Формирование городской среды Байкальской Сибири в XVIII – первой половине XIX в (стр. 2 )

Структура диссертации. Работа состоит из введения, шести глав, состоящих из 18 параграфов, заключения, списка источников и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются объект и предмет, хронологические и территориальные рамки исследования, цель и задачи, раскрывается методология и методика изучения темы, показывается научная новизна и практическая значимость диссертации, формулируются выносимые на защиту положения.

Глава первая «Источниковая база и историография проблемы формирования городской среды Байкальской Сибири в дореформенный период» состоит из двух параграфов. В первом параграфе «Дореформенный город Байкальской Сибири в отечественных и зарубежных публикациях» рассматривается степень изученности проблемы, её место в современной исторической науке, отмечаются достижения автора диссертации в освещении поставленных им задач. Изучение проблем, связанных с формированием и деятельностью городов, их ролью в экономическом и социокультурном развитии, является одной из важнейших задач исторической науки. Говоря в целом о состоянии историографии городов дореформенной России, следует констатировать, что, несмотря на довольно обширную литературу, многие аспекты изучены крайне слабо. Среди них такие важнейшие методологические и конкретно-исторические проблемы, как определение и сущность позднефеодального города, основные факторы городообразовательного процесса, типология городов и их функции, экономика города и его роль в становлении и развитии всероссийского рынка и др. Еще в меньшей степени изучены особенности формирования городского среды сибирского дореформенного города. Далеко не все аспекты истории городов Сибири подняты даже в постановочном плане. Явно недостаточно обобщающих работ.

В дореволюционной историографии научное изучение городской среды дореформенной Сибири практически отсутствовало. Большинство авторов ограничивались общими очерками отдельных городов, отличающимися описательностью, отсутствием научного анализа и серьезных обобщений. Впервые комплексное изучение исторического прошлого Сибири было предпринято . В его работах была представлена широкая панорама социально-экономической жизни края в ХVII – начале XIХ в. В отличие от официальных историографов он смог разглядеть в экономике Сибири ростки новых рыночных отношений, которые посчитал «похвальным направлением к составлению частных богатств»[17]. Определенный интерес представляли статьи и очерки местных чиновников , , А. Мартоса, И. Линка, в работах которых содержались интересные наблюдения о развитии сибирских городов, в том числе Байкальской Сибири. Различные стороны жизни региона затрагивались в очерках представителей купечества , , и др. Событием в историографии XIX в. было издание капитального труда известного экономиста и статистика [18]. Ценной составляющей его работы является использование значительного количества статистических данных, показывающих динамику роста городского населения, а также изменения в социальном составе горожан. Заметный вклад в изучение сибирского города XIX в. внесли представители областничества. В статьях и публицистике областников затрагивались многие аспекты городской жизни, в том числе городов Байкальской Сибири. Они признавали роль городских поселений как основной фактор развития сибирской общественности и культуры. Ряд ярких характеристик городской жизни Сибири, особенностей ее экономического развития, роли предпринимательских кругов в общественной и культурной жизни был представлен в работах видных деятелей сибирского областничества , , .

Во второй половине Х1Х в. появились капитальные работы российских историков и юристов (, , и др.), посвященные различным проблемам правового положения городов и городских жителей России. Из сибирских авторов можно отметить труды , и ряд капитальных исследований посвященных Иркутску[19]. Отдельные аспекты экономического и социокультурного состояния городов Байкальской Сибири были представлены в статьях и очерках краеведов , , и др.

В советской историографии вплоть до 1950-х гг. изучение городской среды не было определяющим исследовательским направлением. Лишь в 1920-х гг. на некоторое время проявилось вниманием к социальным и культурологическим проблемам российского города. В работах И. М Гревса, и были заложены методологические принципы изучения города в качестве целостного объекта исследования. С появлением работ , , а на общероссийском уровне монографии обозначился новый подход в изучении сибирского города как административно-экономического центра сельской округи. одним из первых определил город как социально-экономическую категорию «во всей ее полноте», включающую общественно-правовую, идеологическую и культурную сферы[20]. Наиболее серьезная попытка комплексно проанализировать развитие сибирского города в динамике была предпринята в многотомной «Истории Сибири», ставшей важным этапом развития сибирской исторической науки. Во втором томе, посвященном дореформенному периоду, проблемы городов Сибири были выделены в самостоятельные разделы, которые подводили своеобразный итог проделанной работе и намечали новые ориентиры[21]. Закономерным итогом роста интереса к проблемам сибирской урбанизации стало оформление региональных научных центров сначала в Новосибирске, а с 1990-х гг. в Барнауле и Омске.

В связи с новыми приоритетами современного общества усилилось внимание историков к проблемам развития рыночного хозяйства, истории купечества и предпринимательства в целом, местного общественного самоуправления, роли общественных институтов и церкви в формировании городской духовности и культуры.

В последние десятилетия значительный вклад в изучение различных аспектов российского городоведения внесли исследования , , [22]. Заметным вкладом в изучение сибирского города было появление работ , , . впервые в сибирской историографии предпринял комплексное изучение городских поселений Западной Сибири[23]. Современное сибирское городоведение невозможно представить без работ и активной организационной деятельности . В центре его исследований находились проблемы городообразования, развития предпринимательства и купечества, таможенные книги сибирских городов и ярмарочная торговля. Многие его материалы впервые ставили проблему и намечали пути ее решения. Заметным вкладом в историческую урбанистику Байкальской Сибири дореформенного периода стали работы , , а на более позднем материале [24].

Из всего многообразия функций сибирского города наибольшие результаты достигнуты в изучении различных сторон социально-экономического развития. Эти вопросы затрагивались как в исследованиях, посвященных отдельным городам Сибири, так и в работах обобщающего характера. В поле зрения историков попадали вопросы развития сибирской промышленности и ремесла, становления рыночных отношений и формирования крупного капитала, в меньшей степени изучалось воздействие экономических связей на население городов, общественные и социальные процессы. Изучением городского рынка Сибири занимались , , . Наибольший интерес исследователей привлекла ярмарочная торговля. В ее изучении наметился переход от регионального подхода к появлению обобщающих работ. Наиболее заметным исследованием стал труд и [25]. В ряде работ , , поднимались вопросы влияния кяхтинского торга на развитие производительных сил Сибири и формирование крупного капитала. Ценные наблюдения о предпринимательстве и предпринимателях Восточной Сибири представлены в работах и диссертационных исследованиях , , и [26]. Целый ряд исследователей обратился к изучению отдельных купеческих родов Сибири[27]. Уникальным явлением не только сибирской, но и российской урбанистики стало издание «Краткой энциклопедии по истории купечества и коммерции Сибири», главным инициатором и редактором которой стал . В ряде сибирских регионов появились свои купеческие энциклопедии.

С социальными вопросами тесно связана проблема управления и самоуправления сибирского города. Впервые эти сюжеты были поставлены в многотомной «Истории Сибири» и исследованиях и , посвященных месту сибирского города в дореформенной системе управления[28]. На региональном материале Байкальской Сибири проблема городского самоуправления рассматривалась в работах и , а также в коллективном труде по истории Иркутской городской думы[29]. Несмотря на сравнительно большую литературу, посвященную социокультурным проблемам позднефеодального города, говорить о позитивных сдвигах в изучении данной проблемы достаточно сложно. Прежде всего, необходимо констатировать почти полное отсутствие обобщающих работ. До сих пор сохраняет научный интерес изданное еще в начале 1970-х гг. комплексное исследование .[30] Своеобразным центром изучения городской культуры в последнее время стал Омск, где появилось несколько серьезных исследований, посвященных культурному развитию городов Западной Сибири.

В последнее время историков все более привлекают вопросы бытовой культуры, повседневной жизни горожан, особенностей менталитета городского населения. Одной из первых работ подобного типа стало исследование [31]. Несомненным достоинством работы кроме постановки проблемы является привлечение широкого круга источников, прежде всего личного происхождения, а также стремление связать микроисторический уровень городской жизни с макроисторическими процессами, влияющими на развитие городской среды. Еще одной интересной работой подобного направления стала монография , впервые в отечественной историографии предпринявшей попытку изучения специфики повседневной жизни сибиряков во второй половине Х1Х – начале Х1Х в[32]. К сожалению, подобного анализа формирования повседневной среды дореформенного сибирского города в современной сибирской историографии еще нет.

В сложной структуре сибирского города особое место принадлежит малым городам. Изучение их позволяет более детально представить процессы городообразования, формирование и эволюцию основных функций сибирского города, взаимосвязи с сельской округой, центром которой они являлись. В сибирской историографии к этим сюжетам на региональном уровне обращались и [33]. Но наиболее значительный вклад в изучение данной темы внесло исследование , предпринявшей попытку комплексного анализа социально-экономического развития малых городов Западной Сибири как особой категории городских поселений [34].

Проблемы освоения фронтирных сибирских окраин привлекали внимание зарубежных исследователей, прежде всего англо-американской школы. Наибольший интерес у них вызвала история присоединения и колонизации Сибири, проблемы взаимоотношений пришлого и коренного населения, история хозяйственного освоения и управления краем, а также проникновение русских в Тихоокеанский регион и Северную Америку. Вопросам хозяйственного освоения Сибири и Русской Америки были посвящены работы Ф. Голдера, Р. Фишера, Р. Пирса, Дж. Гибсона, Л. Блек и др.[35] В целом, история хозяйственного освоения Сибири, особенно развитие городов и городской среды, слабо изучены зарубежной историографией.

Таким образом, в отечественной и зарубежной исторической науке в последние десятилетия достигнуты определенные успехи в изучении городской среды Сибири, что позволило сформировать историографическую базу и наметить перспективные направления и аспекты для дальнейших исследований. В тоже время проблема формирования городской среды Сибири в целом, и ее отдельных территорий, несмотря на определенные результаты, еще не стала приоритетным научным направлением. Многие аспекты социальной, экономической и культурной жизни и быта городов Байкальской Сибири требуют освещения или переосмысления, а сама тема далеко не исчерпана и до сих пор не получила комплексного научного отображения. 

Второй параграф «Источниковая база истории формирования городской среды Байкальской Сибири» посвящен анализу комплекса источников, составивших основу диссертационного сочинения. Исследовательская проблематика и поставленные задачи потребовали привлечения широкого круга разнообразных источников, как опубликованных, так и архивных. Основу настоящего исследования составили неопубликованные материалы, сосредоточенные в центральных и местных архивохранилищах. Значительная часть из них выявлена нами и впервые вводится в научный оборот. Всего использованы материалы 69 фондов (более 1200 ед. хр.) 5 центральных (РГАДА, РГИА, РГАВМФ, РГВИА, Архив СПб. филиала института российской истории) и 5 региональных (ГАИО, ГАКО, ГАКК, ГАЗК, НАРБ) архивохранилищ, а также отделов рукописей Российской государственной библиотеки (РГБ), Российской национальной библиотеке (РНБ) и редкого фонда научной библиотеки Иркутского государственного университета (РФ НБ ИГУ). Кроме российских архивов, диссертанту удалось познакомиться с материалами, хранящимися в библиотеке Бэнкрофта университета Бэркли в Калифорнии, в которой собрано немало документов о Русской Америки и деятельности Российско-американской компании.

Все выявленные архивные источники можно разделить на три основные группы: массовые статистические источники, материалы делопроизводства центральных и местных органов власти, источники личного происхождения. Для определения уровня развития экономики сибирского города наиболее интересны массовые статистические источники о динамике и составе населения, товарообороте, численности торговых и промышленных заведений города, транспорте и путях сообщения. Несомненным достоинством этих документов является их массовость, полнота, сравнительно широкий охват различных сторон экономической жизни, обилие цифрового материала. Правительство стремилось регламентировать всю городскую жизнь и посвящало этому немало законодательных актов: манифесты, указы, регламенты, распоряжения. Все они определяли сословный статус городского населения, регулировали размеры капиталов и способы их получения, направляли семейную политику, порядок наследования, опеки и попечительства. Документы городских дум и сословных органов городского самоуправления представляют значительный интерес для изучения экономики города, численности и состава городского населения.

Значительный делопроизводительный материал отложился в фондах государственных учреждений: Мануфактур и Коммерц-коллегий (РГАДА), Главного правления мануфактур, Департамента мануфактур и внутренней торговли, в делах I и II Сибирских комитетов (РГИА). Ценная информация содержится в фондах Главного магистрата, Сибирского приказа, Канцелярии статс-секретарей (РГАДА), Совета министра внутренних дел, Непременного совета, Департамента герольдии Сената и др. (РГИА). Особый интерес вызывают многочисленные отчеты и обзоры по Иркутской губернии и отдельным уездам, статистические описания городских поселений, переписка по конкретным вопросам хозяйственной деятельности городов.

Наибольшей обширностью и репрезентативностью (от фр. обладает корпус делопроизводственных материалов органов городского самоуправления и общественных организаций. Огромный фактический материал о населении, хозяйстве и бытовой культуре городов Байкальской Сибири и, прежде всего, об Иркутске сосредоточен в ф. 70 ГАИО, охватывающий период с 1787 по 1918 г. Интересные материалы имеются и в других фондах ГАИО (ф. 308, 336, 739, 447). Большое количество документов, характеризующих состояние забайкальских городов, сосредоточено в Национальном архиве Республики Бурятия. В исследовании использованы материалы Верхнеудинского городского магистрата (ф. 20), Селенгинской и Кяхтинской ратуш (ф. 306, 158), Троицкосавской пограничной канцелярии (ф. 472). Для анализа становления и развития городской среды Восточного Забайкалья привлекались соответствующие фонды Государственного архива Забайкальского края.

В различных хранилищах страны сохранились материалы личного происхождения. Как правило, помимо семейных документов в этих личных фондах собран значительный материал, отражающий социально-экономические аспекты развития региона. Ценные сведения о русско-китайской торговле отложились в фондах купцов Басниных (РГАДА) и (ГАЗК). Разнообразные документы о заселении Байкальской Сибири, состоянии городов и экономики края можно встретить в фондах и (ГАКК), и В. Вагина (ГАИО), (ГАКО), Немчинова (НАРБ). К этой группе источников относятся опубликованные мемуары, дневники, письма, путевые записки современников, ценность которых заключается не столько в их полноте и информационности, сколько в личном отношении их авторов к происходившим событиям и повседневной городской жизни. К такого рода источникам по истории городов Байкальской Сибири можно отнести воспоминания -Полевой, , путевые записки А. Мартоса, и др. Своеобразным источником, характерным только для Иркутска, является его городское летописание. Традиции, заложенные купечеством ХVIII в., были успешно продолжены летописными сводами , , а в наше время . В целом комплекс приведенных в диссертационном исследовании источников обладает достаточной репрезентативностью и может быть прочной основой для системного изучения поставленных в диссертационном исследовании проблем и решения сформулированных задач.

Вторая глава «Города Байкальской Сибири в дореформенный период» содержит три параграфа. В первом параграфе «Формирование городских поселений Байкальской Сибири» говорится о том, что возникновение городских поселений было следствием и одним из главных факторов формирования общесибирского экономического пространства. Процесс этот был весьма противоречив, имел чисто сибирские особенности, что не могло не сказаться на специфике сословно-демографической ситуации, эволюции социально-экономических структур и динамике городского про­странства. Все городские поселения региона так или иначе были связаны друг с другом системой хозяйственных цепочек, сформированных под влиянием становления региональных транспортных и рыночных отношений. Результатом стало создание в Байкальской Сибири разнообразной структуры городских поселений - от высочайше учрежденных городов до острогов, торговых слобод и заводских поселков. Большое значение для развития городообразовательных процессов Байкальской Сибири имело социально-экономическое развитие Иркутска, ставшего со временем «средоточием всей многоразличной сибирской торговли». Заметными экономическими центрами были Верхнеудинск и Кяхта. Остальные города региона были представлены небольшими уездными городами и малолюдными поселениями городского типа. Следует отметить, что малые города вместе с сельской округой составляли единый территориально-хозяйственный и социокультурный комплекс, представляя в совокупности наиболее эффективную форму колонизации сибирских территорий.

В силу незавершенности городообразовательных процессов в Сибири в рассматриваемое время существовали поселения, не получившие статус города или по разным причинам потерявшие его. Они отличались более сложной, чем сельские поселения, социальной структурой своих жителей и вместе с городами играли важную роль в формировании и реализации товарно-денежных отношений, являясь важным звеном в межлокальных хозяйственных связях. Более того, в тех территориях, где город только формировался или был слабым, эти населенные пункты брали на себя выполнение хозяйственных функций, формируя экономическую среду в рамках существующего регионального рынка.

Второй параграф «Организация городского самоуправления» посвящен созданию общественной административной среды в городах региона. Создание городских магистратов и ратуш, а затем городских дум и управ при всей их громоздкости, сложности, подконтрольности коронной власти все же значительно изменило структуру и характер городского сообщества. Конечно, городские органы в рассматриваемый период были неповоротливы, полностью зависели от губернской власти. Функции их не были четко определены и часто дублировались. Заметную роль в совершенствовании и упрощении городского управления сыграли реформы , разделившие сибирские города на три разряда в соответствии с количеством проживающего в них населения. В первой половине Х1Х в. сибирские городские органы власти достаточно успешно решали задачи городского хозяйства и обустройства, содействовали экономическому развитию городов, осуществляя контроль и поддержку местных рыночных отношений и капиталов. Выборность органов городской власти, многочисленные общественные службы содействовали социализации и сплоченности городского социума, выдвигали лидеров и подвижников общественного служения. Наиболее наглядно эти процессы проявлялись в Иркутске – ведущем экономическом и административном центре губернии.

Одной из главных задач городского самоуправления была экономическая самостоятельность. Этим проблемам посвящен третий параграф «Финансовая политика городов». В параграфе дана характеристика финансовой политики основных городов региона. Наполняемость городских бюджетов во многом зависела от количества населения и разнообразия его хозяйственных занятий, объема и степени развития городской экономики. В более крупных городских центрах собиралось больше налогов, но и расходы здесь также были более значительны. Анализ бюджетной структуры Иркутска показывает, что даже губернский центр испытывал постоянные затруднения с наполнением своей доходной части. Изменения в структуре городских бюджетов проявлялись в тенденциях к росту доходов и постепенному смещению источников пополнения городской казны от прямых сборов с населения к поступлениям от торговли и имущества. Заметную роль в середине Х1Х в. стали играть доходы на проценты с капитала и недвижимости, а также различные пожертвования горожан. Расходная часть бюджета отличалась консервативностью и отсутствием интереса к развитию социальной и культурной сферы городов. Одной из главных причин недостаточности городских средств была общая экономическая слабость городов, отсутствие серьезных инвестиций и неразвитость городской промышленности. Кроме того, в силу традиционной инертности сами городские власти не проявляли большой активности в поиске новых источников доходов и в максимально полном использовании существующих. В свою очередь, недостаточное бюджетное финансирование сдерживало инициативу городского общества и не давало в полной мере реализовать возможности городского управления. В результате деятельность городских органов власти была направлена преимущественно на решение текущих вопросов городского хозяйства и управления в ущерб перспективному развитию города.

Третья глава «Городское население и формирование предпринимательской среды Байкальской Сибири» включает в себя три раздела. В первом параграфе «Численность и социальный состав городского населения» проанализирован процесс формирования городского населения региона. Оно крайне неравномерно распределялось по территории Байкальской Сибири. Основная масса горожан проживала в Иркутске. За XVIII в. его население выросло почти в 9 раз. В первой половине Х1Х в нем проживало более половины всего купечества и мещанства региона и 83,5% всех цеховых ремесленников, что свидетельствовало о превращении Иркутска в один из крупнейших центров ремесла и торговли Сибири. Значительный рост населения Иркутска во многом объяснятся превращением его в главный центр российского продвижения на северо-восток Сибири, что привлекало переселенцев из Европейской России и Западной Сибири. Динамика численности населения других городов была более стабильна. Как правило, некоторый рост отмечается в уездных городах Забайкалья. Малые и северные города края, такие как Нижнеудинск, Киренск, Балаганск, Баргузин оставались малолюдными в течение всего рассматриваемого периода. Состав городского населения отличался от сельского большей социальной и сословной пестротой и сложностью. Жители городов делились на две большие группы. В первую входили неподатные сословия: чиновники, духовенство, военные, выполнявшие в основном административные функции. В губернских и окружных уездных центрах эти слои составляли до половины населения, в остальных городах - не более трети. Ведущая роль в развитии городской экономики принадлежала податным сословиям (купцы, мещане, цеховые) и отдельным межсословным группировкам, по своему положению и занятиям, тяготевшим к ним. В их состав входили отставные нижние чины, осевшие в городах крестьяне и ссыльные, разночинцы. Вместе они составляли торгово-промышленное население городов, на долю которого приходилось до 60% всех горожан.

Наиболее активной силой экономической и общественной жизни края выступало купечество. Этой социальной группе посвящен второй параграф «Формирование регионального купечества». Купечество Байкальской Сибири выделялось не только на сибирском фоне, но и составляло заметный отряд российского предпринимательства. Если на Байкальскую Сибирь приходилось всего 0,5% населения страны, то удельный вес купечества здесь достигал почти 3% от общероссийского. В среднем в регионе проживало до 40-45% всех сибирских купцов. Основная их масса была сосредоточена в Иркутске. Большинство иркутских купцов вели свои родословные от предпринимателей Поморья, которые приходили в Сибирь без какого-либо значительного состояния и использовали возможности природных ресурсов края, прежде всего пушных, а также пограничную торговлю с Китаем. Развитие сословного законодательства превратило купечество в элитную группу городского населения, закрепив за ними лидирующие позиции в экономической и общественной среде города.

Качественные изменения, произошедшие в составе сибирского купечества в конце XVIII – начале XIХ вв. содействовали его консолидации и повышению роли в городском сообществе. Активное участие в экономической и социокультурной жизни города, борьба с чиновничьим произволом выделяли региональное купечество из общей массы российского, которое радикально меняется только во второй половине XIХ в. после отмены крепостного права. Формирование регионального купечества в целом отвечало процессам и сословно-общественной организации городского населения, произошедшим в России в дореформенный период. Особенностью было отсутствие дворянского сословия и предпринимательства в Сибири, что открывало более широкие перспективы для местного купечества и определило его ведущую роль в хозяйственной и общественной жизни сибирских городов. Следует сказать, что отмеченные тенденции были более характерны для немногих крупных городов региона, прежде всего Иркутска. В малых городах с их неторопливым экономическим и социальным развитием формирование купеческого капитала проходило более медленно и имело существенные особенности.

Третий параграф «Социальный состав городского предпринимательства» дает наглядное представление о месте и роли предпринимательства в формировании региональной экономики, развитии городского хозяйства и социума. Торговый капитал выступал, прежде всего, как капитал купеческий. Однако свои привилегии купечеству приходилось отстаивать в острой конкурентной борьбе как с иногородними предпринимателями, так и с местными торговцами из крестьян, городских низов и других слоев общества. Практически вся мелочная и разносная торговля в городах осуществлялась посадским населением. Городской рынок привлекал крестьянское население окрестных деревень, а также представителей коренного населения, прежде всего, бурят, которые привозили в город продукцию скотоводства, кожи, пушнину. Занятия трудового населения городов Байкальской Сибири были многообразны. Мещане и цеховые участвовали в мелочной торговле, обслужива­ли купеческие предприятия, занимались промыслами, земледелием. Относительная слабость сословных перегородок в Сибири приводила к тому, что городское население часто меняло сферу деятельности, переключалось на другие хозяйственные занятия, причем не только внутри своего города.

К концу первой четверти XIX в. явственно выявилась тенденция к постепенному сокращению купеческих капиталов на фоне заметного роста числа предпринимателей из других социальных групп. Активное участие в предпринимательской сфере самых разных социальных групп размывало сословный монополизм купечества и заставляло правительство искать компромиссные решения, вводя категории торгующих мешан и крестьян. Расширение социального состава торгующих явилось важным стимулом развития внутригородской и транзитной торговли, содействовало формированию местных капиталов. Устойчивой тенденцией экономического развития на протяжении рассматриваемого периода становится постепенное размывание сословных форм организации хозяйственной и общественной жизни. Купечество составляло лишь верхушку предпринимательского айсберга, в то время как малый и отчасти средний бизнес был значительно шире по своему социальному составу, включая в себя представителей практически всех податных сословий, а в Сибири еще и таких специфических групп, как ссыльные, инородцы, торгующие бухарцы, китайские предприниматели.

Одной из центральных является пятая глава диссертации «Формирование экономической среды сибирского города», состоящая из четырех параграфов. В первом параграфе «Торговая инфраструктура сибирского города» говориться о внутренней торговле, сыгравшей решающую роль в развитии экономической жизни городов региона. В течение всего рассматриваемого периода в Байкальской Сибири шел процесс формирования местных торговых связей. Пушные ресурсы Сибири и торговля «мягким золотом» постепенно включали ее в общесибирский товарооборот, делая неотъемлемой частью России. Тем не менее, именно формирование торговых связей вокруг городских центров определяло степень развития городов региона, их рыночную инфраструктуру и своеобразие. Расширение рыночных отношений в той или иной степени содействовало открытости экономики. На практике это означало установление добровольных и взаимовыгодных обменных процессов как внутри локальных территорий, так и между ними. Образование устойчивых межрайонных связей содействовало формированию регионального и общероссийского рынка. Внутренняя торговля Байкальской Сибири носила многоуровневый характер. Различные формы торговли не подавляли, а дополняли друг друга. Стационарная торговля обслуживала города, развозная – сельскую местность, а ярмарки соединяли регионы Сибири в единый хозяйственный комплекс. Господствующей формой торговли на протяжении всего периода была ярмарочная, охватывающая все экономическое пространство края системой торговых цепочек от оптовых узловых ярмарок до мелких сельских торжков и базаров. К середине XIХ в. все заметнее становится роль стационарной торговли, лучше отвечающей повседневному потребительскому спросу городского населения.

Развитие торговли в городах Байкальской Сибири привело к заметному изменению их градостроительного облика. Центрами городских поселений становились торговые площади, доминантой которых выступали монументальные массивы каменных гостиных дворов. Конечно, такие деловые кварталы появлялись только в наиболее значительных торговых центрах региона Иркутске, Верхнеудинске, Нерчинске, Кяхте. В малых городах и сельских поселениях торговля происходила в небольших деревянных лавках либо вообще на торговой площади.

Во втором параграфе «Городские поселения Байкальской Сибири в системе внешнеэкономических торговых связей» прослеживается влияние внешнеторговых связей, прежде всего с Китаем, на развитие городской экономики. Близость городов региона к пограничным рубежам оказала заметное влияние на особенности и структуру их торговых связей, которые носили ярко выраженный фронтирный характер. Влияние пограничной торговли в первую очередь ощущали южные города региона. На первом этапе активно участвовали в русско-китайской торговле предприниматели Нерчинска и Селенгинска. Позднее на ведущие позиции вышло купечество Иркутска и Верхнеудинска. Особое место в истории российского предпринимательства было отведено Кяхте с Троицкосавской крепостью, которые, собственно, и были созданы как единственное место торговли между Россией и Китаем. В северных городах региона влияние внешнеторговых оборотов сказывалось опосредованно, только через доставку небольших партий китайских товаров на местные ярмарки.

Русско-китайская торговля, несмотря на свой транзитный характер, содействовала развитию транспортной системы региона, ориентировала на удовлетворение своих нужд ряд местных промыслов и отраслей промышленности. Наконец, трудно переоценить ее роль в становлении крупного сибирского предпринимательства. В разделе отмечается, что торговые отношения с Китаем принимали различные формы: от крупного оптового промена до мелочной и контрабандной торговли, что способствовало расширению состава участников кяхтинского торга, развитию межобластных связей и росту капитала.

Представители крупного капитала неоднократно делали попытки к расширению торговых связей с китайским государством, искали новые рынки сбыта. В конце XVIII в. появились различные проекты установления торговых отношений с государствами Юго-Восточной Азии: Китаем, Японией, Кореей, Индией, Филиппинами, а на Американском материке с испанцами и американцами. Решение амурской проблемы и укрепление российского присутствия на Дальнем Востоке еще более укрепили позиции предпринимателей Байкальской Сибири. Произошедшие перемены усилили позиции иркутских и кяхтинских предпринимателей в торговле на Амуре и на китайской границе, а некоторые из них смогли перенести торговые операции на территорию сопредельных стран.

Третий параграф «Предпринимательство и промысловое освоение северной части Тихого океана» посвящен открытию новых промысловых ресурсов и вовлечению их в общехозяйственный оборот. Скупка и перепродажа пушнины стала основой формирования крупных капиталов региона. Основная масса скупаемой в Сибири пушнины поступала в Кяхту, где она составляла в гг. около 85% стоимости российского экспорта. Пушнина оставалась основной статьей российского экспорта в Китай вплоть до 1840-х гг., когда она уступила свое ведущее значение такой статье экспорта, как шерстяные и хлопчатобумажные ткани. В поисках новых промысловых районов промысловики и купцы вышли на побережье и острова северной части Тихого океана. С середины XVIII в. Иркутск становится основной базой организации промыслового освоения ос­тровов Тихого океана и Русской Америки. Здесь формируются купеческие компании, заключаются торговые сделки, набираются команды промыш­ленников и мореходов. На всю Сибирь гремели имена иркутских купцов-промышленников И. Бечевина, Н. Трапезникова, позднее , , братьев Киселевых и др. Развитие пушных промыслов на островах Тихого океана и создание Русской Аме­рики было связано с именем и деятельностью рыльского купца . Его усилиями в итоге была создана в Иркутске первая соединенная купеческая компания, ставшая вскоре Российско-Американской компанией, получившей высочайшую поддержку и привилегии. Создание частно-государственного объединения содействовало укреплению позиций России в азиатско-тихоокеанском регионе и расширению её экономического пространства.