Формирование городской среды Байкальской Сибири в XVIII – первой половине XIX в (стр. 3 )

Вопросы развития путей сообщения и создания транспортной системы рассматриваются в четвертом параграфе «Предпринимательство в сфере транспорта». Исключительное значение для заселения и экономики края играл бассейн озера Байкал, находившийся в центре пересечения крупнейших миграционных и торгово-транспортных путей. Через реки своей системы он охватывал практически всю территорию региона от Енисея и Лены на севере, до Монголии и Амура на юге. Переброска крупных партий купеческих грузов из России в Кяхту и обратно приносила значительный доход и довольно быстро стала монополией крупного капитала. Транспортные расходы на организацию перевозок, строительство и аренду судов, наем работников и лошадей достигали значительных сумм, что было не по карману судовладельцам из мещан и разночинцев. На их долю приходились вспомогательные операции: перевозка небольших партий через Байкал, обслуживание рыбопромышленности и т. п.

Увеличение оборотов русско-китайской торговли через Кяхту способствовало созданию в Сибири целой системы извоза, включавшей как непосредственную транспортировку товаров, так и обслуживание ее. Вдоль основных трактов процветало дворничество – содержание постоялых дворов, торговля фуражом и продуктами питания, развитие кузнечного, тележного, шорного и других промыслов.

Гужевой и водный транспорт, составляя единую транспортную сеть региона, дополняли друг друга. Извоз обычно производился в зимние и весенние месяцы, судоходство – летом и осенью. В целом же транспортная составляющая была важнейшим фактором развития сибирского города, позволяя держать в руках крупного капитала организацию и контроль за транзитными товарными потоками. Города, находившиеся в центре пересечения магистральных дорог, становились товарораспределительными пунктами, что содействовало росту населения и экономической специализации. В течение всего рассматриваемого периода ведущая роль в организации транспортных перевозок по Сибири принадлежала купечеству, став тем самым одним из источников накопления местного капитала.

Пятая глава «Промышленность и ремесло городов Байкальской Сибири» имеет два раздела. В первом параграфе «Городские промыслы и ремесленное производство» отмечается, что в связи с преобладанием торгово-промыслового капитала и избытком торговых возможностей промышленность в сибирских городах не получила достаточного развития, оставаясь в течение всего периода на уровне мелкотоварного производства. С ростом городского населения некоторое развития получило ремесло, но оно было чрезвычайно раздроблено, отличалось низкой производительностью. Лишь в отдельных ремеслах можно было встретить зачатки кооперации труда с привлечением незначительного числа наемных работников. Небольшие мастерские существовали в кожевенном, мыловаренном, кузнечном, столярном и котельном производствах. Как и по всей Сибири, ремесленное производство заметно уступало торгово-промысловым занятиям городского населения и в течение всего рассматриваемого периода оставалось кустарным, едва обеспечивая потребности ближайшей округи простейшими домашними изделиями.

Ремесленники, состоящие в цехах, не являлись замкнутым сословием, а были, скорее, социальной группой, занятой в одной сфере деятельности и организационно объединенной. По своему положению, правам, привилегиям они не отличались от мещанства. В разной форме и объемах ремеслом занимались мещане, разночинцы, крестьяне и даже ссыльные. Большинство ремесленников были заняты в переработке сельскохозяйственного и минерального сырья. Остальные специализировались в добывающих промыслах. Наибольшее развитие ремесленное производство получило в крупных городах региона, которые отличались разнообразием хозяйственных занятий населения и специализацией ремесленных услуг. В большинстве малых городов региона ремесло в течение всего рассматриваемого периода оставалось на уровне домашнего кустарного производства, почти не связанного с рынком.

Во втором параграфе «Обрабатывающая промышленность» дается анализ состояния городской промышленности. Отмечается, что ее развитие в дореформенный период сдерживал­ось общей экономической отсталостью Сибири, узким рынком сбыта, недостатком капиталов и рабочих рук. Промышленное развитие региона характеризовалось господством мелкотоварного производства, в общей массе которого первые капиталистические предприятия были едва заметны. Тем не менее, ростки внедрения капиталистических отношений были налицо. Особенно заметны они были в купеческих предприятиях, большинство из которых достигало уровня мануфактуры. В то же время рынок потребления промышленных изделий ограничивался только территорией Байкальской Сибири и не был способен полностью обеспечить потребности местного населения.

Распределение обрабатывающей промышленности по территории Байкальской Сибири было неравномерным. Фактически сложилось два основных центра – Иркутский и Верхнеудинский уезды. Но если в Прибайкалье практически вся промышленность была сосредоточена в Иркутске, то за Байкалом городская промышленность была развита слабо. Основная часть небольших предприятий кожевенной промышленности размещалась в сельской местности и принадлежала крестьянам, но, работая по заказам и на сырье верхнеудинских и кяхтинских купцов, они представляли собой разновидность рассеянной мануфактуры. Среди отраслей обрабатывающей промышленности наибольшее развитие получила переработка животного сырья, ведущее производство которой – кожевенная промышленность – в числе первых вступила на капиталистический путь. Отдельные мануфактуры появлялись в винокурении, стекольно-фаянсовом, суконном, сахарном и в некоторых других производствах.

Завершающая шестая глава «Социокультурные процессы и городская среда» состоит из четырех разделов. В первом параграфе «Формирование планировочного и архитектурного облика городов Байкальской Сибири» основное внимание уделяется пространственному развитию сибирского города, прошедшего путь от «живописного» освоения городской территории к организации пространства и регулярной застройке. Первоначально все городские поселения представляли собой укрепленные остроги или крепости, выстроенные в форме квадратов или прямоугольников. Несмотря на некоторые элементы регулярной планировки, строительство все же велось в основном по принципу свободной застройки, а регулировка сводилась преимущественно к разделению городского поселения на острог, где размещались главные административные и общественные здания, и посад.

Для сибирских городов, так же как и для большинства русских, свойственно было прибрежное расположение. На берегах Ангары были воздвигнуты Иркутск и Балаганск, на Лене Верхоленск и Киренск, на Селенге – Верхнеудинск и Селенгинск. Реки играли ведущую роль в организации городской застройки, которая, так или иначе, ориентирована была на береговую часть, создавая выразительную панораму сибирского города. Особенно живописными выглядели набережные Иркутска и Верхнеудинска, удачно сочетавшие рельеф местности с высотными доминантами острожных башен и церквей. Каменное строительство оказало заметное влияние на изменение привычного представления о городе. Если деревянный город воспринимался только в одноэтажной плоскости, за исключением церквей, то с появлением каменных построек возникла уже 2–3 – этажная вертикаль и горизонталь, создавая у горожан ощущение праздничности, ибо все эти здания строились в привычном стиле барокко – весьма нарядном и праздничном.

К концу ХVIII в вслед за российскими городами города Сибири встали на путь перехода к регулярной планировке и рациональному освоению территории. «Живописный» город постепенно превращался в «регулярный», основой которого был высочайше утвержденный генеральный план. «Образцовые» проекты становятся стержнем массовой городской застройки, обеспечивая ей высокое качество и уникальное стилевое единство. Отмеченные изменения в городской планировочной среде и архитектурном облике в первую очередь затрагивали наиболее крупные города региона. Так, Иркутск во второй половине ХVIII века все больше приобретает приметы новой городской архитектурно-пространственной среды, в которой заметное место уделяется планировочным решениям и благоустройству. В городе уже четко выделяются торговый и административный центры, ремесленные кварталы и предместья. Градообразующими факторами становятся гостиные дворы, рыночные площади, пристани и торговые тракты. Отмеченные изменения в большей степени были характерны для наиболее крупных городов региона, в то время как облик средних и, особенно, малых городов по-прежнему сохранял черты сельского поселения и быта.

Второй параграф «Благоустройство городов Байкальской Сибири» затрагивает вопросы развития городского хозяйства и благоустройства городской среды. До середины XIX в. городское благоустройство практически отсутствовало даже в крупных городах Сибири. Внимание к внешнему облику города было связано не столько с заботой правительства и губернской администрации, сколько с ростом городских доходов, а самое главное, - с появлением в сибирских городах определенной прослойки средних городских слоев, в среде которых формировалось собственное представление о городе не только как о месте проживания и работы, но и досуга. Подобные изменения в образе жизни коснулись, прежде всего, таких городов как Иркутск, Верхнеудинск, Троицкосавск. В малых городах вопросы городского благоустройства в это время вообще не обсуждались ни уездными властями, ни органами городского самоуправления. Но важно отметить, что внешний вид даже самых малых городов региона отличался от облика крестьянских поселений, прежде всего некоторой упорядоченностью уличных и дворовых пространств, отражающих организационную систему плановой городской застройки.

Несмотря на общую экономическую и социально-культурную отсталость сибирских городов от Европейской России, в их внешнем виде и благоустройстве в рассматриваемое время начинают происходить некоторые изменения. В конце ХVIII – первой половине Х1Х в. усилиями губернских и городских властей в наиболее крупных городах региона формируется городская среда с элементами четкой регулярной застройки, включающей в себя организацию улиц, площадей и набережных. В городах постепенно появляются новые приметы времени: малые архитектурные формы в виде триумфальных ворот и арок, первые садовые пространства, тротуары и бульвары. Непременным атрибутом городских площадей и улиц были верстовые и указательные столбы, шлагбаумы, полицейские будки, почтовые станции, фонари и столбы у тротуаров, уличные мостовые, набережные, мосты и другие сооружения, которые также возводились по типовым проектам. В тоже время облик малых городов по-прежнему оставался полудеревенским, а все благоустройство сводилось к отсыпке улиц битым камнем и устройству тротуаров.

Вопросам формирования информационной и культурной среды городов региона посвящена третий параграф «Культура и повседневный быт горожан Байкальской Сибири». Одним из важнейших компонентов формирования городской культурной среды и повседневной жизни является информационное поле, способы передачи информации, коммуникативные каналы и взаимодействия. В сибирском городе приоритетной была информация служилых и торговых людей из разных мест Сибири. Наиболее активными участниками информационного пространства были представители административного аппарата и торгового капитала. На расширение информационной среды по-своему влияли огромные сибирские просторы. Многие из купцов и их торговых служащих за свою жизнь преодолевали десятки тысяч верст по всем направлениям. Это расширяло умственный кругозор и представления, приводило к знакомству с множеством различных людей, включало их в информационное пространство Сибири. К середине Х1Х в. оно сложилось практически в максимальном его значении как совокупности информационных потоков и каналов, а также накопителей информации – библиотек, музеев, архивов и частных книжных собраний.

Научное изучение края, расширение сферы приложения капиталов расширяло представления городского населения, прежде всего купечества, заставляло проявлять интерес к образованию и книге. Иркутск как центр губернии и один из наиболее крупных городов Сибири сконцентрировал в себе культурный, научный и духовный потенциал, сосредоточил наибольшее количество учебных заведений разного уровня и специализации, оказывая тем самым существенное влияние на процесс формирования сибирской интеллигенции. В других городах, за исключением Троицкосавска с Кяхтой, столь насыщенной культурной среды еще не было. Наряду с просвещением и книгой все большую роль в формировании культурной среды городов региона начинает играть живопись и различные проявления музыкально-театральной жизни, что придавало завершенность городской культуре, так как исторически было присуще именно городу.

На бытовую культуру и поведение горожан оказывало влияние пребывание в городах значительного количества чиновников и офицеров из дворян, многие из которых устанавливали тесные, иногда дружеские отношения с местным образованным обществом. Большую роль в расширении культурной среды сыграли политические ссыльные, прежде всего декабристы. Особенностью формирования культурной среды сибирского города было то, что инновационные процессы не замыкались только в каком-то одном слое населения, а постепенно захватывали значительную часть чиновничества, купечества и мещанства. Как подмечали современники, между чиновниками и купцами «есть частое общение» и этой атмосферой сибирские города выгодно отличались от большинства российских. Более того, купеческие круги не только активно спонсировали общественно-культурную среду города, но и сами принимали заметное участие в развитии культурного процесса. Характерной приметой времени стало появление в городах края литературных салонов и других «культурных гнезд». Как правило, они формировались при домах местных просвещенных купцов, а активную роль в них играла интеллигенция и политические ссыльные. Особенностью бытовой культуры городов Байкальской Сибири было сильное влияние восточной культуры, прежде всего китайской. «Китайский вкус» был наиболее заметен в Иркутске и Троицкосавске, где почти весь быт и хозяйство горожан было связано с китайскими вещами, обрядами и образами. Такой сплав разных культур не мог не привести к формированию самобытного и разнообразного городского быта, к развитию гражданского и культурного кругозора жителей.

В четвертом параграфе «Формирование городского социума и проявление общественных инициатив» рассказывается об особенностях формирования городского социума и становлении общественных инициатив. Города, в отличие от сельских поселений имели значительно больше предпосылок для появления в них элементов, характерных для гражданского общества. В силу неоднородности социального состава горожан, обширности городского хозяйства, необходимости создания комфортных условий для проживания, в городах создавались предпосылки и потребности в коллегиальных внесословных общественных органах. В городском обществе наиболее крупных городов региона к концу рассматриваемого периода произошли значительные изменения, свидетельствующие о формировании буржуазного менталитета. Показателями их были большая динамичность хозяйственной жизни города, расширение коммерческого кругозора и торговых связей купечества, стабилизация и растущее влияние капитала в городском управлении и обществе, заметные перемены в образе жизни и культуре горожан. В малых городах с их неторопливым экономическим и социальным развитием формирование городского сообщества и общественных инициатив проходило более медленно и в целом соответствовало тенденциям дореформенного российского провинциального города.

Выборность органов городской власти, многочисленные общественные службы содействовали социализации и сплоченности городского общества, выдвигали лидеров и подвижников общественного служения. Качественные изменения, произошедшие в составе сибирского купечества в конце XVIII – начале XIХ вв. содействовали его консолидации и повышению роли в городском сообществе. Именно в их среде формируются новые жизненные ценности и ориентиры, включающие в себя не только коммерческие приоритеты, но и стремление к просвещению, общественной деятельности, благотворительности. Активное участие в экономической и социокультурной жизни города, борьба с чиновничьим произволом выделяли региональное купечество из общей массы российского, которое радикально меняется только во второй половине XIХ в. после отмены крепостного права.

Заметным явлением стало появление общественных объединений, сословного, приходского и внесословного уровней, ставших практически единственной формой общественной самоорганизации различных слоев городского населения Байкальской Сибири. Заметное место такие объединения заняли в общественной жизни местного чиновничества, духовенства, купечества, ряда профессиональных групп. Участие в благотворительной деятельности и общественных объединениях содействовало социализации различных слоев городского общества. Повышение культурного уровня, рост самосознания буржуазии не только способствовали более активному ее вовлечению в общественную жизнь региона, но вели к изменению самих целей, причин и характера ее участия в ней. Одним из наиболее действенных средств вовлечения горожан в сферу общественной жизни становилась благотворительная деятельность, получившая в XIX в. особый размах.

В Заключении подведены итоги исследования, обобщены основные выводы и положения. В результате проведенного исследования было установлено, что в течение ХVIII–первой половины XIХ в. происходил процесс формирования и развития городской среды Байкальской Сибири, который при всем региональном своеобразии отражал основные закономерности российской урбанизации. Возникновение городских поселений было следствием и одним из главных факторов формирования общесибирского экономического пространства. Процесс этот был весьма противоречив, имел чисто сибирские особенности, что не могло не сказаться на специфике сословно-демографической ситуации, эволюции социально-экономических структур и динамике городского про­странства. Результатом стало создание разнообразной структуры городских поселений - от высочайше учрежденных городов до острогов, торговых слобод и заводских поселков.

Превращение любого поселения в город тесно связано с формированием в нем городской среды, включающей в себя не только экономическую составляющую, градостроительный образ и природный ландшафт, но демографические и ментальные характеристики городского общества. Даже поселения, не ставшие в силу определенных причин городами или потерявшие этот статус отличались более сложной социальной структурой и играли важную роль в формировании и реализации товарно-денежных отношений. Более того, в тех территориях, где город только формировался или был слабым, эти населенные пункты брали на себя выполнение хозяйственных функций, формируя экономическую иерархию поселений в рамках существующего регионального рынка. Тем самым они наполняли сельскую округу «городским сознанием» и отчасти возмещали недостаток официальных городских поселений в регионе.

Развитие городского самоуправления, выборность органов городской власти, многочисленные общественные службы содействовали социализации и сплоченности городского социума, выдвигали лидеров и подвижников общественного служения. Основой развития города, его экономической самостоятельностью была бюджетная политика. В течение всего рассматриваемого периода шел процесс оптимизации доходной части города, переноса налогового бремени с населения на торгово-промышленную сферу и недвижимость. В свою очередь, недостаточное бюджетное финансирование сдерживало инициативу городского общества и не давало в полной мере реализовать возможности городского управления. В результате деятельность городских органов власти была направлена преимущественно на решение текущих вопросов городского хозяйства и управления в ущерб перспективному развитию города.

Формирование регионального купечества в целом отвечало процессам и сословно-общественной организации городского населения, сложившимся в России в дореформенный период. Особенностью было отсутствие в Сибири дворянского предпринимательства, как и самого дворянства, что открывало более широкие перспективы перед местным гильдейским купечеством и определяло его ведущую роль в хозяйственной и общественной жизни сибирских городов. Несмотря на преобладание мелкое купечество, лидирующие позиции в экономической и общественной структуре города принадлежали небольшой группе купцов – первогильдейцев, которые во многом и определяли социальную активность и зрелость городских обществ. Именно в их среде формируются новые жизненные ценности и ориентиры, включающие в себя не только коммерческие приоритеты, но и стремление к просвещению, общественной деятельности, благотворительности. Устойчивой тенденцией становится постепенное размывание сословных форм организации хозяйственной и общественной жизни, проявлявшееся в возрастающем участии в городской торговле и промышленности других социальных групп населения.

Процесс формирования экономического пространства Азиатской России носил многогранный характер, связанный как с общим вектором хозяйственного развития империи, так и с региональными особенностями. Функцию пространственной локализации экономических связей выполняли ярмарки, связанные между собой своеобразными цепочками, по которым и осуществлялся весь товаропоток. Различные формы торговли не подавляли, а дополняли друг друга. Стационарная торговля обслуживала города, развозная – сельскую местность, а ярмарки соединяли регионы Сибири в единый хозяйственный комплекс, который складывается к середине XIХ в. С этого времени можно говорить и о вхождении сибирского регионального рынка в общенациональный. В исследовании отмечается, что экономическое пространство Сибири было заметно шире географических и политических рубежей. Используя экономическую эрозию границы с азиатскими государствами и Китаем, российский капитал выходил из пределов собственно сибирских территорий и стремился укрепиться на внешних рынках Юго-Восточной Азии и Тихоокеанского региона. Особая роль в развитии международной торговли в течение рассматриваемого периода принадлежала Иркутску и Кяхте. Русско-китайская торговля, несмотря на свой транзитный характер, содействовала развитию транспортной системы региона, ориентировала на удовлетворение своих нужд ряд местных промыслов и отраслей промышленности.

Как и по всей Сибири, ремесленное производство Байкальской Сибири заметно уступало торгово-промысловым занятиям городского населения и едва обеспечивающим потребности ближайшей округи простейшими домашними изделиями. Слабое проявление рыночных отношений было заметно лишь в немногочисленных купеческих предприятиях, большинство из которых достигало уровня мануфактуры. Отмеченные особенности сибирской экономической среды в дореформенный период позволяют внести определенные коррективы в классическое определение города как продукта отделения ремесла от земледелия. При этом совершенно не обязательно связывать город только с индустриальным развитием. Многие города, особенно сибирские, были в большей степени центрами региональной и транзитной торговли, нежели промышленного производства.

В рассматриваемый период в городах Байкальской Сибири происходило формирование сети образовательных и культурно-просветительных учреждений, муниципальных органов самоуправления и общественных объединений, что обозначило постепенную смену приоритетов и ценностей в духовной жизни горожан, расширяло их образовательный и культурный уровень. В условиях неразвитости и разобщенности городского общества особую значимость приобрела общественная инициатива по поддержке социокультурных инноваций и формирование благотворительности в сфере культуры и поддержки социально незащищенных категорий городского населения. Ведущей силой развития общественных процессов в сибирском обществе выступало гильдейского купечество. Более того, купеческие круги не только активно спонсировали общественно-культурную среду города, но и сами принимали заметное участие в развитии культурного процесса. Значительное воздействие на бытовую культуру и кругозор жителей края имело также проникновение азиатской, прежде всего, китайской культуры.

К середине Х1Х в. в развитии городского общества произошли существенные сдвиги, связанные с формированием общественного самосознания, процессом выработки и оформления гражданских позиций и инициатив. Заметным явлением стало появление общественных объединений, сословного, приходского и внесословного уровней, ставших практически единственной формой общественной самоорганизации различных слоев городского населения Байкальской Сибири. Участие в благотворительной деятельности и общественных объединениях содействовало социализации различных слоев городского общества, повышению их правового и культурного уровня, росту гражданского самосознания.

Изучение изменений в городской экономической и общественной среде Байкальской Сибири позволяет выделить два хронологических этапа. Первый связан с появлением первых городских поселений и становлением системы городского хозяйства и населения с конца XVII в. до 1780-х гг. Наиболее важные изменения, ставшие следствием реформ второй половины XVIII в., происходят в городском обществе и самом городе в конце XVIII – первой половине XIХ в. К середине XIХ в. в городском обществе наиболее экономически развитых городов Байкальской Сибири произошли значительные изменения, свидетельствующие о формировании буржуазного менталитета. Наиболее заметны эти изменения были в Иркутске, придавая ему столичную элегантность и лоск. Пожалуй, только Верхнеудинск и Троицкосавск с торговой слободой Кяхтой, где заметно преобладала торговая сфера, в целом соответствовали новым тенденциям организации городского пространства. Очень низкими темпами развития отличались уездные Нерчинск, Нижнеудинск, Киренск и другие малые города региона. Практически все города региона в той или иной степени сохраняли сельский вид, мало чем отличаясь от «аграрных городов» провинциальной России. Но важно отметить, что внешний вид даже самых малых городских поселений региона отличался от облика крестьянских селений прежде всего некоторой упорядоченностью уличных и дворовых пространств, отражающих организационную систему плановой городской застройки, а также обязательным наличием ярмарок и торжков, розничной торговли и производственно-потребительских интересов городского населения.

ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

Публикации в ведущих рецензируемых научных изданиях и журналах, рекомендованных ВАК:

1. Шахеров в городах Иркутской губернии в конце ХУШ – первой половине Х1Х вв. // Гуманитарные науки в Сибири, серия: Отечественная история, 2003, № 2, с. 7-12. (0,5 п. л.).

2. Шахеров ярмарки и формирование межрегиональных экономических связей в Сибири ХУШ – Х1Х в. // Известия Иркутской государственной экономической академии, 2003, № 3-4, с. 109-1п. л.).

3. Шахеров Иркутской губернии в ХУШ - первой половине Х1Х в.: основные тенденции социально-экономического развития. // Вестник Новосибирского государственного университета. Сер.: история, филология. Т.2, вып.2: история, 2003, с. 22-п. л.).

4. Шахеров состав предпринимателей Восточной Сибири в конце ХУШ – первой половине Х1Х в. // Гуманитарные науки в Сибири. 2010. № 1. С. 99 – 102. (0,5 п. л.)

5. Шахеров торговой инфраструктуры Байкальской Сибири во второй половине ХVIII – первой половине Х1Х вв. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2011. № 4. Ч. 1. С. 192-196. (0,5 п. л.)

6. Шахеров транспорт Восточной Сибири в ХУШ – первой половине Х1х века // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2011. № 6. Ч. 2. С. 188 – 192. (0,5 п. л.).

7. Шахеров политика администрации г. Иркутска в Х1Х – начале ХХ в. // Гуманитарные науки в Сибири. 2011, № 4. С. 11 – 15. (0,5 п. л.).

8. Шахеров иркутского купечества в формировании архитектурного облика города в XVIII – первой половине Х1Х в. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2012. № 6. Ч. 2. С. 224 – 226. (0,5 п. л.).

9. «Расстроен, разорен, уничтожен…» Судьба иркутского купца Федора Щегорина // Родина, 2012, № 8. С. 75 – 77. (0,5 п. л.).

Монографии:

1. Шахеров -экономическое развитие верхнего Приленья в ХУП – первой половине Х1Х в. Иркутск: Оттиск, 20с. (5,5 п. л.).

2. Шахеров Восточной Сибири в ХУШ – первой половине Х1Х вв. Очерки социально-экономической и культурной жизни. Иркутск: Оттиск, 20с. (15, 3 п. л.).

3. Шахеров купеческий. Хабаровск: Издательский дом «Приамурские ведомости», 20с. (12,8 п. л.)

4. Шахеров сибирского дореформенного города (на материалах городов Байкальской Сибири): монография. Иркутск: Изд-во Иркут. гос. ун-та, 20с. (13,9 п. л.)

5. Шахеров Байкальской Сибири ХVIII – первой половины XIX в.: Формирование и основные сферы деятельности. Saarbrucken, Germany: LAP LAMBERT Academic Publishing, 20с. (13,4 п. л.)

Разделы в коллективных монографиях:

6.  Иркутск в панораме веков. Очерки истории города. – Иркутск: Вост.-Сиб. изд. компания, 20с. (авторский вклад 7 п. л.).

7.  История русского магазина. М.: Аркаим, 20с. (авторский вклад 0,3 п. л.).

8. Сибирь в составе Российской империи. М.: Новое литературное обозрение,

20с. (авторский вклад 1 п. л.)

9. Связь времен: Баснины в истории Иркутска. Иркутск: сб. ст. / сост.

, , . 20с. (авторский вклад

0,6 п. л.).

Научные статьи, доклады, научные сообщения:

10. К вопросу об уровне развития обрабатывающей промышленности Юго - Восточной Сибири в конце ХVIII – первой трети Х1Х в. // Актуальные проблемы истории Восточной Сибири. Иркутск,1983. С.69 – 71. (0, 3 п. л.).

11. Шахеров -правовые аспекты классово-сословной структуры сибирского города в период позднего феодализма. // Экономическая политика царизма в Сибири в Х1Х – начале ХХ в. Иркутск, 1984. С. 3 – п. л.).

12. Шахеров -промышленное освоение Юго-Восточной Сибири в конце ХVIII – начале Х1Х в. // Социально-экономическое развитие Бурятии. ХVIII – начало ХХ в. Новосибирск, 1987. С. 26 – п. л.).

13. Шахеров промышленность Юго-Восточной Сибири в первой половине Х1Х в. // Промышленное развитие Сибири в Х1Х – начале ХХ в. Иркутск, 1989. С. 3 – 15. (0,8 п. л.)

14. Шахеров проекты расширения российско-китайских торговых связей в конце ХVIII – первой половине Х1Х в. // Исторический опыт открытия, заселения и освоения Приамурья и Приморья в ХVII – ХХ вв. Тезисы докладов и сообщений. Владивосток, 1993. Ч.1. С. 95 – 97. (0, 2 п. л.).

15. К характеристике социокультурных процессов малых городов Сибири конца ХVIII – первой половине Х1Х в. (на материалах г. Киренска) // Проблемы культуры малых городов Сибири. Материалы Всероссийского научно-практического семинара. Омск – Тара, 1995. С. 75 – 77. (0,3 п. л.).

16. Шахеров русско-китайской торговли в развитии сибирского предпринимательства (конец ХVIII – первая половина Х1Х в.) // Взаимоотношения народов России, Сибири и стран Востока: история и современность. Иркутск, 1996. С. 49 – п. л.).

17. Шахеров позднефеодальный город в современной исторической литературе // Сибирский город ХVIII – начала ХХ веков. Иркутск, 1998. Вып.1. С. 10 – п. л.)

18. Шахеров купечество и образование Российско-американской компании // Земля Иркутская. 2000, № 12. С. 2 – 7. (0,8 п. л.)

19. Торговая инфраструктура городов Иркутской губернии в конце ХVIII – первой половине Х1Х вв.// Сибирский город ХVIII – начала ХХ веков. Иркутск, 2000. Вып.2. С. 4 – п. л.).

20. Шахеров экономического пространства Сибири в ХVII – начале ХХ вв. // Административно-государственное и правовое развитие Сибири ХVII – ХХ1 веков. Иркутск, 2002. C. 153 – 1п. л.).

21. Шахеров планировочного и архитектурного облика городов южной части Восточной Сибири в ХVIII – начале Х1Х вв.// Сибирский город ХVIII – начала ХХ веков. Вып. 5. Иркутск, 2005. C. 7 – 34. (1, 6 п. л.)

22. Шахеров промыслы и ремесло южной части Восточной Сибири в конце ХVII – начале Х1Х в. // Современное историческое сибиреведение ХVII – начала ХХ вв. Барнаул, 2005. C. 163 – 1п. л.).

23. Шахеров городов Восточной Сибири в конце ХУШ – Х1Х вв. // Сибирский город в ХVIII – начале ХХ вв. Вып.6. Иркутск, 2006. C. 18 – п. л.).

24. «Средоточие всей многоразличной сибирской торговли» // Иркутск: события, люди, памятники. Иркутск, 2006. C. 68 – 78. (0,7 п. л.).

25. Шахеров Русской Америки как фактор расширения экономического пространства России // Русская Америка. Материалы Ш Международной научной конференции «Русская Америка» (Иркутск, 8 – 12 августа 2007 г.). Иркутск, 2007. C. 513 – 518. (0,5 п. л.).

26. Шахеров судоходного промысла в Восточной Сибири в ХVIII – первой половине Х1Х в. // Иркутский историко-экономический ежегодник: 2010. Иркутск: Изд. БГУЭП, 2010. C. 226 – 229 (0,4 п. л.).

27. Шахеров транспортно-пространственной среды в формировании городов Байкальской Сибири в ХVIII – первой половине Х1Х в.// Сибирский город ХУШ – ХХ веков. Вып. VII. Иркутск, 2010. С. 7 – п. л.).

28. Шахеров купечество и развитие торговли на Тихом океане и на Аляске. Материалы доклада на международной конференции по истории Русской Америки. Ситка. Аляска. США. Интернет ресурс: WWW. (0,3 п. л.)

29. Шахеров Байкальской Сибири ХVIII – первой половины Х1Х в.: сфера деятельности и социальный состав // Историко-экономические исследования. Иркутск, 2010. Издательство БГУЭП. Т. 11. № 1. С. 5 – п. л.)

30. Шахеров предпринимательство и проблемы расширения внешнеэкономических связей со странами Юго-Восточной Азии в конце ХVIII – первой половине Х1Х вв. // Иркутский историко-экономический ежегодник: 2011. Иркутск: Изд. БГУЭП, 2011. С. 140 – 144. (0,4 п. л.)

31. Шахеров купечества Байкальской Сибири в ХVIII – первой половине Х1Х в. // Сибирский город ХУШ – ХХ веков. Иркутск, 2011. № VIII. С. 7 – п. л.)

32. Шахеров урбанистического ландшафта Восточной Сибири в ХVII – ХVIII вв. // Историческая география Азиатской России / Материалы Всероссийской научной конференции (Иркутск, 28-30 наября 2011 г.) // под редакцией , . Иркутск: Изд-во Института географии им. СО РАН, 2011. С. 78 – 81. (0,4 п. л.)

33. Шахеров городских поселений Байкальской Сибири в контексте особенностей сибирской урбанизации // Известия Иркутского государственного университета. Серия «История». 2011. № 1. С. 35 – п. л.).

34. Шахеров и перспективы изучения истории предпринимательства в Иркутске в дореволюционный период // Иркутску 350 лет – история и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Сибиряковские чтения» 12-13 сентября 2011. Иркутск: Оттиск, 2011. С. 48 – 57. (0,5 п. л.).

35. Шахеров ремесла и домашней промышленности в Иркутске в конце ХУП – середине ХУШ в. //Иркутск: роль города в политической и культурной жизни России. К 350-летию основания города. 1661 – 2011. Ч.1. Доклады. М., 2011. С. 43 – 52. (0, 4 п. л.).

[1] Материальная цивилизация, экономика и капитализм XV–XVIII вв. М., 1990. Т. 2 : Игры обмена. С. 509.

[2] Там же. С. 536.

[3] Куприянов культура русской провинции. Конец XVIII – первая половина XIХ века. М., 2007. С. 9–10.

[4] Куприянов . соч. С. 10; Марасинова и личность. Очерки русской истории XVIII века. М., 2008. С. 3–4.

[5] Анциферов изучения города как социального организма. Опыт комплексного подхода. Л., 1926. С. 21.

[6] Паликова Забайкалья второй половины Х1Х – начала ХХ в. (социальное, экономическое, культурное развитие). Улан-Удэ, 2010. С. 54.

[7] Brower D. R. The Russian City between Tradition and Modernity: / Berkeley? 1990. P. 1.

[8] Миронов город в е годы: демографическое, социальное и экономическое развитие. Ленинград, 1990. С. 18-19.

[9] Резун и история Сибири конца ХУ1 – ХУШ в. (территориально-поселенческий аспект проблемы) // Известия СО АН СССР. Серия истории, филологии и философии. Новосибирск, 1989. Вып. 3. С. 44.

[10] Там же. С. 46.

[11] Указ. Соч. С. 400.

[12] Собр. Соч. Изд. 2-е. Т. 46. С. 470.

[13] Современный капитализм. Т. 1. Генезис современного капитализма. М., б/г.; Т. 2. Теория капиталистического развития. М., 1905. Он же. Буржуа. Этюды по истории духовного развития современного экономического человека. М., 1994.

[14] Материальная цивилизация, экономика и капитализм в ХV – XVIII вв. Т. 1. Структуры повседневности: возможное и невозможное. М., 1988; Т. 2 : Игры обмена. М., 1990; Т. 3. Время мира. М., 1992. Он же. Динамика капитализма. Смоленск, 1995.

[15] Рост городов в 19-м столетии. СПб., 1903.

[16] История хозяйства. Город. М., 2001.

[17] Словцов обозрение Сибири. Кн.1. СПб., 1886.С. 8.

[18] Гагемейстер обозрение Сибири. М., 1854. Ч.1-III.

[19] Головачев населения и экономический быт Иркутска до 40-х годов ХУШ в. // Первое столетие Иркутска. СПб., 1902. С. 167-186.

[20] Рындзюнский факторы городообразавания в России второй половины ХУШ в. // Русский город. М., 1976. Вып. 1. С. 109.

[21] История Сибири. Т. 2 : Сибирь в составе феодальной России. Л., 1968.

[22] Миронов город в е годы: демографическое, социальное и экономическое развитие. Л., 1990; Кошман и городская жизнь в России Х1Х столетия: Социальные и культурные аспекты. М., 2008; Куприянов культура русской провинции. Конец ХУШ – первая половина Х1Х века. М.. 2007.

[23] Ивонин город последней четверти ХVIII – 60-х гг. ХIХ в. (Опыт историко-демографического исследования). Барнаул, 2000; Он же. Города Западной Сибири в последней четверти ХVIII – начале 60-х гг. ХIХ вв. (динамика городских пространств). Барнаул, 2009.

[24] Евдокимова -экономическое развитие городов Забайкалья в ХVII – Х1Х вв. Улан-Удэ, 2007; Шахеров сибирского дореформенного города (на материалах городов Байкальской Сибири). Иркутск, 2011; Артемьев и остроги Забайкалья и Приамурья во второй половине XVII–XVIII вв. Владивосток, 1999; Паликова Забайкалья второй половины Х1Х – начала ХХ в. (социальное, экономическое, культурное развитие). Улан-Удэ, 2010.

[25] , Беседина ярмарки Сибири XVIII – первой половины XIX в. Ярмарки Западной Сибири. Новосибирск, 1993; Ярмарки Восточной Сибири. Новосибирск, 1993.

[26] Комлева купечество (последняя четверть XVIII – первая половина XIХ века). М., 2006; Шахеров купеческий: история города в лицах и судьбах. Хабаровск, 2006; Щукин купечества Восточной Сибири в XIХ веке: формирование и социальное положение : автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 2000; Швец купечество во второй половине XIХ в. : автореф. дис. ... канд. ист. наук. Чита, 2002; Гаврилова быт горожан Иркутской губернии во второй половине XIХ века : автореф. дис. ... канд. ист. наук. Иркутск, 2002; , Мишакова Верхнеудинск – Улан-Удэ. Улан-Удэ, 2007.

[27] Ушакова Дмитриевич Бутин. Предприниматель и меценат Забайкалья (60-е гг. XIХ – начало ХХ в.). Новосибирск, 2006; Шорохова Иннокентий Сибиряков: Биографическое повествование. СПб., 2005; Деловая элита старой Сибири: исторические очерки. Новосибирск, 2005.

[28] Рафиенко истории управления и культуры Сибири XVIII–XIХ вв. Новосибирск, 2006; Рабцевич город в дореформенной системе управления. Новосибирск, 1984.

[29] Евдокимова истории городов Забайкалья. Улан-Удэ, 1993; Шахеров Восточной Сибири в XVIII – первой половине XIХ в.: очерки социально-экономической и культурной жизни. Иркутск, 2001; Городское самоуправление в Иркутске: от Екатерины Великой до Дмитрия Медведева. Иркутск, 2008.

[30] Копылов культурной жизни Сибири XVII - начала XIX в.­Новосибирск, 1974.

[31] Гончаров истории городского быта дореволюционной Сибири (середина Х1Х – начало ХХ в.). Новосибирск, 2004.

[32] Дегальцева жизни сибиряков во второй половине XIX – начале XX вв. Барнаул, 2005.

[33] Резун в среднем Причулымье в XVII–XIX в. (Проблемы социально-экономического развития малых городов Сибири). Новосибирск, 1984; Шахеров -экономическое развитие верхнего Приленья в XVII – первой половине XIХ в. Иркутск, 2000.

[34] Тяпкина города Западной Сибири во второй половине XIХ века: социально-экономическое исследование. Новосибирск, 2008.

[35] Golder *****ssian expansion on the Pacific, 1641 – 1850. Cleveland, 1914; Fisher R. H. The Russian Fur Trade, 1550–1700. Berkeley and Los Angeles, University of California press, 1943; Gibson J. R. Imperial Russia in frontier America. The Changing Geography of Supply of Russian America, . New York. Oxford University Press, 1976; Black L. *****ssians in Alaska,  . Fairbanks, 2004.