На правах рукописи

Проблемы миграций народов Северо-Западного

и Центрального Кавказа

в конце XVIII века – в начале ХХ века

Специальность 07.00.02. – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Владикавказ - 2008

Диссертация выполнена в отделе истории Института гуманитарных исследований Правительства КБР и Кабардино-Балкарского научного центра РАН.

Научный руководитель:

доктор исторических наук

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук

;

кандидат исторических наук, доцент

Ведущая организация:

Адыгский республиканский

институт гуманитарных

исследований им.

Защита диссертации состоится «_6___» мая 2008 г. в _14 00____ ч. на заседании диссертационного совета Д 212.248.01 по историческим наукам при Северо-Осетинском государственном университете им. РСО-А, г. Владикавказ, (зал дисертационного Совета СОГУ).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Северо-Осетинского государственного университета им. ().

Автореферат разослан «____» апреля 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного

совета, к. и.н., доцент

Лицензия ПД № 000 от 01.01.2001 г.

_______________________________________________________

Сдано в набор 3.04.2008 г. Подписано в печать 4.04.2008 г.

Гарнитура Arial. Печать трафаретная. Формат 60х84 1/16.

Бумага писчая. Усл. п.л. 1. Тираж 100. Заказ № 000.

Типография ФГОУ ВПО «Кабардино-Балкарская

государственная сельскохозяйственная академия»

а

Общая характеристика работы

Актуальность темы. На протяжении столетий Кавказ занимал важное геополитическое положение. Находясь на стыке Европы и Азии, Кавказ являлся объектом столкновения захватнических интересов султанской Турции, шахской Персии и царской России, которые, обеспечив господство на Кавказе, приобретали бы не только важный регион, но и короткие пути из Европы в Азию.

Российско-имперское завоевание Северного Кавказа имело для народов этого региона социально-политические, культурные и историко-географические последствия. Миграционная политика Российской империи на Северо-Западном и Центральном Кавказе с конца ХVIII до начала ХХ веков является чрезвычайно важным этапом в истории народов, населяющих эти субрегионы Северного Кавказа – адыгов, балкарцев, карачаевцев, осетин и др. Это было время, тесно связанное как с Кавказской войной, так и пореформенными преобразованиями, проводимыми российской администрацией. Это один из переломных периодов для народов Северного Кавказа, особенно адыгов, которые подверглись геноциду со стороны царизма. Причина массового выселения адыгов заключалась только в том, что они жили на территории, имевшей военно-стратегическое значение. Для тех, кто уцелел от выселения, были созданы невыносимые условия, и они также были вынуждены покинуть родину.

Актуальность данной темы обусловлена и ее недостаточной разработанностью. Изучение истории народов Северного Кавказа, ставших активными и пассивными участниками проводимой Россией миграционной политики, в советской историографии было ограничено, а в ряде случаев подчинено ортодоксальной идеологии, которая оказывала негативное влияние на выявление объективных исторических фактов. В постсоветской историографии, в связи с изменением общественно-политического и социально-экономического строя России, у историков и этнографов появилась возможность исследовать различные вопросы, связанные с российско-имперским завоеванием Северного Кавказа, в том числе и с его последствиями, вне каких-либо идеологических установок и методологических ограничений. Появилось много полемических работ по ключевым аспектам российской политики на Северном Кавказе в XVI – XIX веках. Вышли в свет различные сборники архивных материалов, выявленных из различных архивных фондов РФ.

Необходимость комплексного изучения истории народов Северного Кавказа и, в частности, истории миграций во многом обусловлена важностью правильного и объективного анализа происходивших в этом регионе исторических процессов, необходимого для гармонизации межнациональных отношений, а в ряде случаев и международных отношений на современном этапе.

Степень изученности темы. Проблемы миграций народов Северного Кавказа стали объектом пристального изучения в 1990-е годы. В это время появился ряд интересных исследований, но они в силу ряда причин далеко не исчерпывают исследуемую нами тематику. Во-первых, некоторые работы носят отчасти общий характер. Во-вторых, в работах ряда авторов основное внимание уделено изучению политических причин миграций народов Северного Кавказа и меньше внимания подробному анализу самих этапов миграций. В-третьих, многие исследователи при анализе миграционных процессов народов Северного Кавказа оставили вне поля зрения основные тенденции российской политики, в том числе и в области религии, в значительной степени оказавшей влияние на характер и темпы миграций народов Северного Кавказа, имевших место в течение XVIII века – начале XX века. По нашему мнению, подробный анализ проблем миграций народов Северо-Западного и Центрального Кавказа - причин, характера и последствий - в указанный период не стал объектом специального изучения исследователей.

Прежде всего отметим, что несмотря на идеологические препоны х годов некоторым советским историкам удалось рассмотреть отдельные аспекты миграционных процессов, происходивших в конце XVIII века – первой половине XIX века и опубликовать результаты своих исследований в ряде научных трудов. Можно назвать исследования , и [1], посвященные судьбам народов в ходе миграций внутри Северного Кавказа. В 1990-е годы проблема последствий для северокавказцев, имевших место в ходе внутренних миграций отдельных народов Северо-Западного и Центрального Кавказа, вновь была поднята в связи с происходившими в этот период в отдельных республиках Северного Кавказа политическими процессами, направленными на попытки лидеров национальных движений изменить государственный статус субъектов Федерации. Так, вопрос о месте внутренних миграций в этнической истории народов и изменениях в связи с этим границ расселения стал крайне актуальным в первой половине 1990-х годов в Кабардино-Балкарии из-за стремления лидеров Национального Совета Балкарского народа к созданию Балкарского «государства». Такая постановка вопроса неминуемо привела к анализу этнических территорий расселения кабардинцев и балкарцев. Появились многочисленные публикации историков в средствах массовой информации (статьи , , Х. Хутуева) и ряд научных публикаций, среди которых можно выделить монографию «Из истории территориальных отношений Кабарды и Балкарии» и предисловие к сборнику архивных документов «Территория и расселение кабардинцев и балкарцев в XVIII веке – начале XX века»[2]. В них нашли отражение различные точки зрения относительно административно-территориальной локализации различных этносов на Северном Кавказе и динамика трансформации их внутренних и внешних границ в дореволюционный период.

Историки, занимавшиеся военной историей, периодом Кавказской войны, отчасти рассматривали миграционные процессы народов Северного Кавказа в конце XVIII века – первой половины XIX века. Отметим исследования , , и [3].

С середины 1860-х годов вплоть до 1910-х годов можно отметить труды [4], в которых намечены основные тенденции формирования этнической карты расселения горцев в пореформенное время, а также работы , и [5], в которых освещены вопросы материальной культуры кабардинцев и балкарцев.

Следует указать, что существует значительное число исследований, посвященных миграционным процессам казаков и крестьян на Северном Кавказе как в дореформенный период, с конца XVIII века до 1860-х годов, так и во второй половине XIX века – начале XX века. В частности, среди них и справедливо подчеркивали, что военно-казачья и крестьянская колонизация земель являлась одним из ключевых методов захвата региона[6]. Следует согласиться, что военно-казачья и крестьянская колонизация наряду с северокавказскими миграциями составляли основные части миграционной политики царского правительства на Северном Кавказе.

В задачи диссертации не входит анализ миграций казаков и российских крестьян, тем не менее, для понимания тех последствий, которые произошли в жизни народов Северного Кавказа в процессе их миграций, считаем, необходимым указать на основные тенденции в политике казачьей и крестьянской колонизации, и их место в стратегии покорения Кавказа. Казачьи и крестьянские миграции не являются следствием горских переселений, а должны рассматриваться как один из инструментов подчинения коренных народов Северного Кавказа российской власти. Совершенно очевидно, как отмечает , что «вопрос о переселенческой политике и переселенческом движении представителей различных этносов на Северо-Западный Кавказ в 90-е годы XVIII века – 90-е годы XIX века является частью общеисторической проблемы миграции народов и территориального расширения Российской империи и представляет не только сугубо научный интерес, но и имеет политическую значимость в контексте возникающих трудностей в сохранении суверенитета и территориальной целостности Российской Федерации»[7].

Дореформенный период освоения степного Предкавказья исследован в работах известных историков , , [8]. В 1990-е годы этим успешно занимались , , [9]. Как отмечает , «проведенный в исследовании анализ отечественной историографической литературы позволяет утверждать, что развитие историографии этой проблемы находилось в значительной зависимости от политической конъюнктуры. В XIX веке начала складываться школа отечественного кавказоведения, занимавшаяся, в основном, военно-исторической и этнографической проблематикой»[10]. Тем не менее, как и прежде, историки казачества часто рассматривают процесс казачьих и крестьянских миграций только как позитивный, абсолютно не затрагивая то, что ему предшествовало, а именно: выселение горцев с земель, которые впоследствии и были заселены российскими гражданами. Чаще всего рассмотрение становления российской концепции колонизации Северо-Западного и Центрального Кавказа анализируется с точки зрения включения иноэтничных территорий в границы российской империи[11]. Это традиционная точка зрения, появившаяся еще в XVIII веке – начале XX века, должна была оправдать все используемые Российской империей методы колонизации Северного Кавказа.

В историческом кавказоведении в советское и особенно в постсоветское время было написано достаточно исследований, в которых рассматривалась история миграций народов Северного Кавказа в Османскую империю, происходивших в рассматриваемый нами период. Наиболее фундаментальной работой в области переселения горцев остается опубликованная в 1975 году монография «Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия»[12]. Среди наиболее значительных работ - монографии и , и др.[13] В 1990-е годы появились значительные научные исследования, посвященные внешним миграционным процессам на Северном Кавказе во второй половине XIX века. Среди них: «Выселение адыгов в Турцию – последствие Кавказской войны»; З. Кумыков «Вопрос о выселении адыгов в Турцию в 50-60-х годах XIX века в историческом кавказоведении»; «Вопросы мухаджирства в трудах профессора Тотоева»; «Вопросы политической истории народов Северного Кавказа» и др.[14] В 1990-е годы появились научные работы по истории переселения на Ближний Восток практически всех народов Северного Кавказа. Первым исследованием была работа [15], а также М. Абдулаевой, , [16].

Для характеристики пореформенной внешней миграции горцев в современном российском кавказоведении стали использоваться различные термины: переселение, выселение, насильственное выселение, вынужден­ная эмиграция, геноцид, депортация, мухаджирство, экспатриация, ве­ликое черкесское изгнание. Термин «мухаджиры» стал использоваться в Дагестане в годы Кавказской войны. Мухаджирами называли сторонников имамата, находивших убежище на его территории. Для переселенцев это был почетный титул. Согласно исламской исторической традиции, первы­ми мухаджирами были пророк Мухаммед и его сподвижники, вынужден­ные совершить переселение (хиджру) из Мекки в Медину из-за притесне­ний врагов ислама.

Обширная историография по проблеме внешних миграционных процессов второй половины XIX в. представлена в работах , где показаны основные точки зрения на причины переселения большей час­ти народов Северного Кавказа в Османскую империю во второй половине XIX века, принятые в научной литературе[17].

Российская администрация, ее историки и идеологи, а также боль­шинство советских историков придерживались точки зрения, согласно ко­торой ключевым фактором в деятельности России на Северном Кавказе была колониальная политика Османской империи, тогда как российская политика была всего лишь ответом на геополитические устремления осма­нов, в том числе и религиозные (исламские). Поэтому вполне понятно, что в российской истории наблюдалось абсолютное оправдание военно-феодальных методов российской империи, применявшихся при завоевании Северного Кавказа (, , С. Эсадзе и др.). Многие историки настаивали на том, что горцы, особенно представи­тели привилегированных сословий и мусульманского «духовенства», пере­селялись на Ближний Восток исключительно по собственному желанию (, , ), которое обусловливалось успешными результатами пропаганды, проводимой как турецкой агентурой, так и местной аристократией и исламскими лидерами. Эта же точка зрения преобладала и в большинстве учебников по истории СССР в соответствующих исследованиях , , .

Сторонники противоположной точки зрения убеждены в том, что главной причиной внешних миграций горцев на Ближний Восток стала ко­лониальная политика не Османской, а именно Российской империи. В ис­следованиях 1980-х и особенно 1990-х годов завоевательный характер по­литики России рассматривался и продолжает рассматриваться как единст­венный или в лучшем случае определяющий в активизации миграционных процессов второй половины ХIХ века (, , С.  Шами и др.).

Так , рассматривая переселение народов Дагестана в Ос­манскую империю, подчеркивает: «Мухаджирство (эмиграция) горцев не было связано лишь с религиозными убеждениями горцев: большая часть из них переселялась в Турцию вопреки их желанию - под давлением царских войск: в результате колонизаторской политики самодержавия, под влияни­ем эмиссаров из Турции и т. д.»[18] и отмечают, что «окончание Русско-Кавказской войны на Западном Кавказе тесно было связано с вопросом насильственного выселения адыгов и их расселением в пределах Османской империи»[19]. Изучая место и роль «черкесского во­проса» как составной части кавказской проблемы в системе международ­ных отношений и русско-турецких войн XIX века, пришел к вы­воду, что в основе переселения горцев во второй половине XIX века была, безусловно, колониальная борьба ряда держав, в том числе России, Тур­ции, Англии и др., за Черноморское побережье. Победить в этой борьбе ценою трагедии черкесов удалось Российской империи[20]. Таких же позиций применительно к истории переселения на Ближний Восток тюркоязычных балкарцев придерживается [21].

В современной исторической науке существуют как сторонники вышеотмеченных мнений, так и «промежуточных» взглядов на причины внешних миграционных процессов на Северном Кавказе во второй половине XIX века – начале XX века, согласно которым при выделении первостепенных причин, связанных с деятельностью Российской империи на Северном Кавказе в области социально-экономических и политических преобразова­ний, имевших в своей основе, безусловно, колониальные цели, следует признать огромную роль политических и религиозных притязаний Османской империи.

Как правило, внешние миграционные процессы, происходившие на Северном Кавказе во второй половине XIX века – начале XX вв., рассматрива­лись в советские, и продолжают рассматриваться в постперестроечные годы, как мы указывали выше, как результат ряда общественно-политических причин, связанных с российско-имперской колонизацией региона. Многие исследователи указывают и на экономические причины мухаджирства, связанные с разорением знати и обезземеливанием общинни­ков после окончания Кавказской войны.

Между тем влияние религиозного (исламского) фактора в активиза­ции северокавказских миграций стало отмечаться в научной литературе лишь в по­следние годы. Как указывал «обращение адыгов в мусульманскую веру совпало во времени с окончательным утверждением христианства на Руси как государственной религии. Это привело к тому, что последующие события, происходившие во взаимоотношениях адыгов и русских, приобретали религиозный оттенок, а проводимая русскими царями и адыгскими владельцами политика осуществлялась, как правило, под религиозными знаменами. Принадлежность к разным религиям русских и адыгов стала существенным фактором в их взаимоотношениях»[22]. Как нам представляется, это радикальная точка зрения, тем не менее, влияние религиозного (исламского) фактора в активизации миграции северокавказских народов имело место и его следует изучить детальнее. В основном, ученые признавали воздействие ислама на горцев Чеч­ни и Дагестана и лишь отчасти на горцев Северо-Западного и Центрального Кавказа. Так, указывал, что «религиозный фактор сыграл известную роль в массовом выселении адыгов. Царская администрация умело использовала религию и ее служителей в осуществлении геноцида»[23]. Об исламском факторе на одном из этапов переселения тюркоязычных народов, а именно, в 1890-е годы, пишет и : «Главной причиной переселения балкарцев и карачаевцев была модерни­зация традиционного уклада жизни горцев, в частности, их правовой и со­циальной систем, а также исламские ориентиры горцев»[24]. подчеркивает, что «и российские, и турецкие власти уделяли много внимания «обработке» шейхов и мулл, других авторитетных людей с целью склонения их (т. е. горцев – С. Х.) к эмиграции в Турцию»[25]. О роли ислама в общеимперской политики России, проводимой ею на на­циональных окраинах, стали писать в последние годы и зарубежные уче­ные, в частности, Франк Аллен[26]. По нашему мнению, внутрироссийские причины имперской политики на Северном Кавказе совпали с геополити­ческими интересами Османской империи, которая использовала переселенцев в качестве военных колонистов в регионах с нелояльным населением (с христианским) империи. Основным методом колонизации османами горцев Северного Кавказа и была их исламизация, начавшаяся задолго до активной деятельности Российской империи в этом регионе.

Несмотря на появившуюся в 1990-е годы возможность тщательного изучения основных этапов проникновения ислама на Северо-Западный и Центральный Кавказ на протяжении XV – начала XX веков, и особенно в XIX веке, процесс исламского развития и характер его влияния на миграционные процессы, до сих пор изу­чен недостаточно. Можно упомянуть лишь работы и , кото­рые пытались рассматривать вынужденное выселение северокавказцев в порефор­менный период в рамках «исламского пространства»[27].

Активная антиисламская позиция Российской империи и исламские устремления горцев Северного Кавказа спо­собствовали отъезду горцев, стремящихся сохранить свою веру[28]. Наиболее сильное влияние ислам приобрел уже в первой половине XIX века и именно с этого времени он стал оказывать влияние на миграционные процессы в горских обществах Северо-Западного и Центрального Кавказа. В первой половине XIX века татарские и турецкие миссионеры начинают в большей степени реформировать многие традиции горцев, чем в XVII-XVIII века. Это движение иностранных миссионеров было поддержано местными общест­венными лидерами, ставшими наиболее ярыми сторонниками ислама, стремившимися к значительному реформированию и модернизации жизни мусульман Северо-Западного и Центрального Кавказа (шариат­ское движение в Кабарде, руководитель князь Адиль-Гирей Атажукин, 1798 г.; проводник идей на Северо-Западном Кавказ – Магомет-Амин; движение мюридизма, руководитель – Шамиль, создание Имамата на Се­веро-Восточном Кавказе, гг.). Хотя в основе деятельности Ма­гомета-Амина было религиозное учение мюридизма, по нашему мнению, его реформы имели и политическое, и религиозное влияние. В своей ис­ламской пропаганде Магомет-Амин делал упор на идее священной вой­ны[29]. Как указывал С. Эсадзэ, «успехи проповеди Магомед-Амина были так быстры, что в феврале 1849 года он уже издает законы, организует управле­ние в народе, создает постоянное войско»[30]. Активизация исламских дви­жений на Северо-Западном Кавказе х годов, безусловно, сыгра­ла серьезную роль в будущей судьбе жителей этого региона, приведя рос­сийскую администрацию к мысли о необходимости ослабления ислама пу­тем выселения наиболее активных мусульман за пределы Кавказа. Об этом свидетельствуют многочисленные архивные материалы и научные исследования современных авторов.

В результате этого исламские движения первой половины XIX века, с одной стороны, стали одной из причин начала добровольно-вынужденного переселения части горцев на Ближний Восток в первой половине XIX века, а с другой, стали поводом для формирования новой более радикальной миграционной политики Российской империи на Северном Кавказе. Среди мусульман Северо-Восточного Кавказа более сильный эффект имела пропаганда пере­селения, которую вели в 60-70-е годы XIX в. агенты Османского правительства и влиятельные суфии, принимавшие участие в движении за джихад времен Кавказской войны. подчеркивал, что «идеология мюридизма стала идейным оружием антиколониальной борьбы кавказских мусульманских народов: не проповедь мюридизма породила движение горцев против царского самодержавия, а само движение, направленное против царских колонизаторов и служивших им феодалов, нашло в мюридизме свое идеологическое оформление»[31]. Одной из важных является проблема периодизации в изучении миграционных процессов на Северном Кавказе. В целом массовое переселение мусульман Северо-Западного и Центрального Кавказа в страны Ближнего Востока с конца 1850-х годов и продолжалось с некоторыми перерывами вплоть до 1916 года. Официально выселение горцев датируется 10 апреля 1862 года, когда было обнародовано Постановление Кавказского комитета «О переселении горцев» и была сформирована Специальная комиссия по переселению горцев. Как правило, историки выделяют несколько этапов этих миграций. Первый этап – конец 1850-х – первая половина 1860-х годов – время окончательного завоевания Северного

Кавказа Россией, установление российского господства и проведения радикальных реформ во всех сферах жизни. Отъезд горцев Северо-Западного и Центрального Кавказа происходил в 1861 году, 1864 году и в 1865 году. В начале 1870-х годов Российская империя взяла курс на подготовку и проведение массового выселения народов Северного Кавказа за пределы этого региона. Это была вторая волна внешних миграций пореформенного времени. Третья волна переселения северокавказских горцев проходила в е годы, когда по Северному Кавказу, особенно на его востоке, прокатились антироссийские выступления. Горцы Северо-Западного и Центрального Кавказа были, в меньшей степени затронуты этим движением и поэтому в этот период их переселение было слабее, чем на Востоке Северного Кавказа. Тем не менее, и в этом регионе были факторы, способствовавшие ее активизации – внутренняя миграция русского и казачьего населения вглубь горских аулов. Четвертая волна пришлась на начало XX века. В этот период на всех мусульманских окраинах Российской империи началось мощное антироссийское исламское движение (известное под разными терминами – джадидизм, панисламизм), которое способствовало активизации исламских устремлений и усилению движения по переселению в Османскую империю.

Чаще всего историки, рассматривая внешние миграции горцев, обращаются к очень узкому историческому периоду – года. Так, рассматривает выселение адыгов в Турцию как акт окончания Кавказской войны, закончившейся в 1864 году[32]. так озаглавил свою работу: «Вопрос о выселении адыгов в Турцию в 50-60-х годах XIX века в историческом кавказоведении»[33]. считает, что «массовая иммиграция черкесов и абхазцев в Османскую империю явилась следствием экспансионистской политики царской России на Северном Кавказе. Во второй половине XIX века российское военное командование прибегло к изгнанию непокорного северокавказского населения как одному из средств в достижении военного успеха»[34]. Автор указывает, что «выселение народов Северного Кавказа российскими властями продолжалось и после массовой депортации черкесов. Изменены были лишь методы миграционной политики России: на смену изгнания силовым путем, администрация перешла к политике постепенного вытеснения коренных народов, создавая им невыносимые условия жизни»[35]. Также в своих работах автор рассматривает миграции адыгов в Ближневосточный и Североафриканский регионы в эпоху средних веков и нового времени, вплоть до середины XIX века. Среди миграций того периода преобладал наем отдельных групп и лиц на военную службу в деспотических странах Востока[36].

По мнению , которое он отразил в своей монографии «Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия», «начало рассматриваемого переселенческого движения восходит еще к периоду установления господства правителей Турции на Кавказском побережье… В ту пору (т. е. в конце XVII – XVIII веков – С. Х.) постоянная кавказская эмиграция была обусловлена, главным образом, религиозной политикой турецких захватчиков и носила насильственный характер или достигалась подкупом»[37]. подчеркивал, что «махаджирство на Кавказе продолжалось периодически в течение почти всего XIX века и вплоть до начала первой мировой войны. Однако это движение имело несколько основных этапов, связанных, как правило, с крупными внутренними и внешними международными событиями, когда оно становилось особенно массовым, причем на большом пространстве Кавказского края или в отдельных его частях»[38]. Для понимания характера горских миграций автор предлагал употреблять два понятия: большая и малая эмиграция, как это делали французские исследователи еще в 1950-х годах.

Подчеркнем, что помимо внешней миграции, т. е. переселения северокавказцев главным образом в страны Ближнего Востока, в течение х годов имели место и другие миграционные процессы – внутренние миграции. Происходивший в начале 1860-х годов процесс укрупнения горских селений и процесс переселения горцев с гор на предравнинные территории, а также мощный этап крестьянской (русско-украинской) колонизации на Северо-Западном и Центральном Кавказе значительно изменили этническую карту расселения народов. Самые значительные изменения произошли с русскими, которые на протяжении всего исследуемого периода активно заселяли северокавказские территории, особенно Северо-Западный и Центральный Кавказ. Во второй половине XIX века – начале XX века российская администрация на Кавказе проводила политику поощрения крестьянского заселения захваченных в ходе русско-кавказской войны новых территорий. Для этого она, приняв ряд юридических документов, дававших переселенцам некоторые экономические и социальные льготы, стимулировала крестьян из внутренних губерний России к переселению на Северный Кавказ. Важно подчеркнуть, что эти внутренние миграции во многом обуславливались основными тенденциями в сфере внешних миграционных процессов, а первые, в свою очередь, стали оказывать влияние на характер и интенсивность внешней миграции.

Тем не менее, как нам представляется, миграции 1860 – 1910-х годов, как внешние, так и внутренние, невозможно изучать вне остальных миграционных процессов, имевших место на Северо-Западном и Центральном Кавказе. Этноконфессиональная карта этих регионов стала быстро и резко меняться уже в XVIII веке. Вынужденное выселение горцев с их земель не могло не вызвать в течение первой половины XIX века с их стороны ответное вооруженное сопротивление, которое, в свою очередь, служило для российского командования толчком к дальнейшим переселениям. Уже в этот период деятельность Российской империи на Северном Кавказе начала сопровождаться массовыми миграциями местного населения. Активизация миграционных процессов на Северном Кавказе происходила в течение всего XIX века, и особенно, как уже указывалось выше, в его второй половине – и начале XX века.

Как нам представляется, при изучении миграций народов Северного Кавказа следует значительно расширить исторические рамки и рассматривать этническую историю горцев региона с конца XVIII века по 1910-е годы в контексте общероссийской политики на Северном Кавказе в целом, и миграционной политики, в частности. В предлагаемой диссертации мы рассматриваем комплекс факторов, обусловливающих все миграционные процессы у народов Северного Кавказа.

Российское завоевание Северного Кавказа имело не только социально-политические и культурные, но и историко-географические последствия для жизни населяющих этот регион многочисленных коренных народов.

Прежде всего, для северокавказских мусульман в значительной степени это означало потерю их исконной территории. До сих пор в научных исследованиях по истории Кавказа не было уделено должного внимания вопросу о том, каковы были результаты российско-имперской миграционной политики и ее последствий для горцев, как тех, которые остались на Северном Кавказе, так и тех, которые были вынуждены обустраиваться в чужом обществе.

В 1990-е годы в силу снятия идеологических рамок и возможности введения в научных оборот архивных материалов и опубликованных литературных и научных работ, издаваемых на Ближнем Востоке, появились интересные исследования, рассматривающие историю обустройства и проживания северокавказских горцев на Ближнем Востоке[39]. Так, в монографиях «Черкесы в Сирии» и «Черкесская диаспора в арабских странах (XIX века - XX века)» сосредоточил свое внимание на роли черкесских иммигрантов в социально-политической жизни стран Ближнего Востока. В монографии «Дагестанская диаспора в Турции и Сирии (генезис и проблемы ассимиляции)», рассматриваются проблемы сохранения этнической культуры дагестанской и отчасти черкесской диаспоры в странах Ближнего Востока. Автор, изучая исламское движение во главе с Магомет-Амином, пришел к выводу, что это движение могло бы сформировать черкесскую нацию, и лишь переселение горцев в Османскую империю ее разрушило. Далее автор подчеркивает, что «складывающаяся черкесская нация была почти растворена в общей массе населения Османской империи»[40]. рассматривал создание и деятельность первых черкесских организаций, расселение черкесских эмигрантов и роль их в общественной жизни Османской империи. Новизна исследований связана с попыткой автора ввести в научный оборот труды кавказских эмигрантов х годов, которые до 1990-х годов практически не были известны советскому читателю[41].

В 2006 году вышла в свет книга «Народы Северо-Западного и Центрального Кавказа: миграции и расселение в 60-е годы XVIII в. – 60-е годы XIX в.». Автор предлагает рассматривать итоги Кавказской войны и сокращение численности адыгов более чем на 90% не как насильственную эмиграцию, а как добровольный миграционный процесс. солидаризируется с самыми одиозными взглядами, господствовавшими в официальной российской историографии XIX века. Кавказская война, по мысли автора, является следствием дурных наклонностей адыгского населения, привыкшего «промышлять грабительскими набегами». «Непрекращающиеся набеги закубанских народов и сопротивление мероприятиям новой власти вынудили войска продвигаться от Кубани до Черного моря постепенно, перенося укрепленные линии на новые рубежи»[42]. Работа насыщена множеством провокационных и оскорбительных выпадов и искажением истории адыгского народа.

Значительный интерес представляют современные исследования и [43]. в своей работе «Адыги (черкесы) Северозападного Кавказа в XIX веке: процессы трансформации и дифференциации адыгского общества» предприняла попытку комплексного исследования переломного периода истории адыгов в XIX веке, когда в результате Кавказской войны адыгское общество принудительно подверглось дифференциации и трансформации. Автор рассматривает процессы трансформации адыгского общества при вхождении частей разорванного этноса в две разные среды – в Российскую и Османскую империи.

Проблемы истории черкесской диаспоры в Османской империи рассматривает осетинский автор . В частности его статья «Из истории деятельности черкесского общества единении и взаимопомощи в Османской империи в 1908 – 1914 годах» о деятельности ЧОЕВ. Северокавказская черкесская интеллигенция с целью расширения проблем культурного, социально-экономического и политического развития своих соотечественников создала данную организацию, которая просуществовала на протяжении шести лет. Автор раскрывает основные аспекты деятельности ЧОЕВ.

Таким образом, краткий анализ позволяет заключить, что проблемы миграций в динамике на протяжении значительного временного промежутка не нашли должного отражения в научных трудах.

Объектом исследования является Северный Кавказ в системе международных отношений.

Предметом исследования выступают проблемы миграций у народов Северо-Западного и Центрального Кавказа в конце XVIII века – начале XX века.

Цель диссертации – исследовать миграции народов Северо-Западного и Центрального Кавказа с конца XVIII века до начала XX века, их причины, характер и последствия.

Исходя из цели, были сформулированы следующие задачи диссертации:

-  выявить место миграционной политики в сети основных направлений российской политики на Северо-Западном и Центральном Кавказе с конца XVIII века до начала XX века;

-  проанализировать факторы, предопределившие миграцию народов Северо-Западного и Центрального Кавказа в конце XVIII века - начале XX века;

-  осуществить периодизацию миграционных процессов народов Северо-Западного и Центрального Кавказа в конце XVIII века - начале XX века.

-  охарактеризовать политические и демографические последствия миграционных процессов;

-  проанализировать комплекс политических, социально-культурных и экономических вопросов, связанных с адаптацией северокавказских мигрантов в Османской империи во второй половине XIX века – начале XX века;

-  рассмотреть специфику адаптации народов Северо-Западного и Центрального Кавказа к политической и социально-культурной системе Российской империи во второй половине XIX века – начале XX века.

Хронологические рамки работы охватывают период с конца ХVIII века, когда Российская империя начала проводить активную колониальную миграционную политику на Северном Кавказе, путем образования населенных пунктов и казачьих поселений до первого десятилетия ХХ века. В ходе исследования внутри выделенного периода нами будет определен ряд промежуточных этапов, которые имели специфические черты, как по форме, так и по характеру реализации миграционной политики.

Методологической основой исследования выступает комплексный (междисциплинарный) подход. В качестве специальных методов исследования использованы исторический, проблемно-хронологический, сравнительно-исторический, ретроспективный и другие. В ходе исследования широкое применение получили принципы историзма, системности и объективности.

Для всестороннего анализа проблем миграций народов Северо-Западного и Центрального Кавказа в диссертации рассматриваются разные виды миграций (критерий – характер миграций) – вынужденно-добровольные и насильственные. Кроме того, на основе территориального признака мы выделяем две формы миграций - внешние (т. е. переселение за пределы Северного Кавказа) и внутренние (т. е. переселение горцев внутри территории Северного Кавказа). В диссертации будут рассмотрены все перечисленные виды миграционных процессов, происходившие с народами Северо-Западного и Центрального Кавказа с конца ХVIII до начала ХХ вв.

Источниковедческую базу исследования составляют фонды центральных и местных архивов, опубликованные сборники документов, описания российских и иностранных авторов, произведения мемуарного характера и т. д.

К числу опубликованных источников следует отнести 12-томные «Акты, собранные Кавказской археографической комиссией», вышедшие в свет в гг. В этих томах содержится значительный материал, отражающий основные этапы миграционной политики Российской империи с 1762 по 1862 гг.[44]

В данной диссертации использованы неопубликованные архивные источники, в частности, материалы по миграционным процессам горцев, относящимся к первой половине ХIХ и началу ХХ вв., извлеченные нами из фондов Российского Государственного Военно-Исторического архива, Государственного архива Краснодарского края и Центрального Государственного архива Кабардино-Балкарской республики. По исследуемой теме проработаны следующие фонды: РГВИА – ф. 38 («Департамент генерального штаба»); Ф. 13454 («Штаб войск Кавказской линии и Черномории»; Ф. 405 «Департамент военных поселений »; Ф. 14257 «Главный штаб Кавказской армии »; Ф. 14719 «Штаб командующего войск Кубанской области», Ф. ВУА («Военно-ученый архив»); ГАКК – (ф. 347, ф. 389); ЦГА КБР – ф. 2 («Управление Кабардинского округа»); Ф. 454 («Управление Кубанской области»).

В советские годы архивные документы и материалы по миграционным процессам горцев Северного Кавказа во многом не были использованы и введены в научный оборот, что, безусловно, было связано, как указывалось выше, с идеологическими ограничениями в научных исследованиях. В основном историки разрабатывали тему массовых переселений горцев, организованных военными и гражданскими властями Российской империи в рамках последнего этапа Кавказской войны, в первой половине 1860-х годов. Это обстоятельство повлияло на то, что в центральных и региональных архивах главным образом исследователями собирались архивные документы и материалы, отражавшие не столько миграционные процессы горцев, сколько собственно военную историю. За годы советской власти был опубликован лишь один сборник документов, составленный , в котором автор-составитель представил архивные документы и материалы, свидетельствующие об этапах и характере переселения горцев в Османскую империю[45]. Поэтому важным и понятным стало то обстоятельство, что именно в 1990-е годы был опубликован целый ряд сборников архивных документов, извлеченных историками – кавказоведами из целого ряда центральных и республиканских архивов.

Выделим среди них следующие сборники документов: «Территория и расселение кабардинцев и балкарцев в ХVIII – начале ХХ веков» и «Вдали от Родины», составленные в гг. главным образом по материалам Центрального Государственного архива Кабардино-Балкарской республики (далее - ЦГА КБР); «Выселение адыгов в Турцию – последствие Кавказской войны», подготовленный . В сборнике представлены архивные материалы Центрального Государственного архива Грузии (далее - ЦГА Грузии), в частности, доклад Комиссии по делу о переселении горцев в Турцию (18.02.1865), отчет Евдокимова о положении дел на Северо-Западном Кавказе () и др.; «Трагические последствия Кавказской войны для адыгов (вторая половина ХIХ - начало ХХ вв.)», составленный , , на основе материалов целого ряда центральных и республиканских архивов Северного Кавказа: Российского Государственного военно-исторического архива (далее – РГВИА), Архива внешней политики РФ, отдела рукописей Российской Государственной библиотеки (личный фонд ), отдела рукописей Государственной библиотеки им. -Щедрина, ЦГА КБР, Государственного архива Краснодарского края (далее – ГАКК) и Центрального государственного архива Республики Северная Осетия-Алания; «Проблемы Кавказской войны и выселение черкесов в пределы Османской империи (20-70-е годы ХIХ в.)», подготовленный . В сборнике собраны материалы из: ЦГА, Грузии, РГВИА, ГАКК, ЦГА КБР[46].

В 1990 – е годы появились сборники архивных документов, в которых отражаются основные этапы распространения ислама и связанные с ними различные процессы, в том числе миграционные. В них прослеживается негативное отношение к этим процессам Российской империи. Среди подобных сборников можно выделить книгу «Мухаммад-Амин и народно-освободительное движение народов Северо-Западного Кавказа в 40-60-е годы ХIХ в.», Г- «Имам Шамиль» и «Ислам в Российской империи. Законодательные акты, описания, статистика»[47].

В диссертационной работе использован и ряд других архивных документов и материалов, опубликованные в последние годы усилиями историка МГУ , в частности, архивные документы представителей русской власти на Кавказе: военного министра и впоследствии председателя Кавказского комитета князя Александра Ивановича Чернышева (1832 – 1852), генерал-лейтенанта, командующего войсками на Кавказской линии и начальника Кавказской области (1831 – 1837), военного министра и министра финансов (1900 г.), ранее не используемых в научной литературе по теме данной диссертации[48].

В диссертации использованы литературные, научные, газетные и мемуарные материалы, описывающие отдельные аспекты миграционных движений на протяжении всего исследуемого исторического периода. В 1990-е годы в России был опубликован ряд литературных материалов, переведенных с турецкого языка, в частности, современный турецкий исследователь Н. Берзедж представил в своей работе «Изгнание черкесов»[49].

Научная новизна исследования состоит в следующем. Выявлено место миграционной политики в сети основных направлений российской политики на Северо-Западном и Центральном Кавказе с конца ХVIII века до начала ХХ века. Проанализирован механизм реализации данной политики в исследуемом регионе и влияние на него горских народов исследуемого региона. Произведена четкая дифференциация основных этапов миграционных процессов народов Северного Кавказа и рассмотрен характер каждого из этапов. Выявлены результаты миграционной политики Российской империи и ее последствия для народов Северо-Западного и Центрального Кавказа и северокавказских переселенцев в Османской империи.

Теоретическая и практическая значимость работы состоит в том, что положения и выводы диссертации могут быть использованы при создании обобщающих трудов по истории народов Северного Кавказа, при изучении в высших учебных заведениях истории Кабардино-Балкарии, Адыгеи, Карачаево-Черкесии и Северной Осетии. Настоящее исследование также может быть использовано при чтении курсов лекций, спецкурсов, спецсеминаров и в учебно-методической работе региональных высших учебных заведений.

Апробация работы. Основные положения и выводы диссертации нашли отражение в публикациях автора, в его выступлениях на всероссийских и региональных научных конференциях. По теме диссертации опубликована одна работа в реферируемом издании, рекомендованном ВАКом.

Диссертация обсуждена в отделе исторических наук Кабардино-Балкарского института гуманитарных исследований.

Структура работы соответствует целям и задачам исследования и состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается выбор проблемы, ее актуальность и научная значимость, определяется предметная область исследования, цели и задачи, методология, характеризуются источники и представлен историографический обзор научной литературы по теме исследования.

Первая глава – «Проблемы миграций народов Северо-Западного и Центрального Кавказа в конце XVIII века – первой половине XIX века» состоит из двух параграфов. В первом параграфе рассмотрены основные направления российской политики в исследуемом регионе и место в ней миграционным процессам, которые вначале выступали в качестве дополнительного инструмента борьбы за покорение Северного Кавказа, а с конца 1850-х годов в качестве ключевого. Во втором параграфе главы исследованы основные направления миграционной политики России в исследуемом регионе в конце ХVIII - первой половине ХIХ в. В этот период преобладали внутренние миграции: относительно добровольными переселениями стали сформированные по решению российской администрации станицы, состоявшие из горцев, главным образом, осетин и кабардинцев, пожелавших перейти в казачье сословие, с предоставлением им всех прав казаков. Были и «протестные» миграции, когда горцы, в частности, кабардинцы, нежелавших мириться с российским господством, в 1820-е годы бежали за р. Кубань («беглые кубанские кабардинцы»). Но в основном внутренние миграции на территории Северного Кавказа в исследуемый период носили, безусловно, принудительный характер. В это время российская администрация начала организацию постепенного переселения горцев с одних территорий Северного Кавказа на другие, главным образом, с гор на предгорные и равнинные территории, с целью создания системы политической и военной безопасности границ (проекты , 1833 г.; , 1836 г.; , 1839 г., Скворцова). Наряду с военными задачами внутренние миграции позволили решить и ряд гражданских вопросов, которые рассмотрены в этом параграфе.

Далее рассмотрены основные формы внешней миграции горцев Северо-Западного и Центрального Кавказа в Османскую империю. В диссертации показано, что внешняя миграция, а именно - эмиграция северокавказских народов на Ближний Восток, возникшая и получившая распространение на протяжении ХVI-ХVIII веков, в первой половине ХIХ века - стала одним из методов политики Османской империи, которая также как и впоследствии Российская, в течение ряда веков обращалась к миграциям как к одному из главных инструментов своей внешней политики. В исследовании нами показано, что первые миграции северокавказцев в Османскую империю начались еще задолго до того, как Россия определила свои геополитические интересы в этом регионе и начала не только использовать и стимулировать северокавказских горцев в переселению на Ближний Восток, но во многом выселять их принудительно. Рассмотрены последствия российской миграционной политики для социально-экономической и этнической жизни народов Северного Кавказа. Выделенные нами различные типы миграций – внутренних и внешних, оказывали воздействие на различные стороны жизни горцев Северного Кавказа. В параграфе было показано, что наряду с военными задачами внутренние миграции позволили решить и ряд гражданских вопросов, среди которых было проведение административно-территориальных преобразований, в ходе которых горцы начали терять сложившиеся в течение многих веков родственные, соседские и территориальные связи, в значительной степени укреплявшие этнический фундамент горских обществ.

Вторая глава – «Проблемы миграций народов Северо-Западного и Центрального Кавказа во второй половине XIX века – начале XX века» состоит из двух параграфов. В первом параграфе рассмотрены миграции во второй половине XIX века. В ходе первого этапа российская администрация и военное руководство сосредоточило свое внимание на проведение военных действий в ряде районов Северного Кавказа. Внутренние миграции горцев практически не проводились. Между тем внешняя миграция начала набирать свои силы, которая носила в этот период главным образом вынужденно-добровольный характер, не исключая впрочем и элементов насильственного характера.

Нами отмечено, что на этом этапе был использован следующий механизм реализации внешних миграционных процессов: так называемая «политика двух стандартов»: официально российская администрация выступала с заявлениями, в которых она противодействовала горским переселениям в Османскую империю и декларировала миролюбие по отношению к горцам, но в действительности тайно или явно содействовала этому процессу. Поэтому на этом этапе появилась форма миграции - насильственной внешней миграции под видом добровольной. В этот период формирования российской политики в области внешних миграций горцев у местного и столичного руководства, как чиновников, так и военных еще не было планов активизации переселенческих процессов. Россия стремилась ограничиться переселением наиболее «неудобных» для нее категорий горского населения, сохранив основной его контингент на Северном Кавказе. Тем не менее именно на этом этапе в среде российских чиновников, как петербургских, так и кавказских, и в среде российских военачальников шло формирование имперской миграционной политики. С середины 1850-х годов началась «борьба» между сторонниками активного использования переселения горцев в качестве политического и военного инструмента покорения горцев Северного Кавказа, которое продолжилось и в середине 1860-х годов, в том числе и после окончания Кавказской войны, т. е. после 21 мая 1864 г. (военное руководство - начальник Главного штаба Кавказской армии , начальник штаба войск Терской области И. Зотов, гражданское руководство – Наместник Кавказа , начальник Кубанской области ) и сторонниками более умеренных, взвешенных взглядов (военный советник при российском посольстве в Константиполе , генерал-фельдмаршал , генерал-лейтенант, начальник Правого крыла , начальник Кабардинского округа ). В диссертации рассмотрены основные точки зрения на миграционную политику России на Северном Кавказе.

Второй этап - миграции горцев в первой половине 1860-х годов. Отмечено, что в этот период российская администрация активизировала на Северном Кавказе внутренние миграционные процессы, в значительной степени изменив территории переселения, которые стали охватывать нет только равнинную часть горских аулов, но уже и предгорную и горную части региона. В этот период внутренние миграции становились важным этапом завоевания Северного Кавказа. Горные и предгорные части Северного Кавказа в 1860-е годы стали стратегическим объектом для создания системы безопасности границ Российской империи. На этом этапе была реализована идея сочетания внутренней и внешней миграции для проведения колониальной политики Российской империи, сформулированная в проекте .

Первая половина 1860-х годов – время наиболее массовых внешних миграций горцев в Османскую империю, которые были полностью инициированы и организованы российскими властями как столичными, так и местными. В диссертации описан процесс формирования военных и гражданских структур по проведению миграционной политики России на Северном Кавказе. Ключевые вопросы внешней миграции в этот период были в введении военного, а не гражданского руководства Российской империи. Все сложные и спорные вопросы миграций решались в Главном штабе. В это же время была образована Комиссия по делу о переселении горцев в Османскую империю, деятельность которой включала в себя выдачу местным жителям сопроводительных документов. Дополнительно в черноморских портах, Анапе, Тамани, Туапсе, Сочи и Константиновском, были организованы «подкомиссии» во главе с комиссарами, которые отслеживали посадку горцев на морские суда. Чуть позже были организованы Констатиновский и Анапский карантинно-таможенные посты. Далее описана роль российских чиновников, находившихся на дипломатической службе в Османской империи (, , Игнатьева, -Ростовского, , , Франкини, К. Петковича, Тухолки, по урегулированию ряда спорных вопросов в связи с внешними миграциями горцев (в частности, заселение пограничных с Россией территорий и др.).

В параграфе рассмотрены основные и дополнительные способы, применяемые Российской империей для стимулирования переселения горцев Северного Кавказа в Османскую империю. Основным стало предъявление горцам ультиматума о двух вариантах их переселения. Дополнительными стали: а) негласная поддержка проводимой в течение всего ХIХ в. османскими лидерами пропаганды переселения местных жителей в исламское государство, б) организация собственной пропаганды этих идей силами местных горцев, состоявших на службе в российской армии; в) использование ряда кавказских традиций, в частности, традиции почитания старших родственников: так, поощряя миграцию старших в фамилии или патронимии, местная российская администрация планировала, что за ними более активно начнут переселяться остальные члены родственных объединений. В параграфе рассмотрена деятельность некоторых горцев, значительно способствовавших «массовости» внешней миграции (Фицы Абдрахманова, Могукорова, Темирхана Шипшева, Жамурзы Варитлова, Хута, Чанахоки, Челягаштуки, Таркана Куйсо, Мусы Кундухова, Сайдалла Османова, Исхака, Магомед-эфенди Хубиева и др.), а также тех горцев, которые всячески отговаривали своих собратьев от массового переселения в Османскую империю (Костанк-эфенди, Карабатыр-бей).

Далее в параграфе описаны пути переселения горцев Северо-Западного и Центрального Кавказа в Османскую империю; правила, согласно которым горцы должны были получать документы на переселение, а также деятельность российской администрации по созданию гарантий того, что северокавказские горцы не могли вернуться обратно.

Третий этап - миграции во второй половине 1860-х – начале 1870-х годов, когда российская администрация сосредоточила свое внимание на создании системы управления жизнью оставшихся на Родине северокавказских горцев. Характер миграционных процессов в этот период полностью обусловлен «реформаторской» деятельностью Российской империи на Северном Кавказе – всесторонней модернизации жизни северокавказцев. Исходя из целей российских реформ, в этот период местная администрация сосредоточила свое внимание на активизации внутренней миграции. В это время значительно расширились масштабы переселения северокавказских народов с горных и предгорных районов на равнину. В этот период наиболее актуальным для России было переселение осетин, поскольку одной из принципиальных задач миграционных процессов середины и второй половины ХIХ в. стало формирование «политического, религиозного и военного буфера» между Западным Кавказом, с одной стороны, и Чечней и Дагестаном, с другой. Этим буфером и стала Осетия. Вторым направлением внутренних миграций стало укрупнение мелких горских аулов в крупные населенные пункты. Этот процесс наиболее сильно затронул Кабарду. Кроме того, в этот период продолжалось заселение освободившихся в результате массового выселения горцев Северного Кавказа в Османскую империю и массового истребления горских аулов и их жителей в ходе Кавказской войны, земель казаками и крестьянами из России. В этот период началась активизация крестьянской колонизации. Помимо казачьих и русско-украинских крестьянских переселенцев российское руководство поддерживало освоение северокавказских земель переселенцами и иных этнических групп (армян, греков и др.). В данном параграфе рассмотрены все направления внутренних миграций.

Далее рассмотрены внешние миграции этого периода, которые, с одной стороны, перестали быть инструментом покорения Кавказа, поскольку Кавказская война была завершена, с другой, появилась группа желающих «добровольно» эмигрировать в Османскую империю, которые были недовольны теми реформами, которые начала проводить Россия в этом регионе. Особенно острое неприятие вызывали сословная и земельная реформы. Другим фактором, повлиявшим на характер миграций явилось частичное изменение отношения Османской империи к массовому переселению горцев. В России появился запрет на массовую эмиграцию в Османскую империю, что в свою очередь вызвало применение горцами иного способа переселения – путем получения разрешения на временное посещение Мекки и Медины.

Четвертый этап - миграции горцев в 1870-е годы, когда Российская империя, как и в течение третьего этапа, продолжала активную внутреннюю миграцию, заселяя освобожденные земли российскими крестьянами, и поддерживала в незначительных масштабах добровольную внешнюю миграцию в Османскую империю тех горцев, которые таким образом протестовали против социально-экономического, политического курса, взятого Российской империи в отношении северокавказских народов. В это время в среде российских чиновников и военачальников появились сторонники возобновления массовых внешних миграций горцев в Османскую империю (Г. Буткевич, ), а также противники таковых (-Меликов). В результате возникших дискуссий российская администрация в 1876 г. подготовила новый документ, частично разрешающий вынужденно-добровольную внешнюю миграцию горцев, а именно – «Проект правил о переселении горцев в Турцию».

Во втором параграфе рассмотрены миграции в конце XIX века – начале XX века. Пятый этап - миграции в 1880-е годы – начале 1890-х годов, когда основное внимание российская администрация сосредоточила на организации внутренней миграции, которая включала в себя два основных направления: с одной стороны, продолжалось переселение жителей Северного Кавказа с горной и предгорной территорий на равнины, а с другой, продолжался и в значительной степени активизировался процесс крестьянской колонизации. Далее в параграфе описывается новая волна внешних миграций северокавказских горцев вообще, и горцев Северо-Западного и Центрального Кавказа, в частности, когда по Северному Кавказу, и особенно на Северо-Восточном Кавказе прокатилась волна антироссийских выступлений. Кроме того, в России был введен ряд новых воинских законов, в том числе и закон о всеобщей воинской повинности. Горцы Северного Кавказа опасались, что эти законы начнут распространяться на них как на граждан Российской империи, каковыми они являлись. По нашему мнению, именно с этого периода «исламский фактор» становится существенной причиной, стимулировавшей горцев к вынужденно-добровольным внешним миграциям. Наконец, земельные проблемы по-прежнему, как во время предыдущего этапа миграционных процессов, становились фактором, стимулировавшим переезд северокавказцев в Османскую империю. Наиболее масштабными в это время были внешние миграции на Северо-Восточном Кавказе. Но и горцы Северо-Западного и Центрального Кавказа также изъявляли желание переселиться в Османскую империю.

В этот период, как прежде, в среде российских военачальников и чиновников появлялись сторонники активизации внешних миграций горцев в Османскую империю. Но на этом этапе большую роль в ослаблении внешних миграций сыграл сторонник умеренных взглядов, командующий войсками Кавказского военного округа -Корсаков, который в 1880-е годы разработал «Правила выселения горцев Кубанской области».

Шестой этап - миграции горцев во второй половине 1890-х годов – 1910-х годах. В этот период наиболее мощными стали процессы внутренней миграции, связанные с казачьей и особенно крестьянской колонизацией. Отчасти в этот период наблюдались насильственные внутренние миграции горцев. Внешние миграции были тесно связаны с появившимся на национальных окраинах Российской империи отголосками общемирового движения по активизации исламской жизни и модернизации ислама, распространенного на Ближнем Востоке, известного под названием «панисламизм». С 1890-х годов на всем Северном Кавказе, в том числе и в Кабарде, Чечне и Дагестане возобновляется активная пропаганда идеи о переселении в Османскую империю, которую стали проводить представители исламского духовенства. Это в значительной степени способствовало активизации исламских устремлений горцев и движения по переселению горцев в Османскую империю. В целом в конце х годах наибольшей внешней миграции подверглись народы Чечни и Дагестана, поскольку в этих регионах идеи панисламизма получили наибольшее распространение и вылились в ряд исламских движений антироссийского характера, что в значительной степени повлияло на стремление российской администрации избавиться от такого населения. На Северо-Западном и Центральном Кавказе внешняя миграция была скромнее.

Третья глава – «Основные последствия миграций народов Северо-Западного и Центрального Кавказа» состоит из двух параграфов. В первом параграфе, посвященном описанию северокавказского общества в Османской империи, рассмотрена система первоначального и дальнейшего расселения эмигрантов на новых землях. История обустройства эмигрантов разделена на два периода: вторая половина 1850- начало 1870-х годов, когда османские власти слабо занимались организацией жизни переселенцев, и начало е годы, когда были созданы различные государственные и частные учреждения для оказания им помощи в Османской империи. В параграфе рассмотрены основные формы адаптации горцев в Османской империи, которые включали в себя работорговлю и грабежи местного населения, военные и государственные карьеры, развитие земледелия и скотоводства, и даже ремесел, а также формирование в новом обществе северокавказской интеллигенции. Во втором параграфе описываются последствия миграционной политики Российской империи для тех субэтносов, оставшихся на родине. Было выявлено, что они заключались в том, что северокавказцы, во-первых, потеряли многочисленных родственников и соотечественников, во-вторых, отчасти лишились своих исконных земель и были вынуждены осваивать новые земли, и наконец, испытали кризис всей традиционной системы уклада их жизни. Для них началось включение в состав граждан Российской империи. Формы адаптации к российской жизни были сходными, что и в Османской империи: военные и государственные карьеры. Тем не менее, как показано в параграфе, Россия в целях продвижения своей государственности и идеологии в северокавказскую среду жестко проводила свою образовательную политику, которая в значительной степени ограничивала бытование ислама и исламских школ на Северо-Западном и Центральном Кавказе, и внедряла систему светского образования. Все это инициировало процессы аккультурации - целенаправленной русификации.

В заключении подводятся основные выводы исследования.

Прежде всего выявлены основные тенденции, сформировавшиеся в ходе истории при активизации своей деятельности на Северном Кавказе в начале Османской, а затем и Российской империй. В работе было отмечено, что в начале исследуемого периода народы Северного Кавказа стали одним из объектов политики Османской империи, которая применяла «метод миграций». Одним из основных последствий этого процесса является увеличение численности адыгского населения - переселенцев в Османской империи еще до начала ХIХ века. Миграционная политика Российской империи стала формироваться еще в ХVII-ХVIII веках. В конце ХVIII - первой половине ХIХ веков Россия стала рассматривать, наряду с военными действиями, миграционные процессы в качестве дополнительного инструмента борьбы за покорение Северного Кавказа, а во второй половине ХIХ века миграции стали одним из ключевых механизмов колониальной политики России в этом регионе. Этот вывод был сделан нами при выявлении места миграционной политики в сети основных направлений российской политики на Северо-Западном и Центральном Кавказе с конца ХVIII века до начала ХХ века.

Для того, чтобы проанализировать место и роль народов в миграциях, сформированных Россией на Северном Кавказе, в диссертации выделены основные этапы миграций, как в первой, так и во второй половине ХIХ века – начале ХХ века. Все миграционные процессы были разделены на вынужденно-добровольные и насильственные, на основе территориального признака - внешние и внутренние миграции. Исследование показало, что миграции народов Северо-Западного и Центрального Кавказа были различными как по степени участия, так и по последствиям, которые ощутили на себе в период различных типов миграционных процессов.

Характеризуя этапы, показано, что в их основе лежали различные ключевые идеи миграционной политики на данный период истории, и различные механизмы реализации данной политики, которые на протяжении с конца ХVIII до начала ХХ века в значительной степени менялись: от использования дипломатических и косвенных методов воздействия на сознание северокавказцев, подталкивая их к миграциям, до открытого насилия, в результате которых вынужденные переселения являлись единственным выходом для сохранения жизни народов.

В диссертации подчеркнуто, что не только внешние миграции горцев, т. е. миграции в Османскую империю, которые применительно ко второй половине ХIХ – начале ХХ веков, уже давно стали объектом изучения кавказоведов, но и внутренние миграции, т. е. переселения горцев с одних мест на другие, часто из гор на равнины, рассматриваемое советскими историками как позитивный шаг наделения землей малоземельных горцев, в настоящее время мало изучаемые, следует воспринимать как акт насилия, принесший немало бедствий одним народам (особенно адыгским) Северного Кавказа, и выделяются нами как насильственные внутренние миграции.

При анализе основных факторов, которые оказывали влияние на активизацию горских миграций на разных этапах истории Северного Кавказа, мы отдельно остановились на анализе роли исламского фактора во второй половине ХIХ века и, особенно, в начале ХХ века. Это дало возможность подчеркнуть, что в период наиболее массовой миграции первой половины 1860-х годов ислам не мог играть главной роли при определении российским руководством и военачальниками своей миграционной политики в этом регионе. Тем не менее, на более поздних этапах развития этой политики исламский фактор был значимым и оказывал существенное влияние на добровольное или насильственное переселение горцев в Османскую империю.

Особое внимание было уделено рассмотрению результатов миграционной политики Российской империи с точки зрения тех последствий, которые они принесли как горским обществам Северо-Западного Кавказа и Центрального Кавказа, так и переселенцам Османской империи.

Сравнительный анализ положения горцев в Российской и Османской империй показал, что положение народов Северного Кавказа в Османской империи оказалось более удачным и успешным, чем в Российской империи. Народы, которые остались жить на родине, в течение второй половины ХIХ – начале ХХ веков, в период проведения Россией целого ряда реформ, подверглись радикальным переменам всего традиционного горского уклада – процессу аккультурации, тогда как после длительного периода адаптации в Османской империи иммигранты получили возможность в полном объеме исповедовать ислам, получать исламское образование, сохранять свою этническую культуру и включаться в государственную, военную и правовую структуры исламского государства. В пореформенный период народы Северного Кавказа в значительной мере потеряли тот фундамент, на котором строилась их традиционная жизнь.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

1.  Оновные направления внутренней миграционной политики России на Северо-Западном и Центральном Кавказе в первой половине XIX века. Сборник научных трудов молодых ученых. Нальчик, 2004. С. 96-99. (0,4 п. л.)

2.  Миграционная политика России на Северо-Западном и Центральном Кавказе в конце XVIII - первой половине XIX вв. и методы ее реализации. Вестник ИПК.- Нальчик, 2004. С. 26-30. (0,6 п. л.)

3.  Основные направления внешней российской политики на Северо-Западном и Центральном Кавказе в XIX в. Перспектива-2004. Нальчик, 2004. С.,2 п. л.)

4.  Влияние ислама на миграционные процессы в горском обществе Северо-Западного и Центрального Кавказа в XIX - нач. XX вв. Мир на Северном Кавказе через языки, образование, культуру: Материалы 4 Международного конгресса 21-24 сентября 2004 г. Пятигорск, 2004. С. 100-103. (0,4 п. л.)

5.  Народы Северо-Западного и Центрального Кавказа как субъекты реализации миграционной политики России во второй пол. XIX - нач. XX вв. Сборник научных трудов молодых ученых. Нальчик, 2005. С.77-80. (0,4 п. л.)

6.  Этнические процессы у горцев Северного Кавказа. Сборник научных трудов молодых ученых. Нальчик, 2006. С. 121-124. (0,4 п. л.)

7.  Основные последствия миграционных процессов для народов Северо-Западного и Центрального Кавказа в конце XIX - начале XX вв. Культурная жизнь юга России. Краснодар, 2007. №6. С. 39-41. (0,8 п. л.)

8.  Трагические годы (проблемы адаптации северокавказских иммигрантов в Османской Империи) // Iуащхьэмахуэ. №4. Июль-август. Нальчик, 2005. С. 131-136 (на кабардинском языке).

9.  Проблема миграций на Северном Кавказе в конце XVIII века – в начале ХХ века. Известия ВУЗов Северо-Кавказского региона. Ростов-на-Дону, 2008. №2. С. 48-52.

[1] Лавров и Балкария до 30-х годов ХIХ в. // Кавказский этнограф. сб. Т.4. М., 1969; его же. Происхождение кабардинцев и заселение ими нынешней территории // Сов. этнография (далее - СЭ). Вып; О расселении и численности адыгских племен в первой половине ХIХ в. // СЭ. 1963. N 4; Волкова состав населения Северного Кавказа в ХVIII - начале ХХ в. Нальчик, 1974.

2 Да, была граница // Советская молодежь (далее - СМ). 20 марта 1992; его же. Правда о границах //КБП. 10 дек. 1991; Правду найдет тот, кто этого хочет // См. 21 янв. 1992; его же. Дележ земли по-царски и по-большевистки. // Там же. 20 марта 1992; Карданов Ч. Э. Из истории территориальных отношений Кабарды и Балкарии. Нальчик, 1993; Мизиев Кабарды и Балкарии в ХIII-ХVIII вв. Нальчик, 1995; Из истории кабардино-балкарских отношений: факты опровергают концепции //Хасэ. 1992. N 3; Была ли граница //СМ. 28 февр. 1992, а также материалы экспертной комиссии Национального совета балкарского народа //СМ. 28 февр. 1992; Тере. 1992. N 12; КБП. 1 июля 1992.

[3], Дегоев война. М., 1994; Губжоков адыги в период Кавказской войны (этнокультурные аспекты). Дисс. канд… истор. н. Нальчик, 2001; Ибрагимбейли в Крымской войне гг. М., 1971; Из истории Русско-Кавказской войны. Нальчик, 1991.

[4]Волкова . раб.; ее же. Изменения этнического состава сельского населения Северного Кавказа за годы Советской власти // СЭ. 1966. N 1.

[5]Мамбетов культура кабардинцев и балкарцев. Нальчик, 1971; его же. К вопросу о земельной плитике и возникновение кабардинских и балкарских населенных пунктов в 1920-х гг. //Вест. Кабардино-Балкарского научно - исследовательского института. Вып.1. Нальчик, 1968; Текеев селения Кабарды и Балкарии во второй половине ХIХ - начале ХХ в.// Вопросы археологии и традиционной этнографии Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1987; Асанов , жилище и хозяйственные постройки балкарцев. Нальчик, 1976.

[6], Касумов адыгов. Нальчик, 1992. С. 29.

[7]Бурыкина движение на Северо-Западный Кавказ в 90-е годы ХVIII - 90-е годы ХIХ в. Майкоп, 2002. С.4.

[8]Громов степного Предкавказья в последней четверти ХVIII-первой половине ХIХ в. Дисс. канд. ист. наук. Ростов-на-Дону, 1983; Фадеев экономического развития степного Предкавказья в дореформенный период. М., 1957; Чекменев . Очерки заселения и освоения Предкавказья русским и украинским казачеством и крестьянском в конце ХVIII-первой половине ХIХ в. Пятигорск, 1994; Чекменев -экономическое развитие Ставрополья и Кубани в конце ХVIII-первой половине ХIХ в. Пятигорск, 1967.

[9]Бурыкина движение на Северо-Западный Кавказ в 90-е годы ХVIII - 90-е годы ХIХ в. Майкоп, 2002.; Бижев Северо-Западного Кавказа и кризис восточного вопроса в конце 20-х-начле 30-х гг. ХIХ в. Майкоп, 1994; Тхамокова и украинское население Кабардино-Балкарии. Нальчик, 2001.

[10]Бурыкина …С.5.

[11]Бурыкина ….С.67.

[12]Дзидзария и проблемы истории Абхазии ХIХ столетия. Сухуми, 1975.

[13]Касумов судьбы. Нальчик, 1967; Англия, Россия и мухаджирство // Россия и Черкессия (вторая половина ХVIII – ХIХ вв.). Майкоп, 1995; К вопросу о переселении кабардинцев в Турцию // Ученые записки Северо-Осетинского государственного педагогического Института. Т.18. Дзауджикау, 1949; К вопросу о переселении осетин в Турцию (.) // Известия СО НИИ. Т. ХIII. Вып.1., Дзауджикау, 1948; Туганов (по страницам русской и зарубежной печати) // Мир культуры. Нальчик, 1990.

[14]Кумыков адыгов в Турцию – последствие Кавказской войны. Н., 1994; Вопрос о выселении адыгов в Турцию в 50-60-годах ХIХ в. в историческом кавказоведении. Нальчик, 1998; Дзамихов политической истории народов Северного Кавказа. Нальчик, 2001; Касумов мухаджирства в трудах профессора Тотоева // Проблемы истории и культуры народов Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1985.

[15]Черкесы в Сирии. Нальчик. 1993. С.33.

[16]Кидирзиязов ногайцев Северного Кавказа в Турцию в ХIХ в. // Эмиграция северокавказских народов в Османскую империю (вторая половина ХIХ –начало ХХ вв. Сб. ст. Алибеков. Махачкала, 2000; Алибеков диаспора в Турции // Там же…: Магомедханов в социально-политической структуре Турции // Там же: К истории эмиграции дагестанцев в османскую империю // Там же.

[17]Кумыков адыгов в Турцию – последствия Кавказской войны. Нальчик, 1994.

[18] К истории … С.62.

[19] Дипломатическая борьба во время выселения и расселения адыгов в Османской империи// Россия и Черкесия (вторая половина ХVIII – ХIХ вв. Майкоп, 1995. С.32.

[20]Касумов Кавказ в русско-турецких войнах и международные отношения в ХIХ в. Ростов – на – Дону, 1989. С.189.

[21]Кучмезова -балкарская диаспора в Турции и странах Ближнего Востока // Адыгская и карачаево-черкесская зарубежная диаспора: история и культура. Нальчик, 2000. С.70-75.

[22]Бижев …С.4.

[23]Проблемы Кавказской войны и выселение адыгов (черкесов) в турцию // Проблемы Кавказской войны и выселение черкесов в пределы Османской империи (20-70-е годы ХIХ в.). Сборник архивных документов. Кумыков. Нальчик, 2001. С.17.

[24]Кучмезова -балкарская диаспора в Турции и странах Ближнего Востока // Адыгская и карачаево-черкесская зарубежная диаспора: история и культура. Нальчик, 2000. С.73-74.

[25]Магомеддадаев диаспора в Турции и Сирии (генезис и проблемы ассимиляции). Махачкала, 1996. Дисс…. на канд. ист. н., С.16.

[26]Jersild A. L. Orientalism and Empire: North CaucasusMuslim Peoples and the Georgian Frontier, . Montreal, 2002; Frank Allen J. Muslim Religious Institutions in Imperial Russia. . Leiden, 2001.

[27]Полонская . ХХ в. Взгляд из России // Ислам в СНГ. М., 1998.

[28] Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана. М., 1998; Государство Шамиля // Восток, 1993 № 2; Джимов выступления на Северо-западном Кавказе в первой половине ХIХ в. // Некоторые вопросы общественно-политических отношений на Северо-Западном Кавказе. Майкоп, 1995; Панеш -Амин на Северо-Западном Кавказе ( шш.) // Россия и Черкесия (вторая половина ХVIII – ХIХ вв. Майкоп, 1995; Из истории распространения мюридизма на Северо-Западном Кавказе в 40-50-е годы ХIХ // Сб. ст. молодых ученых и аспирантов. Майкоп, 1993; Смирнов на Кавказе. М., 1963; Смирнов России на Кавказе в ХVI – ХIХ вв.. М., 1958; Смирнов вопрос в русско-турецких отношениях ХVI-ХVIII вв. Нальчик, 1948; Смирнов черты идеологии мюридизма. М., 1956; Смирнов и религиозное восстание Шейх-Мансура накануне русско-турецкой войны // Сборник статей по истории Кабарды. Вып.1. Нальчик, 1951; Арапов в Российской империи // Ислам в Российской империи. Законодательные акты, описания, статистика. М., 2001.

[29]Панеш -Амин на Северо-Западном Кавказе ( гг.) // Россия и Черкесия (вторая половина ХVIII – ХIХ в. Майкоп, 1995, С.118-130; Чирг реформы на Западном Кавказе в гг. // Кавказская война: уроки истории и современность. Краснодар, 1995. С.173-175.

[30] Покорение Западного Кавказа и окончание Кавказской войны. Майкоп, 1993. С.68.

[31] (состав.) Мухаммад-Амин и народно-освободительное движение народов Северо-Западного Кавказа в 40-60-е годы ХIХ в. Сб. документов и научных статей. Махачкала, 1998. С. 64.

[32]Кумыков адыгов в Турцию – последствие Кавказской войны. Нальчик, 1994. С.3.

[33]Кумыков о выселении адыгов в Турцию в 50-60-х годах ХIХ в. в историческом кавказоведении. Нальчик, 1998.

[34] Черкесы в Сирии. Нальчик. 1993. С.20.

[35]Там же. С.30.

[36]Кушхабиев диаспора в арабских странах (ХIХ – ХХ вв.). Нальчик, 1997. С.20-32; Черкесы в Сирии… С.9-19.

[37]Дзидзария и проблемы истории Абхазии ХIХ столетия. Сухуми, 1975. С.3.

[38]Дзидзария и проблемы истории Абхазии ХIХ столетия. Сухуми, 1975. С.7.

[39]Авакян в системе государственной власти Османской империи и Турции. Ереван, 2001. ИССА МГУ. Дисс…. док. ист. н.; Березгов диаспора // Адыгская и карачаево-черкесская зарубежная диаспора: история и культура. Нальчик, 2000; Кушхабиев черкесских иммигрантов в основании Трансиорданского эмирата // Адыгская и карачаево-черкесская зарубежная диаспора: история и культура. Нальчик, 2000; Кушхабиев диаспора в арабских странах (ХIХ – ХХ вв.). Нальчик, 1997 Черкесы в Сирии. Нальчик. 1993. // Полис, 1998. № 3.

[40]Магомеддадаев -Амин – наиб Шамиля в Черкесии / Муххамад-Амин и народно-освободительное движение народов Северо-Западного Кавказа в 40-60-гг. ХIХ века. Сборник документов и материалов. Махачкала, 1998. С.38.

[41]Березгов диаспора // Адыгская и карачаево-черкесская зарубежная диаспора: история и культура. Нальчик, 2000. С.11-20.

[42]Кипкеева Северо-Западного и Центрального Кавказа: миграции и расселение (60-е годы XVIII века – 60-е годы XIX века) / М., 2006. С.356.

[43]Кудаева (черкесы) Северо-Западного Кавказа в XIX веке: процессы трансформации и дифференциации адыгского общества. Н., 2007; Из истории черкесского общества единения и взаимопомощи в османской империи в гг.» // Вестник, 2007, №10.

[44]Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Под ред. Ад. Берже. Тифлис, , Т. I-ХII.

[45]Дзагуров горцев в Турцию. Материалы по истории горских народов. Ростов – на – Дону, 1925.

[46]Вдали от Родины. Сборник документов. Нальчик, 1994. Составитель ; Территория и расселение кабардинцев и балкарцев в ХVIII – начале ХХ веков. Сборник документов. Предисловие и составитель . Нальчик, 1992; Кумыков адыгов в Турцию – последствие кавказской войны. Нальчик, 1994; Трагические последствия Кавказской войны для адыгов (вторая половина ХIХ - начало ХХ вв.). Составители , , . Нальчик, 2000; Проблемы Кавказской войны и выселение черкесов в пределы Османской империи (20-70-е годы ХIХ в.). Составитель . Нальчик, 2000.

[47]Мухаммад-Амин и народно-освободительное движение народов Северо-Западного Кавказа в 40-60-е годы ХIХ в. Составитель Сборник документов и научных статей. Махачкала, 1998; Даниялов Шамиль. Т.3. Махачкала, 1996; Ислам в Российской империи. Законодательные акты, описания, статистика. Составитель . М., 2000.

[48] О разноплеменности в населении государств // журнал “Источник”, 2003, № 1; Чернышов императора Николая I по мусульманскому вопросу // журнал «Источник», 2002, № 5; Вельяминов для управления покорными горцами северных покатостей Кавказа, составленные генерал-лейтенантом Вельяминовым // журнал «Источник». 2003, № 5; Витте по мусульманскому вопросу // Сборник Русского исторического общества. М., 2003, № 7.

[49] Изгнание черкесов (Причины и Последствия). Майкоп, 1996.