Рабочий учебник. Теория аргументации (стр. 2 )

3. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО И ОПРОВЕРЖЕНИЕ

В §1 было отмечено шесть аргументативных функ­ций языка. В традиционной логике функции языка в аргумента­ции сведены к трем: 1) выдвижение ТЕЗИСА - спорного суждения (Т-суждения); 2) поиск АРГУМЕНТОВ - истинных суждений; 3) указание ДЕМОНСТРАЦИИ - логического следования от истинности аргументов к истинности тезиса.

Доказательство - это комплексный прием обоснования ис­тинности тезиса с помощью аргументов - (истинных суждений), путем указания демонстрации (логического следования тезиса из аргументов).

Как элементарное доказательство можно рассматривать лю­бое умозаключение. Например, “Если число четное, то оно де­лится на два без остатка. Это число четное. Значит : оно де­лится на два без остатка”. Здесь посылки умозаключения игра­ют роль аргументов; заключение - роль тезиса; а форма умо­заключения - pq, pq - играет роль демонстрации доказательства.

Вообще же доказательство не является готовой формой, его нужно строить: искать аргументы, подбирать демонстрацию

- цепочку умозаключений.

Структура построенного доказательства включает: 1) тезис; 2) аргументы; 3) демонстрацию.

1. Тезис - суждение, истинность которого доказывается.

2. Аргумент - суждение, истинность которого принимается в доказательстве.

3. Демонстрация - система умозаключений, составляющих логическое следование тезиса из аргу­ментов.

Аргументами могут быть: 1) суждения об единичных фактах - “Отпечатки пальцев оставлены гр. М”; 2) эмпирические обоб­щения - “не существует двух людей с одинаковым узором кожи на пальцах”; 3) постулаты - презумпция невиновности; 4) нор­мативные суждения - законы, нормы, в частности, юридические: “Всякое преступление наказуемо”; 5) определения - “Клевета - это распространение заведомо ложных, порочащих другое лицо измышлений”; 6) ранее доказанные суждения – теоремы; 7) суж­дения, принимаемые в той или иной науке без доказательств - аксиомы.

Демонстрация может быть составлена из любых умозаключе­ний: простой категорический силлогизм, условно-категоричес­кое умозаключение, разделительно-категорическое умозаключе­ние, полная и неполная индукция, аналогия и другие. Следует иметь в виду, что доказательство в той степени обосновано, в какой достоверна система умозаключений, использованных в де­монстрации.

По построению демонстрации доказательства делятся на прямые и косвенные.

В прямом доказательстве истинность непосредственно обосновывается аргументами.

Косвенные доказательства делятся на два вида: 1) апагоги­ческое (“от противного”); 2) разделительное.

Апагогическое доказательство поясним на примере. Допустим, требуется доказать суждение, известное в геометрии Евклида как теорема: “Из точки вне прямой можно опустить на прямую перпендикуляр, и притом только один”. Это - тезис. Мы не располагаем аргументами, из которых тезис следует прямо. Тогда рассуждаем так. Первый шаг. Допустим: “Можно опустить два перпендикуляра”. Это - допущение косвенного доказатель­ства; логически - антитезис, т. е. суждение, противоречащее тезису. Второй шаг. Доказательство ложности антитезиса. Если бы антитезис был истинным, то из него следовало бы, что мы имеем треугольник с вершиной в точке А, из которой опущено два перпендикуляра АВ и АС.

Из антитезиса следует, что угол АВС и угол АСВ - пря­мые, каждый из них равен 90°. Таким образом, сумма углов в треугольнике АВС больше 180°. Но ранее была доказана теорема: “Сумма углов в любом треугольнике равна 180° и не может быть более 180°”. Из антитезиса, как мы видим, выводится следс­твие, которое противоречит истине (ранее доказанной теоре­ме). Поэтому антитезис ложен. Третий шаг. Следовательно, тезис истинен.

Выделим логику проведенного рассуждения.

Первый шаг. Антитезис (аТ) - суждение, противоречащее тезису (Т). То есть, если аТ - истинно, то Т - ложно; если аТ - ложно, то Т - истинно.

Второй шаг. Выведение из аТ суждения, противоречащего истинным суждениям. Если такое следствие выводимо, то можно сделать умозаключение: аТС, С aТ. Обнаружение следствия, противоречащего истине, есть “приведение к абсур­ду”.

Третий шаг. Логической основой обоснования истинности тезиса является умозаключение: Т аТ, аТ Т

Первая посылка: Т аТ - истинно по условиям первого шага.

Вторая посылка: аТ - доказана на втором шаге.

Поэтому заключение: Т - истинно.

Разделительное доказательство можно представить как разновидность апагогического: вместо аТ выдвигается несколь­ко альтернатив Т: t1, t2, t3. Известно, что это все альтер­нативы и суждение Тvt1vt2vt3 - истинное дизъюнктивное сужде­ние. Если удастся доказать, что t1 - ложно, t2 - ложно, t3 - ложно, то, рассуждая по схеме разделительно-категорического умозаключения:

Т v t1 v t2 v t3; t1, t2, t3 Т, - обосновываем истинность Т.

Опровержение можно представить как операцию, по своей цели противоположную построению доказательства, как разруше­ние его. Есть три способа опровержения.

1. Опровержение тезиса - путем а) построения другого доказательства истинности антитезиса; б) выведения из тезиса следствий, противоречащих истинным суждениям (“приведением к абсурду”).

2. Опровержение демонстрации - обнаружение логически неправильных умозаключений.

3. Опровержение аргументов - обнаружение ложности аргу­ментов. Следует заметить, что опровержение демонстрации и опровержение аргументов не опровергает тезиса: остается воз­можность иного построения доказательства тезиса.

В аргументации как реальном жизненном процессе общения надо различать: 1. Собственно логические правила (и ошибки); и 2. “Около” - логические - т. е. правила, нормы (и, естест­венно, ошибки), касающиеся вне-логических условий ситуации аргументации. Эти условия весьма многообразны и зависят от вида коммуникации и ситуации аргументации. Есть ситуации, в которых регламентированы (нормированы) условия корректной - соблюдающей условия достижения истинности спорного тезиса, - аргументации. Таковы: ситуация судебного разбирательства, нормы следствия в криминалистике, процедуры научного спора, допроса, социологического опроса, выборов.

В суде определен порядок выступлений, вид и “вес” аргу­ментов сторон, способ квалификации фактов, событий, улик, процедура принятия решений и т. п., в связи с установлением тезиса-приговора суда. Этого рода (процедурная) корректность и логическая корректность аргументации есть продукт длитель­ного (и незавершенного) опыта установления истинности и справедливости в науке, юриспруденции, в политике. Собствен­но логика и “около” - логические нормы взаимосвязаны, причем культурно-исторически различным образом. Стиль мышления и аргументации определяются, например, религиозными предпосыл­ками; (сравним системы права в исламе и христианстве) логи­ческой культурой (прецедентное право признает аналогию). Это следует иметь в виду и понимать, что собственно логические нормы, правила существуют в “чистом” виде лишь в науке. А на практике они проявляются, точнее, к ним стремятся, их реали­зуют в “зримых” социальных нормах. Соответственным образом проявляются и нарушения логических правил.

Нарушение логических правил аргументации не означает нарушение коммуникации. Общение (спор, суд, и т. п.) продол­жается, но происходит сбой в движении мысли к цели - уста­новлению истинности тезиса. Логико-психологические возмож­ности логических ошибок показаны на рис.3. В Преобразовании сообщений Автор-Получатель может случайно (например, по нез­нанию) или с определенной целью исказить: тезис, аргумент, демонстрацию, - на этапах восприятия и интерпретации сообще­ния, при выборе ответа, а также при символизации и передаче ответа или собственного сообщения.

Нарушением норм, таким образом, можно подразделить на: 1) намеренные и 2) непреднамеренные.

В построении доказательства и в передаче его как сооб­щения в аргументации могут быть нарушения относительно: 1. Тезиса, 2. Аргументов. 3. Демонстрации. Соответственно, вы­деляются три группы правил, соблюдение которых целесообразно установлению истинности тезиса доказательства.

По отношению к тезису следует соблюдать следующие пра­вила.

1. Тезис должен быть логически определенным, ясным и точным. Этому способствует знание логических видов суждений:

- простых атрибутивных: А, Е, J, О ; сложных : конъюнктив­ных, дизъюнктивных (строго-разделительных и нестрого-разде­лительных), импликативных и суждений эквивалентности. Это собственно логическое правило, реализующее принцип опреде­ленности мысли.

Его нарушение, ошибка проявляется в том, например, что при выдвижении тезиса не указано (намеренно или нет) коли­чество суждения. Например, тезис “Люди совершают преступле­ния” нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Но тезис “Все люди совершают преступления” легко опровергнуть, а тезис “Некото­рые люди совершают преступления” - легко доказать.

2. Тезис должен оставаться тождественным в построении доказательства, а также при передаче и в преобразовании его Получателем.

Это правило реализует принцип тождества мысли и касает­ся логико-психологических способностей (восприятия, интерп­ретации, понимания) Автора-Получателя.

Нарушение этого правила может проявляться в нескольких вариантах и быть намеренным или нет. Причиной случайного на­рушения могут быть логические и психологические способности (память). Намеренное нарушение тождественности тезиса связа­но с подменой цели аргументации.

1. Ошибка “Подмена тезиса”. Допустим, как в предыдущем примере, тезис сформулирован логически неопределенно. Тогда фактически есть два тезиса : а) “Все люди совершают прес­тупления”, и б) “Некоторые люди совершают преступления”. Ав­тор может доказывать тезис “б” (например, методом неполной индукции), а выдавать его за доказательство тезиса “а”.

Часто логической причиной данной ошибки бывает неопре­деленность понятий. Так, можно доказывать тезис: “Организо­ванная преступность растет” - имея в виду одно определение понятия “организованная преступность” , а выдавать его за доказательство тезиса с другим пониманием термина “организо­ванная преступность”, т. е. фактически, подменив тезис.

Цель аргументации - обоснование истинности тезиса, ос­новываясь на истинности аргументов - диктует ряд правил.

1. Аргументы должны быть истинными или доказанными в ситуации аргументации суждениями и не должны противоречить друг другу.

Ошибка - ложность аргументов (“основное заблуждение”). Преднамеренное нарушение правила - софизм. В доказательстве: “Рога ты не терял. А то, что ты не терял, то ты имеешь. Сле­довательно, ты имеешь рога”, - вторая посылка ложна, если она общеутвердительное суждение. (А именно, суждение типа А необходимо здесь, чтобы само умозаключение было правильным). Это пример “основного заблуждения” - ошибка ложности аргу­ментов.

Ошибка - “предвосхищение оснований” : использование в качестве аргументов недоказанных суждений. Часто в аргумен­тации оборотом : “всем известно” , “давно установлено”, - Автором вводятся суждения недоказанные (в частности, для По­лучателя).

Ошибка - “круг в доказательстве” (“порочный круг”). В доказательстве используется аргумент, доказанный с помощью тезиса. Так, в ситуации аргументации, когда суждение-тезис “Слушатель Петров группы 1 изучает логику” доказывается с помощью аргумента. “Все слушатели группы 1 изучают логику”; и при этом сам аргумент доказан индуктивным методом полной индукции, с использованием в качестве одной из посылок само­го тезиса. Заметим, что ошибки “Круг в доказательстве” не будет, если аргумент “Все слушатели группы 1 изучают логику” доказан иначе. Например, “По программе вуза все слушатели изучают логику, следовательно, и слушатели группы 1 изучают логику”.

Правила по отношению к демонстрации наиболее обширны в своей совокупности и наиболее сложны. Демонстрация - цепочка умозаключений, которая проводит отношение логического следо­вания от посылок (аргументов) к заключению (тезису - послед­нему заключению). Все правила, касающиеся умозаключений, должны соблюдаться в построении демонстрации. Следует напом­нить, что есть два необходимых условия доказанности тезиса:

1) истинность аргументов-посылок;

2) правильность умозаключений – в демонстрации.

К упомянутым правилам добавляются правила построения косвенных доказательств, рассмотренные выше.

Следует также напомнить, что в демонстрации могут ис­пользоваться операции: обобщение, ограничение, определение, деления понятий. Правильность этих операций - условие пра­вильности демонстрации. Ошибка в демонстрации по существу одна - мнимые следования (“не следует”). Часто в общении слова “следовательно” , “итак”, “таким образом”, и др., - выражают лишь видимость логического следования. Эти слова: 1) могут употребляться вообще бессмысленно: ”Прошу оставить меня сверхсрочником на продовольственном складе в Одессе, так как я очень полюбил море.”; 2) служить вводным словом: “Итак, все лебеди белы”; 3) представлять неполное умозаклю­чение: “Если число оканчивается на 4, то оно - четное, поэ­тому 24 - четное число”. Подлинная демонстрация претендует на то, что тезис логически следует из аргументов, то есть, истинность аргументов предопределяет истинность тезиса. При этом “не следует” означает нарушение некоторого правила умо­заключений. Так, тезис: “Это число нечетное” не следует из того, что а)”Если число оканчивается на 4, то оно четное”, и б)”Это число не оканчивается на 4". Как известно в логике, модус “от отрицания основания к отрицанию следствия” pq, pq не является правильным модусом.

Как отмечалось, мы понимаем доказательство как вид ар­гументации. В теории аргументации в качестве аналогов дока­зательства и опровержения и более общих понятий используются термины “обоснование” и “критика”. Критика как способ разру­шения аргументационной конструкции включает не только логи­ческие способы опровержения. Критика может использовать кон­текст аргументации и некоторые некорректные приемы, о кото­рых будет сказано далее.

В процессе профессиональной деятельности многие сталки­ваются с необходимостью, а в ряде случаев и с желанием выс­казать критические замечания в адрес своих сослуживцев, участников деловой беседы, партнеров по переговорам и т. д. Многие специалисты, даже не находясь формально в ранге руко­водителя, должны выполнять ряд организационных, контрольных функций, связанных с необходимостью критического разбора вы­полняемых другими сотрудниками задач. Кроме того, в процессе совместной работы, совещания, переговоров у одной из сторон возникают претензии к другой стороне, к внешнему окружению. Сталкиваясь с объективной или субъективной необходимостью критических замечаний в чей-то адрес, надо проявлять макси­мальную осторожность и корректность. На основе опыта челове­ческого общения выработаны правила критики, несоблюдение ко­торых сводит на нет усилия, направленные на критический раз­бор ситуации. Игнорирование, а чаще незнание правил критики приводит к тому, что у критикуемой стороны возникают “защит­ный барьер”, обида, чувство ущемленного достоинства. В ре­зультате даже полезная, объективная критика не воспринимает­ся конструктивно.

Во многих случаях важным является не только соблюдение правил критики, но и общая последовательность их применения в процессе беседы. На рис.6 представлены основные правила критики. Рекомендуемая последовательность их применения так­же отражена на этом рисунке. Нарушение такой последователь­ности может привести к снижению эффективности восприятия критики.

Рис.6. Основные правила критики

Практически каждый человек в течение жизни неоднократно сталкивается с необходимостью воспринимать критические заме­чания в свой адрес. Даже в том случае, если критикующий зна­ет и использует соответствующие этические правила, критика воспринимается достаточно болезненно. Это предопределено объективными особенностями человеческой психологии. Поэтому следует порекомендовать некоторые правила восприятия критики (пропуская их через собственное сознание, можно снизить ост­роту рассматриваемой проблемы). Всегда следует помнить, что:

нет бесполезной критики, она является формой помощи в решении возникающих ситуаций;

необходимо деловое восприятие критики вне зависимости от того, кто критикует и в какой форме;

центральный принцип восприятия критики - “все, что я делал, я мог бы делать лучше”;

наиболее ценная критика направлена на несовершенство того, что кажется нормальным;

отсутствие критики - это показатель пренебрежения или неверия в способность ее нормального восприятия;

критика позволяет выяснить отношение критикующего к другой стороне; необходимо поддержать попытку критикующего конструктивно разобраться в деле, даже если он ошибается.

4. КОНТЕКСТУАЛЬНАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ

Важная составляющая схемы деятельности, наличествующей в сознании аргументатора, - это представление его о поле ар­гументации. Поле аргументации образуется знаниями, мнениями, убеждениями реципиента, его навыками интеллектуальной дея­тельности, склонностями и пристрастиями, релевантными тем утверждениям, которые делаются аргументатором, и его манере аргументирования. Поле аргументации не является произвольной конструкцией, составленной из реально не связанных между со­бой элементов. Поле аргументации есть функциональное образо­вание, состоящее из мобилизующихся и реально взаимодействую­щих в ходе восприятия и оценки аргументации элементов и свойств сознания реципиента. На основе поля аргументации строится контекстуальная аргументация.

Контекстуальная аргументация - это аргументация, эффек­тивность которой ограничена определенными полями, аудитория­ми. Полезно выделить контекстуальные способы аргументации, ограничивающие в определенной мере свободу аргументатора.

Свобода аргументатора, являющаяся необходимым условием развития познания, - это свобода его от множества внешних ограничений политического или мировоззренческого характера, причем установленных таким образом, что нарушение их карает­ся юридически или административно. Полностью избавиться от таких ограничений невозможно, однако необходимо свести их к минимуму. Внешние ограничения этического характера, наруше­ние которых чревато неприятием аргументации членами сооб­щества или моральным осуждением ими аргументатора, престу­пившего этические нормы, напротив, могут играть положитель­ную роль в познании. Разумеется, не всякое сообщество чувс­твительно к нарушению этических норм - существуют даже сооб­щества, поощряющие такого рода нарушения. Поэтому в общем случае аргументатору не стоит “идти на поводу” у аудитории. Самый надежный способ избежать вырождения или дефектности аргументации - это приверженность аргументатора общечелове­ческим ценностям, стремление следовать установкам идеального аргументатора.

Реципиент может понять или не понять аргументацию, при­нять или не принять ее, оценить аргументацию как интересную или не заслуживающую внимания, как безупречную по своей ло­гической структуре или содержащую логические ошибки. В одних случаях реципиент считает, что адресованная ему аргументация содержит лишь истинные утверждения, в других - что некоторые из входящих в аргументацию утверждений (или все) ложны; ре­ципиент может сомневаться в истинности утверждений аргумен­татора или в правильности построения аргументационной конс­трукции; содержание аргументации может обидеть реципиента или вызвать его раздражение, а может, напротив, польстить ему. Наверное, многие из нас сами оказывались в положении реципиентов, которых отрицательное эмоциональное воздействие аргументации делало более придирчивыми в отношении ее логи­ческой правильности и истинности, а благоприятное воздейс­твие аргументации на эмоциональную сферу делало менее бди­тельными в отношении ее логико-гносеологических характерис­тик и снисходительными к огрехам аргументатора, допущенным в этом плане. Нередко реципиент воспринимает аргументацию как безличную, безотносительно к ее автору или какому-либо дру­гому лицу, адресующему данную аргументацию данному реципиен­ту. В других случаях, напротив, реципиент видит за аргумен­тационным текстом аргументатора как личность или как предс­тавителя определенной группы или сообщества (класса, пола, возраста, профессии, страны и т. п.). При этом реципиент мо­жет иметь определенное отношение к аргументатору, чувство­вать к нему симпатию или антипатию, доверие или насторожен­ность. Отношение к аргументатору нередко сказывается на восприятии аргументации и ее оценке.

Контекстуальные способы аргументации включают аргументы, обращенные к традиции и авторитету, к интуиции и вере, к здравому смыс­лу и вкусу и др. Контекстуальной аргументации противостоит универсальная аргументация, применимая, в принципе, в любой аудитории. Граница между контекстуальной и универсальной ар­гументацией относительна. Способы аргументации, являющиеся по идее универсально приложимыми, например, доказательство, могут оказаться неэффективными в конкретной аудитории. И на­оборот, некоторые контекстуальные аргументы, подобные аргу­ментам к традиции или интуиции, могут казаться убедительными едва ли не в любой аудитории. Ошибкой было бы характеризо­вать контекстуальную аргументацию как нерациональную или да­же как иррациональную. Различение “рационального” и “нераци­онального” по способам аргументации не является оправданным. Оно резко сужает сферу рационального, исключая из нее боль­шую часть гуманитарных и практических рассуждений, немысли­мых без использования “классики” (авторитетов), продолжения традиции, апелляции к здравому смыслу и вкусу и т. п. Понима­ние той конечности, которая господствует над человеческим бытием и историческим сознанием, предполагает принятие кон­цептуальной аргументации как необходимого составного элемен­та рациональной аргументации.

Этическая установка идеального реципиента состоит в осознании собственного права принять или не принять аргумен­тацию. Осознание собственной свободы идеальным реципиентом - это прежде всего осознание им свободы внутренней оценки ар­гументации. Гносеологическая установка идеального реципиента заключается, как и гносеологическая установка идеального ар­гументатора, в приверженности истине. Идеальный реципиент стремится найти истину, внести свой вклад в поиск истины другими людьми, но роль его, в отличие от роли идеального аргументатора, такова, что в отношении к уже добытой истине акцент делается не на ее распространение, а на получение от другого. Идеальный реципиент - это критически мыслящий реци­пиент, стремящийся к адекватному пониманию и адекватной оценке аргументации, соблюдающий этические нормы во внешнем выражении оценки.

Из контекстуальных способов аргументации наиболее упот­ребительным и наиболее значимым является аргумент к тради­ции. В сущности, все иные контекстуальные аргументы содержат в свернутом виде ссылку на традицию. Восприятие аудиторией приводимых аргументов также в значительной мере определяется теми традициями, которые она разделяет. Такое влияние тради­ции на эффективность аргументации связано с тем, что она закрепляет те наиболее общие допущения, в которые нужно ве­рить, чтобы аргумент казался правдоподобным, создает ту предварительную установку, без которой он утрачивает свою силу.

Традиция представляет собой анонимную, стихийно сложив­шуюся систему образцов, норм, правил и т. п., которой руко­водствуется в своем поведении достаточно обширная и устойчи­вая группа людей.

Наиболее широкие традиции, охватывающие все общество и определенный период его развития, как правило, не осознаются как таковые теми, кто следует им. Особенно наглядно это про­является в так называемом “традиционном обществе”, где тра­дициями определяются все сколько-нибудь существенные стороны социальной жизни. Традиции носят отчетливо выраженный двойс­твенный, описательно-оценочный характер. С одной стороны, в них аккумулируется предшествующий опыт успешной деятельнос­ти, они оказываются своеобразным его выражением. С другой стороны, они представляют собой проект и предписание будуще­го поведения. Традиция является тем, что делает человека звеном в цепи поколений, что выражает пребывание его в исто­рическом времени, присутствие в “настоящем” как звене, сое­диняющем прошлое и будущее. Традиция завоевывает свое приз­нание, опираясь прежде всего на познание и не требует слепо­го повиновения. Она не является также чем-то подобным при­родной данности, ограничивающей свободу действия и не допус­кающей критического обсуждения; традиция - это точка пересе­чения человеческой свободы и человеческой истории. Противо­поставление традиции и разума должно учитывать, что разум не является неким изначальным фактором, призванным играть роль беспристрастного и безошибочного судьи. Рациональность может рассматриваться как одна из традиций.

Аргумент к традиции неизбежен во всех тех рассуждениях, включая и научные, в которые входит “настоящее” как тема об­суждения или как один из факторов, определяющих позицию исс­ледователя.

Аргументу к традиции близок аргумент к авторитету - ссылка на мнение или действие лица, хорошо зарекомендовавше­го себя в данной области своими суждениями или поступками.

Аргумент к авторитету необходим, хотя и недостаточен, в случае обоснования предписаний (команд, директив, законов государства и т. п.). Он важен также при обсуждении ценности советов, пожеланий, методологических и иных рекомендаций. Данный аргумент должен учитываться при оценке предостереже­ний, просьб, обещаний, угроз и т. п. Несомненна роль автори­тета и, соответственно, апелляции к нему едва ли не во всех практических делах.

Необходимо проводить различие между эпистемическим ав­торитетом, или авторитетом знатока, специалиста в какой-то области, и деонтическим авторитетом, авторитетом вышестояще­го лица или органа. Аргумент к авторитету, выдвинутый в под­держку описательного высказывания, - это обращение к эписте­мическому авторитету; такой же аргумент, но поддерживающий оценочное высказывание, представляет собой обращение к деон­тическому авторитету. Последний подразделяется на авторитет санкции и авторитет солидарности. Приказ первого выполняется под угрозой наказания, указания второго выполняются, пос­кольку это способствует достижению поставленной общей цели. Например, за законами государства стоит авторитет санкции; за приказами капитана судна в момент опасности - авторитет солидарности. Разделение авторитетов на авторитеты санкции и авторитеты солидарности не является жестким. Скажем, законы государства преследуют определенные цели, которые могут раз­деляться и гражданами государства; распоряжения капитана, адресованные матросам тонущего судна, опираются не только на авторитет солидарности, но и на авторитет санкции.

Аргумент к авторитету только в редких случаях считается основанием, достаточным для принятия утверждения. Обычно он сопровождается другими, явными или подразумеваемыми довода­ми. Нормы, в отличие от других оценок, всегда требуют указа­ния того авторитета, которому они принадлежат. Первый воп­рос, возникающий при обсуждении нормы, - вопрос о том, стоит ли за нею какой-то авторитет и правомочен ли он обязывать, разрешать или запрещать. Если авторитет отсутствует или не обладает достаточными полномочиями, нет и возможного наказа­ния за неисполнение нормы, и значит, нет и самой нормы.

Из многих ошибочных суждений, связанных с аргументом к авторитету, можно выделить два: резкое противопоставление авторитета и разума; смешение деонтического авторитета с эпистемическим. Авторитет и разум не противоречат друг дру­гу, прислушиваться к авторитету - чаще всего означает вести себя вполне благоразумно. Если, к примеру, мать говорит ре­бенку, что существует большой город Москва, ребенок поступа­ет разумно, считая это правдой. Столь же разумно поступает пилот, когда верит сообщениям метеоролога. Даже в науке мы прибегаем к авторитетам, о чем говорят, в частности, обшир­ные библиотеки, имеющиеся в каждом научном институте.

Как известно, суть догматизма в стремлении всегда идти от доктрины к реальности, к практике и ни в ко­ем случае не в обратном направлении. Догматик не способен заметить несовпадения идеи с изменившимися обстоятельствами. Он не останавливается даже перед тем, чтобы препарировать последние так, чтобы они оказались - или хотя бы казались - соответствующими идее.

Порождением и продолжением догматизма является автори­тарное мышление. Оно усиливает и конкретизирует догматизм за счет комбинирования цитат, высказываний, изречений, принад­лежащих признанным авторитетам. При этом последние канонизи­руются, превращаются в кумиров, не способных ошибаться и га­рантирующих от ошибок тех, кто следует за ними.

Нужно иметь в виду, что непосредственной целью аргумен­тации не всегда является совершение реципиентом какого-либо действия или воздержание от этого действия. Часто непосредс­твенной целью аргументации выступает принятие реципиентом некоторого утверждения, не связанного прямым образом с пове­дением реципиента, с совершением им каких-либо практических действий. Это имеет место прежде всего в тех случаях, когда речь идет о вопросах познавательного характера, при выдвиже­нии и обосновании некоторых гипотетических положений в нау­ках, абстрактных утверждений философского характера. Очевид­но, что возможности прямого физического воздействия, угрозы, приказа или обещания в этих случаях если не полностью исклю­чены, то по крайней мере очень ограничены. В отличие от фор­мулы “приказываю сделать то-то” формула “приказываю думать так-то” выглядит абсурдно. Разумеется, физические и команд­ные методы могут оказывать довольно сильное воздействие на сознание человека, его взгляды и убеждения. Особенно заметны проявления этого влияния в отношении убеждений и взглядов политического и идеологического характера в тех случаях, когда система устрашающих действий, физических расправ с инакомыслящими способствует внедрению в сознание людей офи­циальной идеологии. Отметим однако, что, во-первых, предпо­лагаемый эффект здесь достигается в результате системы дейс­твий, а не единичного действия, а во-вторых, система устра­шающих действий дополняется набором аргументов в пользу офи­циальной идеологии, обосновывающих ее истинность, целесооб­разность, соответствие высшим ценностям. Итак, хотя непос­редственные цели аргументации нередко совпадают с непосредс­твенными целями физических воздействий, угроз, команд и обе­щаний, это имеет место главным образом в отношении поведения реципиента, его практических действий. Что касается взгля­дов, мнений, убеждений реципиента, то здесь возможность не­посредственного воздействия путем аргументации в целом зна­чительно шире, чем возможности иных упомянутых средств.

Мышления беспредпосылочного, опирающегося только на се­бя, не существует. Всякое мышление исходит из определенных, явных или неявных, анализируемых или принимаемых без анализа предпосылок, ибо оно всегда опирается на прошлый опыт и его осмысление. Но предпосылочность теоретического мышления и его авторитарность не тождественны. Авторитарность - это особый, крайний, так сказать, вырожденный случай предпосы­лочности, когда функцию самого исследования и размышления пытаются почти полностью переложить на авторитет.

Говоря о цели аргументации, необходимо иметь в виду, что принятие реципиентом некоторого утверждения или соверше­ние им некоторого действия является лишь непосредственной целью аргументации. Эта цель может быть включена в сложную систему других целей аргументатора. Если продолжить рассмот­рение целей аргументатора в плане поиска ответа на вопрос, для чего аргументатору нужно, чтобы реципиент имел такое-то мнение, убеждение или совершил такое-то действие, то можно прийти к различным, иногда дополняющим, а иногда исключающим друг друга вариантам ответов. Например, аргументатор беско­рыстно желает сделать истину достоянием реципиента; стремит­ся вызвать некоторые эмоции (взволновать, заинтересовать, успокоить); побудить к определенным действиям ради общего блага или в интересах класса, группы, в личных интересах ар­гументатора, в интересах самого реципиента.

Авторитарное мышление еще до начала изучения конкретных проблем ограничивает себя определенной совокупностью “осно­вополагающих” утверждений, тем образцом, который определяет основную линию исследования и во многом задает его резуль­тат. Изначальный образец не подлежит никакому сомнению и ни­какой модификации, во всяком случае в своей основе. Предпо­лагается, что он содержит в зародыше решение каждой возника­ющей проблемы или по крайней мере ключ к такому решению. Система идей, принимаемых в качестве образца, считается внутренне последовательной. Если образцов несколько, они признаются вполне согласующимися друг с другом.

Если все основное уже сказано авторитетом, на долю его последователя остается лишь интерпретация и комментарий из­вестного. Мышление, плетущееся по колее проложенной другими, лишено творческого импульса и не открывает новых путей.

Ссылка на авторитет, на сказанное или написанное кем-то не относится к универсальным способам обоснования. Разумеет­ся, авторитеты нужны, в том числе в теоретической сфере. Возможности отдельного человека ограничены, далеко не все он в состоянии самостоятельно проанализировать и проверить. Во многом он вынужден полагаться на мнения и суждения других.

Но полагаться следует не потому, что это сказано “тем-то”, а потому, что сказанное представляется правильным. Слепая вера во всегдашнюю правоту авторитета, а тем более суеверное преклонение перед ним плохо совместимы с поиска­ми истины, добра и красоты, требующими непредвзятого, кри­тичного ума. Как говорил Б. Паскаль, “ничто так не согласно с разумом, как его недоверие к себе”.

Авторитарное мышление осуждается едва ли не всеми. И тем не менее такое “зашоренное мышление” далеко не редкость. Причин этому несколько. Одна из них уже упоминалась: человек не способен не только жить, но и мыслить в одиночку. Он ос­тается “общественным существом” и в сфере мышления: рассуж­дения каждого индивида опираются на открытия и опыт других людей. Нередко бывает трудно уловить ту грань, где критичес­кое, взвешенное восприятие переходит в неоправданное доверие к написанному и сказанному другими.