Востоковедение (стр. 3 )

За всю историю АМ и ИВ этим направлением иранистики профессионально занимались единицы — , опубликовавший в первой трети XX в. ряд статей по иранскому искусствоведению, (1898–1960), работавший во время ВОВ в Московской группе ИВ и издавший после войны сочинение XVI в. — Кази-Ахмед. «Трактат о каллиграфах и художниках 1596-97/1005 (М.-Л.: Искусство, 1947) / Введ., пер. с перс., коммент. — и , занимающийся исследованием школ персидской каллиграфии, миниатюрной живописи и производства рукописных книг. Эти довольно кропотливые научные изыскания нашли отражение в целой серии его публикаций в разных периодических изданиях и сборниках. Их венцом стало издание нескольких альбомов с персидскими миниатюрами и лучшими образцами персидской каллиграфии, в подготовке которых принял самое непосредственное участие:

The Muraqqa‘: Album of Indian and Persian miniatures of the 16–18th Centuries and spesimens of calligraphy of ‘Imad al-Hasani / In col. A. A. Ivanow and S. C. Welch (Milano: Electa, 1996).

Pages of Perfection. Islamic Paintings and Calligraphy from the Russian Academy of Sciences (in col. Yu. Petrosyan, A. Khalidov, E. Rezvan). St. Petersburg-Milan: Electa, 1995.

Il Muraqqa‘ di San-Pietroburgo. Album di miniature indiane e persane del XVI–XVIII secolo (Milano: Electa, 1994).

De Bagdad a Ispahan. Mss. Islamiques de la Filiale de Saint-Petersbourg / In col. A. B. Khalidov et E. A. Rezvan (Milano: Electa, 1994).

Персидская миниатюра 14–17 вв. в ленинградских собраниях / Совм. с (М.: Наука, 1968).

Альбом индийской и персидской миниатюры и каллиграфии XVI–XVIII вв. / Совм. с , , (М.: ИВЛ, 1962).

Музыковедение

Пожалуй, единственное за всю отечественную историю иранистики сочинение по музыковедению, принадлежащее перу известного персидского поэта и суфия братства Накшбандийа Нур ад-дина ‘Изз ад-дина ‘Абд ар-Рахмана Джами (ум. 1492), которое было издано с текстом в переводе и комментариями профессионального музыковеда :

Абдурахман Джами. Трактат о музыке / Пер. с перс. , комм. (Ташкент: АН УзССР, 1960).

На сегодняшний день исследований по музыковедению в СПбФ ИВ РАН не ведется. 

Фольклор (полевые исследования)

Бок о бок с литературоведческими исследованиями шли до определенного времени исследования в области ираноязычного фольклора, которые предпринимались иранистами в ходе языковых, страноведческих и этнографических научных командировок в Иран, финансировавшихся Академией наук вплоть до 30-х г. XX в. Зачинателем этого направления по праву считается , собравший в ходе своих поездок в 80-х г. XIX в. огромный фольклорный материал: народные романсы (тасниф), свадебные и колыбельные песни, загадки, стихотворные присказки, образцы сатиры, редкие слова и пр. Кое-что из собранного было издано им в серии пионерских статей и заметок в сборниках ЗВОРАО и обобщено в фундаментальном труде — «Образцы персидского народного творчества» (СПб., 1902), отмеченным золотой медалью Русского Географического общества. Однако многое до сих пор хранится в архивах.

Продолжателями фольклорных исследований стали его ученики, сотрудники АМ (1886–1970), и . В 1910 г. направляется Факультетом восточных языков СПб Университетом на стажировку в Иран, затем предпринимает ряд продолжительных поездок по службе, работая в Учетно-ссудном банке Ирана (1911–1914), а после (в 1915 г.) командируется тогдашним директором АМ в Бухару для покупок и сбора рукописей. В ходе этих, первых поездок и «личного» знакомства с иранской культурой и до последовавших затем серьезных занятий исмаилизмом в Иране и Индии он публикует в ЗВОРАО «Несколько образцов персидской народной поэзии» (т. XXIII, 1916 — одна из двух, написанных по-русски публикаций ученого из около 150 изданных по-английски за пределами отечества).

Иранская «стажировка» в 1913–1914 гг. позволила собрать много фольклорного материала по литературе и доисламским верованиям иранцев. Персидские народные четверостишия (серия статей, опубликованных в первых трех томах ЗВОРАО), колыбельные песни, карнавальные празднества, сказки — вот лишь немногое из того, что интересовало ученого. Проводя полевые исследования одновременно с английским востоковедом Лоримером (Lorimer) и датским Кристенсенем (A. Christensen), собрал и систематизировал 70 народных сказок, впервые познакомив с ними русскоязычного читателя в своих статьях и в монографии — «Персидские народные сказки. Подбор, перевод, примечания и вступ. статья » (Л., 1934).

Пребывание в Иране с марта 1925 по сентябрь 1926 г. в ходе командировки от АН для изучения современной литературы и организации библиотечного дела сопровождалось интенсивным сбором, в том числе и фольклорного материала, в частности по народной поэзии и театру, что видно из его публикаций, последовавших за этой поездкой. Незадолго до своей смерти он был награжден иранским правительством орденом «За научные заслуги».

Фольклором, но уже таджикским, занимался . Им еще до ВОВ в годы работы в Таджикистане была опубликована монография по этой теме: «Образцы таджикского фольклора» Т. 1 (Сталинабад: Таджгосиздат, 1938) и его кандидатская диссертация «Фольклор и литература Бадахшана» (Л., 1941), а после войны: «Фольклори точик. Сборник образцов таджикского фольклора» (Сталинабад, 1954).

Полевые исследования по сбору таджикского (дарвазского) фольклора проводила и диалектолог , опубликовавшая по нему несколько монографий на таджикском и русском языках. Ею же была сделана подборка, переведены на русский и изданы «Персидские сказки» (М.: Госполитиздат, 1956).

После них в течение уже долгого времени из-за отсутствия федерального финансирования научных поездок, языковедческих и этнографических экспедиций исследований в области иранского фольклора в СПбФ ИВ РАН не ведется.

Лексикология и лексикография

Один из первых серьезных шагов в области лексикологии в АМ был предпринят Карлом Залеманом и вновь — в критически выдержанном текстологическом подходе. Он опубликовал критический текст персидского толкового словаря XIV в. — «Миййар-и Джамали» (1887), положив в основу единственный известный на то время список, но использовав для восстановления пропусков и искажений в тексте рукописи сочинений более поздних авторов, которые цитировали словарь в своих трудах. Как выяснилось позже, опять-таки во многом благодаря тому, что текст словаря стал доступен широкому читателю, им оказался словарь рифм, занимавший одну четвертую часть известного трактата XIV в. о поэзии. Залеманом же был опубликован еще один словарь, на этот раз персидско-турецкий — «Лугат-и Шах-наме», содержащий 1700 цитат из «Шах-наме» Фирдауси (1895). Прекрасно осознавая, насколько одни и те же лексемы персидского языка могут наполняться разным смыслом и иметь разное значение в зависимости от региона, эпохи и автора, Карл Залеман предложил поставить во главу угла издание оригинальных материалов лексикографического характера, то есть общих и специальных словарей, по конкретным персидским авторам и поэтам. И хотя лексикологии касались в той или иной степени большинство иранистов, как правило, предлагая толкования тех или иных терминов в комментариях к своим переводам, составляя отдельные словники или посвящая их интерпретации небольшие статьи, залемановское стремление, пожалуй, до сих пор остается недостижимым идеалом, но и руководством к действию.

Тем не менее, после ВОВ (1950–1952) под руководством была продолжена довоенная программа по подготовке персидско-русского словаря, в которой кроме него приняли участие , , . Этим коллективом была проделана огромная работа по составлению и редактированию словарных статей картотеки, которая была присоединена к картотеке, составленной в 1939–1941 гг. сотрудниками ИВ, и к черновым материалам, подготовленным для словаря в начале 30-х годов (1889–1939). В связи с реорганизацией ИВ эти картотеки, так или иначе вобравшие в себя в систематизированном виде лексикографический опыт предыдущих поколений ученых АМ и ИВ, были затем переданы в Москву, в головной институт, где авторский коллектив, также занимавшийся составлением словаря под руководством (род. 1923), включил их в Персидско-русский словарь в 2-х томах, который с начала 70-х XX в. выдержал уже не одно издание (в том числе и контрафактные перепечатки в ИРИ) и пока спасает иранистов, работающих переводчиками в Иране. Однако очередная кампания по замене арабизмов персидскими неологизмами, начавшаяся лет пять назад в ИРИ и проходящая благодаря СМИ гораздо эффективнее предыдущих, по-видимому, в самом ближайшем будущем приведет к настоятельной необходимости подготовки нового персидско-русского словаря.

К началу 60-х гг. (1904–1962) заканчивает работу по подготовке средневекового словаря к сочинениям известного поэта-суфия ‘Али-Шира Нава’и: «Бадаи‘ ал-лугат»: Словарь Тали Имани Гератского к сочинениям Алишера Навои (М.: ИВЛ, 1961)

Вслед за этим в серии Памятники письменности Востока (46) в 1974 г. выходит из печати текст факсимиле персидско-персидского толкового словаря первой трети XV в.: Бадр ад-дин Ибрахим. Фарханг-и зафангуйа ва джаханпуйа («Словарь говорящий и мир изучающий»), который подготовлен к изданию после описания коллекции персидских толковых и двуязычных словарей ЛО ИВ АН СССР наряду с его следующим монографическим исследованием — «Ранняя персидская лексикография XI–XV вв.» (М., 1989), посвященным ранним этапам становления жанра толковых словарей в персидской словесности.

На сегодня в СПбФ ИВ РАН планомерных исследований в данном направлении исламской иранистики не ведется.

Лингвистика и диалектология

До «распада» ИВ в 1950 г. лингвистика и диалектология входили в сферу научных интересов многих из тех иранистов, которые имели филологическую специализацию и занимались современными лингвистическими исследованиями в продолжение своих изысканий по части доисламской иранистики (см. выше раздел: Доисламская иранистика). Кроме них следует отметить ученых, концентрировавшихся исключительно на иранской филологии исламского периода и современности: , , и др. Ими были опубликованы работы по лексике, морфологии и синтаксису персидского и таджикского языков, составлены грамматики и словари. После образования в конце 50-х XX в. ЛО Института языкознания исследования по этим направлениям иранистики частично переместились туда, а частично в стены ЛГУ. Тем не менее, кое-что издавалось и продолжает издаваться сотрудниками Иранского кабинета ЛО ИВ и Сектора Среднего Востока СПбФ ИВ РАН:

посвятила языку памятника «Тарих-и Систан» специальную монографию — «Язык Тарих-и Систан: Грамматическое описание» (Сталинабад: АН ТаджССР, 1959), равно как и свое исследование об исфаханском диалекте современного персидского языка — «Исфаханский говор: Материалы к изучению» (М.: ГРВЛ, 1978).

Своё исследование гератского диалекта языка дари завершил публикацией полученных результатов — «Гератский диалект языка дари современного Афганистана» / Отв. ред. В. В. Кушев (М., 1999. Серия: Языки Народов Азии и Африки).

Исламоведение (текстология и исследования)

Общие работы

В 60-х годах XX в. выходит региональное исследование, посвященное исламу в Иране — . «Ислам в Иране в VII–XV веках (курс лекций)» (Л., 1966). Оно выдержало три издания в Тихране и до сих пор остается одним из основных учебных пособий для студентов-иранистов.

В 1980 г. в СПбФ ИВ была создана межсекторальная Группа по изучению ислама (Исламоведческая группа), в которую наряду с сотрудниками Арабского кабинета вошли и иранисты , и . Ее создание наглядно показало, что исламоведение вообще, а исламская иранистика, в частности, требует на сегодняшний день квалификации либо востоковеда-универсала конца XIX начала XX вв. (арабиста, ираниста и тюрколога в одном лице, каким был, например, ), либо совместных усилий представителей разных специальностей. Именно работа данной группы, на начальном этапе состоявшей из 10 человек, привела в дальнейшем к изданию двух сборников статей или, как это принято именовать, «коллективных монографий», и одной энциклопедии по исламу и исламоведению.

Ислам: Историографические очерки / Под общ. ред. (М.: ГРВЛ, 1991) — работа, рассматривающая историю научного изучения Корана (), хадисов () и суфизма () в России и за рубежом.

Ислам: Энциклопедический словарь (далее ИЭС, М.: ГРВЛ, 1991) — первый отечественный словарь, избавленный от влияния советской идеологии и основанный как на собственных исследованиях сотрудников СПбФ ИВ РАН, так и на результатах научных изысканий зарубежных коллег. 

В этих двух работах в той или иной степени представлены результаты исследований по исламской иранистике.

В настоящее время развитие региональных исследований привело к осуществлению двух международных проектов в Германии, усилиями, прежде всего, Anke v. Kügelgen (Bern) и Michael Kemper (Bochum) — Muslim Culture in Russia and  Central Asia (Vols. 1–3), и в России на базе СПбФ ИВ РАН, усилиями — «Ислам на территории бывшей Российской империи» (далее ИТБРИ, Вып. 1–4), объединивших результаты работы ученых из разных стран и в значительной мере отразивших развитие ислама в ираноязычном этнолингвистическом регионе.

Толкования к Корану (тафсиры)

Сотрудниками АМ–ИВ в течение XIX–XX вв. издана, по-моему, всего одна монография, посвященная данному направлению исследований в ираноязычном этнолингвистическом регионе, и та по лексикологии тафсиров:

. Лексика среднеазиатского тефсира XII–XIII вв. (М.: ИВЛ, 1963 – посмертно).

Правда, в самом недавнем прошлом в рамках серии «Культура и идеология мусульманского Востока» (учебных пособий для студентов под общ. ред. ) преподавателем СПбГУ (род. 1961) опубликовано отдельное исследование по толкованиям 102 айата второй суры Корана (ал-Бакара) с привлечением десятка текстов средневековых и современных персоязычных тафсиров (как суннитских, так и шиитских) — «Персидская кораническая экзегетика (Тексты, переводы, комментарии)» (СПб.: Петербургское Востоковедение, 2000). Годом позже из печати вышел ею же подготовленный комментированный перевод так называемого Лахорского тафсира, снабженный факсимиле текста по рукописи СПбГУ — Толкование Корана (Лахорский тафсир) / Введ., пер. с перс., коммент. и указатели (М.: ГРВЛ, 2001).

Мусульманское право

На сегодня исследования по шафиитскому мазхабу представлены переводом персоязычного сочинения Абу Хамида Мухаммада ал-Газали ат-Туси (1058–1111) «Кимийа-йи са‘адат» («Эликсир счастья»). Часть 1: ‘Унваны 1–4. Рукн 1 / Пер. с перс., вступ. статья и указатели (СПб.: Петербургское Востоковедение, 2002, особ. рукн 1; на настоящий момент полностью завершен комментированный перевод второго рукна, сопоставленный со вторым руб‘ом текста Ихйа’ ‘улум ад-дин, который был озаглавлен автором как ‘Адат («Обычаи»), или Му‘амалат («Поведение»).

Шиизм и шиитская доксография

Если не считать работ () и -бека (), то основательное изучение в этих областях началось с работ по исмаилизму Иванова (1886–1970), который внес поистине огромный вклад в российскую и мировую иранистику, но имя которого советское востоковедение все время обходило стороной. Достаточно сказать, что фонд мусульманских рукописей Азиатского музея только благодаря его усилиям в ходе многолетних путешествий по Ирану, Мавараннахру и работе в Индии увеличился на 1360 рукописей (на сегодняшний день их общее количество составляет 9861). Автобиография и перечень изданных научных трудов ученого, подготовленные им самим за 4 года до своей смерти, в 2002 г. опубликованы по-русски .

Значительным прогрессом в этих областях российская иранистика обязана арабисту-исламоведу (род. 1938), который в 70-х и 80-х гг. прошлого века ввел в научный оборот несколько историко-богословских сочинений, относящихся к данному направлению:

ан-Наубахти, ал-Хасан ибн Муса. Шиитские секты (Фирак аш-ши‘а) / Пер. с араб., исслед. и коммент. (М.: ГРВЛ, 1973);

аш-Шахрастани, Мухаммад б. ‘Абд ал-Карим. Книга о религиях и сектах (Китаб ал-милал ва-н-нихал). Часть I. Ислам. / Пер. с араб., введ. и коммент. (М.: Наука. ГРВЛ, 1984);

ал-Фахри, ‘Али б. Мухаммад б. ‘Абд Аллах. Китаб талхис ал-байан фи зикр фирак ахл ал-адйан («Краткое разъяснение к перечню последователей разных вер»). Факсимиле рукописи / Изд. текста, предисл., краткое изложение содержания и указатели (М.: Наука. ГРВЛ, 1988).

Он же издал обстоятельный труд по шиитской историографии в Ираке, Иране и Средней Азии (1980) и написал более 80 статей по шиитской тематике и исламоведению в двух энциклопедических словарях (ИЭС, 1991; ИТБРИ, 1-4); его основные научные работы недавно изданы отдельной монографией (2004).

Исследования по частным вопросам шиизма отражены в книге и «Смерть и похоронный обряд в исламе и зороастризме» (СПб.: Петербургское Востоковедение, 1997), где в сравнении с суннитскими традициями дан перевод 188 избранных фатв имама Хомейни (1900–1989) из его книги «Таузих ал-маса’ил» («Толкование вопросов/положений»), касающихся всех обрядово-ритуальных вопросов похорон, траура и поминок. Перевод еще 35 фатв из той же книги имама Хомейни приведен в научно-популярном сборнике статей «Сосуды тайн: Туалеты и урны в культурах народов мира» (СПб.: Петербургское Востоковедение & Азбука, 2002).

Суфизм

Санкт-Петербург еще продолжал каталогизировать свои рукописи, когда за его пределами вышло самое крупное в России конца XIX в. исследование по персидскому суфизму, сделанное П. Поздневым (1886). Оно включало в себя как материалы многих работ западноевропейских ученых того времени со всеми их достоинствами и недостатками, так и собственные наблюдения автора во время его поездок по Туркестану. На сегодня его работа безнадежно устарела и представляет интерес разве что для историографии суфизма и, может быть, в части личных путевых заметок П. Позднева.

Поэтому приоритет в академическом подходе изучения персидского суфизма отдается не ему, а Залеману и, конечно, в большей степени, его ученику, известному петербургскому иранисту . Первый опубликовал выдержки из оригинальных персидских текстов о суфии тюркского братства Йасавийа, прокомментировав и назвав их «Легенда о Хаким-ата» (1898), а второй положил в основу своих исследований глубокий критический анализ поэтических и прозаических сочинений персидских суфиев X–XI вв.: «Нур ал-‘улум» Абу-л-Хасана Харакани (по-видимому, вошло в публикации ), «Мунаджат» и «Маназил ас-саирин» ‘Абд Аллаха Ансари, агиографического сочинения о жизни Абу Са‘ида Майхани, «Кашф ал-махджуб» ал-Худжвири, «Мирсад ал-‘ибад» Фахр ад-дина Рази и других. Это позволило ему при анализе эволюции хурасанского суфизма сделать выводы, остающиеся вполне корректными и по сей день — . Человек и познание у персидских мистиков (СПб., 1895). Им же при жизни на высоком научном уровне были опубликованы тексты, в том числе из жанра житийной литературы — . Тайны единения с богом в подвигах старца Абу-Са‘ида: Толкование на четверостишие Абу-Са‘ида. Перс. тексты (СПб., 1899); его же. Жизнь и речи старца Абу-Са‘ида Мейхенейского. Перс. текст (СПб., 1899), а после смерти одним из его учеников — было издано первое крупное персоязычное сочинение по суфизму «Кашф ал-махджуб» («Раскрытие скрытого за завесой») Абу-л-Хасана ал-Худжвири (Л., 1926) и опубликован список работ Жуковского. Изучением суфизма занимался в начале научной карьеры и , ряд публикаций которого посвящен суфийским шайхам и их сочинениям, и .

Кроме них после смерти серьезными исследованиями иранского суфизма по сути занимался только , работавший до ВОВ в Ленинграде, а после реорганизации ИВ переехавший в Москву, в головной институт. Его основные работы, местами очень сильно перекликаясь с исследованиями , были уже посмертно опубликованы его сыном отдельным томом под названием «Суфизм и суфийская литература» (1965) и до сих пор остаются ценным пособием для студентов-иранистов.

Еще при жизни с середины 30-х гг. XX в. в иранистическом исламоведении вообще, а в суфиеведении в частности начался многолетний идеологический застой, заставивший направлять усилия иранистов в основном на исследование суфийской поэзии (так сказать, завуалированное изучение суфизма) и обходить стороной суфийские религиозные сочинения. Лишь с конца 80-х г. XX в. пробелы в изучении теории и практики суфизма стали постепенно заполняться поначалу переводами работ западных ученых 20–25-летней давности (Дж. Сп. Тримингем, Анне-Мари Шиммель), а затем и собственными иранистическими исследованиями по суфизму прежде всего (41 статья по суфизму в ИЭС и 9 статей в ИТБРИ), в течение долгого времени читающего к тому же курс исламского мистицизма на Восточном факультете ЛГУ/СПбГУ.

В настоящее время процесс заполнения лакуны в изучении персоязычного и центрально-азиатского суфизма продолжается как путем переводов работ зарубежных коллег:

Суфизм в Центральной Азии (зарубежные исследования). Сборник статей памяти Фритца Майера (1912–1998) / Составитель и ответственный редактор (СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2001).

Мусульманский мистицизм: краткая история / ; пер. с англ. . (СПб.: Диля, 2004),

так и собственными исследованиями суфийских братств:

. Суфийская ритуальная практика (на примере братства Накшбандийа) (СПб.: Центр “Петербургское Востоковедение”, 1996); его же. Суфизм (СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999).

Наряду с этим , и продолжается издание оригинальных текстов и комментированных переводов сочинений суфийских шайхов:

Oleg F. Akimushkin. Das Traktat des Qutbaddin Ahmad b. ‘Imadi Yazdi über die Regeln des mystischen Weges der Hamadaniya-Dahabiya // Muslim Culture in Russia and Central Asia. Vol.3: Arabic, Persian and Turkic Manuscripts (15th — 19th Centuries) / Anke von Kügelgen, Aširbek Muminov, Michael Kemper (Berlin: Klaus Schwarz Verlag, 2000).

. Классическое суфийское сочинение «Кимийа-йи са‘адат» («Эликсир счастья») Абу Хамида Мухаммада ал-Газали ат-Туси (1058–1111) (СПб.: Петербургское Востоковедение, 2001).

. Мухаммад Парса ал-Бухари. Трактат о Святости / Пер. с перс. Ю. А. Иоаннесяна // Мудрость суфиев. Шихаб ад-Дин. Мухаммад Парса. Махдум-и А’зам / Пер. с перс. О. М. Ястребовой, Ю. А. Иоаннесяна, Б. М. Бабаджанова. Вступ. статья, составление, словарь . (СПб.: Азбука & Петербургское Востоковедение, 2001).

В процессе перевода и текущих исследований, ведущихся по центрально-азиатскому суфизму, находятся четыре основных агиографических сочинения о Баха’ ад-дине Накшбанде (ум. 791/1389), написанных его учениками и последователями после его смерти: «длинная» Салаха б. Мубарака ал-Бухари и «короткая» Мухаммада Парсы (ум. 822/1420) версии Анис ат-талибин ва-‘уддат ас-саликин («Приятель ищущих и снаряжение путников»), Рисала-йи Баха’йа («Послание о Баха’ ад-дине») Абу-л-Касима Мухаммада б. Мас‘уда и Макамат-и хазрат-и хваджа-йи Накшбанд («Свершения присного хваджи Накшбанда») — компиляция Абу-л-Мухсина Мухаммада Бакира б. Мухаммада ‘Али с использованием ранних источников. К исследованию также привлечены сочинения: шайха Накшбандийа факиха Йа‘куба Чархи (ум. в 851/1447, кроме того возможны даты: 838/1434-5 или 860/1456) Рисала-йи абдалийа («Послание о замещающих» – перевод полностью завершен) и Рисала-йи унсийа («Послание о привязанности» – перевод в основной части завершен), Рисала-йи кудсийа («Послание о святости») шайха и факиха Мухаммада Парсы, Нафахат ал-унс мин хазарат ал-кудс («Дуновения привязанности от присных святости») ‘Абд ар-Рахмана Джами (1414–1492) и наиболее известное агиографическое сочинение «центральной» линии духовной преемственности Хваджаган-Накшбандийа Рашахат ‘Айн ал-хайат («Капли Источника вечной жизни») Фахр ад-дина ‘Али б. Хусайна ал-Ва‘иза Кашифи (1463–1531).

Другие религиозные учения: Бабизм–бахаизм/бехаизм

К середине XIX в. (с 1844 г.) в Иране (Персии) возникает новое религиозное учение со своим пророком, священным писанием, календарем, местами паломничества (или, как считают некоторые, космоконфессиональная и теософская секта). Учение названо бабизмом по титулу своего основателя из иранского города Шираза саййида ‘Али Мухаммада Баба (Баб – «Врата»). Спустя 19 лет, его последователь мирза Хусайн ‘Али Нури по прозвищу Баха’ Аллах («Блеск Аллаха) объявляет о том, что он является тем, чье появление предсказывал учитель и кого проявил Аллах. Так бабизм трансформируется в бахаизм/бехаизм, определяющий себя как новая (после ислама) мировая религия, отношение к которой в мире, особенно мусульманском, было и остается далеко неоднозначным.

Исследования и публикации текстов

Естественно, события такого рода не могли не остаться незамеченными современниками, в том числе и в России, куда сведения о новом учении поступали в основном по дипломатическим каналам и рассказам путешественников. Одним из первых к исследованию бабизма обращается -бек, который посвящает ему отдельную монографию — «Баб и бабиды. Религиозно-политические события в Персии в 1844–1852 годах» (1865). Позже в Россию стали поступать бабидские сочинения в рукописях, описанием которых занимались , и , а в научной и околонаучной прессе стали выходить разного рода статьи и очерки публицистического характера. В той или иной степени исследования в этом направлении продолжили , и выпускник трехгодичных офицерских курсов при Учебном отделении МИД, , по долгу службы в Иране заинтересовавшийся этим учением. Последним в 1893 г. в ЗВОРАО (Т. VII) был опубликован оригинальный текст «Воли и Завещания» Баха’ Аллаха с переводом на русский язык. В том же томе ЗВОРАО бароном был издан оригинал и перевод «Послания: "Благие вести"» Баха’ Аллаха. В 1899 г. публикует одно из основополагающих сочинений бабидов Китаб-и Акдас («Наисвятая Книга»), а позже издает отдельной книгой «Первый Сборник Посланий Бабида Бехауллаха» (СПб., 1908).

В советское время историей и основами вероучения занимался , опубликовавший в журнале «Восток» (1925) краткий очерк, и (1909–1986), работавший в ИВ в предвоенные годы (с 1937 по 1940 г.), который издал свое исследование по идеологии и социальной основе бабизма — «Бабидские восстания в Иране 1848–1852» (М.-Л., 1939).

В наши дни эти исследования, так или иначе вошедшие в научную традицию АМ–ЛО ИВ–СПбФ ИВ РАН, продолжил , подготовивший комментированный перевод еще одного сочинения Баха’ Аллаха и опубликовавший в научной и научно-популярной форме два исследования по бабизму-бахаизму:

Бахаулла. Китаб-и Икан / Академ. перевод с перс., предисл., комментарий и текстологическое приложение Ю. А. Иоаннесяна (СПб.: Петербургское Востоковедение, 2001).

Очерки Веры Баби и Бахаи: Изучение в свете первичных источников (СПб.: Петербургское Востоковедение, 2003).

Вера Бахаи. (СПб.: Азбука & Петербургское Востоковедение, 2003. Серия: «Мир Востока»).

Историография и библиография российского востоковедения и иранистики

Историографией российского востоковедения, включая иранистику, в той или иной степени занимались практически все востоковеды, публикуя биобиблиографические некрологи о своих ушедших коллегах, списки публикаций к юбилейным и памятным датам и участвуя очерками развития той или иной дисциплины (наприм., , и др.) в немногочисленных историографических сборниках (см. ниже библиографию). Однако историографов, что называется, по духу, которые, работая в архивах и с архивами, считали бы историографию российского востоковедения делом своей жизни, были и остаются единицы. Среди них следует прежде всего назвать работавшего в Ташкенте (1906–2001), публикации которого охватывают историографию востоковедения, главным образом среднеазиатского, практически по всему постсоветскому пространству, и его ученика (также Ташкент). Из биобиблиографов, работающих в Санкт-Петербурге, добрых слов заслуживает . В ее исследованиях встретишь порой такие удивительные факты, о которых уже никто никогда и не вспомнит.

Из библиографических работ последнего времени особняком стоит громадная по своему объёму (7474 наименований) «Аннотированная библиография отечественных работ по арабистике, иранистике и тюркологии 1818–1917 гг. (Научная периодика)» (1938–2003), которая составляла её в течение 15 лет (1964–1979) и которая вышла из печати незадолго до ее болезни и смерти (М.: Изд. фирма «Восточная литература», 2000). Из общего числа наименований в работе приведено и аннотировано чуть меньше одной трети научных статей по иранистике на территории иранского этнолингвистического региона.

Немалые усилия по стимулированию и поддержке иранистических исследований в современной России предпринимаются созданным в конце 90-х г. XX в. Культурным представительством ИРИ в Москве, по праву приобретшим сегодня статус одного из центров иранистики (со своей библиотекой, периодикой и т. д.).

Монографиями, отмеченными в этом очерке, иранистические исследования также не ограничиваются. Количество статей, написанных иранистами за годы существования иранистики только в АМ и СПбФ ИВ РАН, не говоря уже обо всем постсоветском пространстве, исчисляется без всякого преувеличения тысячами (!).