Фонетические характеристики фонологической истемы современного осетинского (иронского) литературного языка (в сопоставлении с немецким) (стр. 1 )

На правах рукописи

ДЗАХОВА ВЕРОНИКА ТАМБИЕВНА

ФОНЕТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ФОНОЛОГИЧЕСКОЙ

СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ОСЕТИНСКОГО (ИРОНСКОГО)

ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА (в сопоставлении с немецким)

Специальность 10.02.20 – сравнительно-историческое,

типологическое и сопоставительное языкознание

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

ВЛАДИКАВКАЗ 2010

Работа выполнена на кафедре немецкого языка факультета иностранных языков ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет им. »

Научный консультант:	доктор филологических наук, профессор
Официальные оппоненты:	доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой романских языков ГОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет имени » ; доктор филологических наук, профессор кафедры осетинского и общего языкознания ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет имени » Дзодзикова Заида Бахтынгереевна; доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой русского языка и общего языкознания ГОУ ВПО «Калмыцкий государственный университет» .
Ведущая организация:	ГОУ ВПО «Карачаево-Черкесский государственный университет имени »

Защита состоится 3 июня 2010 г. в ___ часов на заседании диссертационного совета Д. 212.248.02 при ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет им. » РСО-Алания, 6.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет имени » РСО-Алания, 6.

Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте ВАК Минобрнауки РФ 9 марта 2010 г.

Режим доступа: http//vak. *****

Автореферат разослан «24» апреля 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

канд. филол. наук, доцент

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Звучащая речь представляет собой не только наиболее эффективное средство общения между людьми, но и надежный инструмент, позволяющий обеспечить передачу накопленного культурного опыта от одного поколения к другому. Сопровождая человека, речь постоянно развивается, изменяется и совершенствуется в процессе речевой деятельности. Поэтому звучащая речь представляет особый интерес для лингвистов и является актуальным объектом лингвистических исследований.

Современные средства анализа звучащей речи делают возможным объективное исследование фонетики, результаты которого не зависят от желания и воли исследователя. Возникшая изначально с целью выяснения того, какое положение занимают органы речи для производства того или иного звука, экспериментальная фонетика ушла сегодня далеко вперед и занимается исследованием работы мозга, регулирующего производство определенных звуковых последовательностей. Однако фонетические характеристики звучащей речи по-прежнему интересуют лингвистов, поскольку наглядно демонстрируют пути развития языка. Преимущество, которое отдается в настоящее время изучению акустических характеристик звуков, не означает примата акустического аспекта, а объясняется тем, что для этого имеются более совершенные и доступные технические средства. Кроме того, полученные акустические данные довольно хорошо соотносятся с соответствующими артикуляционными движениями.

Исследования звучащей речи могут быть всесторонними только в том случае, если они учитывают троякую природу звука: акустическую, физиологическую и лингвистическую, так как именно эта троичность и отличает звуки человеческой речи от всех других звуков. Обращение к акустическим характеристикам звуков не только уточняет их артикуляцию, но и помогает определить отношения между отдельными фонологическими единицами внутри всей фонологической системы, а в ряде случаев акустические характеристики необходимы для уточнения фонологического статуса звука речи. Таким образом, актуальность темы исследования обусловлена важностью и значимостью описания звукового состава осетинского языка для кодификации орфоэпической нормы, для создания фонетической транскрипции и орфоэпических словарей как высшей степени кодификации осетинского языка. Эта задача наиболее актуальна сегодня, когда осетинский язык внесен ЮНЕСКО в число умирающих языков, и когда все меньшее количество людей может считать себя носителями осетинского языка. Здесь уместно вспомнить слова о том, «что с исчезновением языка мы потеряем бесценную информацию о тех способах пользования звучащей речью, которая была ему свойственна» [Бондарко 2001].

Объектом исследования, таким образом, является некодифицированная литературная норма осетинского (иронского) языка, бытующая в Северной Осетии.

Необходимость системного исследования осетинской фонетики обусловлена тем, что оно позволит кодифицировать современное состояние произносительной нормы осетинского (иронского) литературного языка. Цокающий вариант иронского диалекта, положенный в 1924 году в основу единого осетинского литературного языка, нельзя считать сегодня литературным языком Республики Северная Осетия-Алания. Одна из проблем осетинского народа сегодня заключается в весьма значительных расхождениях между письменной цокающей нормой и ныне преобладающим сокающим и шокающим узусом большинства носителей иронского диалекта.

Предметом исследования являются акустические характеристики фонем осетинского (иронского) литературного языка, в частности, длительность, интенсивность, значения формант (для гласных) и распределение формантных полос (для согласных).

Целью данного исследования является полная инвентаризация фонем осетинского (иронского) литературного языка с указанием их релевантных акустических характеристик и проведение контрастивного анализа фонологических систем осетинского и немецкого языков. Такой анализ позволит выявить наиболее подверженные фонетической интерференции области и послужит основой для создания эффективных методик преподавания немецкого языка в осетиноязычной аудитории.

Достижение поставленных целей предполагает решение следующих задач:

1.  Исследование спектральной картины осетинских гласных с целью получения данных о значениях первых трех формантах (FI, FII, FIII) -элементарных сущностей, определяющих качественную специфику гласного звука.

2.  Анализ осциллограмм гласных с целью получения данных о длительности и интенсивности для установления степени позиционного и комбинаторного варьирования гласных.

3.  Артикуляторное описание гласных осетинского (иронского) литературного языка на основании полученных объективных данных с учетом акустической теории речеобразования.

4.  Анализ спектров и осциллограмм согласных осетинского (иронского) литературного языка с целью получения данных о частотах формантных областей, интенсивности и длительности.

5.  Артикуляторное описание осетинских согласных.

6.  Проведение ряда аудиторских экспериментов с целью выявление связи между формантными и перцептивными характеристиками гласных, определения качества согласных, обозначенных на письме буквами с и з, а также выяснения релевантности звонкости и придыхания для смычных согласных.

7.  Составление транскрипционной системы фонем осетинского (иронского) литературного языка.

8.  Выяснение природы осетинского (иронского) словесного ударения.

9.  Сопоставление систем гласных и согласных осетинского (иронского) и немецкого литературных языков.

10.  Сопоставление функций и фонетических параметров словесного ударения в осетинском (иронском) и немецком литературных языках.

Материалом исследования послужила запись озвученного словаря осетинского (иронского) литературного языка, а также отдельные слова в произношении 10 нормативных дикторов. В составленной для записи фонетической программе все гласные и согласные фонемы осетинского (иронского) литературного языка представлены во всех возможных комбинациях и положениях в слове.

В качестве аудиторов в проведенных экспериментах приняло участие 362 человека - студенты и преподаватели Северо-Осетинского государственного университета и Северо-Осетинского государственного педагогического института. Достоверность ответов оценивалась каждый раз по t-критерию Стьюдента, который вычисляется по формуле:

где P – теоретическая вероятность, равная в данном случае 0.5, т. к. аудиторы могли определить стимул либо как русский (Р), либо как осетинский (О);

p – фактическая вероятность, равная абсолютной частоте, деленной на количество полученных ответов;

Q – 1- P;

n – число ответов.

Полученное фактическое значение t-критерия Стьюдента сравнивалось с табличным теоретическим значением t-критерия. В случае если t фактическое не превышало t теоретического, то ответы оценивались как случайные, на основании которых нельзя делать никаких выводов. Если t фактическое выходило за рамки t теоретического, ответы оценивались как неслучайные.

Научная новизна исследования заключается в том, что впервые предметом комплексного анализа являются акустические характеристики звуков осетинского (иронского) литературного языка (длительность, интенсивность, частота основного тона, ширина и расположение формантных полос); исходя из полученных данных предложены транскрипционные знаки МФА для всех гласных и согласных фонем; рассмотрены причины возникновения фонетической интерференции при преподавании немецкого языка в осетинской аудитории.

Научная значимость исследования заключается в том, что полученные данные могут расширить общефонетическую научную базу, предоставив дополнительный материал для описания индоевропейских языков и для типологических исследований. Сопоставление фонологических систем осетинского и немецкого языков поможет выявить в них черты сходства, обусловленного принадлежностью к одной языковой семье, и различий, связанных с разной реализацией собственно-языковых процессов и развитием данных языков в различных языковых окружениях.

Практическое значение исследования определяется несколькими причинами. Прежде всего, сведения о звуковой системе осетинского языка позволят учащимся школ и студентам вузов в более полной степени овладеть всеми богатствами родной речи. Кроме того, описание звуковой системы языка поможет объяснить происходящие в языке на современном уровне процессы, а также предсказать возможные изменения. Немаловажно и то, что исследование фонетики осетинского языка позволит оптимизировать процесс преподавания осетинского языка, а также иностранного языка (в данном случае немецкого) в осетинской аудитории.

Кроме того, полученные в ходе исследования результаты могут помочь для разработки орфоэпических норм современного осетинского языка, составления орфоэпических словарей, разработки транскрипционной системы, создания автоматических синтезаторов речи. Системное исследование и описание акустических параметров гласных и согласных осетинского (иронского) литературного языка, их релевантных характеристик создаст определенные объективные предпосылки для кодификации орфоэпической нормы.

Степень изученности темы. Фонетика осетинского языка довольно хорошо описанна в трудах таких ученых как , , и др. Среди современных исследователей, занимающихся отдельными вопросами осетинской фонологии, следует назвать , , . Однако не все проблемы осетинской фонетики и фонологии в представленных работах можно считать до конца решенными, т. к. по некоторым вопросам мнения авторов расходятся. В целом можно сказать, что в последнее время осетинская фонетика исследовалась преимущественно в плане описания отдельных единиц и крайне слабо в плане описания отношений и взаимодействий между этими единицами. Такое описание не соответствует организации звучащей речи, которая не относится к разряду суммативных объектов. Поэтому путем простого суммирования сведений из различных источников о сегментных и супрасегментных единицах осетинского языка нельзя понять, по каким закономерностям из этих единиц организуется звуковая речь.

Методологической основой исследования являются труды Ленинградской фонологической школы (ЛФШ), а также акустическая теория речеобразования Г. Фанта. В основе акустической теории речеобразования лежит признание того факта, что возбуждаемый звук речи формирует качество за счет возбуждения резонансных частот артикуляционного тракта, или так называемых формант, т. е. максимумов спектра речевого сигнала.

Основными методами, используемыми в исследовании, являются метод критического анализа научной литературы, метод спектрального и осциллографического анализа, экспериментальный метод с привлечением в качестве аудиторов носителей языка и метод контрастивного анализа фонологических систем осетинского и немецкого языков.

На защиту выносятся следующие положения:

1.  Гласный ы осетинского языка является гласным среднего подъема, а не верхнего, как это традиционно описывается в научной литературе.

2.  Гласные æ и ы противопоставлены остальным гласным осетинского (иронского) литературного языка как краткие долгим. Долгота гласных не является релевантным признаком современного осетинского языка.

3.  В отличие от принятого в осетиноведении представления, согласные с и з являются переднеязычными двухфокусными щелевыми, а не средними между русскими с и ш, з и ж соответственно.

4.  Придыхательность не является релевантным признаком осетинских смычных согласных, хотя сопутствует им во всех позициях. Релевантным признаком глухих смычных является отсутствие колебания голосовых связок на протяжении звучания, звонких смычных - звонкость, глоттализованных смычных - перерыв в звучании между взрывом смычного и следующим за ним гласным.

5.  Осетинское (иронское) словесное ударение по характеру является музыкально-динамическим, а не динамическим, как его трактуют существующие работы по осетинскому языку.

6.  Фонемы, реализуемые на месте орфографических дз и ц, являются переднеязычными однофокусными аффрикатами /z/ и /s/. Анализ языкового материала позволяет констатировать отсутствие в современном осетинском (иронском) литературном языке звонкой переднеязычной однофокусной аффрикаты /dz/. Переднеязычная однофокусная глухая аффриката /c/ произносится только на месте орфографического удвоенного цц в осетинских словах и на месте ц в заимствованных из русского языка словах..

7.  Орфографические удвоенные согласные представляют собой с фонологической точки зрения сочетания двух одинаковых фонем, а не самостоятельные фонемы. Звуки, реализуемые на месте геминированных смычных, следует считать вариантами глухих, а не звонких смычных.

8.  Осетинский и немецкий языки, относящиеся к одной языковой семье, имеют много общих черт в фонологических системах. Вместе с тем фонетический строй осетинского языка существенно отличается от фонетического строя немецкого языка, что обусловлено соседством с кавказскими языками. Качество и количество произносительных ошибок при преподавании немецкого языка в осетиноязычной аудитории возможно прогнозировать и корректировать на основании контрастивного анализа фонологических систем осетинского (иронского) и немецкого языков.

Апробация основных положений и результатов исследования. Диссертация обсуждена на расширенном заседании кафедры немецкого языка факультета иностранных языков и на заседании кафедры осетинского и общего языкознания ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет им. ».

Основные положения диссертационного исследования были представлены в докладах и сообщениях на международных, всероссийских, региональных и межвузовских научных конференциях, семинарах (Пятигорск, 1998; Ростов-на-Дону, 2009; Владикавказ, ).

Результаты исследования отражены в 23 научных публикациях по теме исследования, в том числе в одной монографии, восьми статьях, опубликованных в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК Российской Федерации.

Апробация результатов исследования осуществлялась в гг. в рамках преподавания спецкурса «Осетинский акцент в немецкой речи», предназначенного для гуманитарных факультетов вузов. В ГОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет им. » он прошел апробацию и внедрен в учебный процесс на факультете иностранных языков.

Разработка отдельных положений диссертационного исследования поддержана грантами Российского гуманитарного научного фонда (; 2009).

Структура работы соответствует поставленным целям и задачам. Работа состоит из Введения, 4 глав, Заключения и Списка использованной литературы.

Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность выбранной темы исследования, ее научная новизна, теоретическая и практическая значимость, определяются объект и предмет, цель и задачи исследования, его методологическая основа и методы, формулируются положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Теоретические основы исследования» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе излагается необходимость учета фонетических характеристик звуков речи для уточнения состава и дифференциальных признаков фонем любого языка, в том числе и осетинского (иронского). Невозможность фонологического описания без учета фонетических характеристик легко продемонстрировать, если обратиться к системе любого языка. Так, фонологическое противопоставление звонких и глухих, палатализованных и непалатализованных, переднеязычных и заднеязычных согласных основывается, прежде всего, именно на акустико-физиологических качествах соответствующих звуков.

Если невозможность фонематического анализа без учета фонетических характеристик в достаточной степени ясна, то зависимость изучения акустико-физиологической стороны звуков речи от фонематического аспекта менее очевидна. Однако эта зависимость неоспорима. Так, само понятие «звук речи» – понятие чисто фонематическое, поскольку с акустико-физиологической точки зрения звук речи представляет собой явление достаточно неоднородное. На акустическую неоднородность звуков речи впервые указал : «Тому, что мы называем фонемой а в слове ад, например, в произношении вовсе не соответствует нечто однородное – наоборот, гласный элемент по качеству представляет некоторую кривую, что можно наглядно представить следующим рядом, где цифры обозначают приблизительные отношения по длительности:

6	6	5	4	5	4
[۸ ]-	[α ] -	–a	-[a ]	–[a]	– [ε]» [Щерба 1912: 13].

То, что столь неоднородный звук рассматривается как один, а не как шесть, происходит потому, что этот гласный представляет собой единое целое со смыслоразличительной, т. е. с фонематической точки зрения.

Правомочность фонетического описания фонем и фонологического описания речевых звуков становится совершенно очевидной, когда мы обращаемся к носителю языка. Как справедливо отмечала , «мысль о том, что социальное, всеобщее в языке, делающее его орудием общения в человеческом обществе, не зависит от свойств индивидуума, пользующегося данным языком, и верна, и неверна. Безусловно, каждый из говорящих на данном языке получает его как готовую систему в результате обучения и обязан сохранить свойства этой системы, если хочет быть понятым и понимать других. Однако если бы язык был действительно независим от говорящих на нем, факт постоянных языковых изменений оказался бы совершенно необъяснимым.… Едва ли можно принять положение, что язык существует в абстрактном однородном речевом коллективе, все члены которого говорят одинаково и обучаются языку мгновенно.… С другой стороны, нельзя согласиться и с утверждением, будто речь как продукт деятельности носителя языка не реализует систему языка, зависит от случайностей…. Кажущаяся бессистемность речи является свидетельством допустимых языком реализаций» [Бондарко 1981: 5].

Если исследователь хочет дать наиболее полное описание того, что происходит в языке, понять, как осуществляется речь, он должен признать разделение языка и речи условным, свидетельствующим лишь о двойственности предмета лингвистики. Именно эта двойственность лежит в основе выделения В. фон Гумбольдтом языка как ergon и языка как energeia, Ф. де Соссюром – языка и речи, Л. Ельмслевом – схемы и узуса, Н. Хомским – языковой компетенции и языкового употребления. Общим у всех этих противопоставлений является признание двойственности языка, но истолкование её различно в зависимости от лингвистической концепции, которой придерживается автор. Так, например, в генеративной концепции Н. Хомского язык отождествляется с мыслительными процессами порождения единиц акта речи и заменяется термином компетенция, в то время как непосредственная реализация этих актов речи носит у него название употребление. Являясь чисто психологическим понятием, компетенция Хомского противопоставлена социальному понятию язык Ф. де Соссюра. Соссюр, подчеркивая примат формы, поначалу лишь речь отдавал во власть психологии. Но впоследствии, стремясь к установлению фонем, т. е. единиц языка, посредством введения психологического термина «акустический образ», он свел и понятие языка к психологической реальности. Хомский так говорил о своем разграничении между компетенцией и употреблением: «Противопоставление, вводимое мной, связано с соссюровским противопоставлением языка и речи; но необходимо отвергнуть его концепцию языка как только систематического инвентаря единиц и скорее вернуться к гумбольдтовской концепции скрытой компетенции как системы порождающих процессов» [Chomsky 1965: 4]. Важно отметить, что именно с возникновением генеративной лингвистики возродился интерес к чувству интуиции говорящего, к субъективному осознанию лингвистической структуры, служащему дополнением к объективным данным.

Действительно, противоречия между фонетическим и фонематическим описанием можно устранить, если считать центром такого описания человека – носителя языка, а не фонолога или фонетиста. Это необходимо, т. к. описания языка очень часто носят субъективный характер, т. е. строятся с учетом той модели, которая кажется лингвисту-исследователю наиболее правдоподобной. Нельзя не согласиться с , что для лингвиста основной задачей должно быть описание процессов, обеспечивающих речевую деятельность, под которой он понимал создание и использование речевого материала по правилам языка. Такой подход позволяет избежать субъективизма и является критерием при оценке истинности и полноты лингвистического описания. Учет одних артикуляторно-акустических характеристик звуков и звуковых последовательностей недостаточен. Это связано с тем, что уже при первых описаниях акустических свойств звуков было замечено, что объективные характеристики этих звуков часто не соответствуют тому, как эти звуки оцениваются человеческим ухом. Как показывает практика, при изучении звуковой системы привлечение психолингвистических сведений необходимо. Именно на уровне звуковой системы «происходит переход от материальных, физических характеристик используемых в языке знаков к их функциональным, «идеальным» в определенном смысле слова характеристикам. И именно человек, носитель данного конкретного языка, является той таинственной ретортой, в которой «материальное олово» переплавляется в «функциональное золото» [Бондарко 1981: 9]. Отсюда ясно, что при построении лингвистической теории нельзя пренебрегать данными, полученными при исследовании восприятия речи человеком. Зачастую именно эти данные помогают найти ключ к решению трудных вопросов.

Во втором параграфе рассматривается понятие «осетинский (иронский) литературный язык». В связи с тем, что литературный язык имеет исключительное разнообразие конкретных национальных форм в современном синхронном плане и еще большее разнообразие исторических форм, а также учитывая, что степень владения литературным языком значительно различается у разных людей, зачастую трудно бывает дать определение понятия «литературный язык». , обобщив опыт отечественной лингвистики в изучении литературных языков, назвал семь признаков, которыми обладают такие современные литературные языки, как русский, польский, английский, немецкий, французский, испанский и многие другие. Эти признаки следующие:

1.  обработанность;

2.  нормированность;

3.  стабильность;

4.  обязательность для всех членов общества, владеющих им;

5.  ведущая роль в системе разновидностей национального языка;

6.  стилистическая дифференцированность;

7.  универсальность, т. е. обслуживание всех сфер общения;

8.  наличие устной и письменной разновидностей [Филин 1981: 176].

Следует, однако, отметить, что, с одной стороны, это далеко не полный список признаков литературного языка. С другой стороны, не все из перечисленных признаков являются обязательными для всех известных литературных языков. Если оценивать «литературность» осетинского языка по данным признакам, то со всей очевидностью можно констатировать отсутствие некоторых из перечисленных признаков, в частности, таких как обязательность для всех членов общества и универсальность в условиях осетинско-русского билингвизма.

Говоря о нормированности языковых уровней необходимо отметить, что в отличие от орфографического, морфологического, лексико-терминологического уровней орфоэпический уровень практически не нормирован. Здесь необходимо определиться с понятием «произносительная норма», которое теснейшим образом связано с понятием «литературный язык». Произносительная норма, являясь одной из составных частей языковой нормы в целом, может определяться по аналогии с последней как принятое употребление звуковых средств языка или как принятый способ оформления звуковой речи индивида. При этом мы отталкиваемся от определения языковой нормы, данного в «Словаре лингвистических терминов»: «…принятое речевое употребление языковых средств, совокупность правил (регламентаций), упорядочивающих употребление языковых средств в речи индивида» [Ахманова 1966: 270]. Как следует из определения, в основе произносительной нормы лежат стихийно сложившиеся или сознательно сформулированные правила использования звуковых средств языка в речи говорящего. Принято различать два типа произносительных норм: некодифицированная – на основе стихийно сложившихся традиций использования тех или иных звуковых средств языка и кодифицированная – изложенная в соответствующих руководствах в виде совокупности правил.

Некодифицированная произносительная норма свойственна диалектам, бесписьменным языкам, а также литературным языкам на ранней стадии развития. Кодифицированная произносительная норма присуща развитым литературным языкам, которые, благодаря разнообразию выполняемых ими функций, должны быть максимально регламентированы.

Кодифицированная произносительная норма возникает как результат изучения, описания и регламентации того произношения, которое характеризует устную литературную речь образованных жителей наиболее развитых областей той или иной страны, в первую очередь, её столицы.

Некодифицированная произносительная норма, которая, как правило, предшествует кодифицированной, представляет собой узуальный способ звукового оформления устной речи, который стихийно складывался в речи образованных людей – носителей данного языка. Именно этому произношению всегда учат в школе, и в течение какого-то времени оно осознается как школьное. И хотя со временем сфера его употребления расширяется, и оно начинает использоваться в семейном говорении образованных людей, носителями этой нормы все же остаются люди, которые профессионально пользуются литературным языком, т. е. учителя, актеры, дикторы, чиновники и другие группы интеллигенции.

Для того, чтобы некодифицированная произносительная нормы была преобразована в кодифицированную, необходимо наличие общественных и научных предпосылок. К общественным предпосылкам, по мнению , относится приобретение данным литературным языком статуса национального и связанный с ним интерес широких слоев интеллигенции к звуковой стороне национального литературного языка и осознание необходимости его регламентации в специальных руководствах [Раевский 1997: 60]. К научным предпосылкам следует отнести развитие артикуляционной фонетики как основы для наиболее точного описания фонологической системы языка и создание на ее базе фонетической транскрипции, используемой в практике обучения произношению родного языка. Высшей степенью кодификации произносительной нормы являются произносительные словари.

Кодифицированная произносительная норма развитого литературного языка должна содержать перечень фонем данного языка, правила их артикуляции и произношения в речевой цепи с учетом их положения относительно словесного, фразового ударения, а также относительно других звуков в составе слова (иными словами, все возможные комбинаторные и позиционные варианты фонем данного языка). Все это должно быть отражено в произносительных словарях.

Исходя из этого, можно говорить о наличии на территории Северной Осетии осетинского (иронского) литературного языка с некодифицированной произносительной нормой. Некодифицированной она является потому, что основывается не на иронском цокающем говоре, как это было установлено в 1924 году постановлением Объединенного съезда Северной и Южной Осетии по вопросам культуры и просвещения, а на сокающем наречии иронского диалекта. Именно сокающему варианту иронского диалекта обучают в школах и вузах Северной Осетии, его придерживаются дикторы Северо-Осетинского радио и телевидения, актеры Северо-Осетинского академического театра им. В. Тхапсаева. Цокающий вариант частично продолжает свое существование в качестве орфоэпической нормы в Южной Осетии.

Создание произносительной нормы должно стать важным шагом на пути развития осетинского литературного языка, первая попытка создания которого «в силу различных политических, социально-экономических и других причин, не была реализована в определенном формате, и осетинскому народу ещё предстоит, используя собственные наработки и опыт других народов, создать свой национальный литературный язык» [Камболов 2007, 132].

Вторая глава «История изучения осетинской фонетики» состоит из семи параграфов.

В первом параграфе рассматриваются результаты исследований фонетики осетинского языка Андреем Михайловичем Шёгреном и их значение для дальнейшего развития осетинской фонетики и фонологии.

Второй параграф посвящен вкладу Всеволода Федоровича Миллера в развитие фонетики осетинского языка.

В третьем параграфе представлены результаты фонетических исследований Василия Ивановича Абаева, в работах которого дается наиболее полное и точное описание вопросов осетинской фонологии. Собственно говоря, почти все современные работы по осетинской фонологии и фонетике в значительной степени опираются на его исследования.

В четвертом параграфе представлены работы , который внес значительный вклад в разработку вопросов осетинской фонетики. Многие идеи , являясь передовыми для своего времени, не утратили своей актуальности и сегодня. При этом в работах есть много интересных предположений и замечаний, разработка которых позволила бы более полно реконструировать историю осетинского языка.

В пятом параграфе рассматриваются результаты первого экспериментального исследования звуков осетинского языка, проведенного в 50-е гг. XX в. Многие замечания, сделанные относительно фонетических характеристик осетинских фонем, являются справедливыми и спустя полвека.

Шестой параграф посвящен трудам исследователей второй половины XX в. - , , .

В седьмом параграфе представлены работы, затрагивающие частные вопросы осетинской фонетики. Это статьи , посвященные сопоставительному описанию осетинского и картвельских языков; диссертация , посвященная определению фонологического статуса бифонемных сочетаний в осетинском языке; диссертация «Дистрибуция бинарных сочетаний фонем в современном осетинском литературном языке»; а также учебники , , .

Анализ всех работ перечисленных авторов позволил определить следующие вопросы, требующие исследования и уточнения на современном этапе развития осетинского языка с привлечением объективных акустических и перцептивных методов анализа звучащей речи: