилось одиннадцать, его послали в закрытую школу; такой привилегией обладали только мальчики: считалось, что для девочек достаточно домашнего образования. Именно такое домашнее воспитание и получила Беатрикс, но впоследствии онабыла этому рада: считала, что это помогло ей сохранить своеобразие собственной личности. К ней пригласили очередную гувернантку для занятий немецким языком, мисс Анни Картер, которая была всего на два года старше своей ученицы;- как потом выяснилось, то был счастливый выбор. Пригласили и учительницу для занятий изобразительным искусством. В дневнике Беатрикс осталась запись: «Не знаю, что и сказать. Кажется, мне не по душе занятия, пожалуй, даже вызывают разочарование. Скучно, когда не нравится, как тебя учат. Буду рисовать, как мне хочется, без нее». Разумеется, эти занятия долго не продлились, а вот Анни Картер прожила в доме почти два года, пока не вышла замуж. Анни и Беатрикс остались  подругами на всю жизнь, и эта дружба сыграла решающую роль в том, что Беатрикс, до поры до времени и не помышлявшая о писательстве, стала сочинять сказочные истории и рисовать к ним картинки.