Рассказ

11

Я просто не чувствовал нужды в

понимании Калифорнии…

Джейкоб Нидлмэн

«Новые религии»

Как-то Хайрату не на чем было рисовать. Он порылся в шкафу, в старых бумагах, в поисках еще одного клочка, пригодного для создания еще одной рисованной поэмы. Вытащил какой-то листок, только он уже изрисован и исписан. Рассматривает с любопытством. Алие тоже стало любопытно.

- Чего это ты там нашел?

Он протянул листок ей. Алия глянула, и что-то в ней ворохнулось. Но она не сразу поняла, что она видит. Не сразу вспомнила. А когда вспомнила, совсем грустно ей стало. Лучше б не вспоминала.

Неумелой ее рукой нарисованный флаг. Триколор, только не российский и даже не французский. Верхняя часть полотнища – густо-красная, в левом верхнем углу слились в вызывающем объятии серп и молот. Центральная часть нежно-зеленая, и из самого центра смотрит серебряный полумесяц, окруженный эмблемами поменьше: тут крест, и пацифик, и монада Инь-Ян. И самая нижняя часть – черная. С черепом и скрещенными костями в правом нижнем углу. Рядом написано: МАРС. И еще куча каких-то, что-то разъясняющих надписей.

- Что это? – спросил Хайрат, глядя через ее плечо. «Флаг МАРСа, - ответила она. -Монархически-Анархической Республики Советов». Он смотрит вопросительно, ему интересно. А ей почему-то очень грустно.

- Это я государство основала. В нашей семье. Но там долго рассказывать… да и не помню я толком.

Она действительно толком не помнит, но торопливые записи, испещрившие пространство вокруг полотнища флага, помогают ей освежить память. Ну, точно. Верховная власть на МАРСе принадлежала, конечно, Шейху. То есть отцу (его и в институте называли не «шефом», как обычно в институтах называют «шефов», а Шейхом. Потому что Шайхутдинов). Шейху и его супруге, Мадам Нанай из древнего нанайского рода. Было еще среднее звено управления, тоже супружеская чета – парочка надсмотрщиков и надзирателей: викинг Олгуд (all is good & old but gold, это полные титулы, вообще-то зовут викинга Олег Голубев) и его жена Йаша Йуша (Альфия Шайхутдинова, она же Альфиюша). Наконец, в самом низу социальной лестницы – подданные, или народ; народа тоже двое. Йуша Йаша (Ю-ляша) и Янки. Последнее расшифровывается, понятно, теперь уже как уoиng but тоже gold, он тоже рыжий, как и папаша…

- Клево, - одобрил Хайрат. Оказывается, она вслух стоит вспоминает. Алия застеснялась. «Дык», - сказала она.

Только ночью, когда все спят, она может расслабиться и повспоминать. Если и разревется, никто не услышит. Очень о многом напомнил ей маленький листок.

Очень многое тогда в одну точку сошлось. Это был период одной из самых активных ее попыток найти для себя хоть какую-то нишу в реальном мире. Стать Нормальной среди Нормальных. Ниша нашлась, великолепная ниша: социология. И с шефом ей повезло, более чем повезло. Она уже не один раз уходила от него – лечиться от наркомании, и уже не в первый раз он снова взял ее к себе; он, наверно, не столько ей верил, сколько в нее: очень многого ждал от нее шеф… Поработав немного у него в соцлаборатории, она успешно (все пятерки) поступила к нему же в аспирантуру. Так же успешно сдала кандидатские экзамены. И сама диссертация, посвященная социальным проблемам приватизации, была уже наполовину готова: еще работая в лаборатории, она провела несколько хоздоговорных исследований, и материала было хоть отбавляй. При ее способности материал компоновать и при таком чутком и мудром шефе, как ее шеф, заветный диплом уже почти лежал в кармане. Но тут случилась неожиданность.

Социальные проблемы приватизации – это из области экономической социологии, понятно же? Вот на экономической социологии она и специализировалась; даже читала у вечерников социальную экономику и ту же экономическую социологию. И все было в порядке. Пока в журнале «Социологические исследования» не попалась ей крошечная заметка о психологическом тренинге со скромным названием «Лайфспринг». И Алия плюнула на все проблемы приватизации, заболев психотренингами. Растерянный шеф пытался воззвать к ее здравому смыслу: до окончания аспирантуры – меньше года, диссертацию по прежней теме осталось только сесть да написать, зачем безумствовать-то? Она упорствовала, он сдался. Еще кучу времени убили они только на то, чтоб выбрать для ее темы номер социологической специальности, психотренинг – это ведь звучит не очень социологично, правда? Ладно, приспособили как-то к «социальным процессам», и засела Алия за работу.

Может, и с этой темой она все же успела бы разобраться. Но почему-то, против ее воли даже, работа свернула совершенно не туда, куда планировалось. Вместо того чтобы, обложившись книжками, добросовестно проанализировать пару-тройку систем психотренинга, Алия с ужасом обнаружила себя вдохновенно сочиняющей собственную систему, которую она обозвала «психэппенинг». Это был просто верх наглости: психологию она никогда не изучала всерьез, о самых элементарных психологических закономерностях представление имела самое поверхностное, дилетантское, да большей-то частью никакого представления не имела вовсе. Больше того - то, что пыталось у нее, против ее воли, родиться, вообще не хотело укладываться в какие-то строгие академические рамки; процесс, громко называемый ею «подготовкой к написанию диссертации», выливался в откровенное издевательство, в какую-то детскую игру. Алия работала, честно работала, но когда приходило время идти к шефу, ей нечего было ему показать. Вы способны представить, чтобы профессор, доктор социологических наук, без пяти минут академик без угрозы подвергнуться риску инфаркта выслушал, как его аспирантка несет подобный бред: жизнь есть произведение искусства, и задача разрабатываемого скромной аспиранточкой психотренинга – напсихотренировать желающих до такого восприятия действительности и их собственной жизни, которое – это в идеале, к коему нужно стремиться, - не отличалось бы от восприятия произведения искусства. Книги. Фильма. Спектакля. Хэппенинга…

Она знала, конечно, что не такой уж она пионер. Тем лучше: она как раз надеялась, покопавшись хорошенько в работах своих великих «предшественников», научиться переводить язык детской игры на язык достаточно строго академический… так что ее не смущало, что пока ей нечего представить шефу. Она туманно давала понять, что ситуация под контролем и работа движется в нужном направлении. И работа худо-бедно двигалась.

Она даже нашла уже тех самых желающих попсихотренироваться; чего бы стоили все ее построения, если б она не смогла подкрепить их хоть каким-то фактическим материалом. Одним из желающих (опять вы будете смеяться, это ей уже досадно немножко) оказался ее муж, тоже фантазер тот еще; двумя другими – их дети, дети-то не бывают не фантазерами.

Так и родился МАРС. Монархически-Анархическая Республика Советов, в которой предстояло жить и психотренироваться семейству подопытных кроликов. Самоочевидно, что никакой диссертации на подобном материале написать бы она никогда не смогла, зато жизнь в их дурацкой республике обещала быть небезынтересной, правда? Но…

Но. Вот то-то и оно.

На сей раз ничего неожиданного не произошло. Наоборот, случилось нечто вполне прогнозируемое. Перелистнув очередную страничку в книге своей жизни, Алик с Алией с грустью обнаружили, что очередная их вылазка в реальность опять завершилась полным фиаско. Оказывается, Алик с Алией давно уже опять подсели и думать забыли о каких бы то ни было диссертациях, дурацких республиках и психотренингах. Не до ерунды, сами понимаете, люди серьезным делом заняты… Даже экзамены у вечерников Алии принимали другие преподаватели, какая уж там диссертация…

Да, очень о многом напомнил ей маленький листок, найденный Хайратом. Слава Богу, ночь, все спят, можно расслабиться и повспоминать. Если и разревется, никто не услышит.