«Квартирный вопрос» в историко-культурном пространстве Владикавказа в е годы
Выдающийся российский литературовед и историк культуры Юрий Михайлович Лотман писал: «Без знания простой жизни, ее, казалось бы, «мелочей», нет понимания истории»1. Именно изучением «простой жизни», охватывающей сферу человеческой обыденности во множественных историко-культурных, политико-событийных, этнических и конфессиональных контекстах, занимаются историки повседневности. И здесь особый исследовательский интерес представляет жилище, дом, играющий определяющую роль в судьбе обычного человека. В представленной работе рассматривается тема освоения и обустройства человеком своего жилого пространства на примере Владикавказа 1950-х – 1960-х гг., в условиях послевоенной модернизации страны, когда жилищная проблема достигла особой остроты.
Для владикавказцев «квартирная проблема» оставалась сложнейшей на протяжении многих десятилетий. С ней горожане столкнулись еще в 1930-е гг., в период индустриализации. В послевоенные годы она еще более обострилась в связи с массовым наплывом сельского населения, бежавшего от бедности и бесконечных, разрушительных реформ в сельском хозяйстве и находившего применение своим силам в растущем промышленном производстве и расширявшейся сфере обслуживания. Главным мотивом ухода в города являлось относительно благоприятное социальное положение горожан, лучшая организация их труда и отдыха, качество получаемого молодежью образования.
Однако большинство переселенцев, как, впрочем, и многие коренные жители, обитали в крайне тяжелых жилищных условиях. Широкое распространение получила система коммунальных квартир и близких к ним по сути «общих дворов». Не все квартиры были удобны для жилья. Ютились и в подвалах, и в полуподвалах, и в бараках. Как правило, такие жилища были обеспечены минимумом бытовых удобств, а отношения с соседями из-за скученности, тесноты не всегда носили дружеский характер.
В этой ситуации в первые послевоенные годы главная задача состояла в том, чтобы хотя бы отчасти смягчить жилищный кризис. Об эстетике дома и удобствах жильцов задумывались мало. Поэтому в основном на окраинах города возводились одно и двухэтажные дома, не отличавшиеся красотой и изысканностью.
Но укреплявшаяся система сталинизма нуждалась в архитектурном убранстве. И в начале 1950-х гг. приступили к строительству фундаментальных 4-5 этажных зданий, названных в народе «сталинками». Подобные дома, оборудованные водопроводом и канализацией, возводились еще в 1930-е гг. на улицах Бутырина, Маркуса, Джанаева. И в них обычно селились семьи партийной и советской номенклатуры. Эти добротные дома должны были символизировать незыблемость и вечность социалистического строя. По мнению разработчиков программы жилищного строительства, они и через 100 лет должны были «обеспечивать трудящимся уют, покой и максимально благоприятные условия». Дома были гармоничны и снаружи, и внутри. Полезная площадь двухкомнатной квартиры нередко достигала 55-60 кв. м, а высота потолков 3-3,5 м. Правда в «сталинских квартирах» часто устраивались коммуналки, но, как правило, более комфортные, чем в «старом фонде». Некоторым владикавказцам в начале 1950-х гг. посчастливилось переселиться в такие квартиры.
Однако специфика коммунальной жизни даже в подобных, относительно благоприятных, казалось бы, условиях не всегда способствовала успешному межличностному общению. Дух булгаковского «антидома» витал над жильцами этих квартир. Нередко случались конфликты, иной раз затяжные, и желание отделиться от соседей, жить в отдельной квартире или отдельном доме было у большинства жителей коммуналок, особенно таких, в которых обитало более двух-трех семей.
При существовавшей системе финансирования и технического обеспечения жилищного строительства на скорое решение этой проблемы вряд ли можно было рассчитывать. Сталинские дома, впечатлявшие современников своей фундаментальностью, добротностью и красотой, требовали больших финансовых, технических и временных затрат. Поэтому ни «сталинки», ни дома, строившиеся горожанами на собственные средства (индивидуальные постройки во второй половине 40-х – первой половине 50-х гг. составляли более 46% всего строившегося жилья2), не могли решить жилищной проблемы.
С окончанием сталинской эпохи началась «десталинизация» жилищного фонда. На смену «сталинкам» приходят «хрущевки». Строительство их, как предполагалось, не просто должно было решить «квартирный вопрос», но исполнить мечту советского человека об отдельной квартире. Новая стратегия жилищного строительства была окончательно сформулирована в постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О развитии жилищного строительства в СССР», принятом в июле 1957г. Покончить с недостатком в жилищах предполагалось в течение десяти - двенадцати лет.
Во Владикавказе на 1 января 1958 г. насчитывалось 894 тыс. кв. м жилой площади (коммунальной, ведомственной, частной). Строительством в течение гг. 756 тыс. кв. м, в том числе 155 тыс. кв. м индивидуальных жилых домов, намечалось полностью восполнить нехватку жилья3. Выполнение этой задачи было возможно только через удешевление строительства, «внедрение индустриальных методов строительства». 19 апреля 1960 г. на заседании Совнархоза СО АССР подчеркивалось: «Необходимо изменить стиль работы, нужно переходить к передовым конструкциям, пора отказаться от кладки по кирпичику и идти на крупноблочное строительство»4.
В конце 1950-х – 1960-х гг. в северной, северо-восточной и северо-западной части города развернулось строительство типовых жилых домов. С фасадов домов исчезли пилястры, колонны, башенки, фигурные карнизы и прочие «украшения». Дома превратились в совершенно одинаковые, ничем не примечательные, скучные коробки. Но изменился не только внешний облик зданий, изменилось и внутреннее содержание. Квартиры резко уменьшились в размерах, двухкомнатная квартира составляла 40-45 кв. м, потолки – 2,2-2,5 м. Кафель в ванной комнате заменяли обычной масляной краской, паркетный пол – линолеумом. Уменьшали количество отопительных секций в комнатах. Объединяли ванные и туалеты и вместо ванных устанавливали душевые. Наконец, стали возводить дома из крупных блоков. Горожане предпочитали кирпичные дома. В них было теплее, уютнее, и слышимость была меньше, чем в блочных домах. Но право на выбор имели только обладатели кооперативных домов, строительство которых началось с 1961 г.
Изменение принципов жилищного строительства удешевило его на 30-40%, что позволило реализовать намеченные планы. Благодаря массовому государственному строительству типовых малометражных квартир в г. Владикавказе было введено в действие в гг. в 6 раз больше жилья, чем в и в 1,6 раза больше, чем в гг.5
При крайней нехватке жилья и отсутствии в нем порой элементарных бытовых удобств обладатели типовой малометражной квартиры первоначально могли чувствовать себя счастливцами. В это время индивидуальные удобства многие по праву считали высшим показателем комфорта. Действительно, воспользоваться удобствами, пусть даже совмещенной ванной комнаты, не боясь недовольного бурчания соседа6, казалось благом. Контраст по сравнению с условиями жизни в перенаселенных коммуналках, полуподвальных помещениях или общежитиях был разительным. Вот свидетельство того, как жили в общежитии Орджоникидзевского кирпичного завода молодые работницы: «В огромных комнатах (до 80 кв. м) холодно, неуютно, отсутствуют самые элементарные удобства… С работы приходишь в загрязненной одежде. Вешать ее приходится прямо в комнате: помещения для сушки платья нет. Постирать негде. Где живем, тут и стираем, и готовим обед…»7. Примерно такие же условия были и в студенческих общежитиях. Выпускница Северо-Осетинского педучилища 1962г. (ныне СОГПИ) вспоминала: «Умывальник находился в конце коридора, а электрическая розетка была одна на два этажа. Постирать и приготовить было непросто. В выходной, собираясь в баню, мы знали, что придется простоять не один час в ожидании своей очереди. Только одна из наших подруг отправлялась к родственникам, которые имели отдельную квартиру с удобствами. Мы не без зависти смотрели на нее, а ее походы представлялись нам чем-то необыкновенным и фантастическим»8.
Стать хозяином хоть и маленькой, но отдельной квартиры для многих действительно было необыкновенно радостным событием. Жительница Владикавказа была счастлива, получив квартиру в 28 кв. м, потому что до того она вместе с матерью и сыном ютилась в комнате в 11 кв. м. «Теперь, - писала она в газету, - если сын женится, всем хватит места». Другой новосел продолжал: «Квартира отличная. Кухня, ванная, газ – все, что хотите. После работы можно отдохнуть, принять душ. До этого жили на 14 кв. м пять человек. Теперь очень довольны»9.
На первых порах все казалось хорошо. Но радость новоселов нередко омрачалась из-за множества неполадок в новых домах. 10 января 1960 г. был заселен 100 квартирный дом на углу Джанаева и Маркова. Через пять дней многие жильцы стали жаловаться на сырость, на вздутие паркетных полов, на отсутствие электрического света, на неисправность санузлов, на холод в квартирах, на грязные обои, негодные окна и двери и т. д. И таких жалоб было много. Жильцы писали в контролирующие инстанции, коммунально-бытовые учреждения, в газеты. В феврале 1960 г. «Социалистическая Осетия» опубликовала письмо жителей дома №1б по ул. Шмулевича: «Дом … уже год как сдан в эксплуатацию. Живем, не снимая пальто. Разницы в температуре воздуха в доме и на улице почти нет». Трубы периодически продували, батареи становились теплее, но потом быстро остывали.
Вину за подобные проблемы в новостройках несли, без сомнения, строители. Они работали в условиях постоянной гонки и штурмовщины, часто не обладали должной квалификацией. Строительство порой начиналось без инженерной подготовки территории, соблюдения очередности подготовительных, строительно-монтажных, санитарно-технических, электромонтажных и отделочных работ. Виновны были и предприятия, снабжавшие стройки материалом низкого качества. Железобетонные детали нередко имели искривленные грани, неровную поверхность; кирпич бился; столярные изделия из сырой древесины рассыпались и коробились.
Начались злоупотребления и при распределении жилья. Часть домов строилась отдельными ведомствами – крупными заводами, институтами. И при определенных обстоятельствах становилось возможным получить квартиру большего размера и с лучшей отделкой.
Очень скоро стало очевидным и то, что квартиры не просто маленькие, а тесные. Появился даже анекдот о кухне, узковатой в бедрах среднестатистической советской женщины. Очень неудобной оказалась и «распашонка». Так называлась трехкомнатная квартира, самая большая комната которой являлась проходной. Будучи гостиной, она фактически не использовалась как спальня. Пока дети были маленькие, этот недостаток не ощущался. Проблемы начинались, когда дети (особенно разнополые) подрастали или образовывали свою семью.
Перед новоселами стояла еще одна проблема: обустройство своего жилища. Каждый стремился украсить квартиру хорошей мебелью, создать в комнатах уют. В моде были ажурные занавеси, вышитые портьеры. Однако приобрести к ним подходящие карнизы – никелевые, пластмассовые или деревянные – было не так просто. В магазинах предлагали грубые, лепные карнизы из гипса с причудливым орнаментом. Они совершенно не смотрелись в новых квартирах. К тому же нигде нельзя было купить колечки и прищепки для карнизов. Этот «дефицитный товар» время от времени привозился из Москвы10. Вообще понятие «дефицит» все больше проникало в сознание и быт людей. В перечень дефицитных входили самые необходимые вещи: продукты питания, одежда, предметы интерьера и прочее. А Москва представлялась обывателю своего рода «Грецией, где все есть». Вместе со словом «дефицит» в народном лексиконе утверждалось и другое слово «достать».
Сложно обстояло дело с мебелью. В маленьких квартирах требовалась мебель соответствующих размеров. Некоторые новоселы привозили с собой старую мебель. Но солидная и громоздкая, она еле втискивалась в двери и занимала значительную часть жилой площади. Это создавало большие неудобства. Нужна была новая разборная мебель.
Производилась мебель на местных фабриках: Архонской, Карцинской, «Казбек», а также Орджоникидзевском мебельном комбинате, построенном в конце 1950-х гг. Комбинат наладил выпуск трехстворчатых шкафов для платья и белья, круглых раздвижных столов, письменных двухтумбовых столов, диван-кроватей.
Однако большое количество мебельных фабрик не гарантировало качества производимой продукции. В магазины поступала откровенно плохая мебель с массой изъянов, к тому же не радовавшая глаз: темная окраска, мрачный однообразный рисунок, покрытая лаком, пузырящаяся поверхность. Все же потребность населения в этой продукции была так велика, что люди порой вынуждены были покупать заведомый брак. Поступала в республику конечно и качественная мебель, но количество ее было крайне невелико, и до рядовых покупателей она не доходила.
Небольшое пространство малометражных квартир побуждало к поиску новых дизайнерских приемов оформления. Из интерьера квартир постепенно исчезали абажуры. В 1960-е гг. они считались уже символом мещанства. На смену им приходили современные потолочные светильники и бра. Особой популярностью пользовались люстры-тарелки, хорошо вписывавшиеся в малогабаритные квартиры с невысокими потолками. Непременными атрибутами новых квартир стали также узкие складные диваны, низкие журнальные столики и серванты с наборами рюмок, вазочек и фигурок юношей и девушек в национальных нарядах. На фоне стен, выкрашенных в светлые тона, визуально расширявшие пространство, они придавали определенную завершенность и создавали уют в малометражной квартире.
Наряду с «хрущевками», заметно изменившими облик города, ведется строительство индивидуальных и кооперативных домов. Во второй половине 1950-х –1960-х гг. активно осваивались территории в западном и северо-западном направлениях. В районе Гизельского и Архонского шоссе вырос большой поселок – «Затеречные планы». «Планы» застраивались методом индивидуальной застройки рабочими Вагоноремонтного завода, «Электроцинка» и других предприятий города. С 1951 по 1970 г. за счет собственных средств горожан и с помощью государственного кредита было построено 268,5 тыс. кв. м, что составило 21, 1% всего вновь построенного жилья. За счет кооперативного строительства с 1961 по 1970 г. было введено в строй в целом по республике 117,6 тыс. кв. м11. Массовое жилищное строительство второй половины 1950-х – 1960-х гг. смягчило жилищный кризис, но не решило проблемы.
Большинство городского населения продолжало жить в домах старой постройки. На них приходилось более 50% всего фонда жилья. В центральной части города широкое распространение имели общие дворы с множеством маленьких, тесных, неуютных квартир (они сохранились до сих пор). В таких дворах проживало от двух до десяти и более семей. Эта часть жилья делилась на общественный и частный секторы, часто располагавшиеся под одной крышей. Дома старой постройки в значительной степени были изношены и нуждались в ремонте. Но если жители муниципальных домов могли рассчитывать на помощь коммунальных служб в осуществлении ремонтных работ, то для «частников» ремонт часто приобретал драматический оттенок, так как найти необходимые материалы (мел для побелки, древесину, краски и прочее) было весьма проблематичным.
В 1950-е – 1960-е гг. из общих дворов постепенно исчезают выгребные ямы. Вместе с ними уходит неприятный запах. Проводятся канализация и водопровод, что заметно облегчает жизнь людей. К 1970 г. обобществленный жилищный фонд был оборудован водопроводом на 76%, канализацией на 74%, электрическим освещением на 100%, центральным отоплением на 54%12. Наряду с ними оборудовались и индивидуальные строения.
Важным событием в жизни горожан стало появление «волшебного голубого огня». С середины 1950-х гг. количество газифицированных квартир растет ускоренными темпами. В 1954 г. их насчитывалось 400, в 1955 г. – 1605, а в 1956 г. – 303413. С газификацией жилых домов многие бытовые проблемы стали решаться легче. Если прежде для отопления домов в холодное время года использовали дрова и уголь, заготавливаемые еще с лета, а еду готовили на керосинках и дровяных печах, то теперь газ использовали и для приготовления еды, и отопления жилища. «Голубое чудо» являлось предметом гордости тех, кто им обладал, и зависти тех, кто был его лишен.
В домашнем обиходе появлялись новые, невиданные прежде вещи. К числу их относились и холодильники. На рубеже 50-х – 60-х гг. были хорошо известны три марки холодильников: «ЗИЛ», «Саратов» и «Ленинград». Это был крайне дефицитный товар, к тому же не «по карману» рядовому горожанину. Но счастливые обладатели «ЗИЛов» и «Саратовов» уже встречались. Холодильник можно было выиграть даже по билету денежно-вещевой лотереи. О таком случае в сентябре 1960 г. сообщала «Социалистическая Осетия». Героиней очерка стала Фатима Губина, выигравшая холодильник «Саратов-2». Со временем холодильники становятся доступнее, появляются новые марки: «Орск», «Наст», «Морозко». Но если последний был маленьким и малоэффективным в эксплуатации, то «Орск» относился к лучшим холодильникам этого поколения.
Большую популярность приобретали радиоприемники и телевизоры. На 1 октября 1960 г. в домах горожан насчитывалось более 19 тыс. радиоприемников, около 4 тыс. телевизоров и 29 тыс. репродукторов14. Хорошо были известны радиолы «Мелодия», «Рекорд», радиоприемники «Рекорд» сетевой и «Атмосфера-2» на батарейках. Во второй половине 1960-х гг. перечень марок расширяется. Появляются радиоприемники «Родина-60-М», «Нарочь», магнитофон «Днепр-12-Н», магнитола «Рекорд-М» и др. Горожанам особенно нравились переносные приемники – транзисторы. Предметом мечты долгое время оставался транзистор «Спидола», производившийся на одноименном заводе в Латвии.
Радиоприемники разных моделей были достаточно распространены. Гораздо меньше встречалось телевизоров. В 1960 г. примерно на 40 горожан приходился один телевизор, но количество их постепенно росло·. В 1960-е гг. на смену телевизорам КВН, уже не пользовавшимся спросом, приходили более совершенные модели с большим экраном. Среди них были «Рекорд», «Зорька» и другие. Но особенно ценился «Рубин», превосходивший прочие модели и по техническим характеристикам, и по дизайну.
Телевизор и в конце 1960-х оставался недоступным для многих. В одном из дворов по улице Б. Ватаева, где проживало пятнадцать семей, он имелся только у троих. И по вечерам дети, а иной раз и взрослые, отправлялись в своеобразный «культпоход» к соседям посмотреть художественный фильм или телепередачу. Порой в небольших комнатах собиралось такое количество людей, что становилось тесно и душно. Поэтому летом, в теплые вечера, распахивались окна. Телевизор устанавливался посередине комнаты, так, чтобы его хорошо было видно со двора, где устраивались импровизированные сидения для зрителей, и все замирали, глядя в экран15. По мере улучшения материального положения горожан, увеличения производства телевизоров и возможности приобретения их в открытой продаже, они становятся обязательным элементом интерьера жилища. А отмеченные формы совместного времяпрепровождения уходят в прошлое.
В социокультурном пространстве городского жителя в рассматриваемые годы немаловажное значение имела традиция, которую можно охарактеризовать как традиция гостевания. В многонациональном Владикавказе доля коренного населения в 1950-е – начале 1960-х гг. была еще невелика. Массовое переселение осетин из сел началось в конце 1960-х и особенно в 1970-х гг. Селиться в гостиницах было не принято. К тому отсутствовали и финансовые возможности. Поэтому любой приезжий из села отправлялся к своим родственникам и знакомым. Приезжали по самым разным поводам: проконсультироваться у врача, сделать покупки, проведать родных, поступить на работу или в учебное заведение и т. д. вспоминает: «Наша семья состояла из четырех человек, но я не помню случая, когда бы мы вчетвером сели за обеденный стол. У нас обычно гостили по три, четыре, пять человек. Приезжали сестры, братья отца, их дети, часто брали с собой и соседей. И всех надо было приветливо встретить, накормить, уложить спать. При этом комнат было всего две, и кроватей на всех не хватало. Стелили на диване, на раскладушке, на полу»16. Приходилось тесниться. Хозяева терпеливо сносили неудобства. А иной раз случались даже обиды, когда бывший гость в очередной свой приезд в город вдруг «изменял» прежним хозяевам и останавливался в другом месте.
Далеко не все горожане были столь доброжелательно настроены по отношению к приезжим и не всегда были рады родственникам из села. Здесь могли играть роль и материальное благосостояние, и жилищно-бытовые условия, и человеческие качества принимающей стороны. Однако обычай осетинского гостеприимства не позволял им открыто выражать свое недовольство, поэтому традиция гостевания существовала еще долгое время. Она сохраняется и в наши дни, хотя в гораздо меньших размерах и в видоизмененной форме.
Так, на протяжении двух десятилетий на фоне общественных преобразований формировалось жилое пространство владикавказца. Жилищная реформа изменила быт горожан, смягчила остроту жилищной проблемы, хотя и не решила ее полностью. Уже через несколько лет стало ясно, что строившиеся отдельные квартиры, названные в народе «хрущобами», тесны и неудобны. Коммунальные квартиры не изжиты, а система общих дворов оказалась более живучей, чем предполагалось. И все-таки, жилище горожан менялось, становилось более удобным и приспособленным для современной жизни, наполнялось новыми вещами. А вместе с менявшейся обстановкой менялся и сам человек, менялась его психология.
В настоящее время жилищная проблема вновь оказалась в ряду самых злободневных вопросов российской действительности. Огромное количество граждан живет в ветхом и изношенном жилье, что было отмечено 26 апреля 2007 года в ежегодном Послании Президента страны Федеральному собранию. В Северной Осетии по материалам Всероссийской переписи населения 2002 г. разную степень бездомности представляют,9% населения). Они живут в коммунальных квартирах и общежитиях, снимают временное жилье17. Национальный проект «Жилье» предусматривает решение задачи обеспечения населения качественным и доступным жильем к 2012 г. Достичь этого удастся, если в расчете на каждого жителя страны ежегодно будет строиться по 1 кв. м жилья18. А пока «квартирный вопрос» продолжает «портить» людей…
· В г. Владикавказе на 1 января 1957 г. насчитывалось 161 тыс. жителей, на 1 января 1962 г,5 тыс. жителей.
1 Лотман о русской культуре. СПб., 1994. С.13.
2Северная Осетия за 60 лет. Стат. сборник. Орджоникидзе, 1977. С.80.
3 ЦГА РСО-А. Ф.629, оп.5, л.1,3.
4 Там же. Ф.734, оп.1, л.173.
5 См.: Северная Осетия за 60 лет. С.80.
6 те десять лет. М., 1989. С.118.
7 Социалистическая Осетия. 1961, 19 февраля.
8 Материал автора.
9 Социалистическая Осетия. 1962, 7 октября.
10 Социалистическая Осетия. 1961, 8 июня.
11 Северная Осетия за 60 лет. С.81.
12 Там же. С.135
13 Городу Орджоникидзе 200 лет. Сборник документов и материалов. Орджоникидзе, 1985. С.286.
14 ЦГА РСО-А. Ф.56, оп.6, л.70.
15 Материал автора.
16 Материал автора.
17 См.: Сводные итоги Всероссийской переписи 2002 года. Издание территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Северной Осетии. Владикавказ, 2007.
18 Российская газета, 2007, 27 апреля.
