СЕМИНАР 34

СОСТОЯНИЯ МАНАСА.

ЭТАПЫ

ИНДИВИДУАЛЬНО-ПОЛОВЫХ

И СЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Разберем более подробно животные состояния. В прошлый раз мы достаточно подробно разбирали первое состояние и выяснили, что оно исходит из неких "допредметных определенностей", характеризующих пол. Эти определенности определяют т. н. "первичное восприятие" и взаимодействия энергообмена. Понятно, что эти формы восприятия проявляются на уровне животного сознания. Мы будем говорить о восприятии именно в этом смысле. Конечно, есть какие-то взаимодействия на уровне материального сознания, растительного сознания, но мы их пока оставим в стороне.

Первое состояние, сканируя окружающее пространство, выделяет определенности, которые соответствуют тому, что оно ищет. Вообще, допредметная определенность пола многообразна. Это не есть какая-то простая, примитивная определенность. Это есть сложная система определений, которые не явлены для сознания, но наличествуют в сознании и определяют первичную форму взаимодействия животного сознания с окружающей реальностью. Если я вижу отклик какой-либо одной своей определенности, я уже замечаю этот объект и оцениваю его, насколько он соответствует моему идеалу, т. е. всей совокупности дополнительных мне половых определенностей. При этом я замечаю не только существа противоположного пола, но и, вообще говоря, любые предметы, потому что каждый предмет обладает какой-то определенностью, какой-то совокупностью каких-то определенностей. И в той степени в какой эти определенности совпадают с тем, что я ищу, в той степени я считаю, что этот предмет хорош, что он доставляет мне какое-то удовольствие. Понятно, что высшее удовольствие доставляют существа противоположного пола в которых уж очень много совпадений того, чего ищу я. Тем самым первое состояние оценивает весь окружающий мир, оценивает каждый объект этого мира. Не просто оценивает, насколько он приятен - неприятен, т. е. соответствует он тому чего я ищу или не соответствует, но также и оценивает какой части моих допредметных определенностей соответствует данный объект, какой части соответствует другой объект. Сознание первого состояния может вполне различать и такие вещи.

Далее сознание переходит во второе состояние. В этом состоянии объект, вызывающий достаточно сильные, яркие положительные эмоции, т. е. имеющие соответствующую энергоформу, сопровождается в восприятии и какими-то другими качествами. Не то чтобы это происходит во втором состоянии, это происходит всегда, и в первом состоянии тоже. Воспринимая какую-то соответствующую мне энергоформу, я одновременно воспринимаю массу других сопутствующих качеств. Например, воспринимая Ла Горду, я одновременно воспринимаю и желтую стенку, и мягкий диван, и самовар, и Хейта... Т. е восприятие эмоционально значимого объекта всегда сопровождается какими-то побочными восприятиями. Так вот, второе состояние начинает работать с этими побочными фактами, элементами восприятия, которые тоже воспринимаются, т. к. они тоже как бы соответствуют тому, чего я ищу, но их проявления очень слабы и не вызывают сильный эмоциональный отклик. Если другие определенности устойчиво и постоянно воспринимаются одновременно с сильными положительными эмоциями, с чувством удовольствия, т. е. всегда, когда я воспринимаю какой-то эмоционально значимый объект, например, Ла Горду, присутствует какая-то желтая стенка, то определенность желтой стенки, которая сама по себе эмоционально не очень значима, вторым состоянием отождествляется по аналогии с источником наслаждения. Эта деятельность эмоциональной оценки других качеств, которые сами по себе непосредственно не эмоционально значимы, протекает в рамках второго состояния. Второе состояние замечает и оценивает информацию, не имеющую непосредственную яркую эмоциональную окраску. Тем самым, второе состояние начинает каким-то образом структурировать восприятие, связывать между собой отдельные воспринимаемые объекты. Слово "объекты" здесь употребляется не случайно, здесь еще нельзя говорить слово "вещь".

Для первого и второго состояний вещей, как таковых, нет, есть восприятие комплексов определенностей. Эти состояния еще не понимают, находятся ли определенности в какой-то одной вещи, или это только набор нескольких определенностей из разных вещей. Для этих двух состояний вообще нет понятия "вещь". Есть только понятия: хорошая определенность или плохая определенность, хорошее качество или плохое качество.

На принципе второго состояния основана всякая реклама. Когда показывают какую-то сексуальную женщину, которая демонстрирует, например, шампунь для волос, второе состояние устойчиво связывает непосредственное наслаждение от контакта с этой женщиной с шампунем для волос. Второе состояние каким-то образом структурирует определенности, образует какие-то комплексы, например, устойчивая связь: Ла Горда + желтая стенка. Причем Ла Горда - это условность, потому что никакой Ла Горды как вещи или личности я все равно еще не замечаю. Я замечаю какие-то формы Ла Горды, какие-то определенности.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Далее, третье состояние объединяет устойчивую совокупность признаков, например, если желтая стенка появляется, она всегда появляется рифленой. Я уже понимаю, что Ла Горда может появиться и без желтой стенки, а вот желтая стенка всегда появляется рифленой, т. е. один признак обязательно сопровождается какими-то другими признаками, так что по-другому не бывает. Эта устойчивая совокупность признаков и образует представление о вещи.

Начиная с третьего состояния, сознание выделяет из окружающей среды отдельные вещи на основе представлений или концептов основных свойств. Какие-то свойства могут присутствовать в этой совокупности или отсутствовать, поэтому я не включаю их в этот концепт. Если что-то бежит, лает и кусает за ногу, я говорю, что это - собака. Если она бежит, лает, но не всегда кусает за ногу, то, все равно, собака.

Ясно, что мир не состоит из вещей. Это за счет работы третьего состояния, которая основана на двух предыдущих состояниях, человеческое животное сознание конструирует вещи. Когда дон Хуан говорил, что нет вещей, а есть поля энергии, он в частности имел в виду, что в сознании образуются концепты вещей, они не даны нам непосредственно. Т. к. они не даны нам непосредственно, то представления о вещах отличаются друг от друга у разных людей. То, что житель севера интерпретирует как дерево, житель юга может интерпретировать как куст. Тени от листьев не являются вещами, но концентрируя внимание на свойствах этих теней, мы можем сформировать некий концепт, и для нашего сознания эти тени будут вещами.

Четвертое состояние воспринимает и оценивает ту или иную среду как уникальную совокупность определенных вещей. Тем самым, вещи данной среды оцениваются как присущие среде или местные, или, с другой стороны, как чуждые, пришлые вещи, которым здесь не место. Возникают различные типы мест, такие как зоны охоты, где много вещей, годных в пищу, зоны спаривания, зоны зимовки, зоны отдыха, водопоя, зоны рождения детей и т. д.

И когда мы видим, что какие-то животные считают, что детей рожать можно только в данном месте и тысячами бегут туда, то значит у них работает четвертое состояние. Если в третьем состоянии сознание выделяет какие-то вещи, то в четвертом состоянии сознание уже знает их отличие, составляет из них концепты среды. Оно считает, что в этой среде должны находиться такие-то и такие-то вещи. Все время, когда я там бываю, эти вещи там наличествуют. Другие же вещи иногда там бывают, а иногда - нет. Если я заметил, что в этой среде водятся кролики, то даже если я его съедаю, то все равно у меня остается чувство, что в этой среде бегают кролики. И наоборот, если в нашу деревню зашел какой-то человек из города, то он явно не из нашей среды, чуждый элемент. К нему не применимы законы нашей среды. Его можно, например, просто уничтожить, убить, потому что это - просто не нашей среды человек. Почему не из нашей среды? - Потому что я его раньше не видел. Это - достаточное обоснование для четвертого состояния. Если я нахожусь в четвертом состоянии, при этом я инициирую свои разумные основания, но все равно, в четвертом состоянии я без тени сомнения знаю, что надо ему морду бить.

Подведем итоги этих первых четырех состояний. В первом состоянии сознание стремится к непосредственному удовольствию и игнорирует все остальное. Во втором состоянии сознание ищет значимые качества и ожидает от них чего-нибудь хорошего. Сами по себе эти качества не приносят удовольствия, но удовольствие ходит рядом с ними. Если я часто видел Ла Горду с желтой стенкой, то для того, чтобы мне достичь Ла Горды, я прихожу к этой стенке и жду. Для второго состояния существенным является момент ожидания или, другими словами, преданности объекту. Я ожидаю от другого человека массу удовольствий и поэтому стараюсь держаться поближе к нему, хожу за ним "хвостом". Я опосредую себя иным и впадаю в зависимость от другого. Даже если он причиняет мне страдание, я терплю это в ожидании будущих благ. Если я стою около желтой стенки, и мне холодно, я терплю, потому что около этой желтой стенки ходит Ла Горда. А если это - не стенка, а просто человек, который угостил меня хорошим обедом или еще что-то сделал приятное, то я стараюсь держаться поближе к этому человеку, терплю и жду, пока он сделает мне что-то такое приятное. Но если этот человек, от которого я ожидаю проявления этих существенных благ, перестает их проявлять, то я разочаровываюсь в нем, т. к. сам человек мне как вещь не дорог. Мне дорого то, что, находясь рядом с ним, я иногда получаю какие-то удовольствия, а сам человек мне безразличен. Поэтому я готов жить рядом с ним всю жизнь, быть преданным ему, любящим супругом.

В третьем состоянии сознание ищет человека, соответствующего интуитивному представлению. Находимые люди при этом не выступают как основания, а лишь как примеры интуитивного концепта. Я заранее мыслю интуитивный концепт того человека, который мне нужен. Если другой человек в большой степени соответствует этому концепту, я люблю этого человека, точнее мне нравится быть с ним. При этом самого человека как бы и нет, т. е. он не является основанием, потому что я люблю свой концепт, а Ла Горду я люблю только в той степени, в какой она уж слишком похожа на этот концепт. Поэтому я не принимаю человека, каков он есть. Сознание постоянно контролирует соответствие данного человека моему концепту. Оно заранее знает, каким должен быть этот человек и пытается управлять им, вынуждая поступать в соответствии с концептом. Происходит рассмотрение другого как личной собственности, любимой вещи, которой дорожат или которую пора выбросить. При этом может быть очень сильная привязанность к этому человеку, но стоит ему как-то проштрафиться, проявить какие-то качества, явно не соответствующие моему концепту - всё, я его сразу перечеркиваю.

В четвертом состоянии сознание ищет человека, который удобен. При этом человек рассматривается вместе со своей средой обитания: квартирой, работой. Выбирается дружественная среда обитания, центрированная вокруг данного человека. Выбирается среда обитания, создающая комфорт, уют, защищенность, чувство дома.

Эти четыре состояния исчерпывают т. н. индивидуально-половые отношения. Других индивидуально-половых отношений не бывает. Если они бывают, то нужно сразу смотреть, к какой из этих четырех форм они относятся.

- А какова суть индивидуально-половых отношений?

- Сутью всего этого является поиск полового партнера. Однако, я могу использовать свойства индивидуально-половых отношений и для других целей. В чистом виде я могу и не искать полового партнера. Мне нравится Ла Горда потому, что у нее трехкомнатная квартира, а не потому, что у нее в холодильнике много колбасы.

- Все вышесказанное касается тотально процессов восприятия или касается вопросов поиска половых партнеров?

- Вся суть данного доклада заключается в том, что это

- одно и то же. Восприятие проявляется как некие формы поиска полового партнера. Не было бы желания найти полового партнера - восприятие вообще бы не возникло. Я хочу различать мир для того, чтобы найти полового партнера.

Переходим к семейным отношениям. Каким образом происходит переход от четвертого состояния к пятому? Принимая уют и комфорт дома в четвертом состоянии, сознание в пятом состоянии отождествляется с центром среды обитания. А этот центр уже занят моим партнером. В результате происходит отождествление сознания с другим человеком через опосредующий момент этой общей среды обитания. Возникает непосредственное чувство единства с другим, в котором я не различаю, не отделяю себя от другого. Тем самым его заботы становятся моими заботами, а мои заботы - его заботами. Это - первая форма семьи. В силу единства, я получаю удовольствие от того, что другому приятно, что он получает удовольствие, и страдаю или сострадаю, если он испытывает боль. Вообще, предполагается, что любые семейные отношения начинаются с этого состояния и далее могут развиваться и в другие состояния.

Вам нравится среда обитания данного человека. Вы входите в эту среду и считаете эту среду своей. Получается, что эта среда как бы общая, а я занимаю место этого человека. Происходит отождествление моего я и другого. Причем, среда обитания может быть разнообразной. Это не обязательно дом. Он может водить меня на дискотеку или еще куда-нибудь... При этом возможно, что один человек переходит в форму семьи, а второй еще остается в каких-то формах индивидуально-половых отношений. Как только я замечаю, что другой человек создает мне комфорт, я принимаю этот комфорт как принадлежащий мне, а т. к. создает комфорт другой человек, я отождествляюсь с другим человеком. Поэтому путь к семье лежит через создание комфорта другому человеку. Он видит, что весь комфорт, который я ему создаю, опосредован мною, я являюсь центром этого комфорта. И как только он принял этот комфорт - все. Он попался. Комфорт, вообще - это многообразное понятие. Как только произошло отождествление двух субъектов, то возникает вот эта интересная модель первой формы семьи, когда я не отделяю себя от другого, и то, что ему приятно, также и мне приятно. Поэтому мне хочется всячески ему приятное делать. Есть такое спорное мнение. Но пока мы его как гипотезу оставим. Это мнение заключается в том, что семейные отношения, по своей сути, есть парные, дуальные отношения. Третьи члены семьи выступают как совместная собственность или среда обитания, но не как равноправные члены семьи. Если кто-то воспитывался вместе с родителями, то иногда можно было замечать, что родители как бы не отождествляют себя с детьми.

- В чем отличие индивидуально-половых отношений от семейных?

- Отличие в том, что в индивидуально-половых отношениях люди стремятся жить вместе, а в семейных они исходят из этого. Т. к. мы, в первой форме семьи, непосредственно тождественны друг-другу, то как бы есть всего один субъект, но при этом две личности. В связи с этим возникают некоторые противоречия. Возникает понятие совместных потребностей, удовлетворение которых возможно одним членом семьи, все равно, каким. Все равно, кто купит продукты, все равно, кто приготовит еду. Из-за этого возникают некоторые проблемы. Данную потребность могу осуществить я или ожидать ее осуществления от другого. В этом основное противоречие пятого состояния. Оно связано с тем, кому что делать. Это основные неприятности той самой идиллии пятого состояния.

В связи с этим, сознание в шестом состоянии объективирует потребности, полагает их для сознания, составляет некий список-перечисление, рассматривает их как предмет и распределяет их между членами семьи. Возникают зоны ответственности. И теперь я думаю только о своих семейных обязанностях, не о своих личных потребностях, а, скажем, о приготовлении пищи на всю семью. У меня вообще не возникает мысли о приготовлении пищи для себя. Я тождественен с семьей. У нас возникает некий договор по разграничению обязанностей. Теперь я думаю только о своих семейных обязанностях, а об остальных общих потребностях думает другой. Но, потребности, осуществляемые другим, являются и моими потребностями, хотя я и не несу за них ответственность. Я их испытываю и ожидаю их выполнения от другого. Например, другой отвечает за приготовление пищи, я уже хочу есть, а пища еще не приготовлена.

Седьмое состояние выходит из своей зоны ответственности - я начинаю думать за другого, что пора бы приготовить пищу. Седьмое состояние начинает контролировать выполнение другим его обязанностей. И постепенно я беру ответственность за все семейные потребности, а через них - за всю семью в целом. У меня вырабатывается концепт правильного образа семейной жизни, типа того, что согласно моему концепту, пища всегда должна быть готова, или, по моему другому концепту, пища всегда должна быть готова в 10 часов, 16 часов и т. д. А согласно концепту моей жены, пища должна быть готова через час после того, как она придет с работы. Наши концепты немного отличаются.

Мой концепт говорит мне о том, какие потребности должны быть, а что является излишеством, и как эти потребности должны удовлетворяться. Опираясь на этот интуитивный концепт, я начинаю контролировать всю семью и всех ее членов. Я говорю, что ты не должен иметь эти потребности, эти желания, т. к. я не нахожу их в себе. А в семье не остается ничего личного. Желания, чувства и потребности становятся общими, семейными, т. к. наши личности отождествлены самой идеей семьи. В любой своей деятельности я выступаю от лица семьи, но никогда от себя лично. Поэтому, если я заявляю своей жене:"Я хочу пива",- то это - разрушение семьи. Либо она говорит:" Да, пива хотеть - это семейная потребность, мы все хотим пива", либо она говорит, что неправильно хотеть пиво. И в той степени, в которой я хочу пива (причем не важно, пью я его или не пью), в этой степени я разрушаю семью. Потому что главная, сквозная идея семьи, присущая всем формам - это отождествление двух личностей. Ничего личного, отличного от семьи не должно быть.

Итак, седьмое состояние имеет интуитивный концепт правильных потребностей и пытается на его основе контролировать всех членов семьи. Другой также пытается контролировать меня, исходя из своего концепта правильных потребностей. Для первой формы семьи такой вопрос вообще не возникал. Каждый мог хотеть все, что угодно, и я это принимал. Но, через вторую форму, мне пришлось перечислить и объективировать потребности. Само перечисление как бы еще не вызывало этих проблем: я приносил пищу, она готовила. Я мог принести все, что угодно - мог и пиво принести. Главное, что я приношу, а она готовит. Но когда я уже начинаю влезать на территорию другого и контролировать, как он осуществляет общие потребности, то тут уже возникает некая борьба концептов, т. е. возникает некая борьба за власть. В этой борьбе за власть каждый пытается сделать другого подобным себе, а в состоянии 010 я пытался сделать другого дополнением себе, своим органом, своей рукой, вещью, орудием. Через контролируемую деятельность другого, седьмое состояние привыкает действовать через другое, а на свою долю в этом случае оставляет только принятие решений. Если Ла Горда готовит обед, я начинаю контролировать, как и когда она готовит, что она готовит. В этом процессе я сам не готовлю, я принимаю решения. Вы лишаетесь момента принятия решения и начинаете выполнять то, что я вам говорю. Т. о. седьмое состояние приводит к расщеплению на того, кто принимает решения, и того, кто их выполняет. Опираясь на эту тенденцию, седьмое состояние постепенно перекладывает свои обязанности на плечи другого, т. е. хочет это сделать. Если я контролирую его обязанности, то почему бы ему не передать еще и мои, все равно я буду все держать под контролем. Т. о. происходит освобождение от действий, я оставляю за собой только функцию принятия решений о том, что каждый должен делать для блага семьи. Тем самым, семья как единая личность разделяется в себе на человека, принимающего решения и исполнителя. Главное то, что глава семьи появляется только на третьей ступени развития семейных отношений. В каждом человеке существуют оба этих центра: принятия решений и исполнения решений. Но т. к. семья является как бы одним человеком, то в седьмом состоянии они распределяются между двумя людьми. И это совершенно необходимый момент, без семьи человеку не разделить в себе вот эти два понятия, через семью происходит это разделение. Поэтому, без семьи не обойтись.

Исполнительная власть соотносит свои действия с законодательной властью. Ваше приготовление пищи, как исполнительная власть, всегда соотносится со мной, как с законодательной властью. Вы не можете просто так приготовить - обязательно надо спрашивать. Это называется "согласие". Типа того:"А что тебе, милый, приготовить на обед?" Потому что вы знаете, что если вы приготовите то, что вы хотите, а ему не понравится - вам же будет плохо. Он не скажет:"Ах, как хорошо, милая, что ты приготовила рыбу." Он скажет:" А какого черта, рыбу, когда я еще на прошлой неделе говорил, что хорошо бы мяса поесть." После того, как в семье произошло разделение исполнительной и законодательной власти, семья прошла седьмой пункт, эта форма полностью реализовалась и достигла своего конца.

Что является переходным моментом в следующее состояние семьи? Исполнительная власть соотносит свои действия с законодательной властью, и, тем самым, происходит рефлексия себя через иное, законодательную власть. И через эту рефлексию исполнительная власть включает в себя законодательную, как свой момент. Как только это включение происходит, сознание переходит в восьмое состояние, где реальная власть принадлежит тому, кто удовлетворяет больше семейных потребностей. Если в седьмом состоянии законодательная власть абсолютизируется, а у исполнительной никакой власти не имеется, то в восьмом состоянии происходит некий переворот. Вы контролируете меня за счет того, что от вас зависят все мои потребности. Как только вы это понимаете, как только я это понимаю, сознание пытается взять на себя как можно больше семейных обязанностей, все большую ответственность за семью, оставляя главу семьи лишь номинальным руководителем, которому никто не возражает, но все дела делаются без его участия. Примерами 7 и 8 состояний являются Людовик ХIII и Ришелье. Людовик принимает все решения, ему никто не возражает, а Ришелье просто берет на себя как можно больше обязанностей. И за счет этого, у него реальная власть. Людовик в любой момент, естественно, может его казнить, выгнать...

Пару слов теперь о девятом состоянии, чтобы охарактеризовать немного следующую плоскость состояний. В служении семье восьмое состояние доходит до полного включения всех интересов семьи в себя. Я, одновременно, начинаю совмещать в себе и исполнительную и законодательную власть. Я не просто все обязанности выполняю, но и регулирую семью. В связи с этим, необходимость в законодательной власти отпадает, и сознание инверсирует в себя, становясь собственным основанием деятельности в девятом состоянии. Начиная с девятого состояния, сознание не просто чувствует отношение с другим, но и рассматривает их предметным образом, соотнося с мировоззрением, которое появилось для сознания в результате инверсии семьи в себя. В результате этого, сознание начинает оценивать объект до взаимодействия с ним. С одной стороны, я выхожу из семьи, включая ее в себя, ( если все моменты деятельности семьи находятся во мне, то зачем мне семья?), с другой стороны, семья рефлексирует в себя, и ее граница, которая была очень существенна, пока я жил в семье, становится для меня не существенной, размывается, т. е. семья расширяется на всю среду, на всю стаю, нацию, на весь род. Я перестаю разделять людей на членов семьи и чужих. Ко всем я предъявляю одинаковые требования в соответствии с моим мировоззрением, каждого я могу оценить на правильность его поведения, что ранее было возможно только по отношению к членам семьи, остальных я воспринимал только как данность.

Читта воспринимает мир несколько отстраненно, через призму мировоззрения, того как я бы вел себя на его месте. Происходит некоторое отождествление с другим, которое было раньше только по отношению к членам семьи. Эта отстраненность, эта призма создает эффект телевизора, т. е. происходит экранизация реальности. Если в манасе я оценивал непосредственные отношения с другим, то теперь я могу оценивать объект до его отношения со мной. Он проецируется сначала на экран моего мировоззрения, а потом уже оценивается. Есть очень интересное упражнение по переводу сознания их манаса в читту. Нужно просто представить перед собой экран и проецировать на него действия другого и себя самого. Тем самым возникает не прямое, а задержанное восприятие и задержанное взаимодействие. Вдруг понадобиться выйти из прямого чувственного контакта с каким-то человеком и относиться к нему в форме читты. Например, прямой чувственный контакт слишком мне не нравится - они чересчур агрессивны. Тогда я ставлю этот экран и проецирую их действия на этот экран, или выношу на экран себя. Тем самым, я перевожу сознание из манаса в читту, у меня возникает несколько отстраненное восприятие данного человека или рассудочное восприятие.

Имея модель поведения, сознание девятой ступени считает ее единственно истинной и оценивает поведение других, исходя из этой модели, насколько другой ведет себя так как надо, т. е. как бы я вел себя на его месте. Это состояние нарциссизма. Я люблю себя и других в той степени, в которой они похожи на меня. Любовь к себе возникает только здесь, в 9 состоянии. До этого не было любви к себе, потому что для меня я не было дано предметным образом. А вот через раздвоение себя в семье, а потом возвращение другого в самого себя, у меня возникает мое мировоззрение удовлетворения потребностей, я его теперь знаю. Это мировоззрение является теперь для меня моим Я и выступает предметным образом. С этим мировоззрением я уже могу сравнивать поведение других людей.