Пётр Первый и Бурятия литературно-историческое эссе (стр. 5 )

…В 1731 – 32 гг. в Москве и Петербурге побывали посольства от нового китайского императора Иньчжена. Таким образом, Россия стала первым европейским государством, которое когда-либо посещали послы из Поднебесной.

* * *

…По существу, вся жизнь Петра – это борьба за выход к мировым торговым путям. Ему выпало ценой огромного напряжения сил выводить оттеснённую удачливыми соседями Россию к берегам северных и южных морей.

Точно так же в основе восточной политики и дипломатии Петра лежало стремление к Тихому океану, откуда открывались торговые пути в Северную Америку, в благоухающие пряностями страны под южным солнцем.

И если продвижение к морям Балтийскому, Чёрному и Каспийскому без войны не обошлось, то дорога на океан Петру, с высоты его исполинского роста, виделась исключительно лишь через мир и согласие с Китаем…

* * *

Думается, Пётр был стихийным евразийцем ещё тогда, когда само это слово – евразийство – не было изобретено...

* * *

Но вернёмся к его памятной встрече с бурятскими посланцами.

Несомненно, на столь специфические темы, как военно-политическое состояние империи Цин, Пётр мог говорить только с теми, кто имел самое прямое отношение к интересующей его информации. Понятно, что сам факт и содержание этих приватных бесед должны были остаться в глубочайшей тайне. И однако же кое-что из обсуждавшегося тогда мы можем попытаться восстановить.

Каким образом?

Из текста Указа Петра I следует, что его встреча с бурятскими посланцами имела место в феврале 1703 года.

А почти три десятилетия спустя, в 1731 г., Савва Рагузинский представил императрице Анне Иоанновне рукопись, озаглавленную «Секретная информация о силе и состоянии Китайского государства и о протчем, сочиненное тайным советником и ордена Св. Александра кавалером, Иллирийским графом Саввою Владиславичем, бывшем в характере чрезвычайного посланника и полномочного министра при Дворе Китайском, 1731 года в Москве»[78], сопроводив её следующим предисловием:

«Дерзаю подданнейше поднесть В. И.В.[79] сочинённую моими трудами малую сию книжицу, что мог в бытность моей в Пекине и при границах проведать секретно и слышать публично, которая содержит отчасти историческое следование, отчасти же секретную информацию о силах и состоянии Китайского государства и о пограничном между двумя империями состоянии, и мню, что оная книжица счастливому В. В. империю ныне и потомству для известия не безполезна, наипаче в том, что происходило с 1680-го до 1729 года, по моё отбытие с границ».

Неизвестно, как оценила «малую сию книжицу» Анна Иоанновна, но, например, мы из всего сказанного вправе сделать для себя некоторые существенные выводы.

Прежде всего, обзор секретных сведений начинается с 80-х годов XVII века и охватывает период времени порядка 45-50 лет. Поэтому достаточно обоснованно можно утверждать, что то, о чём в феврале 1703 года было сообщено Петру, не могло не войти в «Секретную информацию…»

Все материалы подобного рода собирались и хранились в государственной Коллегии Иностранных Дел, куда Рагузинский как заслуженный дипломат и разведчик, наверняка, имел свободный доступ. О том, что Савва Лукич хорошо потрудился в архивах этого учреждения, недвусмысленно свидетельствует само содержание его «книжицы».

Хотя в предисловии об этом прямо не сказано, но из слов, будто бы ненароком вставленных в текст – «…моими трудами… мог в бытность моей в Пекине и при границах проведать секретно…», – ненавязчиво и как бы само собой вытекает, что почти вся полувековая информация об империи Цин есть в той или иной мере заслуга именно Рагузинского.

Простим легендарному ветерану дипломатии и разведки эту его маленькую безобидную слабость. Как говорится, все мы не без греха.

Рагузинский был умный человек, отважный, рисковый, честолюбивый. На сохранившихся портретах он, с его мушкетёрскими усиками, с его живописным париком в стиле эпохи Людовика XIV, выглядит натуральным д’Артаньяном, этаким удачливым авантюристом, бравым фехтовальщиком, ценителем хорошеньких женщин и доброго вина. Это о нем уже знакомый нам , тоже дипломат и разведчик, отозвался так: «Он человек искусен и на многие тайные вещи ведомец».

Такие слова да в устах такого человека говорят о многом. Однако будучи в Пекине, ″ведомец″ был предельно ограничен как в передвижениях, так и в контактах с кем-либо: «посольский двор окружили шестьсот солдат под командой трёх генералов, которые полностью изолировали посольство от окружающего мира»[80].

И красноречивая иллюстрация к сказанному:

«В день начала переговоров – 15 ноября – у дверей комнаты, где происходило заседание, Владиславич выставил почетный караул из двух гренадеров. Министрам же по этому поводу иронически заметил:

- Я у вас за караулом у передних дворовых ворот, а вы у меня за караулом в палате.

Министры шутку поняли, рассмеялись, но продолжали твердить о ²чести² и ²безопасности²».

А вот положение было совершенно иным. Он находился на своей территории, постоянно общался с верхами Нерчинской уездной администрации, чиновниками Селенгинского острога, с влиятельными предводителями бурятских родов и имел широкую возможность подобрать бывалых и надежных людей, которые, не вызывая подозрений, регулярно и относительно свободно могли посещать соседнюю страну и собирать информацию.

В пользу предположения о наличии серьёзной агентурной службы, созданной Головиным, говорит хотя бы то, что тематика, охваченная «Секретной информацией…», весьма обширна: история Цинской династии, экономика и финансы страны, её военные возможности, моральный дух солдат, города и строение крепостных стен, отношение народа к царствующей династии, сведения о народностях, населяющих пограничные с Россией области, и т. д.

За всем этим видится многолетняя кропотливая работа целой сети информаторов, – ко всему этому лично Рагузинский никак не мог иметь отношения.

И всё же он, человек с немалым самолюбием, повествуя о своих действительно успешных дипломатических баталиях с цинскими министрами, не счёл за грех похвалиться также и своими достижениями в разведывательных делах: «…я имел добрых шпигунов, чрез которых проведывал их намерение, и более их страшил Российских войск поступками, нежели от них боялся, и тем государственный интерес счастливо и благополучно окончил».

Увы, при всём уважении к славному графу Иллирийскому, следует сказать, что у него просто не было ни времени, ни физической возможности, чтобы успеть собрать эти довольно-таки объёмистые «историческое следование… (и) секретную информацию о силах и состоянии Китайского государства» – даже если предположить прямо-таки сказочную ловкость его «добрых шпигунов».

* * *

Напомним: Пётр был редкостно любознательным человеком. Он жаждал видеть всё своими глазами, опробовать своими руками. Или хотя бы поговорить с людьми, которые видели, умели или знают то, что его интересовало. Отсюда его не имеющая прецедентов в истории «учебная» поездка в Европу. Отсюда его многочисленные встречи, застолья и дружба с иностранцами: моряками, строителями, военными, инженерами, учёными, купцами и т. д. И отсюда же его ненасытное стремление познать, изучить как можно большее число ремёсел…

Не важно, как и в какой обстановке говорил Пётр с бурятскими представителями. Или с кем из них конкретно. Важно другое: Петр понимал – перед ним живые свидетельства с другого конца света, люди, которые вплотную, изнутри видели полусказочную, таинственную восточную державу, видели то, что тщательно скрывается от глаз иностранца.

Неизвестно, о чём конкретно спрашивал царь, но, вчитываясь в рукопись Рагузинского, мы можем составить себе достаточно ясное представление о направлении интересов Петра.

«В Китайской империи замыкаются 15 провинций, столь великия, что имея всякая толь многое число городов и людей, легко королевствами называться могут, ибо кроме 155 столичных городов, которые суть в первом ранге и в которых бывает резиденция, считаются еще 1312 великих и знатных 2-го и 3-го ранга городов. И сии многолюдством и прочим ко удовольствованию их суть тако украшены, что в иной области главными и столичными почтены быть могут, не упоминая меньших городов и сел, стенами окруженных, которых ежели все нумеровать, с 3000 сказывают. Токмо большая половина запущена и разорена, хотя вид строения и знак городища еще обретается…

Все их города построены фигурою треугольною или четырехугольною. Стены городовые из жжёного или сушёного на солнце кирпича построены, с башнями четырехугольными по древнему обыкновению. И ни един из тех городов не может формальную, восьмидённую, по нынешнему Европейскому обыкновению учиненную осаду вытерпеть. И хотя в оных многочисленный гарнизон имеется, наипаче же в тех, которые называются воинские крепости, которых великое число считается, кроме вышеупомянутых городов, однако ж Китайское воинство за весьма слабое почтено и уничтожено быть имеет…»

«… О доходах Китайского богдыхана и о числе душ многие историки не согласно писали, однако ж никто не писал, чтоб меньше 200 миллионов душ было… Таким же образом описатели того государства несогласно пишут о доходах Китайского богдыхана. Однако ж по генеральному мнению годовые его доходы состоят в 200 миллионах унциях серебра, или ефимков[81]. И сие тако ж вероятно быть может, ибо все его подданные не токмо подушныя или поземельныя деньги (хотя те земли паханы или не паханы суть) платить принуждены, но всякого звания мануфактур безчисленное множество имеется и должны пошлин по 5 процентов за оныя платить. И как слух носится, в городе Нанкине от одной бумаги и китайки, кроме других доходов, пошлин по миллиону золота собирается…

Здесь кратко описуется главное состояние того пространного империя, и сие по известиям, каковы получены от персон всякой веры достойных и потому что самим засвидетельствовать было можно».

Пётр к тому времени имел достаточно солидный опыт управления государством, чтобы не слишком-то ослепляться всеми этими миллионами серебра и золота.

Из сведений, доставленных из Забайкалья, изложенных лично, с глазу на глаз, царь мог сделать вполне однозначный вывод: Китай – страна, пережившая жестокие династические междоусобия и десятилетия великих крестьянских восстаний, – ныне сильно обескровлен. В обозримом будущем для России реальной угрозы с востока не предвидится. Вот это и было то главное, что Петру требовалось знать.

Война – хоть для кого дело крайне разорительное, это Пётр познал на горьком примере собственной страны.

Однако сан самодержца, повелителя большого государства, обязывал его неизменно демонстрировать уверенность и победное расположение духа. Известный фельдмаршал Миних оставил на этот счёт следующие строки: «Что касается до финансового управления при сем мудром и великом государе, то можно судить по словам, которыя удостоился я лично от него слышать, в 1721 году, в Шлиссельбурге… он мне сказал: Я кончил войну, продолжавшуюся двадцать лет, и не сделал долга, и если бы Богу угодно было продлить эту войну еще на столько же лет, то и тогда бы я не вошел в долги».

Отголоски подобных настроений проскальзывают и у Рагузинского:

«Блаженныя и вечно достойныя памяти Е. И.В. Петру 1-му, который разными военными случаями, а наипаче Шведскою войною будучи обязан, время не допустило оружием взять на Китайцев сатисфакцию в оказанном от них нарушении трактатов[82]».

Не лишенные известной бравады слова царя, рассчитанные, конечно же, на слушателя, тем паче – иностранца Миниха, были убедительно опровергнуты позднейшими исследователями, как, например, глубоко изучившим петровскую эпоху : «Упадок платёжных и нравственных сил народа едва ли окупился бы, если бы Пётр завоевал не только Ингрию с Ливонией, но и всю Швецию и даже пять Швеций».

Какие уж тут «сатисфакции»… Положение России в 1703 г. было таково, что возможность осложнений на Дальнем Востоке тревожила царя не на шутку.

Остаётся только догадываться, с каким удовлетворением Пётр мог воспринять, например, такое (заимствованное Рагузинским) наблюдение кого-то из безымянных «работников» Головина о падении нравов и воинской доблести победителей-маньчжур, вольготно расположившихся в побежденной стране: «Сначала, когда Маньчжуры к обладанию Китайского государства намерение восприняли, тогда они были зело храбры, так что един из них десяти китайцам противиться мог. Но по не весьма долгом потом времени, предав себя легкости и роскоши и оставя прежнее воинское учение и труды, в такое слабое состояние от того приведены, что ныне от тех китайцев неотменны суть…»

Мы, знающие из истории дальнейший ход событий, вправе сделать вывод, что на все поставленные вопросы Пётр получил настолько обнадеживающие ответы, что мог, уже не опасаясь за восточные рубежи, обратить все силы на европейский театр войны.

Здесь невольно возникает некоторая аналогия с начальным этапом Великой Отечественной войны. Тогда Сталин, получив убедительную информацию Рихарда Зорге о том, что Япония не намерена нападать на СССР, смог перебросить под Москву сибирские дивизии, которые и отстояли советскую столицу…

В той ситуации правитель, даже менее прозорливый чем Пётр, неизбежно осознал бы жизненную важность того, чтобы народы, населяющие пограничные с Китаем и Монголией земли, испытывали по отношению к России не только лояльность, но и союзнические чувства.

В Указе царя от 01.01.01 г., в частности, говорится: «…под Иркутским Присудом им быть невозможно… Велеть им быть под Нерчинском по прежнему в их породных землях и кочевных вышеписанных местах по правую сторону Селенги реки… чтобы им от налог и обид в конец не разорится и нашей Великого Государя службы не отбыть…»

Далее в том же Указе велено «служилых и всяких чинов людей», относящихся к «Иркутскому Присуду», вместе с их заимками переселить на другую сторону Селенги.

Однако Пётр пошел дальше, чем просто решил проблему «породных» земель именно так, как того желали в бурятском народе.

В завершающей части Указа он счел необходимым напрямую выразить благожелательность и человеческое сочувствие по отношению к бурятским посланцам, отметив, что они «… ехали к Москве такое великое разстояние и в пути всякую нужду себе принимали», – после чего особо предостерёг, чтобы их «тем не скорбить» (т. е. не корить, не чинить гонений), и повелел «…посылать из Нерчинска прикащиков людей добрых, которые бы их от всяких обид оберегали… всякую расправу чинили в правду; а буде те прикащики учнут… чинить обиды и разорения… и оборони чинить не учнут, и тех прикащиков, наказав жестоко, от приказов останавливать, а на их места выбирать иных добрых людей и приказывать им накрепко, буде они так же учнут чинить, и им жестокое наказание учинено будет вдвое и сосланы будут в ссылку…»

Нет причин полагать, что со стороны царя это было всего лишь «политическим жестом». Превосходный знаток той эпохи пишет, что Пётр был «честный и искренний человек, строгий и взыскательный к себе, справедливый и доброжелательный к другим» и органически чуждый тому, что маститый историк называл «кремлёвским жеманством».

Думается, Пётр Великий воспринял приезд к нему представителей бурятского народа как проявление дружбы и ответил им тем же…

* * *

P.S. Что касается упомянутой в самом начале «тайны» Указа Петра I, то о ней, как видим, можно говорить только в том смысле, что сам приезд в Москву «ходоков» из Забайкалья был намеренно обставлен в духе традиционного челобития царю-батюшке на воровство и самоуправство местных чиновников. Тогда как другая, потаённая, задача этой миссии тщательно скрывалась: подвергать ненужному риску достаточно хрупкий мир на границе двух империй было смертельно опасно. Это понимали все – и правительство, и (возможно, даже в большей степени) предводители бурятских родов.

И Пётр Великий, и забайкальские зайсаны равно желали одного – обеспечить потомкам спокойную жизнь на долгие времена.

Что, собственно, и было достигнуто в итоге. Мир на восточных рубежах Российской империи оставался нерушим вплоть до русско-японской войны 1904 – 1905 годов…

К О Н Е Ц

[1] Бартольд изучения Востока в Европе и России. Спб., 1911.

[2] Федотов ли существовать Россия? − // О России и русской философской культуре. − М., 1990.

[3] Егоров значение похода хори-бурят 1702 – 1703 к Петру I. − // Народы Бурятии в составе России: от противостояния к согласию. Ч. I. С. 5-16. – Улан-Удэ. 2001.

[4] Зайсаны – главы родов.

[5] Написание имён воспроизводится по тексту Указа Петра I от 01.01.01 г. (см. Указ Петра I в книге Ц. Жимбиева и Ш. Чимитдоржиева «Поездка делегации хори-бурят к Петру Первому в 1702 – 1703 гг.», с. 35. – Улан-Удэ, 2000).

[6] Согласно дореволюционным справочникам, хоринцы – те забайкальские буряты, чьи родовые земли располагались по рр. Уда и Хилок и управлялись Хоринской степной думой; отделившаяся от них часть составляла Агинскую степную думу.

[7] Газета «Бизнес Олзо». – г. Улан-Удэ. 9 июня 2002 г.

[8] Народы Бурятии в составе России: от противостояния к согласию. Ч. I, с. 23-24. – Улан-Удэ. 2001.

[9] Масси. Пётр Великий. – Смоленск, изд. «Русич», 1996.

[10] Там же.

[11] Т. е. подлежащие ведению Иркутской уездной администрации.

[12] Чужеземная маньчжурская династия Цин (Золотая) правила в Китае в 1644 – 1911 гг.

[13] Афанасий Савёлов, с октября 1695 г. иркутский воевода.

[14] Имеется в виду Удинский острог, ныне – г. Улан-Удэ.

[15] Сборник документов по истории Бурятии. XVII век. – Улан-Удэ, 1960. – с. 422.

[16] Здесь имеется в виду то, что ныне называется самогонным аппаратом.

[17] Сборник документов по истории… − с. 425, 431.

[18] Т. е. во время формального царствования братьев Ивана и Петра при реальном правлении их старшей сестры Софьи.

[19] [19] Сборник документов по истории… – с. 362 – 363.

[20] Сборник документов по истории… – с. 422 – 423.

[21] Там же.

[22] Указана дата «от сотворения мира»; по современному исчислению – 1695 г.

[23] Народы Бурятии в составе… Ч. I. С. 24.

[24] Народная монархия. – ФЕНИКС, Москва. 1991.

[25] Прозвание – то же самое, что и фамилия (фамильное прозвание).

[26] История Петра I. Подготовительный текст. Собрание сочинений. Т. 8. М. 1977.

[27] Академик . Мои воспоминания. – Ленинград. 1984.

[28] Курс русской истории. Часть IV. М., 1989.

[29] Экзегетика – раздел богословия, где истолковываются библейские тексты.

[30] Бабье царство: дворянки и владение имуществом в России (1700 – 1861). – М., 2009.

[31] . Очерки истории науки и техники XVI – XIX веков. – М., изд. «Просвещение», 1984.

[32] Там же.

[33] Характерно: термин этот при Советской власти совсем или почти не употреблялся.

[34] Суд Линча – существовавшая в США с XVIII в. и прославившаяся на весь мир практика внесудебных расправ, жертвами которой были преимущественно негры. Назван по имени американского законника Ч. Линча. Для запугивания и подавления воли бесправных масс суд Линча как правило происходил под покровом ночи и сопровождался театрализованными инквизиторскими обрядами: зажигались огромные кресты, ставились виселицы, вполне добропорядочные при свете дня отцы семейств − фермеры, торговцы, клерки − облачались в белые балахоны, прятали головы в капюшоны с прорезями для глаз и в таком сатанинском виде принимались за ремесло безликих, безымянных ночных палачей.

[35] Средние века – название тысячелетия, прошедшего от падения Зап. Римской империи (476 г.) до открытия Америки (1492 г.): V – XV вв.

[36] Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. СПб, 1890 – 1907.

[37] Симеон Бекбулатович – касимовский хан, крещеный татарин. В 1574 г. Иван Грозный «уступил» ему свой престол, сделав великим князем Всея Руси. Через 2 года был смещен и получил в управление Тверь и Торжок. Возвращен из ссылки в царствование Дмитрия Самозванца.

[38] А. Толстой в романе «Пётр Первый», на основании изучения «пытошных грамот» того времени, пишет, что умелый палач «пятнадцатым ударом кнута пересекал человека до станового хребта».

[39] В современном бурятском языке слово ″засаг″ имеет значение власть, правительство.

[40] Монголы и Русь. – ЛЕАН, Тверь, АГРАФ, Москва. 2004.

[41] Там же.

[42] . Общие работы по истории Средней Азии. Сочинения, т. II (1). М., 1963, стр. 61.

[43] Сокровенное сказание монголов. – Улан-Удэ, Бурятское книжное издательство. 1990.

[44] Обычное право – нормы (обычаи, представления о правде и справедливости), выработанные обществом на определенной ступени его развития. Считается, что обычное право действительно в той мере, в какой действующее в данный момент законодательство не успевает охватить всю сферу подлежащих его регулированию отношений.

[45] Кодификация – форма систематизации законодательства для составления нового сводного акта (кодекса, устава).

[46] Василий Ярославич Костромской − один из сыновей Ярослава Всеволодовича, младший брат великого князя Александра Невского.

[47] Соха – старинная мера земельной площади, сильно отличавшаяся в разных местностях и в разные времена: от 600 до 1800 десятин в одной сохе. В старину «сохой» называли также небольшие общины (от 3 до 60 дворов), и в этом случае соха служила единицей подати и даже рекрутской повинности (В. Даль).

[48] Освобождение от периодических наездов золотоордынских «налоговиков» было благом для русских княжеств, но вместе с тем князья, пользуясь этим, стремились переложить значительную часть налогового бремени на простой народ, что отмечено в летописях: «Творяху бо себе бояре легко, а меньшим бе зло».

[49] См. также журнал «Наш современник», 1991, № 3, с. 127 – 128.

[50] Указана дата «от сотворения мира» (7199 г.); по современному исчислению – 1691 г.

[51] Т. е. на 1690 год.

[52] Сборник документов по истории… – с. 378.

[53] Т. е. по курсу конца XIX – начала XX вв.

[54] Эсхатология – учение о конце света.

[55] История русской церкви. М., 1983.

[56] От слова Стекольна, т. е. Стокгольм.

[57] История…

[58] История Петра I… Собрание сочинений. Т. 8. М. 1977.

[59] «Стоглав» – состоящий из 100 глав сборник решений, названного поэтому Стоглавым, церковно-земского собора в Москве, в январе-мае 1551 г., при Иване Грозном.

[60] Чингиз-хан. Изд «Феникс», Ростов-на-Дону. 1998.

[61] , Великие полководцы и их битвы. Изд. «Феникс», Ростов-на-Дону. 1999.

[62] Орден учреждён в 1698 или 1699 г.

[63] Фёдор Алексеевич умер 27 апреля 1682 г.

[64] Миних, Бурхард Кристоф (). Род. в Ольденбурге. На рус. военной службе с 1721. Граф, русский военный и государственный деятель, генерал-фельдмаршал. Автор известных в свое время «Записок о России», изданных в Копенгагене в 1761г.

[65] Имеется в виду Бахчисарайский мирный договор на 20 лет, заключённый с Турцией в 1681 г. при царе Фёдоре Алексеевиче; этот договор обеспечивал безопасность юга России, включая и часть украинских земель.

[66] – предок ; именно он в 1718 г. руководил секретной операцией по доставке в Москву бежавшего за рубеж царевича Алексея, сына Петра I.

[67] В сборнике «Народы Бурятии в составе России: от противостояния к согласию», часть I, с. 22, говорится, что делегацию забайкальских бурят «сопровождали… бывший приказчик из , в качестве переводчика, и лекарь Михайло».

[68] Персидское ильхан - ²повелитель народа².

[69] В фольклорном наследии забайкальских бурят до сих пор существует старинная песня о стране Наинава, где когда-то жили их предки.

[70] Вандан Юмсунов. История происхождения одиннадцати хоринских родов. Бурятские летописи. – Улан-Удэ, 1995.

[71] Б. Очерки по древней и средневековой истории монголов и бурят. С. 44. – Улан-Удэ, 2002.

[72] Маркес, Габриэль Гарсиа, колумбийский писатель; нобелевская премия за роман «Сто лет одиночества».

[73] Исключением стала нелепая попытка Павла I, которую многие тогда же сочли греховной, а именно – учредить в России Мальтийский орден св. Иоанна Иерусалимского (иоаннитов), состоящего из двух приорств: римско-католического и российско-православного. Об этом в 1798 г. был издан Высочайший манифест, в конце того же года Павел избран Великим Магистром Мальтийского ордена. Оживились иезуиты, прибыл папский нунций, ожидался приезд самого папы. Но вскоре Павел был убит, и идея захирела, а в 1817 г. было объявлено, что орден в России «более не существует».

[74] Коллегия Иностранных дел вместо прежнего Посольского приказа была Петром I учреждена 1 января 1719 г.

[75] С. Рагузинский: «По прибытии помянутого посланника в Пекин… позволено ему грамоту Е. И.В. Всероссийского самому хану вручить, чего прежде у них не бывало».

[76] 29 октября 1724 г. Пётр, возвращаясь в непогоду морем в Петербург, увидел севший на мель бот и, по пояс в воде, возглавил спасение попавших в беду матросов и солдат. Результатом стала простуда с сильнейшим жаром и лихорадкой. После этого и вообще-то подорванное здоровье императора стало быстро ухудшаться, и рано утром 28 января 1725 г. его жизнь оборвалась.

[77] Савва Лукич Рагузинский-Владиславич (1670 – 1738) в 1725–1728 гг. возглавлял русское посольство в Китай.

[78] «Русский вестник», 1842, № 2, том 5. СПб.

[79] Вашему Императорскому Величеству.

[80] Н. Павленко. Савва Лукич Владиславич-Рагузинский. Сибирские огни, № 3, 1978.

[81] Русское название серебряных монет, впервые выпущенных в начале XVI в. в Иоахимстале (Чехия). Полное их название – иоахимсталеры, сокращенное – иоахимы (ефимки) или талеры (откуда и возникло название – доллар).

[82] Речь идет о довольно-таки спорном нарушении торговых соглашений со стороны Китая.