Хроника боевых действий (стр. 7 )

В боях за Москву погиб и глава семьи Алексей Иванович, он похоронен в братской могиле на Ваганьковском кладбище в Москве.

Мы с болью в сердце вспоминаем всех невернувшихся с войны, всегда будем их помнить и чтить. Я горжусь стойкостью и мужеством своих близких.

Дети пишут о войне

«Равнение на прадеда»

Сочинение Жени Буевича, ученика 5-ого класса средней общеобразовательной школы села Липицы Серпуховского района Московской области

С войной мы через вас знакомы,
Солдаты, деды и отцы.
И ваше мужество входило
Мальчишкам в гулкие сердца.
Их осветило, освятило
И в них пребудет до конца.
Георгий Зайцев

Я люблю слушать рассказы старших о моих прадедушках. Их у меня было четверо. Во время Великой Отечественной войны все они воевали, и все вернулись домой живыми. Деда Вася – - был танкистом, прошел все войны от Гражданской до Японской. Деда Сеня – - командовал автомобильным батальоном, был в плену. Деда Саша – - был разведчиком, работал во многих странах мира. Но больше всего мне запомнились рассказы о моем четвертом прадеде.

В нашем доме на стене висит портрет. На нем изображен мужчина средних лет. На плече у него охотничье ружье. Он одет в военную форму, на поясе много патронов, а в руке он держит, как будто показывая мне, добытых на охоте уток. Мне нравится его загорелое лицо, густые черные брови и веселые карие глаза. Это и есть мой прадед, о котором я хочу рассказать, папин дедушка. Его звали , в честь него назван мой младший брат. Всю свою жизнь он был военным, защищал нашу Родину.

После окончания военного училища молодым лейтенантом Антон Фадеевич сражался на финской войне, а Великую Отечественную войну закончил в Эстонии в звании майора. В самом начале войны деда Антона послали защищать город Ленинград. Он был командиром части, которая предупреждала наших зенитчиков о том, что летят немецкие самолеты. Обнаружить самолеты вовремя помогал локатор. Дедушкина часть обороняла знаменитую Дорогу Жизни, которая проходила по льду Ладожского озера. По ней в осажденный Ленинград везли на машинах продукты и оружие.

Однажды к штабу прорвались фашисты, и прадед вместе с другими офицерами пошел в контратаку. Наступая, все кричали ура, и мой прадедушка тоже. В этот момент немецкая пуля попала ему прямо в рот. Дед Антон остался жив. Потом в госпитале врач сказал, что ему повезло, что он кричал - иначе мог бы погибнуть, а так пуля вышла через шею.

А в другой раз моему прадедушке Антону и другим офицерам спас жизнь его собственный сын, которому исполнилось тогда пять лет. Было это в конце войны в городе Таллине. Семья моего прадедушки тоже была военной. служила вместе с мужем. Когда началась война, сыну Валере исполнился год, его детство прошло в части отца на Волховском фронте. В тот день пятилетний Валера, играя на подоконнике дома, где находился штаб, увидел, как чья-то тень спускается с крыши, и крикнул часовому на улице. Часовой успел выстрелить и убил вражеского диверсанта, который собирался кинуть гранату в окно штаба. Потом все офицеры штаба долго кормили Валеру шоколадками.

После войны мой прадедушка не оставил военную службу. Служил в Прибалтике, на Украине. В отставку вышел подполковником.

Я тоже хочу быть военным, как мой прадедушка Антон. Сейчас я занимаюсь в военно-патриотическом клубе «Честь». Скоро сдам спортивные нормативы и получу право носить военную форму. А когда я стану офицером, то буду носить кортик моего прадеда, который хранится вместе с его орденами и медалями в нашей семье.

Дети пишут о войне

«В наследство - гордая память»

Сочинение Алены Дупленской, ученицы 2-ого класса средней общеобразовательной школы села Липицы Серпуховского района Московской области

Я ровесник войны, но теряется ныне
Наша гордая память в суетной новизне:
О погибшем отце, о потерянном сыне,
Защитившем всю Землю в крови и огне.
Александр Леваков

22 июня 1941 год. Деревня Карпово Калужской области Спадзенского района дремала на рассвете. Люди еще не знали, что в их семьи постучалась война.

Моя бабушка, Дупленская (Дуденкова) Зинаида Родионовна, была любимой дочкой в дружной семье. Ее родители мечтали, что дети вырастут, уедут из деревни, получат образование и будут жить лучше, чем они. Каждый год во время летних каникул дети всегда где-нибудь отдыхали. 41-ый не стал исключением. Старших, Прасковью и Виктора, оставили дома помогать родителям по хозяйству, а младшую Зинаиду 21 июня отправили в Москву погостить у дяди. Домой она вернулась только в 1943 году.

Я часто прошу бабушку Зину рассказать о ее детстве. Она вспоминает войну, которая надолго разлучила ее с родителями. Со слезами на глазах, но с великой гордостью рассказывает бабушка о своем отце, моем прадедушке Дуденкове Родионе Петровиче. Он ушел на фронт в первые дни войны. Услышал о том, что началась война, пришел в сельский совет и попросился добровольцем. Его жена, Евдокия Дементьевна, осталась одна с двумя детьми. Вскоре опустела вся деревня, не слышно стало мужских голосов на улице. Мужчин заменили женщины и в полях, и в кузнице. Каждый вечер, возвращаясь с работы, прабабушка надеялась увидеть письмо от мужа. Она ждала, а писем все не было. Прадедушка пропал без вести, так ни разу и не написав, где он, что с ним. Первой и последней корреспонденцией стала телеграмма, в которой говорилось, что Родион Петрович Дуденков погиб в бою под Вязьмой.

Деревню Карпово захватили немцы. Они зверствовали, отбирали у жителей продукты, скотину, не жалели даже детей. В 1942 году умер брат моей бабушки от скарлатины. Сердце матери разрывалось от боли. Она не знала, что с ее младшей дочерью, жива ли она. Забрать Зинаиду не было возможности: фашисты никого не выпускали из деревни. Оккупация продолжалась до 1943 года. Спустя два года после разлуки встретились мать и дочь. До конца войны они прожили в Калужской области, а потом переехали поближе к родственникам в Подмосковье.

Не всем удалось выжить в тяжелое военное время. Но наш народ победил. Моя бабушка повторяет мне такие слова: «Помни, внученька, что твой прадед погиб, чтобы жили мы, жила свободно наша страна». У бабушки не осталось фотографий ее отца, но мне в наследство она передала гордую память о моем прадеде.

Дети пишут о войне

«Вы дали нам шанс - просто жить!»

Сочинение Анжелы Сныткиной, ученицы 9-ого класса средней общеобразовательной школы города Шатуры Московской области

Этот день будет по-весеннему ясным и теплым. Шатуряне, спешащие к памятнику Погибшим Воинам, с улыбкой будут смотреть на мальчишек и девчонок с букетиками нарциссов и тюльпанов и благодарными взглядами провожать убеленных сединами ветеранов с орденами и медалями на груди.

9 мая... День Победы - праздник ставший всенародным, потому что нет в нашей стране такой семьи, которой не коснулась бы своим черным крылом самая страшная из войн - Великая Отечественная! Вот сейчас под звуки духового оркестра на площадь перед памятником выйдут те, кому мы обязаны своей жизнью, мирным небом над головой. А дальше будут звучать в их честь стихи, песни. Но нет, по-моему, таких слов, которыми можно передать свою благодарность старым седым воинам, для которых этот день станет новой точкой отсчета, каким привыкли они выверять смысл и цену своих поступков.

Солдаты Отечественной войны... Каждый из них достоин самых теплых и высоких слов. Мой рассказ о Викторе Ивановиче Шагалине, полковнике, 38 лет отдавшем службе в железнодорожных войсках.

Жил в Пензенской области парнишка, мечтал стать архитектором, строить красивые дома, поэтому в 1939 году поступил в Куйбышевский строительный институт на архитектурный факультет. Но с первого курса был призван в армию. Не думал он тогда, что этот год станет для него поворотным.

Шагалина отправили на Дальний Восток, где он пробыл чуть больше года. А затем воинскую часть перебросили на Украину, ближе к западным рубежам нашей Родины. Здесь его застала война. Навсегда запомнил Виктор Иванович, как в последний мирный день он вместе с шестерыми товарищами готовился к увольнению. Сколько было волнения, радости... Весь вечер они начищали сапоги, гладили обмундирование.

А ночью - боевая тревога! И вместо увольнения пришлось рыть окопы, строить укрепления, чтобы не пропустить врага к Киеву. Два месяца шла осада города, но под натиском немцев пришлось его оставить. По пыльным военным дорогам отступал минер Шагалин со своими товарищами до Ржева, ставя мины замедленного действия на железные дороги, мосты, путепроводы, тем самым, препятствуя наступлению противника. Тяжело и горько было терять друзей, видеть разрушенные города и села и самому ... разрушать.

В самое тяжелое для страны время, когда немцы были уже на подступах к столице, Виктор Иванович руководил минированием станций Московской окружной железной дороги.

Судьба не раз испытывала солдата на прочность. Вспоминается ему один случай:

- Была зима. Снежная, метельная зима сорок первого. Наш 76 - ой отдельный железнодорожно-строительный батальон был отправлен в Москву поездом. Эшелон мчался почти без остановок, по моим подсчетам, оставалось всего несколько часов езды. Мы лежали на нарах на слежавшейся соломе, подложив под голову вещмешки и натянув на себя родные шинели. И вдруг... воздушная тревога! Нескончаемый гул самолетов, разрывы бомб, трассирующие очереди по выпрыгивающим из вагонов солдатам... Тех, кто оказался слева от поезда, тут же накрыла бомба. Я оказался среди немногих уцелевших.

«Случайность», скажете вы. Но Виктор Иванович верит в судьбу и убежден, что прошел войну невредимым потому, что так было предрешено свыше.

Тогда от эшелона осталась одна треть. Добираться до Москвы пришлось почти двое суток, пешком, по ночам, так как фашисты неустанно бомбили.

Старший сержант Шагалин был назначен командиром взвода. Под его руководством солдаты обучались обращению со взрывными устройствами и взрывчатыми веществами. По ночам объявляли учебные тревоги. Затем был получен приказ приступить к минированию железнодорожных мостов, путепроводов, для того чтобы в случае отступления можно было все взорвать за несколько секунд. Но, благодаря усилиям нашей доблестной армии, враг не прошел к Москве. Началось контрнаступление. со своим батальоном двигался на запад, восстанавливая разрушенные железнодорожные дороги, мосты, строил заново.

Тяжелые кровопролитные бои шли под Брянском. В боевых условиях, несмотря на ежедневные бомбежки, взвод Шагалина построил узкоколейную дорогу, по которой день и ночь вывозили раненых. Эту страницу своего боевого прошлого ветеран считает очень важной.

В 1944 году Виктор Иванович был направлен на учебу в г. Ярославль, в военное училище. В армии не хватало офицеров, курсантов обучали по ускоренной программе. Через год лейтенанта Шагалина направили в действующую армию. Он получил назначение в 6-ой отдельный эксплуатационно-железнодорожный полк. Дали ему краткосрочный отпуск, и решил он заехать домой, навестить родных. Здесь, в родном селе Большой Вяз Пензенской области, застала его весть о победе.

Это был день всеобщего ликования, - вспоминает ветеран. - Из-за волнения мне было трудно говорить, но слушали меня, затаив дыхание: ведь выступал не просто земляк, а воин - победитель! Выступающие сменяли друг друга: старики, солдатские матери и вдовы. Все и плакали, и смеялись от радости. Такой день бывает в жизни только раз, да и то не у каждого человека! - подводит итог Виктор Иванович.

После отпуска прибыл он в свой полк и... остался в армии надолго. Страна залечивала раны, и помогали ей такие, как Шагалин. Он восстанавливал разрушенные во время войны железнодорожные объекты в Волоколамске, Курске, Ржеве...

Виктор Иванович мечтал строить с детства. Мечта воплотилась в реальность, когда после Академии тыла и транспорта он приехал в Сибирь. В должности военного инженера он строил Восточно-Сибирскую магистраль, ветки Абакан - Ташкент, Тюмень - Сургут, железнодорожный мост через Иртыш...

А после увольнения в запас посвятил себя не менее благородному делу - воспитанию и обучению будущих воинов. Он работал военруком в школе № 5 и в нашей - 4-ой. Многие его бывшие ученики благодарны своему наставнику за его уроки человечности, его профессионализм.

9 мая наденет все свои боевые награды (а их 21) и сразу станет как будто выше, стройнее. Заворожено будут смотреть мальчишки и девчонки на горящие золотом ордена и медали, а он, рассказывая им о своем военном прошлом, снова и снова будет переноситься в тот далекий день - 9 мая 1945 год, когда был он на 60 лет моложе и жизнь нужно было начинать с чистого листа.

«Жизнь прожита не напрасно, - так говорит сегодня полковник в отставке . - Только вот обидно за нашу армию и за утраченное молодым поколением чувство патриотизма».

, от лица всего нашего поколения (возьму на себя эту смелость) хочу заверить Вас, что не утратили мы любовь к Родине и чувство благодарности к вам, солдатам Великой Отечественной за то, что вы дали нам шанс – просто жить...

А еще хочу, чтобы каждый из нас, молодых, хоть изредка задумывался, использует ли он этот шанс в полной мере, чтобы когда-нибудь, оглянувшись, посмотрел на прожитую жизнь и с чистой совестью сказал вам, людям, защитившим нашу Родину, что все сделанное вами не пропало даром и никогда не будет забыто, потому что «есть память, которой не будет конца»!

Дети пишут о войне

«Война в судьбе моей семьи»

Сочинение Кати Сальниковой, ученицы 4-ого класса средней общеобразовательной школы села Липицы Серпуховского района Московской области

Я не была участницей войны,
Но по рассказам бабушки и деда,
Хотев лишь мира, хлеба, тишины,
Сражаясь, наш народ ковал Победу.

Я не была участницей войны.
Я, к счастью, родилась спустя полвека,
Но боль тех лет, добавив в волос седины,
Коснулась каждого родного человека.
…И будет долгим эхо той войны.
Сальникова Катя. 10 лет.

Всё дальше и дальше уходит от нас война 1941 – 1945 г. И всё меньше и меньше остаётся участников и очевидцев тех страшных событий. Но прошлое нельзя забывать. Ведь за то, что мы живём сейчас мирно и счастливо, миллионы жизней отданы в борьбе с фашистами.

Я знаю об этой страшной войне не только по фильмам и книгам, но и по рассказам моей прабабушки, Банниковой Марии Ивановны. Моя бабуля награждена медалями «За оборону Москвы» и «За защиту Родины». Она не была участницей военных действий, но трудилась в тылу, где было подчас тяжелее, чем на фронте.

Шли женщины – и на плечах лопаты,
Окопы рыть под городом Москвой.
Страна смотрела на меня с плаката
Седая, с непокрытой головой.
Она звала меня глазами строгими,
Сжав твёрдо губы, чтоб не закричать,
И мне казалось, что похожа Родина
На тётю Дашу из квартиры «пять».

Бабушка рассказывала мне о том, как они, 15-17-летние девчонки рыли окопы, вырабатывали мины, а в свободное от работы время вязали носки для солдат, собирали на фронт посылки. Она рассказывала о детях-сиротах, работавших наравне со взрослыми, о матерях, деливших военный хлеб на две части – большую для фронта, меньшую для детей, не оставляя себе почти ничего. О ежедневных налётах и бомбёжках, о бессонных ночах, о голоде, о пожаре, о долгожданных треугольных письмах и одинаковых похоронках, нёсших в себе горе и смерть.

Я слушаю и понимаю – такое никогда не забудется. Эта память священна и вечна, потому что мужество и героизм людей не имеют срока давности. Воспоминания ветеранов, как далёкое эхо горя и подвига ради жизни на земле, волнами бьются о людские сердца, напоминая и предупреждая: война была, но не дайте ей повториться!

Дети пишут о войне

«Верный присяге»

Сочинение Алены Тяпковой, ученицы 4-ого класса средней общеобразовательной школы села Липицы Серпуховского района Московской области

Всего лишь на одно мгновенье
Раскрылись две створки ворот,
И вышло моё поколенье
В свой самый последний поход...

Не бывает лёгких времён. Каждое время сложно для того, кто в нём живёт. Это неоспоримая истина. Но бывают особенные времена, словно бы предназначенные для испытания людей на прочность, на мужество, на способность сохранить в себе достоинство и лучшие человеческие качества. Это – роковые времена. И, может быть, только на долю России, как ни одной другой страны мира, выпало такое невероятное количество катастроф и потрясений, одним из которых стала Великая Отечественная война.

Я много читаю, люблю ходить в библиотеку. Недавно, прочитав книгу о знаменитых героях Великой Отечественной войны, я была потрясена трагической судьбой Дмитрия Карбышева.

Подвиг генерала – лейтенанта инженерных войск Дмитрия Карбышева длился более трёх с половиной лет, с того момента, как его, раненого и потерявшего сознание, взяли в плен. Случилось это в июле 1941 года при отступлении, когда Карбышев с группой офицеров пытался переправиться через Днепр.

Более трёх лет пленному шестидесятилетнему генералу немецкое командование предлагало перейти на их сторону, зная, что Дмитрий Карбышев – крупнейший специалист военно-инженерного дела.

К нему подсылали провокаторов, морили голодом, обещали свободу с правом жить в любом немецком городе, но Карбышев отвечал твёрдо: «Я – генерал русской армии, давал присягу служить Родине!». Когда я читала эти строки, меня переполняло чувство гордости за нашу страну, рождающую таких самоотверженных, потрясающе умных и талантливых людей. Дмитрия Карбышева даже привезли в Берлин, где высокопоставленные чины пообещали предоставить в его распоряжение специально оборудованную лабораторию. И опять в ответ решительное: «Нет!». Не мог Карбышев служить немцам, с которыми воевал ещё в 1941 году.

Горько было читать о том, как незадолго до Победы, в которую генерал свято верил, его убили. Убили страшно, жестоко, так, как умели убивать только фашисты.

Звание Героя Советского Союза Карбышеву было присвоено посмертно. За мужество, героизм и стойкость, проявленные в гитлеровских застенках.

Я твёрдо верю в то, что память о людях, отдавших свою жизнь ради светлого будущего, будет жить в сердцах россиян вечно. Мы будем помнить тех, кто не дожил до этого будущего.

А книги о войне и сейчас невозможно читать без волнения – ведь в них – жизнь, порой такая короткая…

Дети пишут о войне

«Война и дети»

Сочинение Артемия Мышонкова, ученика 4-ого класса средней общеобразовательной школы села Липицы Серпуховского района Московской области

Я расскажу о своих дедушке и бабушке, которые были во время Великой Отечественной войны детьми. Когда началась война, дедушке было десять лет, а бабушке - шесть. Ещё до начала войны папу моей бабушки репрессировали и отправили на Дальний Восток. А её мама осталась с тремя дочерьми. Жить им было очень трудно. Продуктов не хватало, а продуктовые карточки не давали, так как считали отца бабушки врагом народа. От голода бабушка не могла ходить, была при смерти, но чудом осталась жива. Она помнит весь ужас войны. Немцев в их деревне не было, но вражеские самолёты постоянно летали над их местностью и сбрасывали бомбы. Жителям деревни приходилось покидать свои дома и прятаться в окопах. Чаще всего это происходило ночью. В окопах было темно, сыро и холодно. Там даже присесть не на что было, а о сне даже и говорить не приходилось. Так длилось до середины декабря 1941 года.

У дедушки во время войны жизнь тоже была ужасной. Когда ему было тринадцать лет, у него умерла мама. Жил он в то время в рабочем посёлке с отцом и двумя младшими сестрами. Вражеские самолёты часто бомбили фабрику в посёлке. В один из дней от очередной бомбежки погибло много мирных жителей. Всех их похоронили в братской могиле посёлка. Во время войны семья дедушки тоже голодала. Иногда дедушке приходилось ходить по деревням и просить милостыню. Добрые люди подавали ему: кто кусок хлеба, кто варёной картошки. Всё это он приносил домой и кормил своих близких.

Дедушка и бабушка ходили во время войны полураздетые. Покупать обувь и одежду было не на что. Учиться было трудно; не хватало учебников и тетрадей, карандашей, ручек и чернил. Но бабушка и дедушка были трудолюбивые и старательные, учились на четыре и пять. Дома родителям помогали во всём, как взрослые.

Сейчас бабушка и дедушка уже старые, но и теперь не сидят без дела, постоянно занимаются посильным трудом. Они, пережившие войну в юном возрасте, знают цену куску хлеба. Я горжусь своими бабушкой и дедушкой и люблю их.

Воспоминания ветеранов

03.11.2006

Оборона Москвы

Сергей Вячеславович ОРЛОВ родился в Казани 9 июля 1909 года в семье рабочего. Работал слесарем на городской электростанции. В 1930 году окончил рабфак Казанского государственного университета им. , в 1935-м - МММИ им. Баумана.

С 1935 по 1980 годы работал в ЦАГИ им. начальником конструкторского отдела по проектированию и разработке особо сложных конструкций авиационной техники. Имеет авторские свидетельства и награды.

С 15 октября 1941-го по апрель 1942-го служил бойцом в истребительном батальоне. Награжден медалью «За оборону Москвы».

- Известие о нападении гитлеровской Германии на нашу страну застало меня на работе в ЦАГИ. Это было так неожиданно. Сразу все мысли сосредоточились на одном: что я могу сделать для защиты Родины. В то время так думали все и готовы были отдать силы, здоровье и жизнь, чтобы внести свой вклад в дело обороны страны.

События развивались стремительно. 15 октября 1941-го сотрудники ЦАГИ с семьями эшелоном отправлялись в тыл – в Казань и Новосибирск. Оставались спецгруппа для охраны института и те, кто по решению Правительства были призваны на службу в истребительный батальон.

Я был в числе последних, мы находились на казарменном положении в Жуковском. Наш батальон нес службу по охране территории от заброшенных агентов немецкой разведки, парашютистов, диверсантов, вредителей и врагов народа.

Вечером 6 ноября батальону был дан приказ отправляться в Москву. Подъезжаем в темноте, видны только огненные вспышки, молнии, слышна стрельба противооборонных орудий и ракет. Нас разместили в Лефортово в опустевших студенческих общежитиях, где мы провели ночь, не зная, зачем нас вызвали. Все было засекречено.

На следующий день, 7 ноября 1941-го, я в составе сводного батальона стал участником исторического военного парада на Красной площади. Когда мы проходили в строю мимо Мавзолея Ленина, на трибуне стояли все члены Правительства во главе со Сталиным. Это наглядно показало всему миру, что мы сильны и сумеем дать отпор зарвавшемуся врагу.

В начале декабря 1941-го во время контрнаступления наших войск под Москвой я в составе группы батальона был вызван в Москву. Нам вручили спецзадание и направили на передовую линию фронта в район г. Вязьма.

Ехали мы на своем автобусе, попутно двигалась многотысячная лавина войск. Темно. Впереди слышна стрельба, через наши головы летают мины. Проезжаем горящие, разбитые деревни. Наконец, мы остановились, наш командир пошел к командованию. Но нас вперед не пропустили, надо было ждать разрешения.

Ночь. Мороз. Все избы в деревне забиты военными: негде разместиться поспать хоть стоя. Кое-как скоротали ночь. Рано утром военных в деревне уже не было – они ушли. Прождав некоторое время, мы вернулись в Москву…

ИА «Авиаград Жуковский»

Воспоминания ветеранов

27.10.2006

Об огнях-пожарищах

Лев Ильич Сидор, 1922 г. р., житель поселка Кратово Раменского района, ополченец, участник обороны Москвы. В настоящее время живет в Жуковском. В 1942-м после тяжелого пулевого ранения в ногу признан негодным к боевой службе и комиссован из армии. Инвалид Великой Отечественной войны II группы по ранению. Награжден орденом Отечественной войны I степени, орденом Славы, медалями «За победу над Германией», «За оборону Москвы».

Ожесточенные бои советских и немецко-фашистских войск за Москву шли с сентября 1941 по апрель 1942-го. В ходе оборонительных операций советские войска Западного, Брянского и Калининского фронтов остановили наступление фашистских войск группы армий «Центр» в 27 км от Москвы.

В декабре 1941-го советские войска перешли в контрнаступление, а в начале 1942-го развернули общее наступление на всем фронте, отбросив противника на 100-250 км от столицы.

Об огнях-пожарищах тех дней, о друзьях-товарищах рассказывает участник боев под СИДОР.

- Перед самой войной я окончил школу мастеров по сборке авиационных приборов. Было мне тогда 19 лет, и работал я на приборостроительном заводе, что в Раменском.

Когда началась война, наш завод стали готовить к отправке в эвакуацию в Ижевск. Мы с дружком Сашкой Лазаревым были комсомольцами, эвакуироваться не хотели и пошли в военкомат, записываться в ополченцы. Но нас «завернули», сказав, что мы нужны в тылу. Тогда мы отправились в Раменский горком партии, где начальником военного отдела работал наш санаторский (так назвали тех, кто жил в районе санатория им. Ленина). Мы к нему: «Дядя Коля, нас не берут в народное ополчение. Помогите!» Дядя Коля отвечает: «Ребята, не волнуйтесь, я вас устрою. В военкомат не ходите, идите в клуб им. Воровского, там собирают в ополчение со всего Раменского района. И с Богом, ребятки, на оборону Москвы». Так мы с Сашкой оказались в составе 21-й стрелковой ополченской дивизии Киевского района г. Москвы.

Кстати, мама Льва Ильича – Тамара Иосифовна – ушла на фронт в первые дни войны, закончив ее в Австрии в звании старшего лейтенанта медицинской службы военного госпиталя 2-й воздушной армии. Демобилизовалась в 1946-м, имела правительственные награды.

На фронте

На фронт мы попали 7 июля 41-го. Пока добирались, по дороге обучались и вооружались. Направили нас в резервный фронт, который стоял на р. Десне – это в Смоленской области. Впереди стояли кадровые войска, а мы, 12 московских ополченских дивизий, составляли резервный фронт. В боевых действиях пока не участвовали.

В начале октября немецкая армия под командованием генерал-полковника Гудериана прорвала фронт, и мы «покатились». Отходили с боями через Сухиничи, Калугу, Тарусу. Попали в окружение, из которого вышли аж под Тулой. Нашу 21-ю ополченскую дивизию сразу переименовали в 173-ю стрелковую, чтобы запутать немцев. Ведь в ополченцах кто был? Дети, калеки и старики, да и вооружены, чем попало. Вышедших из окружения зачислили в запасные части и отправили на защиту Москвы - уже на пополнение боевых полков. Так я попал в 5-ю гвардейскую дивизию, в составе которой с октября 41-го находился у села Кремёнки, на обороне Серпухова.

Контрнаступление советских войск под Москвой началось неравномерно, сначала наши части стали теснить немцев с севера и только потом перешли в наступление по всему фронту. Бои велись ожесточенные: как-то прибыли к нам в часть солдаты в полушубках, через 3 дня боев ни одного «полушубка» – кого убили, кого ранили. Вот так выбивало из строя. Танковый корпус Гудериана долбал нас так, что голову нельзя было поднять.

В самых первых боях погибли мои лучшие друзья, боевые товарищи, ополченцы Александр Лазарев, житель Кратова, и Виктор Чагодаев, житель Раменского.

Однако 19 декабря 41-го 5-я гвардейская дивизия начала наступление. Первый город, который мы освободили, – Таруса Калужской области. Далее были Малоярославец, Кондрово, Калуга.

Под Медынью, что в Смоленской области, среди немцев началась паника, они побежали. Мы стали заходить с тыла и взяли их в кольцо. Освободили Медынь. Но здесь контрнаступление наших войск стало выдыхаться. Тогда к нам на подмогу подошли сибирские дивизии: кое-как одолели мы немцев.

Наших много полегло в тех боях. Когда начали наступать, бойцов не хватало. И хотя я был связистом, мне пришлось «переквалифицироваться» в пехотинцы, с винтовкой наперевес я вместе со всеми шел в атаку.

22 января 42-го меня ранило. Вечером, уже в потемках, наша дивизия начала наступление. К утру подошли к селению. Немцы открыли шквальный пулеметный огонь, стали поджигать крайние хаты: они так обычно всегда делали, чтобы нам ничего не досталось. Меня ранило в ногу – сквозное пулевое ранение. Выбраться с поля боя самостоятельно я не мог. Невозможно было пошевелиться, немцы буквально поливали нас огнем.

В те дни морозы стояли сильные. Я все пальцы обморозил, лежу-то с утра. Только поздно вечером на меня случайно наткнулись санитары и поволокли по снегу в санчасть дивизии, а я уже обессилел, крови много потерял, руки-ноги обморозил. В санчасти на ногу наложили лангету, забинтовали, завернули в одеяло и отправили в пересыльный госпиталь в Полотняный завод – бывшее имение жены Пушкина.

На лечении

Здесь мне ногу перевязали и по узкоколейке отправили в Москву, где в зданиях Тимирязевской сельхозакадемии располагался центральный пересыльный госпиталь. Вымыли меня, побрили, сделали рентген: в ноге дырка, кость повреждена. Уложили в гипс, зафиксировав тазобедренный, коленный и голеностопный суставы. На мое счастье, суставная сумка ноги не была разрушена. Из Москвы меня отправили в глубокий тыл – в госпиталь Томска.

В гипсе, практически замурованный, я пролежал четыре месяца. Вы не представляете, как ужасно я выглядел: пролежни, черви, нога гниет! В госпитале тогда работал старичок профессор Захаржевский. Так вот однажды осмотрел он меня и направил на срочную операцию. Надо сказать, дела мои были плачевны: свищ не закрывается, из сустава мелкие косточки постоянно выходят, заживления нет. Тянуть больше нельзя.

В то время обезболивающих уколов не делали. Во время операции «задушили» меня хлороформом, пока стамеской долбили кость, обычным слесарным молотком обрубали и щипцами вытаскивали. Огромную дырку в коленном суставе сделали, только перемычку оставили. В госпитале я пролежал 9 месяцев, а свищ не закрывался еще в течение 2 лет.

Меня признали негодным к боевой службе и направили на долечивание в Раменский район. Сначала я ходил на костылях, затем с палочкой. До сих пор нога полностью не разгибается.

Вернувшись домой в конце 42-го, начал трудиться в ЛИИ, где отработал 55 лет. Последние годы – начальником мастерских, где разрабатывались нестандартные методы измерения и приборы для испытания авиационных двигателей. Но это уже другая история.

ИА «Авиаград Жуковский»

Воспоминания ветеранов

05.08.2006

Настоящий полковник

Гвардии полковник Михаил Фомич Коротеев, 1920 г. рождения. С первого и до последнего дня войны находился на передовой. С 8 сентября по 5 декабря 1941 г. - участник обороны Москвы, а с 5 декабря 1941 г. по 20 апреля 1942 г. участвовал и в наступательных боях.

Награжден орденами «Отечественной войны 2 степени», «Отечественной войны 1 степени», «Красного Знамени», «Александра Невского», медалями.

Участник боев за освобождение Белоруссии, Польши, Восточной Пруссии, штурма города-крепости Кенигсберг, острова Рюген. Четыре раза ранен, контужен.

После войны служил в Германии и Калининграде. Уволился в запас в сентябре 1961 г. с должности зам. комполка в воинском звании подполковник.

- 1 сентября 41-го после лечения в госпитале от осколочного ранения в боях под Старой Руссой я прибыл на пополнение офицерского состава в 508-й гаубичный артиллерийский полк 5-й гвардейской стрелковой дивизии. Принял огневой взвод 8-й батареи 2-го дивизиона, на вооружении которой были 152 мм гаубицы образца 1938 г. (дальность стрельбы 16 км, вес каждого снаряда 40 кг).

4 сентября 4-я немецкая танковая группа захватила Спас-Деменск и Киров, на следующий день – Юхнов и Мосальск.

Наши самолеты вели разведку и сообщали, куда идут гитлеровцы. Заметили, что со стороны Спас-Деменска в направлении Калуги передвигаются большие колонны танков, автомашин, мотоциклистов.

На Москву!

5-я гвардейская стрелковая дивизия поднимается по тревоге, грузится в железнодорожные эшелоны и направляется на Москву. Ночью мы прибыли в столицу. Немецкие самолеты непрерывно бомбят город: в нескольких местах - зарево пожаров. Когда прожекторам удается поймать самолеты в свои лучи, зенитчики сбивают ночных «стервятников», которые падают на жилые дома. Наш эшелон в Москве не задержался. Движемся на юг, никто не знает, где нас выгрузят. К утру эшелон втянулся на товарную станцию Тула. Здесь же стоят еще три эшелона нашей дивизии.

Огневая позиция

Во второй половине дня эшелон медленно начал двигаться в западном направлении. Разгрузились в Калуге и проследовали по улицам города. Огневые позиции заняли в 8 км северо-западнее Калуги в мелком осиннике. В 100 метрах впереди орудий – шоссейная дорога, обсаженная огромными дубами и липами. Командир батареи занял наблюдательный пункт на восточном берегу р. Угра и начал производить пристрелку местности и участков вероятного появления врага. Снарядов пока у нас маловато, тем не менее, мы не прекращаем оборудование огневой позиции.

Начало боя

10 сентября немцы стали колоннами подходить к Калуге. Наша батарея открыла огонь по противнику: снаряды ложились точно в цель. Уничтожено 5 мотоциклов и сожжено 12 автомашин с пехотой. Всю ночь наш дивизион вел огонь по предполагаемым местам сосредоточения противника.

На следующий день разгорелся ожесточенный бой: противник вводит все новые и новые силы, мы отражаем их натиск. Батарея ведет огонь по мере поступления снарядов. Командир батареи не забывает сообщать о нанесенных противнику потерях и объявлять огневикам благодарность за работу. Фашисты снарядов не жалеют: так часто и плотно они ложатся, такой грохот вокруг, что земля сотрясается.

Дан приказ поменять огневые позиции на 5 км восточнее. Всю ночь шло форсирование глубокого оврага: очень трудный был переход. К утру на опушке березового леса мы заняли позиции и сразу же начали вести огонь по атакующему противнику. Наши тяжелые снаряды подбивают немецкие танки и уничтожают осколками множество живой силы. Нелегко дается им советская земля!

Бой идет уже в самом городе. Я охрип, передавая команды стреляющему, который требовал быстроты и точности.

После войны я узнал, что 5-я гвардейская дивизия держала рубеж под Калугой на широком фронте. Ей пришлось отражать фланговые удары танков и мотопехоты, вести бои с прорвавшимися в тыл автоматчиками противника. Бойцы дивизии подбили и сожгли более 30 танков и 40 автомашин с солдатами.

К вечеру поступают команда «отбой» и приказ выходить к большаку Калуга-Ферзиково. Дивизия оставила город и отступила. Настал новый день, но мы продолжаем двигаться на восток, к Алексину, проходим через р. Оку и занимаем огневые позиции в лесу на восточном берегу реки.

Оборона Алексина

С раннего утра 18 октября вражеская авиация начала бомбить Алексин и войска 5-й гвардейской дивизии, которая стойко удерживала Алексин, прикрывая путь к Туле. 8-я батарея прямой наводкой уничтожила около 100 фашистов, пытавшихся форсировать Оку севернее Алексина. В 20-х числах октября наш полк занял огневые позиции в 3 км западнее Серпухова.

В начале ноября нашу дивизию направили на 12 км северо-западнее Серпухова. В течение двух недель дивизия вела ожесточенные бои. За это время батарея уничтожила 20 пулеметов, около трех десятков наступающей пехоты, подавила стрельбу 6 артбатарей. Дорога на Серпухов для врага была закрыта!

Контрудар

Советскими войсками готовится контрудар. 15 ноября после короткой артподготовки началось наступление двух дивизий: 8-я батарея подавляла огневые точки противника на переднем крае. Части дивизий продвинулись еще на 1,5 км. На рассвете 16 ноября началось «прогрызание» главной полосы обороны противника. Наметился тактический успех. Однако лесистая местность и бездорожье затрудняли его успешное развитие. Тем не менее, наши части с боями продвинулись в глубь обороны противника, местами – до 10 км. Конница вошла в прорыв и вышла к Протве. Но продвижение наших войск было приостановлено встречным ударом двух дивизий с танками, поддержанных авиацией. Сдерживающие бои шли целый день…

Перелом

В ночь на 18-е группа Белова, неся потери, оторвалась от противника, прошла через боевые порядки двух обороняющихся стрелковых дивизий и на другом участке фронта перешла к обороне.

На разъезде Калугино мы увидели огромное немецкое кладбище. Каждый фриц, который там лежит, получил свой участок советской земли, как им и обещал Адольф Гитлер…

В результате боев, которые вели 5-я и 60-я дивизии, правый фланг 49-й армии для немецко-фашистских захватчиков был закрыт на крепкий замок. Серпухов защищался отчаянно. Наступило некоторое затишье.

Переход «границы»

23 ноября меня вызвали в штаб дивизиона, где была поставлена задача на корректировку огня по вражеским батареям в районе села Бурино. Наш дивизион вел контрартбатарейную борьбу. Наблюдательные пункты дивизиона располагались так, что с них не было видно вспышек стреляющих батарей противника, именно поэтому и требовалась помощь корректировщика.

Меня с двумя радистами и двумя разведчиками подготовили к переходу переднего края врага. Всей команде выдали полушубки, белые маскировочные халаты, лыжи и снаряжение к ним. В 23 часа мы прибыли на наш передний край, где нас встретил начальник разведки дивизиона и показал место перехода переднего края противника. У них сплошной обороны в лесу не было, только на перекрестках просек дежурили фрицы с пулеметами.

Тихо, безмятежно в лесу… Шуршит под лыжами мягкий снег… Я ориентируюсь по компасу с заданным азимутом. Идем, немного отклоняясь на северо-запад. Через час вышли на опушку леса. Нашему взору открылась огромная поляна с домами. Достаю карту и начинаю ориентироваться по выступам леса. Увидел деревенскую церковь, до ближайших домов не более километра. Светает. Во многих домах топятся печи - фрицы отогреваются. Ищу вражеские батареи: отчетливо вижу две, расположенные рядом с домами. Залез на кривую ель – стало видно лучше. Нашел и третью. Сразу доложил на НП командира дивизиона о готовности корректировки огня. Первое орудие 7-й батареи дало выстрел: снаряд не долетел до цели метров 400. Передаю координаты разрыва. Тут же следуют второй и третий выстрелы: снаряды ложатся у цели. На вторую вражескую батарею пришлось затратить 6 снарядов.

У немецких орудий появились расчеты – подготовились к стрельбе. В этот момент каждая наша батарея открывает огонь на поражение по вражеским батареям. Один снаряд угодил в дом и разрушил его, тут же загорелась автомашина. Немцы мечутся в своих снежных траншеях, осколки наших снарядов настигают их...

Мне приказано немедленно уходить к своим. В одном месте мы пересекли немецкий телефонный кабель, рвем его и долго тянем за собой. Ближе к переднему краю шли медленно, будто вырывая у лыжни каждый метр. Проходим болото, здесь лес реже, нас могут заметить. Пересекаем широкую просеку и слышим запоздалые пулеметные очереди. Опоздал фриц, мы почти у своих!

Наши батареи ведут методический огонь по противнику. Группа прибыла на НП командира дивизиона, где я обстоятельно доложил о подавлении вражеских батарей. Командир дивизиона пообещал представить материал для досрочного присвоения мне воинского звания «старший лейтенант», остальным объявил благодарность.

Вражеские батареи были так потрепаны, что больше не вели огня. Почти каждый день наша дивизия отражала атаки фрицев в деревне Калугино и севернее ее. Наш 508-й гаубичный артполк активно поддерживает действия пехоты. 14 декабря 41-го 49-я армия начала контрнаступление.

ИА «Авиаград Жуковский»

Воспоминания ветеранов

29.10.2006

Зимой сорок первого

Иван Петрович Иванов родился в 1871 году в д. Лишняги Ламоновского сельского Совета Серебряно-Прудского района. В юности он работал у помещика Воропаева батраком и пастухом, затем участвовал в первой мировой войне и был дважды ранен. В годы гражданской войны сражался против белогвардейцев. Вернувшись домой, Иван Петрович начал заниматься сельским хозяйством. О героическом поступке простого крестьянина рассказали в своих поисковых записях пионеры Мочильской восьмилетней школы.

«Осенью 1941 года немецкофашистские войска предприняли наступление на Москву. Враг имел превосходство в силах и рассчитывал на скорую победу. На подступах к столице развернулись ожесточенные бои. Советские воины проявляли непоколебимую стойкость и массовый героизм. Им помогали бойцы народного ополчения, истребительных батальонов, партизаны и все население. Измотав противника в оборонительных боях, советские войска перешли в решительное контрнаступление. Понеся огромные потери, гитлеровские полчища начали откатываться на запад, бросая боевую технику.

С огромной радостью встретила советская страна весть о наступлении Красной Армии. Многие жители подмосковных городов и сел, расположенных в прифронтовых районах, готовы были пойти на все, жертвовали своей жизнью ради победы над врагом.

10 февраля 1942 года Совинформбюро сообщило о подвиге колхозника Ивана Петровича Иванова из Серебряно-Прудского района Московской области. В переданной по радио сводке говорилось: «Гитлеровцы предложили Иванову проводить их в соседнее село Подхожее. Колхозник Иванов отказался выполнить приказ. Избив старика, немцы силой заставили его показывать дорогу. Тогда Иванов завел их в глухой лес. 30 немецких автомашин, груженных оружием, завязли в глубоком овраге. Взбешенные гитлеровцы расстреляли славного патриота. Однако сами немцы из леса выйти не могли. Большинство немецких солдат и офицеров заблудились в лесу и замерзли».

Ныне из рассказов родственников Ивана Петровича, очевидцев его подвига и работ историков известно следующее.

С первых дней Великой Отечественной войны Иван Петрович стал задумчив и молчалив. Его тревожили вести с фронта, неудачи Красной Армии. К тому же он ничего не знал о судьбе сыновей, вступивших в ряды защитников Родины. Одним из первых он внес свои сбережения в фонд обороны, вместе с другими колхозниками спасал артельное добро, помогал строить оборонительные сооружения.

В ноябре рвавшиеся к Москве немецко-фашистские захватчики оккупировали Серебряно-Прудский район. Фронт был рядом, но население верило в приход Красной Армии.

Это время наступило. Советские войска, ломая сопротивление врага, двинулись на запад. Начались наступательные бои и в районе Серебряных Прудов. Утром 6 декабря части 32-й стрелковой дивизии десятой армии обошли село и внезапной атакой освободили его. Враг стремился поспешно вывести свои части к рекам Шат и Дон, намереваясь закрепиться на этом рубеже. В связи с тем, что шоссейные дороги находились под постоянными ударами нашей авиации, немцы искали обходные пути отступления. Разгромленные в боях на этом участке фронта подразделения 63-го моторизованного полка противника поспешно отступали в юго-западном направлении. Ворвавшись в Лишняги, гитлеровцы взяли в проводники Иванова. Впоследствии дочь Клавдия Ивановна рассказывала: «11 декабря в деревню ворвались фашисты. В это время в нашем доме были отец, мать и брат Василий. Я и племянник Анатолий, когда началась стрельба, прятались в землянке, в огороде. Фашисты взяли моего брата показывать дорогу в соседнее село Белгородье. Как потом рассказывал Василий, придя с немецкими солдатами, он начал перепрягать лошадей, затем сбежал и спрятался у товарища. Утром следующего дня Василий вернулся домой и застал только мать. Вторая группа немцев схватила отца и тоже заставила его быть проводником. Ушел он из дома под конвоем. Больше я его живым не видела».

По рассказам других очевидцев, последующие события развертывались так.

На деревенской улице ревели моторы. Скоро колонны автомашин тронулись в путь. Впереди на штабной машине рядом с офицером сидел Иван Петрович.

Фашисты ехали в сторону села Подхожее. Дорога была занесена снегом. Рядом тянулся пологий овраг. Отдельные машины скатывались туда и с трудом выбирались снова на дорогу. Чем дальше продвигались вперед, тем становилось труднее. Грузовики буксовали, скользили, сползали в сторону. Солдаты коченели от холода. Наконец подъехали к лесу. Рядом тянулся овраг, вокруг – занесенные снегом кустарники. Ни пройти, ни проехать! Грузовики, спустившись в овраг, теперь уже не могли выбраться на дорогу. Все сильнее нарастал гул артиллерии наступавших советских войск. Гитлеровцев, оказавшихся в овраге, охватила паника. Что-то кричали офицеры, но многие солдаты, не слушая их, бросили оружие, карабкались по склонам оврага, скрывались в темноте. С большим трудом офицерам с группой солдат удалось выбраться из оврага и прийти в село Подхожее. Фашисты вели с собой проводника.

О том, как погиб , рассказал колхозник артели «Красное знамя» Подхоженского сельского Совета . Он подтвердил, что 11 декабря 1941 года Иван Петрович насильно был взят гитлеровцами в качестве проводника. Он должен был сопровождать немцев из деревни Лишняги до села Подхожее, в которое вели две дороги. Одна, хорошая, через деревню Белгородье, где машины могли пройти без задержки, и другая – полевая, через деревню Лобаново, совершенно непригодная для проезда автомашин; по ней с трудом двигались только подводы. Эту дорогу пересекает овраг шириною в несколько десятков метров. Иванов завел в овраг не менее 30 груженных боеприпасами и продовольствием машин. Было это ночью.

Оставив машины в овраге, гитлеровцы пришли в село Подхожее. Здесь проводник пытался бежать, но был схвачен часовыми и приведен в дом, который стоял на краю села. В помещении находились два офицера, которые изучали карту. Через переводчика они стали спрашивать Иванова, как пройти на деревню Шеметово, что в семи километрах от села Подхожее. Он ответил: «Я такой деревни не знаю и дороги тоже». Повернувшись к хозяину дома , он тихо сказал: «Эти фашистские собаки грозят мне расстрелом. Но я их все равно не поведу или убегу».

Когда офицеры начали о чем-то спорить между собой, Иванов незаметно вышел из дома. Через несколько минут враги заметили, что проводник скрылся. Они выскочили во двор, запретив хозяевам выходить из дома. Затем затрещали выстрелы. Вскоре гитлеровцы с автоматами в руках вернулись в избу. Этой же ночью они ушли из Подхожего.

Утром 12 декабря колхозники в 150 метрах от избы Чарочкина нашли труп . Он лежал лицом вниз. Полушубок во многих местах был пробит пулями.

Люди вырыли в колхозном саду могилу и похоронили Ивана Петровича как героя. А через несколько дней приехали родственники Иванова, вырыли прах и увезли в село Куребино и там похоронили на местном кладбище. Колхозники чтят память героя-земляка. На его могиле установлен памятник, а в селе Подхожее – обелиск.

Президиум Верховного Совета СССР своим указом посмертно наградил Ивана Петровича Иванова орденом Отечественной войны 2-й степени. Высокая награда была передана дочери героя - Клавдии Ивановне». Газета «Серебрянопрудский вестник»

Воспоминания ветеранов

13.11.2006

Как защищали Москву

КОРОТЕЕВ от первого и до последнего дня войны находился на передовой. Являясь участником обороны Москвы, он вспоминает о контрнаступлении советских войск под Москвой, которое началось в декабре 1941-го.

Начало

Контрнаступление советских войск началось 5-6 декабря 1941-го, когда стало ясно, что наступательные возможности противника исчерпаны. Несмотря на сильные морозы и глубокий снежный покров, контрнаступление успешно развивалось северо-западнее столицы и южнее Серпухова.
Наша 5-я гвардейская стрелковая дивизия активизировала свои боевые действия в районе деревни Калугино, что 18 км северо-западнее Серпухова. Здесь, в лесах и полях, скованных декабрьским морозом, притаился вражеский 12-й армейский корпус, недобитый осенью. Гитлеровцы были вынуждены перейти к обороне, строя ее на системе отдельных узлов сопротивления с плотным минированием и инженерными заграждениями. Оборона распространялась и в глубину. Враг рассчитывал перезимовать у ворот советской столицы и постоянно вел активную стрельбу из всех видов оружия по нашей обороне, как бы предупреждая: «Не вздумайте наступать…».
14 декабря военный совет советской 49-й армии распространил приказ по частям и подразделениям: прорвать слабые участки обороны противника севернее Тарусы, нанося удар основной группировке в селе Троицкое.

С севера удар по этой группировке наносит 5-я гвардейская стрелковая дивизия во взаимодействии с 60-й. В центре и на правом фланге производится перегруппировка: вместо лобовых атак применили обходные маневры, когда отдельные отряды и ударные батальоны обходили узлы противника с флангов и тыла.

В то время я командовал батареей и во время короткого огневого налета должен был вести огонь по проволочному заграждению, чтобы могла пройти пехота, а потом переключиться на подавление артбатареи в районе деревни Макарово.

Ночью наша артиллерия произвела пятиминутный огневой налет по переднему краю и перенесла огонь в глубину обороны противника. Стрелковые роты наших батальонов устремились в проделанные проходы в проволочном заграждении. Немецкие мины «сидели» под глубоким снегом и не мешали пехоте двигаться вперед.

Когда наши солдаты врывались в немецкие блиндажи, где крепким сном спали солдаты, укутавшись в стеганые одеяла, они тут же, перепуганные, вскакивали и лепетали: «Гитлер капут» и «Рус сдаюсь».

Практически без сопротивления мы вошли в деревню Воронино.

Две деревеньки – Воронино и Макарово

Один лыжный батальон получил задачу атаковать спящего противника в деревне Макарово, другой – в селе Высокиничи. Я с группой своих управленцев – три разведчика и два радиста с рацией – на лыжах мчусь с батальоном к Макарово. У меня в этом районе подавлена артбатарея врага, цель пристреляна, и от нее я могу переносить огонь на обнаруженные огневые точки. Когда мы достигли Макарово, зашевелились немцы, но поздно: пришлось им сдаваться в плен в одном нательном белье.

Однако в Высокиничах немцы оказали сопротивление. Там командиры 7-й и 9-й батарей нашего полка ведут интенсивный огонь. Утром противник, используя крупные силы пехоты и танков, при поддержке минометных и артиллерийских батарей отстоял Высокиничи.

Наш батальон отошел к деревне Нижнее Вязовня. Мы заметили, что рота вражеской пехоты с пятью танками наступает на Макарово по дороге, ведущей из Высокиничей. Моя батарея нанесла огневой удар, израсходовав 16 снарядов. Один танк сгорел, два подбили, а еще два укатили обратно в Высокиничи. Наша пехота при поддержке шести тяжелых танков овладела селом. К этому времени войска левого крыла 49-й армии продвинулась на линию Недельное-Прутки, что в 40-45 км западнее Тарусы.

На некоторых участках фронта противник начал отступать. Наш полк меняет боевой порядок, дорога тяжелая с огромными снежными сугробами. Наконец, мы переправились через реку Протву и заняли огневые позиции в 3 км восточнее села Недельное.

«Веселое» Рождество

Я занял наблюдательный пункт в полукилометре от Недельного. Вижу большое скопление вражеской боевой техники. От местных жителей узнаем, что в самом селе немцы готовятся к Рождеству. К вечеру 26 декабря к нам подошли главные силы нашей 5-й гвардейской стрелковой дивизии. Решено атаковать противника внезапно, и в 23.30 в 30-градусный мороз началась атака.

В домах шла грандиозная пьянка. Когда мы входили, немцы спьяну сразу даже не понимали, кто перед ними – свои или чужие. Дорого обошлось им Рождество: 200 немецких головорезов взяты в плен, захвачены трофеи – около 300 грузовиков, 12 танков, 50 орудий и минометов. Пути отхода на запад им были отрезаны.

Обманчивая тишина

…Тихо в предрассветных сумерках. Однако из-за леса доносятся глухие завывания моторов, это настораживает. Я выставил охрану вокруг дома, где мы расположились на ночлег. У нас шесть немецких ручных пулеметов и ящик ручных гранат.

Скоро опасения подтвердились. В Недельное прорывается моторизованная колонна с пехотой. У меня заранее наведена батарея на случай внезапной атаки немцев, и мы открыли беглый огонь по вражеским машинам. На шоссе много очагов огня – это горят их машины. Идут в атаку. Наш дивизион и другие батареи дивизионной артиллерии ведут уничтожающий огонь. Пятый день в районе села Недельное идет бой. У меня почти не осталось снарядов: всего по два на орудие - это для самообороны.

Несмотря на большие потери в живой силе и технике, фашистам удалось овладеть восточной окраиной села. Но все же наша пехота при поддержке шести танков решительным ударом уничтожила врага, на дороге осталось много фашистских трупов и сотни автомашин. Наконец, подвезли снаряды, и я поддерживаю наступление нашей пехоты на железнодорожную станцию Детчино.

Бой у села Детчино

5 января 1942-го наши лыжники вышли на северную окраину Детчино, где завязался бой. Моя батарея ведет огонь по скоплению пехоты и танков в центре Детчино. Четыре дня шли ожесточенные бои. 9 января лыжные отряды овладели селом. Немцы бросили много военного имущества на станции Детчино.

В гостях у Пушкина

Движемся к Полотняному заводу. Местность от Детчино до Полотняного завода и далее к Кондрово – лесистая, пересеченная, с населенными пунктами, расположенными вдоль дороги. Дивизия проходит их со скоротечными боями. Вместе с командиром батальона устраиваем наблюдательный пункт в Полотняном заводе на восточной окраине отдельного кирпичного дома.

Я рассказываю, что Полотняный завод – родовое имение Гончаровых, где родилась красавица Наталья Николаевна, жена великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. А в октябре 1812 года во время похода французов на Москву здесь располагался штаб Михаила Кутузова.

Наше наступление на Полотняный завод началось после 30-минутной артподготовки. Я вел огонь на разрушение кирпичных домов, где засела пехота противника. Фашисты упорно сопротивляются и часто контратакуют. Нашей батареей отбито пять контратак, количество убитых немцев уже и не сосчитаешь. Я сообщил на огневые позиции о последней стрельбе: мы накрыли скопление немецкой пехоты у лощины в километре северо-западнее окраины завода.

В это время радист слушал последние известия из Москвы. Так, мы узнали, что наш западный фронт освободил Волоколамск, Истру, Наро-Фоминск, Боровск, Малоярославец, Можайск, Калугу и войска фронта продвинулись вперед на 70-100 км.

Намечается ночная атака. Снова бой не стихает всю ночь. Полотняный завод окружен нашей дивизией, но в одном месте немцы прорвались и отошли к Кондрово. Я доложил командиру дивизиона задачу, которую получил 1-й батальон 586 стрелкового полка, и попросил разрешения двигаться вместе с комбатом капитаном Козиным. Командир разрешил мне идти с капитаном и просил держать связь по радио.

Продолжение следует.

ИА «Авиаград Жуковский»