Федеративная государственность: сущность, генезис, проблемы развития (теоретико-методологические основы) (стр. 2 )

15. Ввиду отсутствия непротиворечивой, научно обоснованной доктрины государственного строительства, неразвитости институциональных средств самоидентификации и поддержания стабильности конституционного строя в политико-территориальной организации России стихийно складывается режим унитарной государственности с законодательной автономией регионов.

16. При последовательном воплощении в государственном строительстве идеи и принципа федерализма исключается конкуренция с федеральной конституцией (федеративным договором) иных источников конституционного права (федеральных законов, актов главы государства и т. д.). Не допускается произвольное перераспределение по вертикали (по одностороннему усмотрению участников федеративных отношений или же по их взаимному согласию) компетенции, установленной конституцией. Федеральный законодатель ни в порядке делегации функций исключительного ведения федерации, ни в порядке корректировки функций совместного ведения не вправе устанавливать (пересматривать) законодательную компетенцию субъекта федерации. Недопустимы иные внеконституционные схемы вторжения в установленную федеральной конституцией (федеративным договором) компетенцию субъекта федерации в виде, например, вмешательства в механизм формирования (назначения), установления конституционно-правовой ответственности его органов и должностных лиц, приостановления их полномочий и т. д.

17. При конструировании механизма разграничения компетенции между органами государственной власти федерации и ее субъектов могут быть использованы либо «функциональный», либо «предметный» подходы. В основе первого, характерного для традиционных федераций, лежит глубокая структуризация разграничиваемых полномочий, в первую очередь законодательных, в пределах соответствующих направлений государственной деятельности. Второй подход, присущий отечественной конституционной модели, ориентирован по преимуществу на размежевание предметов (сфер) деятельности без строгого упорядочения полномочий, распределяемых между федеральными органами и органами субъектов федерации. Функциональный подход представляется более продуктивным и соответствующим юридической сущности федеративного режима.

18. Поиск совершенного государственно-территориального устройства закономерно подводит к тому, что оптимальная форма государства, представляет некий «срединный», промежуточный вариант, который должен гармонично сочетать федеративные и унитарные принципы построения государственности. Наиболее предпочтительной формой государственного устройства России в будущем представляется унитарное государство, опирающееся на широкую законодательную автономию регионов. Именно к такой модели исторически тяготеет Россия; она наилучшим образом соответствует сущности и традициям отечественной государственности. Кроме того, рассматриваемая модель: а) не конфликтует с фундаментальным принципом государства – суверенитетом и б) в равной мере оберегает государство как от крайностей федерализма, так и гипертрофированного централизма.

Теоретическая значимость диссертационного исследования состоит в получении новых научных знаний о федеративной государственности как политико-правовом явлении. Разработка научной категории федеративной государственности потребовала обобщения, критического анализа и переосмысления устоявшихся подходов к освещению многих фундаментальных проблем теории и практики государственного строительства. Федеративная государственность многомерна, изменчива и внутренне противоречива. На ее динамику, структурно-функциональные характеристики и системные свойства влияет комплекс факторов. Предложенные научные подходы углубляют представления по целому ряду актуальных проблем науки конституционного (государственного) права.

Практическая значимость диссертационного исследования заключается в возможности использования его положений и выводов при выработке концепций государственного строительства в целом и совершенствовании отдельных направлений законодательной и правоприменительной деятельности при регулировании государственного устройства, взаимодействия органов государственной власти Российской Федерации и ее субъектов, региональной политики государства и т. д. Результаты исследования могут быть востребованы в образовательном процессе при проведении занятий по теории государства и права, истории государства и права, конституционному и административному праву.

Апробация результатов исследования. Результаты исследования докладывались на научно-практических совещаниях, проводимых в гг. аппаратом Полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе по вопросам координации федеративной и региональной политики, муниципальной реформы, реформы государственной службы. В 2001 автор возглавлял рабочую группу Комиссии при Полномочном представителе Президента РФ в Сибирском федеральном округе по рассмотрению предложений органов государственной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов РФ и органами местного самоуправления; принимал непосредственное участие в подготовке предложений по совершенствованию федеративных отношений, представленных на рассмотрение соответствующей комиссии при Президенте РФ.

В период с 2000 по 2004 г. г. автором осуществлялась организационная работа по разработке (включая подготовку соответствующих нормативных правовых актов) и осуществлению Концепции управления стратегическим развитием, региональных и территориальных программ комплексного развития Кемеровской области. В ходе этой работы использовались предложенные им подходы по конституционно-правовому обеспечению целевого программирования регионального и муниципального развития, реформы местного самоуправления, развития государственной службы Кемеровской области. Полученные научные результаты применялись в информационно-анали-тической работе органов государственной власти Кемеровской области, учебно-методической работе в рамках реализации программы повышения квалификации депутатов, государственных и муниципальных служащих Кемеровской области. Основные положения диссертации нашли отражение в научных публикациях, докладах на международных, всероссийских и региональных научно-практических конференциях и совещаниях представителей государственных органов федерального, окружного, регионального уровней и научной общественности.

Диссертация прошла обсуждение и рецензирование на кафедре конституционного и международного права Алтайского государственного университета.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, пяти глав, объединяющих шестнадцать параграфов, заключения, списка использованных нормативно-правовых источников и научной литературы, приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, раскрываются цель, задачи, объект, предмет, степень научной разработанности, методологическая основа, научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования, определен перечень выносимых на защиту основных положений диссертации, приведены сведения об апробации и внедрении результатов исследования.

Глава I «Теоретические основы федеративной государственности» включает два параграфа. В ней излагаются исходные общетеоретические и методологические позиции, предопределившие выбор темы работы и подходы к ее исследованию.

В § 1 «Общетеоретические предпосылки для обращения к проблеме федеративной государственности» проведен анализ современного состояния исследования федерализма с общефилософских, историко-правовых и теоретико-методологических позиций. Очерчивается круг актуальных проблем теории и практики государственного строительства в сфере политико-территориальной организации, требующих внимания.

Научно-познавательный процесс в политико-правовой области, к которой непосредственное отношение имеет конституционное право, страдает определенными издержками. Раскрытие сущности многих политико-правовых феноменов затрудняется из-за того, что идеальные представления и их практическое воплощение в правовых институтах и механизме государства не совпадают. Науки, близкие к политике, отличает известная зыбкость теоретических основ, обусловленная их повышенной восприимчивостью к текущей политической конъюнктуре. Существенную идеологическую нагрузку несут на себе и нормы конституционного права. Они, помимо регулятивной, выполняют функцию программирования и воспроизводства господствующей в обществе политико-правовой доктрины. С этой стороны основной закон любого государства предстает в качестве своеобразного юридического инструмента, конституирующего политические мифы соответствующей эпохи. Миф – всегда условность; условность, возведенная в закон – правовая фикция. Нередко характер фикций обретают нормы, оформляющие в качестве общественного идеала принципы демократии, парламентаризма, республики, разделения властей, общественного договора, конституционализма и др., включая и начала федерализма. Поэтому конституционное право не в меньшей степени, чем, скажем, отрасль гражданского права, является средоточием правовых фикций. Не удивительно, что в течение более чем двух столетий с момента появления так называемых «конституционных федераций» научные взгляды на признаки федеративного устройства все еще не устоялись.

Несмотря на широкое хождение таких эпитетов, как «классический», «подлинный», «истинный», «реальный» по отношению к федерализму, сущность «настоящего федерализма» остается не раскрытой. По этой причине сегодня моделей федерализма, классифицируемых по самым различным основаниям, едва ли не больше чем реально насчитывается федераций. Зачастую федеративными именуются государства, которые федерациями, по сути, не являются. Для исследований по федерализму характерен избыточный научный синкретизм. Ввиду изложенного федерализм часто отождествляется с полицентризмом, демократией, децентрализацией, самоуправлением, автономией, регионализмом и другими понятиями или даже замещается ими.

К числу категорий, имеющих, несмотря на свою многозначность, частое употребление («государство», «право», «власть», «суверенитет» и т. д.), относится и категория «государственность». В работе формулируются исходные теоретические позиции, способствующие преодолению отмеченных методологических затруднений и составляющие концептуальную основу диссертации. Категории «государство» («федеративное государство») и «государственность» («федеративная государственность») рассмотрены в рамках соотношения, в котором государство выступает как явление, известная целостность, а государственность – единство свойств, причинно обусловливающих государство и получающих соответствующее правовое закрепление.

В §2 «Понятие федеративной государственности и общая характеристика ее параметров» обосновывается целесообразность введения в научный оборот категории «федеративная государственность». Раскрытие содержания этой категории осложнено отсутствием определенности в трактовке опорных понятий «федерализма» и «государственности», синтезом которых она является.

Разнообразие суждений о сущности федерализма вызывается несогласованностью во взглядах относительно трех отправных позиций, от которых отталкиваются исследователи. Во-первых, нет определенности в том, к какой конкретно области социальной действительности (политической системе, экономической системе, правовой системе, общественному сознанию, обществу, государству, цивилизации в целом) приложимо понятие федерализма. Во-вторых, и это вытекает из предыдущей позиции, имеются существенные расхождения в подходах к классификации свойств (признаков) федерализма. Порою признаки, называемые различными авторами, не поддаются сопоставлению, поскольку они базируются на разных классификационных основаниях. В-третьих, понимание существа вопроса усложняется из-за неупорядоченности терминологии. Очень часто «федерализм» отождествляется с «федерацией». При этом и категория федерации может иметь неоднозначную интерпретацию. В диссертации под федерацией подразумевается государство с федеративным устройством, а под федерализмом – соответствующая идейно-теоретическая парадигма и генерируемые ею институциональная и ценностно-нормативная система, а также политико-правовая практика в сфере государственного строительства.

Современные трактовки государственности объединяет характерная деталь. С одной стороны, они воспроизводят укоренившийся в государствоведении (еще на рубеже XIX-XX вв.) многоплановый подход к анализу государства, получивший развернутое обоснование в трудах , Л. Дюги, Г. Еллинека, Г. Кельзена, , П. Лабанда, а позднее в работах , , Н. Неновски, , и др. С другой стороны, они, затрагивая какие-то из аспектов государственно-правовой действительности (исторический, социальный, политический, институциональный и проч.), по существу производят подмену понятия государства. С точки зрения особенностей словообразования в русском языке термином «государственность» (от прил. государственный)[1] правильней было бы обозначать свойства, признаки, качественные характеристики государства. На основе представленных методологических предпосылок федеративная государственность определяется в виде совокупности атрибутивных свойств федерации как союзного государства, характеризующих качественную специфику его внутренних системообразующих факторов и имеющих конституционно-правовое выражение.

На фоне конвергенции норм и институтов в ходе глобализации происходят изменения структурно-функциональных характеристик отдельных государств, под влиянием которых многие традиционно выделяемые свойства федерации становятся некритериальными. К ним можно отнести такие, например, признаки, как конституционное разграничение функций государственной власти между центром и регионами, обладание последними собственными органами государственной власти и полномочиями по принятию законов, недопустимость изменения их конституционно-правового статуса и объема (границ) территориальной юрисдикции в одностороннем порядке высшими органами государственной власти, бикамерализм как специфическая форма политического участия автономных частей государства и народа в решении общенациональных вопросов и т. д. В той или иной мере они свойственны ряду унитарных государств со сложной территориальной организацией (Великобритания, Италия, Испания, КНР, ЮАР и др.). По изложенным причинам критерии, идентифицирующие федеративное устройство, нуждаются в уточнении.

Предлагаемая к исследованию категория федеративной государственности способствует более точному и полному анализу различных аспектов развития теории и практики федеративного государственно-территориаль-ного устройства (исторических, социально-политических, государственно-правовых).

В Главе II «Генезис и эволюция федеративной государственности», состоящей из трех параграфов, системно исследованы основные этапы возникновения и развития федеративной государственности как политико-правового феномена.

В § 1 «Становление и развитие федеративных отношений в государственном строительстве в период до Нового времени» выделено четыре периода в развитии федеративной государственности: 1) античный период (2-я пол. 1 тыс. до н. э. – 1-я пол. I тыс. н. э.), по времени совпадающий со становлением ранних государств Средиземноморья и появлением протофедераций – исторически первых федеративных (конфедеративных) союзов; 2) период средних веков (серед. I тыс. н. э. – XVI-XVII вв.), характеризующийся преодолением феодальной раздробленности, развитием союзных форм межгосударственной интеграции и становлением национальных государств в Европе; 3) период Нового времени (XVII – нач. XX в.), в течение которого происходит становление конституционных федераций; 4) период Новейшего времени (с нач. XX в. до наших дней), сопровождающийся распространением опыта построения конституционных федераций и образованием новых федераций в Азии, Африке, Европе, модернизацией и глубокой дифференциацией моделей федеративной государственности.

Возникновение сложноструктурированных форм государственного устройства связывается с периодом античного государства и права. В эту эпоху в условиях постоянного военного соперничества между крупнейшими средиземноморскими полисами и протогосударствами обозначилось стремление к федеративным и полуфедеративным союзам. В Древней Греции выделялись три вида протогосударственных объединений: племенные союзы, гегемонии, федеративные союзы полисов (симмахии). Племенные союзы представляли собой территориальные коалиции, заключаемые одноплеменными жителями какой-нибудь небольшой территории; побудительные мотивы – в основном военные (Фессалийский союз в IV-II вв. до н. э.; Магнезийский союз с 196 г. до н. э.; Эпирский и Акаранский союзы IV-II вв. до н. э. и др.). Гегемонии – неравноправные союзы, члены которого подчинялись одному из государств, обладавших наибольшим политическим могуществом (Македонский союз при гегемонии Спарты в VI в. до н. э., Первый аттический морской союз при гегемонии Афин в V-IV вв. до н. э., Второй аттический морской союз в IV в. до н. э., Беотийский союз в VI в. до н. э.). Федеративные союзы заключались на равноправной основе (Этолийский союз в V – II вв. до н. э., Ахейский союз в IV-II в. до н. э., Македонская держава в III-IV в. до н. э. и др.). Среди них развитыми чертами единого государственно-политического союза характеризовались гегемонии и федеративные союзы.

Похожие процессы образования союзных форм сопровождали становление государственности на территории Италии, в ходе которого сформировалась и возвысилась Римская империя (Латинский союз – федерация городов Лация в начале 1-го тысячелетия и до середины IV в. до н. э.; Этрусский союз в IV-III в. до н. э.; три федерации самнитов (около III в. до н. э.); Луканский союз в IV-III в. до н. э.; федерация бруттиев в IV-III вв. до н. э. и др.). Возникновение аналогичных союзов в рассматриваемый период и позднее фиксируется в других мировых регионах. Таковой, судя по имеющимся сведениям, была Индия в эпоху Маурьев (IV-II вв. до н. э.). Проявления федерирующихся взаимосвязей обнаруживаются на всем протяжении эволюции государственности киданей (монголоязычного народа) ( гг.), охватывавшей в период своего расцвета территорию Внутренней и Внешней Монголии, а также часть Северного Китая. Некоторые элементы федеративных отношений фиксируются в государственном устройстве Империи Инков ( гг.).

По юридическому содержанию ранние федеративные договоры и их правовые аналоги близки к международным договорам. Они оформляли межгосударственные отношения, что свидетельствует о конфедеративном характере возникавших между ранними государствами политических связей. Между тем на схожей правовой основе возникали так называемые «организованные» конфедерации по типу Ахейского и Этолийского союзов (, ), отличавшиеся высоким уровнем сплоченности и наличием характерных признаков союзного государства (союзная власть, непосредственно распространявшаяся на граждан союза; союзная территория; союзное гражданство, запрет сецессии и др.). Ввиду изложенного зарождение элементов федеративной государственности связывается с моментом появления «организованных» конфедераций.

Для периода средних веков также характерно возникновение многочисленных межгосударственных объединений (конфедераций), многослойно накладывавшихся на все пространство европейской государственности: Священная римская империя ( гг.); Швейцарская Конфедерация (1291–1798 и 1815–1848 гг.); Рейнская конфедерация (1254–1350 гг.); Ганзейская лига (1367–1665 гг.); Швабский союз городов ( гг.); Швабский союз ( гг.); Республика Соединенных провинций (Нидерланды) (1579–1798 гг.) и др. Важной вехой в формировании предпосылок федеративной государственности явился период существования империй, в пределах которых совершенствовались политико-правовые формы взаимоотношений метрополии и колоний, принципы управления территориями в масштабе континентов.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что федеративное устройство есть проявление объединительного (союзного) начала, лежащего в основе государственности вообще и имеющего универсальный характер. Элементы федеративных отношений наблюдаются практически на всем протяжении эволюции государств. «Классической» («первородной») федерацией является конфедерация, т. е. международно-правовое соединение государств.

В § 2 «Федеративная государственность в теории и практике государственного строительства зарубежных стран Нового и Новейшего времени» анализируется процесс трансформации федерализма из международно-правового явления в институт национального права и принцип политико-территориального устройства государства. В рассматриваемый период возникают союзные государства новой генерации, вызревшие в недрах поздних империй. Распад Британской империи привел к образованию крупнейших федераций мира – США, Канады, Австралии, Индии. Федеративные Венесуэла, Мексика и Аргентина являются осколками Испанской колониальной империи. Бразильская федерация возникла в результате распада Португальской империи. Большинство государств, составлявших ядро империй на территории Европы (Нидерланды, Бельгия, Германия, Австрия, Англия, Италия, Испания), с течением времени либо восприняли федеративное устройство, либо используют его отдельные элементы.

Радикальной модернизации идея федерализма подверглась при образовании Соединенных Штатов Америки. Отцы-основатели США (А. Гамильтон, Дж. Джей, Д. Мэдисон и др.) в идее федерализма увидели решение многих проблем. Учитывая противоречивый опыт осуществления представительной демократии, народного суверенитета, разделения властей и иных идей эпохи Просвещения в Европе, они пошли по пути их творческой переработки и совмещения в одной концепции. Так, механизм «вертикального» разделения властей, традиционно рассматриваемый ныне в качестве важнейшего признака федерации, явился логическим продолжением концепции разделения властей Дж. Локка и . Конституционная система разграничения функций государственной власти между федерацией и составляющими ее штатами (субъектами федерации) – это вертикально спроецированная модель горизонтального разделения властей. Если последняя во французском классическом государствоведении породила иллюзию разделения государственного суверенитета по горизонтали, то в англосаксонском конституционализме она предстала в виде мифа о «делимом» суверенитете между федерацией и ее субъектами. В свою очередь конституционная модель «двухуровневого правительства» явилась результатом ступенчатого воспроизведения (на уровне федерации, штатов и даже муниципалитетов) республиканских начал. Американский конституционализм – это такая усложненная модификация общественного договора, которая по замыслу ее создателей призвана обеспечить «двойную» защиту конституционного строя. Для пересмотра его основ недостаточно решения лишь общенационального представительного собрания. Оно обретает легитимность при его дополнительном подтверждении народом, консолидированным в территориальные публично-правовые союзы (штаты)[2]. Это было заметным нововведением в теорию представительной демократии. Отсюда другой известный признак федерации – обязательное участие ее субъектов в принятии решений, затрагивающих конституционные начала федерации.

Федералистский опыт США получил широкое распространение. Уже в начале ХХ в., т. е. на стыке Нового и Новейшего времен, насчитывалось 9 федераций, отвечавших критериям союзного государства (единство территории и населения, разграничение единой верховной власти и власти субъектов федерации, договорно-правовое либо конституционное оформление статуса союза и его членов, единая финансовая и налоговая системы, союзное войско, принудительная власть союза в отношении его члена и т. д.): Австралия (1900 г.) Аргентина (1815 г.), Бразилия (1891 г.), Венесуэла (1811 г.), Германия (1871 г.), Канада (1867 г.), Мексика (1824 г.), США (1787 г.), Швейцария (1848 г.).

В диссертации отслеживается дальнейшая эволюция федеративной государственности, приводятся в систематизированном виде сведения о современных федерациях, анализируется содержание принципа федерализма с точки зрения конвергенции институтов международного публичного и национального государственного (конституционного) права. На этой основе вскрываются внутренние противоречия и проблемы федеративного устройства, обусловленные антагонизмом начал государственного унитаризма и федерализма, закладываемых в основу единой государственности.

Параграф 3 «Федерализм в государственно-правовой истории России IX-XX вв.» посвящен исследованию особенностей становления и развития федеративной государственности России в соответствии со следующей укрупненной периодизацией: 1. Досоветский период, предшествующий учреждению в России конституционных основ федеративного устройства (IX в. – начало XX вСоветский период ( гг.), связанный с образованием РСФСР и Союза ССР, развивавшихся на основе советской доктрины федерализма вплоть до распада СССР (1991 г.) и принятия Конституции РФ 1993 г. 3. Постсоветский период (с 1993 г. по настоящее время) – современный этап развития Российской Федерации, характеризующийся противоречивыми тенденциями и подспудно сопровождающийся поиском парадигмы дальнейшего государственно-правового развития.

На основе исследования древнерусских летописей (Ипатьевского и Лаврентьевского летописных списков и др.), правовых памятников (духовных и договорных грамот великих и удельных князей XIV-XV вв., Русской правды, Новгородской, Псковской судной грамот и др.) и иных источников права проанализировано государственное устройство Древней Руси. Древнерусское государство не было по определению ни унитарным, ни федеративным, ни конфедеративным. Аморфность государственного устройства в раннегосударственный период (ХI-XII вв.) объясняется неразвитостью государственности, что и нашло отражение в содержании правовых актов, оформлявших территориальную организацию. Заметное место в регулировании политико-правовых отношений между великим и удельными князьями занимали княжеские (духовные и докончальные) грамоты – исторически первые источники отечественного государственного права, содержавшие нормы о государственно-территориальном устройстве Древней Руси. Они сыграли важную роль на этапе возвышения в XIV-XV вв. Москвы. Княжеские союзы способствовали консолидации земель северо-восточной Руси вокруг Московского княжества и превращению его в великорусское государство, а затем во всероссийскую империю. Договорные грамоты этого периода, юридически оформлявшие взаимоотношения князей, имели некоторое сходство с «дружескими» (foedus amicitiae) или же равноправными (foedus aequum) союзническими договорами Рима c поглощаемыми им государствами. Вместе с тем договорные грамоты создают противоречивое представление о действительном характере государственного устройства. Ими фиксировался свойственный для раннегосударственных или же переходных состояний полиархизм структуры государственности, подчеркивавший ее незрелость и слабость.

С укреплением самодержавной власти межкняжеские договоры потеряли актуальность. Однако, договорное регулирование вопросов государственного устройства в Российской империи на основе хартий, государственно-правовых договоров, «универсалов», «трактатов», «аккордных пунктов» и иных актов при оформлении взаимоотношений между империей и присоединяемыми государственными образованиями практиковалось широко. В ходе ее территориальных приобретений в XVII-XIX вв. конвергенция норм международного и национального государственного права происходила с не меньшей интенсивностью, чем в Западной Европе.

«Конфедеративный элемент» в отечественном государственном устройстве, имеющий глубокие исторические корни, является одним факторов, вызывающих эрозию государственности. В соответствии с его контурами обозначились линии «тектонического разлома» в государственном устройстве России, регулярно напоминающие о себе на протяжении всей Новейшей истории. Изложенное отразилось на содержании советской этнополитической доктрины федерализма, сочетавшей несовместимые государственно-правовые начала и расходившейся со сложившейся в мире федеративной традицией. В частности, считалось приемлемым наложение на идею федерализма партийного принципа демократического централизма, на котором базировалась советская государственность. Россия рассматривалась как своеобразная форма советской федерации, основанная на автономии входящих в ее состав субъектов (, , и др.). Сложившийся в этот период опыт регулирования федеративных отношений характеризуется как одно из свойственных тоталитарным политическим системам проявлений «конституционно-правового сюрреализма», которому присуще замещение логических связей свободными ассоциациями. Последние также приводят к возникновению конституционно-правовых фикций. К их числу относится и советская конституционная модель федерации.

Формирование элементов федеративной государственности в России происходило под воздействием общих закономерностей эволюции государств. В ходе длительного процесса развития в государственном устройстве России проявились черты, как характерные для других стран, так и специфические, объясняемые особенностями российского государства. К общим чертам можно отнести обусловленность федеративных связей: а) незрелостью государственности в протогосударственный период или же ее общей слабостью в переходном состоянии; б) логикой пространственного развития страны, характеризующейся этнокультурным разнообразием, масштабностью территории и формирующей на этой основе имперскую государственность, в) широким распространением практики договорного регулирования государственного устройства на основе принципов и институтов международного права, г) глубокой дифференциацией регионов в уровне социально-экономи-ческого развития. Специфической чертой отечественной модели государственного устройства является то, что она практически на всех этапах своего развития сочетала элементы и федерализма (конфедерализма), и государственного унитаризма, в своем единстве затруднявших определение ее формы. Современная конституционная модель российского федерализма сохраняет «генетическую связь» с советской моделью государственного устройства.