Как охотиться с гончими (стр. 3 )

Лисица гораздо осторожнее зайца, и недаром у нее нижняя часть лапы опушена волосами, что делает ее поступь совсем неслышной, а мякиши лап защищает от порезов. Если в известной местности держатся лисицы, о чем всегда свидетельствует быстрое уменьшение дичи, то они не держатся, как заяц, более или менее одного какого-нибудь района, а напротив встречаются на любом участке своей охотничьей площади. Рано утром, когда еще темно, больше шансов встретить ее, около полей, у опушек; ближе к полдню — в более укромных местечках леса, где больше крепи. Лисица любит жаться к болотам, там, где они есть, упорно держится их, и выбить ее из них подчас бывает не так легко.

При охоте на лисиц никогда не следует допускать большого количества участников, которое может быть терпимо на охоте по зайцам, так как всякий лишний шум, неосторожный разговор могут только испортить дело. Самое лучшее — это три или четыре участника. Как правило, следует выходить как можно раньше, еще затемно, чтоб застать лисицу в полях, около опушек, где на нее сразу и натыкаются гончие. Этого следует особенно держаться, когда хотят сразу насадить гончих на лису и не дать им работать по зайцам. Гончих тогда следует набрасывать прямо с полей, не подводя к опушкам; нужно следить за тем, чтобы они не закапывались, не задерживались в полях на заячьих жировках; следует двигаться ходом, легонько посвистывая собак.

По лисице вообще громкое порсканье не нужно и даже вредно, ибо она очень чутка; услышав подозрительные человеческие голоса, постарается ходом слезть куда-нибудь и гончим придется долго и упорно до нее добираться.

Если поблизости имеются норы, которые известны охотникам, то самое правильное для успешной охоты сделать так: двум-трем участникам отправиться к норам и стать поблизости их на удобных перемычках и полянках, а одному идти полями с гончими вдоль опушек. На втором, много на третьем кругу, кумушка непременно запросится к норам и почтет своей обязанностью побывать на них. Убив одну лисицу, надо, не теряя времени, собрать гончих и вновь набросить их с полей, так как собаки почти наверняка захватят еще другую и третью. Следует добавить, что чем раньше осенью производится охота, тем удачнее будут результаты, так как лисицы держатся тогда более дружно целым выводком. Если же норы неизвестны, то поступают следующим образом, чтобы гончие наверняка сразу погнали бы по лисе. Выслеживают ранним утром мышкующую лису и прямо на нее набрасывают гончих.

По лисице, если только гончие гонят по ней, гон всегда азартнее и ровнее, чем по зайцу. Дело в том, что след лисицы гораздо более пахуч, чем след зайца, и чуять его легче, да, кроме того, лисица не прибегает к тем характерным для зайца уверткам по запутыванию следа, которые сбивают даже опытных гонцов. Она не делает скидок, двое и троек и не западает так часто, как зайцы. Зато она любит пойти напрямик, иногда за несколько километров, чего не сделает беляк.

Осторожность лисицы заставляет ее, заслышав первые подозрительные звуки, шум людских голосов, повизгивание собак, звон цепочек смычков, тотчас же постараться улизнуть как можно подальше от них, почему охотники должны занимать лазы намного впереди того места, где предполагают бросать гончих. Только в особенно крепких болотистых местах лисица не подается так сразу от подозрительного шума, а некоторое время вертится по острову под гончими, не желая выходить из крепи болота. Вообще, лисица не любит ходить чистым местом, покосами, полянами, дорогами и т. п. Она всегда предпочитает чащу, и если два острова соприкасаются перемычкой, то она перейдет как раз ею. Это особенно ярко бросается в глаза в тех случаях, когда лес перерезается какой-либо поляной на две части, в этом случае лисица всегда постарается подольше держаться крепи и перейдет в другую часть леса, где первая часть его будет вдаваться в виде мысочка.

Обычно первый круг лисица делает в острове, держась ближе к опушкам, а следующие уже по более крепким местам. Частенько, когда острова небольшие, отъемные, она любит сразу пойти напрямик и затем перебывает подряд в нескольких отъемах, делая в них по одному, двум кругам, пока не остановится на более значительном и крепком, в котором и станет кружить. По наблюдениям , в лесном овражистом отъеме лисица не пойдет дном оврага, равно как и гребнем бугра, а будет держаться обычно в полбугра, да и то вернее несколько выше или ниже половины.

При охоте на лисиц никогда не следует стрелять шумовых зайцев, так как этим можно отпугнуть лисицу. На лазах следует стоять неподвижно, не шуметь и особенно не курить и не кашлять, так как лисица очень чутка и осторожна и никогда не вылезет против того места, откуда доносился подозрительный шум.

Что касается барсуков, то собственно говоря правильной охоты на них с гончими не может быть, благодаря тому, что барсук (Meles meles L.), за редкими исключениями—ночной житель, а днем проводит время со своим семейством в норах, которые у него (в отличие от лисьих) глубоки и имеют много ходов и отнорков. Не редкость встретить барсучьи норы в два-три этажа. С наступлением зимы, когда выпадает снег, барсук залезает к себе в нору и проводит в полусонном состоянии всю зиму, до наступления теплых весенних дней. Выходит он из норы летом и осенью только после наступления темноты, крайне осторожно разнюхивая воздух и осматривая вое крутом прежде, чем вылезти; при малейшем подозрительном явлении он тотчас прячется снова в нору. Еще до наступления рассвета, затемно, он старается после ночной прогулки убраться к себе обратно; вот почему застать его в лесу с гончими при свете — чистая случайность. Однако многим гончатникам приходилось не раз все-таки встречаться с ним даже днем, и я лично из-под гончих взял четыре барсука, из которых один был взят рано утром, один к вечеру, а два в середине дня.

Барсук — мало поворотливое животное, которое очень плохо бегает. Обычно под гончими он не выдерживает даже и круга; гончие его быстро останавливают, и начинается или грызня, если они злобны, или облаивание его на месте, если они не решаются к нему присунуться. В последнем случае излюбленная поза барсука — прижаться задом к дереву или густому кусту и, защитив, таким образом, себя с тыла, грозно фыркать на врагов, поблескивая маленькими злыми глазками. Насколько я наблюдал, даже заведомо злобные гончие, отлично бравшие лисиц, далеко не все берут барсуков. Правда, хватки барсука чрезвычайно серьезны, но едва ли этим можно объяснить отказ гончих брать их. То ли незнакомство с этим зверем, то ли угрожающее его пофыркивание так устрашает выжлят, что они не берут его, сказать трудно, однако, факт остается фактом. Я лично объясняю себе это тем, что барсук, когда его настигают, сам останавливается и тотчас же переходит в оборонительное положение, готовясь таким образом встретить врагов лицом к лицу. Между прочим, сколько я наблюдал на садках борзых, то же происходит всегда и с тем волком, который, вместо того, чтобы бежать, предпочитает прижаться к решетке, отделяющей трибуны от бегового круга. Обеспечив себе тыл, он встречает собак лоб в лоб, и редкие борзые берут его в таком положении. Лисицы и даже волки (прибылые), обычно настигаемые гончими, ложатся, как только одна из гончих возьмет их по месту, и тогда уже вся стая наваливается на них. Взять же волка севшего и встречающего врагов глотка в глотку гончим тоже почти никогда не удается.

По поводу гончих, не берущих барсука, мне вспоминается полемика, полная иронических замечаний, которая велась на страницах «Псовой и ружейной охоты» в 1894—1895 году между и . Деконнор в напечатанном «Письме к приятелю» рассказал случай, когда его гончие остановили, но не взяли барсука. Кишенский в заметке «Моя охота в 1894 году» поведал, как его гончие работали по медведям и волкам, и съехидствовал по поводу собак Деконнора, которые-де барсуков не берут. В ответной статье Деконнор указал, что гончие Крамаренко, которые в числе 6—8 смычков отлично гоняли и брали волка и лису, двух барсуков из четырех не взяли.

Лично в моей практике был случай, когда я, охотясь с тремя смычками молодых гончих, мертво бравших лисиц, попал на барсука, которого собаки вскоре и остановили, однако не взяли до тех пор, пока к ним не подвалил работавший в стороне по зайцу старик «Хохот», который и влепился мертво в барсука, после чего накрыли его и остальные. Барсук был буквально окружен гончими, стрелять его было нельзя из-за боязни поранить собак, и не подвали вовремя «Хохот», я находился бы в довольно смешном положении.

Все это я говорю для того, чтобы молодые охотники не спешили браковать своих гончих и обвинять их в отсутствии злобы, только из-за того, что они не возьмут барсука, которого остановят.

ОХОТА НА ВОЛКОВ

Правильной охота по волкам с гончими может быть лишь только тогда, когда эта охота производится по выводкам. Охота на волков-одиночек может носить только случайный характер. К сожалению, охота по выводкам недоступна отдельным охотникам, так как ее организация требует значительных затрат. Для того, чтобы успешно охотиться с гончими на волков, необходима, прежде всего, стая гончих, состоящая не менее чем из 10—12 собак. Все гончие должны быть, безусловно, злобными собаками, чтобы они могли взять или как говорится «растянуть» волка. Стая эта не может хорошо работать без специально приставленного к ней человека — доезжачего. Она должна привыкнуть к нему, хорошо его знать, быть отлично приезженной, т. е. беспрекословно слушаться его, для чего необходимо, чтобы при стае находился постоянно один и тот же доезжачий. От доезжачего требуется опытность, знание волчьих привычек, умение подвывать волков и лихая езда верхом на лошади под гончими в острове. Одному доезжачему трудно приездить стаю, невозможно успешно провести и самую охоту, почему ему нужен хотя бы один помощник, обычно называемый — выжлятником. Таким образом, состав охоты выражается в двух работниках, двух верховых лошадях, 10—12 взрослых собаках и 5 — 6 щенках, выращиваемых ежегодно для пополнения.

Однако расход на такую охоту вовсе не так велик, и отдельные охотничьи товарищества и артели прекрасно могут содержать такие общественные стаи. Что это вполне возможно, показывает нам удачный почин в этом деле тульского т-ва, которое, по инициативе , вот уже несколько лет как имеет стаю, отлично работающих по волкам, и опытного доезжачего т. Мамкина. Стая ежегодно к осени отправляется по волчьим выводкам, и, например, за 1930 г. с нею было взято 28 волков, причем несколько молодых было принято из-под гончих. Надо надеяться, что пример Тульского товарищества вызовет подражания, так как такая охота весьма полезна для государства, ведущего плановую борьбу с волками, наносящими нашему населению миллионные убытки. в своей брошюре «Волк» пишет: «Если бы выстроить в одну колонну всех лошадей, коров и овец, погубленных волками за один год в СССР, то получилась бы линия, длиной, приблизительно, от финляндской границы до Одессы, т. е. немного больше 2000 км».

Производство охоты на волков требует известной подготовки и, прежде всего знания их привычек, характера и образа жизни.

Волк широко распространен почти по всей территории СССР. Зимой волки ведут кочевой образ жизни, главным образом, из-за недостатка пищи, иногда соединяясь в стаи, не превышающие, однако, по новым данным 20 штук. В конце января — начале февраля у волчиц начинается течка, и волки с этого времени разделяются на пары. В марте — апреле, т. е. через 62—64 дня волчица мечет от двух до шести, а в редких случаях и до 12 волчат, устраивая для этого в укромном месте гнездо. Так как волчата родятся слепыми, совершенно беспомощными, то волк-самец принужден в это время заботиться о пропитании не только самого себя, но и волчицы. Начиная с 4—41/2 недельного возраста, подрастающие волчата, которые прозревают, как и щенки, на 12—14 день, начинают есть мясо.

, в своей интересной и очень полезной книжке «На волков по черной тропе», сообщающей очень много данных о жизни волка, говорит о том, что после того, как у волчицы пропадает молоко, щенята начинают поедать разжеванную и размягченную пищу, которую она срыгивает для них. Наблюдение над волками в зоологическом саду позволили сделать очень интересные выводы. Волчица, оказывается, сама обыкновенно не срыгивает пищи, а делают это материки-самцы, к которым именно и пристают волчата, теребя за губы и очевидно требуя себе пищи. Интересно, что впущенные к волчице в клетку три переярка, увидя у волчицы щенят, тотчас же все трое отрыгнули пищу. Это наблюдение позволяет установить с достаточной достоверностью, что и переярки, очевидно, помогают отцу в его заботах по пропитанию подрастающего потомства. Необходимость молодых волчат питаться отрыгнутой пищей приблизительно до 2—3-месячного возраста объясняется недостатком в их желудках соляно-кислого пепсина, который вырабатывается только со временем.

Начиная с четырех-четырех с половиной месячного возраста, волчата уже вместе со взрослыми ходят есть на тушу зарезанного материком барана или жеребенка, понемногу овладевая искусством стариков. Начиная с зимы, с первого снега, когда скотина уже не выпускается, волкам особенно приходится заботиться о своем пропитании и они становятся уже кочевыми, до этого времени обычно держась одного какого-либо места.

Таким образам, описанные привычки волка делают охоту на них с гончими наиболее удобной в осеннее время, по чернотропу, когда они держатся целым выводком, придерживаясь мест, где выросли молодые волчата.

Так как охота окладом с флажками требует непременно снега для своей успешности и происходит обычно начиная с декабря, то вполне ясно, насколько важно убить волков раньше в осеннее время, когда они особенно бывают губительны для стад. В это-то как раз время их можно взять гончими, почему этой охоте и предстоит, несомненно, большая будущность.

Первой и основной задачей для того, чтобы охота по волкам была удачной, является нахождение определенных волчьих выводков. Выводки состоят из двух материков (стариков), нескольких прибылых (молодых) и обычно из нескольких переярков (т. е. погодовавших волков), живущих совместно. Волки никогда не выбирают для выводка места в сплошной уйме, а стараются всегда держаться той ее части, которая ближе к полям. Первым и непременным условием для выбора ими места будет крепость или защищенность этого места, его недоступность, для чего волками обычно используются топкие места, островки среди болот и т. д., а вторым — близость воды, т. е. речки, озерка, пруда или болота. Район действия волков обычно довольно точно определяется радиусом приблизительно в 10 километров, причем интересно отметить, что другой выводок селится с таким расчетом, чтобы у него был примерно такой же радиус в 10 километров. Район действия каждого отдельного выводка строго им соблюдается, и волк ни за что не станет резать скотину на площади действия другого выводка. Крайне интересно отметить, что как раз скот той деревни, около которой находятся волчьи логова (места их дневного отдыха), обычно не трогается ими. Они ходят резать скот других более далеко отстоящих деревень, очевидно для того, чтобы отвести от себя внимание, замести следы и обезопасить свое местонахождение. Любопытный случай из волчьей жизни сообщил мне , наблюдавший его на территории бывшего Тульского округа. Каким-то образом два волчьих выводка оказались один от другого всего на расстоянии трех-четырех километров. Район действий каждого из них перенесся благодаря этому в противоположные друг другу стороны, удлинив их соответственно вглубь, а эти три-четыре километра остались нейтральным коридором, на который ни один из выводков не покушался, оставляя все лето и осень совершенно нетронутыми стада двух деревень.

Поскольку для охоты необходимо найти выводок и определить его местонахождение, то для этого специально посылается доезжачий. Так как, начиная приблизительно с начала августа, волки начинают на утреней и вечерней заре выть, то и поездка обычно приурочивается к этому времени. Посланный едет в места, где в прежние годы было известно о пребывании волков, или новые, откуда поступили сведения; из расспросов местного населения (особенно пастухов) устанавливают приблизительное местонахождение выводка. Не надо при этом забывать того, что рассказы о том, что волки находятся «вот в том-де лесочке, так как намедни зарезали овцу», — говорят как раз о противоположном, и выводок надо искать где-нибудь в другом месте, основываясь на манере волков — класть скотину вдалеке от своих логовов.

Определив приблизительное место выводка, посланный на разведки охотник вечером едет верхом на отзыв. Когда начнет потухать вечерняя заря и в небе зажжется, первая звездочка, он начинает подражать волчьему вою. Обыкновенно воют материком или переярком. На вабу (подражать звукам животных называется вабить; отсюда происходит слово ваба и вабельщик, т. е. тот, кто вабит) отзывается обыкновенно первым материк, иногда переярки, затем начинают взбрехивать молодые, которых частенько покусывает старуха-волчица, но не сдержавшись отвечает и сама. Эта «подвывка», как ее называют, основана на обыкновении матерых волков еще издали оповещать семью о своем приближении с добычей, на что молодежь, жадно ждущая этого момента, торопится заявить о своем аппетите. При подвывке надо стараться не очень приблизиться к самим логовам, так как иначе старуха может уловить в разведчике чужие, не волчьи нотки и тогда непременно переведет выводок на другое место. Надо по возможности не попадаться на глаза материку, который тоже может из-за этого свести выводок. На утренней заре следует еще раз проверить выводок. Опытные охотники обычно умеют по голосам точно определить число волков и их возраст, что очень важно бывает на охоте, для определения, целиком ли взят выводок. Только «начисто» взятый выводок обеспечивает местность на будущий год от волчьей опасности.

Найдя путем подвывки выводок, разведчик должен еще найти логова, для того чтобы во время охоты можно было набросить на них стаю. Насколько это важно для охоты, мы увидим ниже, а сейчас я хочу привести выписку из упомянутой выше книги Челищева о том, как следует отыскивать логова.

«Найти логова, — пишет он, — особенного труда уже не представляет. К логовам идут уже волчьи тропы, т. е. протоптанные волками по траве дорожки, а, приглядевшись к этим дорожкам, можно различить на них даже и следы волчьих лап. Чаще начинает попадаться на глаза волчий помет, нарытые на полянах молодыми волками ямки при игре и, наконец, «придиры», т. е. содранный задними ногами дерн, что чаще всего делают матерые волки. Идя то тропам, легко можно добраться до логова, т. е. места, на котором волки проводят день. Лежка — это примятая трава, дающая как бы отпечаток лежавшего зверя. Такие же отпечатки могут быть и на опавшей листве и на мху. Таких лежек на месте логовов бывает масса, и надо лишь обратить внимание на то, есть ли среди них свежие, т. е. такие, на которых только что лежали волки. Это замечается по траве, которая на старых местах, будучи поломана, пожелтела или запала листвою, а на свежих еще продолжает оставаться зеленой. Кроме того, свежесть логовов определяется по разбросанным остаткам пищи, по свежим только что обглоданным частям скелета животных. Словом, вабельщиком здесь должен быть проявлен максимум наблюдательности. Когда логова разысканы, вабельщик делает, идя от них обратно, заметки на деревьях или кинжалом, или заламывая ветки по возможности чаще, чтобы яснее отметить путь к логовам».

Попутно я хочу остановиться здесь на одном месте книги , которое заставило меня несколько недоумевать. Отыскивание логовов Челищев относит не ко времени первой разведки волчьих выводков, а ко времени самой охоты. Он буквально пишет: «Дня за два до охоты вабельщик отправляется на место выводка и производит поверку выводка и окончательное определение места его нахождения». И далее: «Проверив на вечерней вабе выводок, вабельщик обязательно должен проверить его и на утренней… Если и на утренней вабе волки отозвались на том же месте, то в тот же день вабельщик, обязательно пешком, взяв с собой на всякий случай только арапник и кинжал, идет на место волчьего воя и ищет логова».

Результатом такого обследования да еще накануне охоты почти наверняка будет переход выводка в другое место. Так как проделывать снова сложную процедуру по подвывке и проверке выводка на новом месте за недостатком времени до назначенной охоты уже невозможно, то охота этим может быть сорвана. Как правило, выводок, перейдя на новое место, некоторое время не отдает голосов, и значит разведчику придется сидеть и ждать неопределенное время. Другое дело ранней осенью, когда волки не так сторожки, не так охотно меняют логова, да, наконец, когда и времени у разведчика сколько угодно, и он не связан точным сроком назначенной охоты. Насколько я знаю, ни в одной из знакомых мне больших, правильно организованных псовых охот (например, , Алябьевской, и других), проверка самих логовов почти накануне охоты не делалась, а если и производилась, то конечно, в момент первых рекогносцировок. Я считаю необходимым указать на это, так как организатор какой-либо вновь сформированной охоты с гончими может предъявить к доезжачему непременное требование побывать накануне охоты на логовах, а то и сам пожелать проведать их вместе с ним, в результате чего в назначенный для охоты день волков на месте не окажется.

Итак, после того, как волки отдали голоса на подвывке и логова найдены, в случае если определить их иначе не удается благодаря чрезмерной крепи, топкости и уймистости места, разведчик переезжает в другое место и там снова проделывает ту же операцию. Найдя определенное количество волчьих выводков с расчетом, чтобы их хватило на всю осень, он возвращается к месту своей службы. Следует, однако, твердо помнить, что накануне охоты выводок следует проверить на вечерней или утренней заре, дабы быть уверенным, что за время отсутствия он не был кем-нибудь стронут и остался на прежнем месте.

Для чего же важно такое точное определение местонахождения логовов?

Дело в том, что для успеха охоты необходимо стаю гончих «насадить на гнездо», как говорили псовые охотники, т. е. подвести как можно ближе к логовам, так как иначе гончие, брошенные вдали от них, могут поднять зайца и погнать по нем, а волки слезут шумовыми, пройдя через один лаз. Бросая стаю прямо на логова, доезжачий не боится своим громким порсканьем и улюлюканьем повредить охоте и стронуть волков, а наоборот помогает этим собакам, так как подзадоривает их; слыша его голос, они делаются всегда смелее и азартнее. Кроме того, насаженная на логова стая сразу разбивается и начинает гнать по нескольким волкам, что чрезвычайно выгодно для стрелков, так как волки пойдут врассыпную и выйдут на линию стрелков в разных местах. Особенно это важно для того, чтобы материк и матерая волчица не приняли бы на себя всю стаю, задержавшись на логовах, дав тем самым прибылым и переяркам возможность слезть до гона каким-нибудь одним лазом. При напуске стаи с опушки (или вообще далеко от самых логовов) это обычно случается, так как порсканье доезжачего, сигнал его в рог о набросе гончих, отзыванье и подголашиванье гончих — предупреждают стариков о грозящей опасности, которые и жертвуют собой для спасения своего выводка. На страницах журнала «Природа и Охота» рассказывается случай, когда матерая волчица, задержавшись на логовах, приняла на себя всю стаю и отвела, таким образом, от молодых; а когда выжлятники заскакали стаю в полях и сбили ее со следа, чтобы вновь набросить на логова, она вернулась еще раз, и снова приняла стаю на себя, допустив ее чуть ли не на несколько шагов и так-таки и увела ее напрямик за 30 километров, лишив на этот день владельцев стаи охоты. Это, правда, редкий, но весьма характерный пример смелости и самопожертвования со стороны волка, рисующий в достаточной степени его сообразительность и сознание своей силы.

Остается еще сказать несколько слов, — куда следует ставить стрелков и как вести себя на лазах. Если волки лежат в отъемных местах и стрелков достаточно, то лучше всего заставлять ими весь остров со всех сторон. Только в этом случае можно гарантировать успех охоты (конечно, если стрелки не будут мазать). При расстановке номеров надо иметь в виду очертания того острова, в котором обнаружены логова и его расположение по отношению к остальной местности. Волки никогда не пойдут к деревне, потому эта сторона может остаться, например, незащищенной. Но не всегда может хватить стрелков и на остающиеся три стороны, что заставляет приступать к выбору наиболее верных лазов, т. е. переходов зверя. Молодые волки дольше держатся в острове и неохотно выходят в поле, еще не надеясь на свои ноги. Благодаря этому всегда был велик в псовых охотах процент молодых волков, принятых в острове из-под гончих, так как паратая стая осиливала их на первом, много на втором кругу. Конечно, я говорю только про самое начало осени, так как позднее, в конце октября, и молодые уже более надеются на свои ноги и могут пойти в поля. Прежде всего, следует поставить охотников там, где остров ближе всего соприкасается с другим, словом, где есть какое-либо прикрытие, которым охотно воспользуется волк.

Если стая захватит на гнезде материка и погонит его вся в полном своем составе, то доезжачий с выжлятником должны приложить все старания к тому, чтобы успеть заскакать стаю, остановить ее и снова набросить в остров, где еще могут остаться остальные члены волчьего семейства. Материк уводит обыкновенно на 12—20 километров, и вся охота на этот день тогда пропадает, так как если гончие и вернутся, то будут уж не в состоянии от усталости гнать других. Для того чтобы знать — по кому именно гонит стая, доезжачий и выжлятник обязаны перевидать зверя и после этого должны принять соответствующие меры, подав сигнал в рог, извещающий охотников, по какому зверю идет гон. Вообще доезжачему и выжлятникам, даже если стая разобьется и погонит сразу по нескольким волкам, надлежит держаться все время ближе к собакам, во-первых, потому, чтобы помочь собакам, когда они завалят волка, и не опоздать принять его из-под них, и, во-вторых, для того, чтобы знать, что делается на линии стрелков, сколько волков убито, сколько прорвалось и т. д. Это все необходимо для того, чтобы знать, следует ли еще и еще бросать стаю или выводок взят чисто и молодых в острове не осталось.

Следует сказать еще несколько слов о приемке волков. Волков, которых стая берет в острове на кругах еще до того, как вывести их на стрелковую линию — принимает обычно из-под гончих доезжачий или выжлятник. Взятых стаей волков или прирезывают, свалившись на них с лошади и вонзив им кинжал под лопатку, или же их «струнят», т. е. связывают и берут живьем. Для этого употребляют так называемую струнку, то есть довольно толстую палку, длиною в 25—30 сантиметров с узеньким ремнем или бечевкой, длиною в 75 см на одном конце. Палку дают волку в рот, и когда он ее захватит, стараясь укусить, веревкой или ремнем закручивают челюсти и конец завязывается на шее за ушами. Затем связывают передние и задние ноги — и волк сострунен. Для того, чтобы волк не мог вовсе двигаться, связывают обычно переднюю ногу с задней на крест. Однако при таком связывании струненного волка нельзя приторочить к седлу, т. к. для этого обычно он перекидывается через лошадь и прихватывается спереди тороками под лопатками, а сзади — около пахов. Такие соструненные, взятые живьем волки, необходимы для садок, т. е. для приваливания и притравливания к ним молодых гончих, оставшихся дома и не видевших еще волков, почему и следует всегда иметь их хотя бы двух при стае гончих.

Стрелки обязаны соблюдать на лазу все те же пять правил, которые мною даны выше при описании лазов, с тем, что на волчьей охоте абсолютно недопустим никакой разговор на номерах, куренье, чиханье и т. п. По волкам (как и по лисице) надо соблюдать полную неподвижность и соблюдать спокойствие для верного выстрела, который на этой охоте крайне необходим. Остается прибавить, что ни один из участников не имеет права стрелять ни по чему другому, как по волку, не имеет права сходить с номера до сигнала распорядителя; всем приказаниям распорядителя все участвующие обязаны беспрекословно повиноваться. Перед началом охоты (или накануне) обычно пишут на бумажке порядковые номера по количеству участников, соответствующие номерам в лесу, и участники сами вынимают свернутый «жребий» из шапки. Это очень важно, чтобы оградить распорядителя в дальнейшем от нарекший и недовольства по поводу тех или других номеров, из которых, конечно, одни бывают более верными, а другие менее.

СТРЕЛЬБА ПО ЗВЕРЮ. ПРЕДМЕТЫ, УПОТРЕБЛЯЮЩИЕСЯ ПРИ ОХОТЕ С ГОНЧИМИ

Многим охотникам кажется, что стрельба по зверю гораздо легче, чем по птице. Если полет птицы скорее, чем ход зверя, и если всякая птица меньше зверя, то это еще ничего не доказывает. На болоте птица подымается от стрелка в 15—20 шагах, на совершенно открытом месте, и для стрелка достаточно времени, чтобы хорошенько ее выцелить. На тетеревиной охоте (по выводкам) случается, правда, стрелять в лесу, но, во-первых, птица вылетает тогда совсем близко, во-вторых, полет ее замедлен, в-третьих, удачный процент таких выстрелов весьма относителен.

По зверю приходиться стрелять с гораздо большей дистанции; совершенно обычными считаются выстрелы на 50—60 шагов, а то и дальше. Во многих случаях стрелять приходится на нешироких просеках и дорожках, так что при скором ходе зверя нужна, прежде всего, быстрота, чтобы успеть попасть в него. Кроме этого, если птицу достаточно только зацепить, чтобы снизить ее с воздуха на землю, то в зверя мало попасть; надо положить его на месте, так как иначе раненый зверь (особенно заяц) достанется порванным, а красный, если он легко ранен, может увести гончих далеко напрямик. Поэтому при стрельбе по зверю необходимо брать верно, попадать в убойное место, чтобы он не мог уйти от вас. Первым правилам, которого следует держаться,— это бить зверя в меру, т. е. на таком расстоянии, на которое ружье бьет достаточно резко. Обычная дистанция выстрела по зверю колеблется от 50—70 шагов. По зайцу можно иногда допустить выстрел до 80 шагов, так как он мягок и вообще очень убоен. Однако по лисице всегда следует несколько сократить дистанцию, а по волку стрелять свыше 60— 65 шагов рискованно. Зайцев следует стрелять дробью от 3 до 0, лисиц № 1—00, а по волку лучше всего картечью из расчета 24 штуки на патрон 12 калибра.

Поскольку при охоте на зверя выстрелом надо его положить, а, следовательно, попасть в убойное место,— лучше всего стрелять зверя в профиль, стараясь попасть под лопатку, т. к. это и есть самое надежное место. Выстрел по заду, выстрел в голову или грудь хотя и могут быть смертельными, но положить его на повал не смогут, и зверь может пройти, будучи тяжело раненным, довольно далеко. Выстрел в штык, т. е навстречу идущего зверя, помимо того, что дает гораздо меньшую площадь для попадания, нехорош еще и тем, что редко кладет зверя на месте. Нельзя рекомендовать в силу этого же и выстрел по угону, т. к. он будет по заду зверя и придется в самые мягкие и не убойные части. Никогда не следует торопиться делать вслед за первым второй выстрел, т. к. такое сдваивание не достигает нужной цели. Стрелять надо спокойно, не волнуясь, и, только осознав свой первый выстрел, делать второй, которым вы или исправите промах, или положите на месте зверя, слабо раненного первым выстрелом.

Я уже писал, что никогда не следует стрелять не видя зверя, лишь по направлению донесшегося шума или движения, замеченного благодаря колебанию веток или кустов. Стреляющие наугад подвергаются риску ранить товарища или собаку. На охоте по волкам, когда стрелки стоят на номерах, никогда не стреляют по зверю, если на мушке находится линия стрелков: можно попасть в другого стрелка. В этом случае (если стрелок не успел выстрелить по зверю раньше), следует пропустить зверя через линию (шагов на 10) и тогда уже стрелять его.

Остается еще сказать, что до того времени, когда ожидают зверя, т. е. когда стоят на лазу, никогда не следует ходить по лесу с взведенными курками; даже после встречи со зверем, в независимости от того, успели ли в него выстрелить или нет, необходимо сейчас же опустить курки. Во время сильного дождя или снега следует держать ружье стволами вниз, чтобы дождь и снег не попадали в стволы. Отнюдь не рекомендую прибегать к помощи продаваемых в магазинах пробок, т. к. их обычно забывают вынуть, и в результате получаются или развороченные стволы или несчастные случаи. В целях избежания вздутия и разрыва стволов, как следствия их засорения снегом или водой во время случайного падения охотника, необходимо, поднявшись на ноги, сразу же осмотреть, не забиты ли стволы ружья землей или снегом, и немедленно в таком случае хорошо продуть их.

Что касается снаряжения охотника, то о нем мне хочется сказать всего несколько слов.

Прежде всего, для охоты с гончими владельцу собак или лицу, ведущему их, необходим рог. Рог требуется для того, чтобы вызвать гончих, рог необходим для того, чтобы дать в него сигнал о том, что в гону находится красный зверь.

Рога, обыкновенно, бывают двух видов или в форме полумесяца или в форме колена. Вторые гораздо удобнее, так как надетые через левое плечо, они плотно прилегают к спине своим небольшим коленом, пройдя под правым локтем. Рога же полумесяцем всегда цепляются за кусты и могут сильно мешать, особенно когда пробираются через крепь. Многие охотники любят маленькие немецкие рога-волторны, однако, они очень неудобны, т. к. имея два оборота, не могут плотно прилегать к туловищу человека и болтаются у него или за спиной, цепляясь за ветви, или на боку. Кроме того, звук из них, хотя и звонкий, но неправилен, так как нет низкого баса (башура). Для охоты с гончими, где все сигналы начинаются обычно с низкого тона, они не годятся.

Сигналов для охоты с гончими не много, и главнейшие из них, которые надо знать, следующие: «вызов гончих», «сигнал по лисице», «сигнал по волку», «волк принят», «на драку». Последний сигнал играют в случаях какого-либо несчастья, приключившегося с охотником, необходимости прибегнуть к помощи товарищей и т. д.

Помимо рога, гончатнику необходим кинжал или охотничий нож для того, чтобы им можно было отрезать пазанки зайца или приколоть лисицу и волка, если таковые взяты самими гончими.

Очень важно иметь еще сумку для прикормки, если охота производится со стаей и имеется специальный человек под гончими. Если он верховой, то сумка (или две) приторачивается к седлу, если же он пеший, то ее носят через плечо на погоне. Если гончих несколько, то владелец их обязан положить к себе в ягдташ или сумку немного прикормки для собак, т. к. это чрезвычайно важно для того, чтобы гончие были позывисты.

Остается сказать еще несколько слов о смычках для гончих. Смычком называется пара ременных ошейников гончих, соединенных между собою цепочной. Такие смычки обычно продают в магазинах, но они очень неудобны, т. к. тяжелы и громоздки; сняв их с собак, приходиться таскать с собой, убирая в карманы или привешивая к поясу. Особенно ярко неудобство таких смычков оказывается при, охоте по волкам, когда стая состоит из 12—20 собак, и приторачивание этих смычков к седлу не обходится без шума и грохота, что, конечно, недопустимо делать под выводком. Поэтому во всех псовых охотах обыкновенно употреблялись просто смычки из сыромятных ремней, которые прострачивали с двух сторон с таким расчетом, чтобы один конец ошейника (оканчивающийся кольцом) свободно двигался по простроченному пространству, давая этим возможность раздвигать ошейник и просовывать туда голову собаки. От движения он затягивается до тех пределов, на которые позволяло простроченное пространство, не позволяя удавить собаку. Такие смычки крайне портативны, не производят никакого шума и грохота, почему смело могут быть рекомендованы для любой охоты.

ПОДГОТОВКА ГОНЧИХ К ОХОТЕ

Заканчивая свою книжку, остается сказать несколько слов о подготовке гончих для охоты. Среди охотников очень распространено мнение, что гончая целый год может сидеть на цепи в будке, а взятая на охоту должна гонять без скола хоть неделю, без всякого отдыха, от зари до зари. Взгляд этот крайне ошибочен. Гончая требует для охоты известной подготовки. Это, прежде всего, необходимо для того, чтобы охота с нею была не мучением, а удовольствием, чтобы она была дрессирована, или, как принято говорить про гончих, «приезжена». Выражение это повелось благодаря тому, что в псовых охотах гончие ходили под лошадью доезжачего, которым и «приезжались».

Требования «приездки» к ружейным гончим очень несложны. Прежде всего, они должны уметь идти на смычках (парных ошейниках) сзади ног охотника, не смея отставать и высовываться вперед или тянуться в стороны. Не говоря уже о необходимости этого при волчьей охоте, где вести на сворках или веревках 15—20 собак абсолютно невозможно, это важно и при одной-двух собаках, так как идя спокойно, они не оттягивают рук охотника, почему всегда повышается у него процент попадания при стрельбе. Вторым требованием должна быть позывистость гончих, т. е. они обязаны выходить на рог, если не гонят или не справляют зверя, а вывалившись на рог, должны подходить к рукам и позволить надеть на себя смычок. Не должны рвать зверя и быть вежливыми к скотине. Помимо этого, они должны быть нестомчивы в работе. Как для послушания, так и для нестомчивости необходимо, чтобы про них не забывали после окончания сезона охоты до нового, а занимались бы с ними и в этот промежуток времени. Гончим нужен моцион; поэтому их надо хотя бы два раза в неделю брать в проводку, т. е. ходить с ними на смычках на прогулку, делая не меньше 3 километров, желательно по различному грунту, чтобы мякиши их лап от таких проводок грубели и не так скоро сбивались бы при охоте. Часто залежавшаяся гончая, взятая прямо в работу, в первый же день подбивается, т. е. срывает себе мякиши, начинает хромать и гнать уже не в состоянии. Правильная тренировка закаляет их, и они тогда служат всю осень «верой и правдой».

За месяц до начала охоты необходимо дать им погонять сначала один-два часа в день, не больше, удлиняя это время последовательно до 3—4 часов в день. Такая тренировка называется нагонкой, и желающих с ней поближе ознакомиться я отсылаю к книжке "Как самому нагонять гончих» (издание Всекохотсоюза). Скажу только, что срок для нагонки (настоящим законодательством определенный в две недели) явно недостаточен. Поэтому очередной задачей всех охотников-гончатников является закрепление за ними специальных охотничьих угодий, в которых нагонка разрешалась бы не менее чем за 2—3 месяца до начала охоты. Многие т-ва уже пошли навстречу этому здоровому требованию и отвели специальные участки.

Если собаки за лето сильно похудели, то необходимо их поправить, переведя на усиленный рацион. Особенно важно, чтобы во время нагонки они питались хорошо, иначе они сделаются апатичными и стомчивыми. Однако следует постоянно иметь в виду, что чрезмерная раскормленность также сильно мешает гончим в их работе. Излишки жира заставляют гончих быстро утомляться; в теплую погоду они могут скоро «зарьять», высунуть языки, лягут, и не в состоянии будут гонять.

К осени собаки должны быть в рабочем теле, не очень жирны, с хорошо обрисованными мускулами, но и без излишней худобы.

О Г Л А В Л Е Н И Е

Парфорсная, псовая, ружейная, неподвижная и ходовая охоты

Какие гончие нужны для охоты

Как вести себя под гончими

Что такое лаз и как на нем себя вести

Охота на зайцев

Охота на лисицу и барсуков

Охота на волков

Стрельба по зверю. Предметы, употребляющиеся при охоте с гончими

Подготовка гончих к охоте