НАША СПРАВКА
, подполковник в отставке. Родился 2 октября 1932 года в г. Оренбурге в семье военнослужащего. В 1955 году закончил Тульское военное оружейно-техническое училище, был распределен в зенитный полк в Западной Украине. С 1957 года служил в ракетно-зенитных частях на Дальнем Востоке. По сокращению вооруженных сил в 1965 году вернулся в Оренбург. В этом же году поступил на исторический факультет КГУ, который успешно закончил. С 1969 года - на службе в ОИТУ МВД ТАССР, начальник отряда ИТК-11. С 1975 по 1979 год – замполит в ИТК-2. В годах занимал должность заместителя начальника УИТУ МВД ТАССР. С 1979 по 1994 год - редактор ведомственной газеты «Верный путь»; «После приговора». С 1994 по 2004 год исполнял обязанности заместителя начальника ИК-18 по кадрам и воспитательной работе. С 2005 года - инструктор отдела воспитательной работы с осужденными ГУФСИН по РТ.
И ЭТО ВСЕ О НЕМ: РАКЕТЧИК, ВОСПИТАТЕЛЬ, ЖУРНАЛИСТ!
Первый редактор нашей газеты Вячеслав Рыбкин – личность в УИС Татарстана почти легендарная. Почти - потому что стопроцентная легенда живет отдельно от прототипа, а Вячеслав Михайлович, ответивший на днях 75-летие, продолжает ежедневно ходить на службу в ГУФСИН. И любые возможные вымыслы вытесняет куда более интересными фактами своей реальной биографии.
Из Оренбурга в Оренбург
Наверное, очень немногие мечтали в детстве попасть на службу в уголовно-исполнительную систему. Вот и Вячеслав Рыбкин шел сюда долгим кружным путем. Приобретая, тем не менее, огромный жизненный опыт, так пригодившийся в дальнейшем.
Отец Вячеслава Михайловича служил в знаменитом Чкаловском военно-авиационном училище (ЧВАУ-1) старшим инженером по вооружению. В сороковом году часть училища «отпочковали» в Грозный, куда и переехала вся семья. Обстановка в Чечне и тогда была неспокойной. К примеру, гордым сынам гор не нравилось строительство военных аэродромов рядом с их селениями. Бандиты сводили на нет все труды - разоружали караулы, ломали все, что возможно, а самолеты сталкивали в пропасть. Мало того, стали грабить военнослужащих и их семьи, отбирая все ценное, в том числе и одежду. Оставшуюся в живых жертву «успокаивали» напоследок: «Вот придут скоро немцы, мы с вами за все рассчитаемся»! Немцы не пришли, но их бомбардировщики появлялись ежедневно. Так что в 1942 году пришлось эвакуироваться на территорию Грузии. В ноябре отец получил трехдневный отпуск и приехал с фронта, чтобы перевезти семью в Кутаиси. Здесь и жили до 46 года. После демобилизации отца семья вернулась в Оренбург.
После школы наш герой мечтал пойти в летчики, отметая возможность получения другого образования, хотя предлагалось поступать в Военно-медицинскую академию. Отправился даже в Иркутское летное училище, что курировал сам Василий Сталин. Там его, кстати, и увидел. А еще понял, что престиж рождает и соответствующий конкурс. Поступать-то приехали более тысячи человек!
В 52-ом он подал заявление в военкомат - чтобы направили в военное училище. Успешно сдал экзамены в Тульское оружейно-техническое училище. В 55-ом Вячеслава распределили в зенитный полк в Западной Украине - в г. Могилев-Подольский. Это был период реорганизации армии. Части расформировывались, объединялись, так что служить пришлось в разных местах, всего по нескольку месяцев. А в 57-ом после переобучения старший офицер наведения ракет Вячеслав Рыбкин попал служить в ракетный дивизион на берегу Татарского пролива.
Вот это, говоря нынешним языком, был уже экстрим. Во-первых, высокое начальство прислало вводную: все, что возможно, вкопать в землю и замаскировать. Офицеры работали наравне с солдатами - выбиваясь из сил, ковыряли насыщенную влагой каменистую почву. Тем же способом построили «жилье» - землянки, в которых всегда стояла вода. Во-вторых, американцы дремать не давали, а после бессонных ночей – вновь тяжелая работа. В-третьих, семьи были расселены в «близлежащем» селе - в 400 километрах от точки. Так и жили: раз в месяц на приспособленном танке со снятой башней, следующим за продуктами, отдельных счастливцев привозили в село. Приезжали к вечеру, шли в баню, потом - несколько часов общения с семьей. Утром - в долгий обратный путь.
На и без того нелегкой службе тоже случалось всякое. Как-то дежурный по части капитан Рыбкин не нашел на посту часового. Объявили тревогу. И тут часовой нашелся. Ощутив себя в эпицентре событий, он сорвался и... открыл огонь. У Вячеслава Михайловича пуля сшибла фуражку, пройдя в нескольких миллиметрах над головой.
Это было как раз в то время, когда Хрущев объявил о новом сокращение вооруженных сил - на 1,2 миллиона. Опытные офицеры части, что без высшего образования, должны были уступить место молодым выпускникам военных вузов. И капитана Рыбкина ждало увольнение в запас.
Жена, устав от мытарств, уехала с дочкой в поисках лучшей доли. Вячеславу Михайловичу пришлось одному возвращаться в Оренбург - по сути на шею к родителям.
Каково это - прослужив 15 лет, оторваться от друзей и близких, потерять семью... И что в итоге?! Ни жилья, ни средств к существованию. Хотел пойти в милицию, да мать сказала: «В тебя уже раз стреляли - был на волосок от смерти... Снова на службу - только через мой труп!»
Что на роду написано
В 1965 году Вячеслав Михайлович поступил на исторический факультет КГУ, решив избрать научную карьеру. Все вроде бы к тому и шло, но однажды студента-заочника вызвали в райком. Объявлен, говорят, партийный призыв в органы внутренних дел. Не согласился - положишь партбилет...
11 ноября 1969 года капитан Рыбкин стал начальником отряда ИТК-11 ОИТУ МВД ТАССР. Колония общего режима была «выводной» - строили объекты Казанского ветеринарного института. Как ни странно, к обстановке учреждения новоиспеченный начальник приспособился быстро.
- Все порядки были, в основном, те же, что ив армии, - рассказывает Вячеслав Михайлович. - С учетом того, что в армии я постоянно был рядом с солдатами, имелся опыт общения с разными людьми. Поэтому и с осужденными особых трудностей не возникало. Начальство сразу велело ходить в имевшейся форме, и осужденные все спрашивали, почему это у меня черные бархатные петлицы и пушечки. «Прямо из армии, - говорю, - к вам прислали, по партийному призыву»!
Обстановка в целом была спокойной. ЧП были редкостью, хотя и случались. Порой, просто из-за общего спокойствия. Был такой случай - некий осужденный вышел зимней ночью в находившийся неподалеку от основного ограждения туалет. Пока шел, обратил внимание на оставленные контролером в сугробе у двери общежития лыжи и на то, что снега за туалетом намело как раз по забор. Жулик вернулся в общежитие, оделся, как следует, потом вышел, встал на лыжи - и был таков.
Искали его недели две, неоднократно приходили к матери беглеца, делали обыск, но безрезультатно. Объявили даже о вознаграждении за информацию. Обнаружила преступника соседка, приходившая в этот дом за молоком Двери постоянно были заперты, чего раньше не случалось, и открывать их не спешили. И как-то раз она через окно увидела причину затворничества - мужчина метнулся в сторону кровати. Приехавшие розыскники обнаружили, что под кроватью половица очень аккуратно распилена. Подняли доску – и обнаружили в схроне «объект охоты», лежавший на тулупе. Но эта история - исключение из правил.
Проблемы, скорее, происходили из-за бытовой неустроенности осужденных и несовершенства воспитательной работы, недостатка квалифицированных кадров. Осужденные занимали трехэтажные койки на третьем этаже общего здания, на котором не было ни одной перегородки, отделявшей один отряд от другого, и творилось там не пойми что. Начальнику учреждения идея с перегородками почему-то не нравилась. Пришлось действовать хитро - пока тот был в отпуске. Зато потом вернуть все обратно уже рука не поднялась - в отмежевавшемся отряде появились и заправка по белому, и коврики.
В работе с отрядом из 225 (!) осужденных, в поддержании дисциплины, основной упор Вячеслав Михайлович сделал на бригадиров. Подбирал из людей с высшим образованием или из бывших военных. Были в отряде и два кандидата наук, и даже один професcop, возглавлявший до того кафедру в Артиллерийском училище. Бедолага-астматик время от времени, как Черчилль, выпивал рюмку коньяку, помогавшего справишься с приступами и читать лекции, не пугая курсантов. Однажды жена устроила по этому поводу скандал и со злости выбросила в форточку его научную работу, подготовленную к публикации. Довела, что называется, до греха - тот взял ружье и выстрелил. Тоже в форточку. Но женушка была настроена решительна, вызвала милицию, написала заявление и посадила мужа на 2 года за хулиганство плюс принудительное лечение от алкоголизма.. Между тем, это был очень эрудированный и трезвомыслящий человек, уважали его и в училище, и в колонии. К этому осужденному на свидание даже генералы приезжали.
Старшим дневальным (нарядчиком) в отряде стал бывший армейский старшина Николай. Попал он в колонию, по сути, ни за что. Служил в артиллерийском полку, дислоцированном на территории кремля. Вещевые склады части располагались тогда примерно на территории нынешней станции метро «Кремлевская». Ушлые солдатики выяснили, что в одном месте можно приподнять кровлю, и попасть внутрь. И стали регулярно наведываться, извлекая для продажи офицерское обмундирование. И надо было так случится, что во время поимки воров, он, ни сном, ни духом не ведавший о ЧП в интендантских делах, как раз был на дежурстве. И получил 5-летний срок за халатность. Не помогло даже то, что примерный семьянин воспитывал с женой троих детей, которых надо было элементарно прокормить...
Начальник отряда дал возможность Николаю зарабатывать на стройке, чтобы отсылать деньги домой. Ну, а бывший старшина все силы направил на то, чтобы в прямом и переносном смысле построить осужденных. По-военному. А военная дисциплина подразумевала даже особое качество ведения обязательных тогда политзанятий. Все осужденные в отряде вели... конспекты. Отношение к осужденным здесь было строгим, но справедливым, человеческим, так что все стремились перевестись именно сюда! Отряд стал одним из лучших в ОИТУ.
Как-то в Казань приехал министр внутренних дел Николай Щелоков, и ему рассказали об успехах начальника отряда. Когда рассказ дошел до конспектов, министр уверился - враки! Но на всякий случай направил в ИТК-11 внезапную проверку. Когда выяснилось, что все сказанное - правда, Щелоков был поражен и самолично подписал Почетную грамоту МВД СССР. Так Рыбкин стал вдруг знаменитым и вскоре был переведен в Отдел - инструктором ОВРО. Потом руководил лекционной группой, созданной в помощь начальникам отрядов.
С 75 по 79-ый год Вячеслав Михайлович служил замполитом в «двойке». Здесь о нем тоже были только хорошие отзывы. Чего стоил созданный духовой оркестр, чей состав доходил до 50 музыкантов! Руководить им пригласили, по вольному найму, отставного милицейского майора. Он обучил способных осужденных нотной грамоте и игре на инструментах, которые добывали где только могли, скрупулезно восстанавливали то, что иной раз просто собирались отправить на свалку. Эффект был потрясающий - духовой оркестр дисциплинировал, радовал слух и... зрение. Носить форму «с иголочки» тоже заставил Рыбкин.
Оркестр играл и на праздниках, и во время спортивных состязаний и даже в столовой во время приема пищи. Однажды в Управление приехали поляки обмениваться опытом. Их, естественно, повезли в ИТК-2. Гости посмотрели на крупнейшее литейное производство, на местные порядки и, довольные, отправились в столовую отобедать с начальником. И чуть не сели на пороге. Это оркестр без предупреждения, но с большим воодушевлением заиграл марш!
Редактор поневоле
В декабре 1979 года Вячеслава Рыбкина вместе с заместителем начальника Управления Василием Никитиным вызвал к себе замминистра внутренних дел ТАССР Алексей Полшков. Есть, говорит, московский приказ о создании при УИТУ ведомственных газет, не желаете ли, Вячеслав Михайлович, стать редактором - опыт общения с людьми большой, систему отлично знаете изнутри... Рыбкин, знавший о газетах исключительно как читатель, наотрез отказался, но опасное препирательство завершилось быстро. Оказалось, что все было решено заранее, и в столе у Полякова уже лежал подписанный приказ о назначении с 17 числа. Самое неприятное при этом состояло в сроке, когда должен был выйти первый номер еще несуществующей газеты–первые числа января! В запасе - две недели! В штате - один человек. Он сам. Нет ни техники, ни бумаги, ни макета нового издания, ни понимания того, с чего нужно начать. Но мир, как говорится не без добрых людей. Огромную помощь оказал Никитин - не только «зам», но и член Союза журналистов, помогли сотрудники заводской газеты «Калининец» и популярной «Вечерней Казани». Дали добро партийные органы, и был, наконец, заключен договор с издательством. Оставалось заняться собственно газетой, подобрать материалы, подготовить их к печати.
- Первый номер я до потемнения в глазах читал три дня, - говорит Вячеслав Михайлович. – После каждой правки - все заново. Технологии работы корректора я не знал, никто ведь не сказал, что потом нужно лишь проверить правильность внесенных исправлений. Очень боялся пропустить ошибки - с этим тогда очень строго было. Но как бы то ни было, поставленную задачу удалось выполнить, и первый номер газеты «Верный путь» вышел в свет.
Газета появилась в весьма символичный день - 7 января, в Рождество, словно бы под счастливой звездой. По-редакцию вскоре выделили кабинет, потом машинистку вместе с немецкой машинкой, пережившей всех отечественных товарок и добравшейся до компьютерной эры. Начали подбираться кадры, на стажировку сюда приходили достаточно известные впоследствии в Казани журналисты. Поработали здесь и замредактора «Казанских ведомостей» Алексей Краснов, и руководитель пресс-службы УФСБ по РТ Эдуард Исмагилов, и заведующая кафедрой электронных СМИ журфака КГУ Елена Дорощук, и начальник пресс-службы УВД г. , и редактор нижегородской железнодорожной га-зеты, и республиканский собкор «Комсомолки»...
Любопытно, что уже тогда в учреждениях были созданы, говоря нынешним языком, секции общественных корреспондентов. В колонию регулярно выезжали сотрудники редакции, обучали своих подопечных, выявляли настоящие таланты. Точно известно, что двое из этих осужденных стали дипломированными журналистами и по сей день работают в СМИ - один в Омске, другой в Ростове.
Вячеслав Рыбкин оставался редактором на протяжении 15 лет. Причем, в августе 83-го его, отозвав из отпуска, назначили заместителем начальника УИТУ, не сняв при этом с шеи... исполнение обязанностей редактора. Но и в этих условиях Вячеслав Михайлович ни разу не опустил планку. Напротив, старался построить работу максимально эффективно, с учетом всех современных веяний, насколько возможно - злободневно. Не случайно на всесоюзном конкурсе ведомственных многотиражек межрегиональная газета из Татарии (распространявшаяся, как и сейчас, еще на Чувашию и Марийскую республику) заняла 3 место среди 86 изданий!
С пенсией у Вячеслава Михайловича до сих пор как-то не сложилось. Когда вышел в отставку, его опыт и знания потребовались в казанской ИК-18, в которой он до 2004 года исполнял обязанности заместителя начальника.
Дома пробыл меньше года - ухаживал за тяжело больной супругой, стараясь насколько возможно облегчить ее последние дни. А после похорон почувствовал, что невмоготу одному в четырех стенах. Подошел к заместителю начальника ГУФСИН Рафаилю Давлееву, и вопрос с работой был решен.
С 2005 года Вячеслав Рыбкин - инструктор ОВРО ГУФСИН. Молодые коллеги приняли его с долей настороженности, но отнюдь не стариковскому задору (несмотря на все жизненные бури!) и регулярно появляющимся здравым идеям оставалось только позавидовать. Опыт и вовсе оказался поистине бесценным кладом. Так что сегодня воспитательная служба плюс психологи без своего Михалыча отдел не мыслят. Сам же Вячеслав Михайлович расстраивается, что не всегда может оперативно прийти на помощь коллегам - с компьютером, дескать, пока не на «ты»... Такой вот человек. ЧЕЛОВЕК!
Биографию осмысливал Антон ШАБАРДИН.
