Кадет-провинциал: историко-политический эскиз

Кадет-провинциал: историко-политический эскиз

, [1]

Исторически сложилось так, что основные тенденции в формировании политического процесса в России зависят от центра. (И вполне естественно, поэтому то, что авторы статей, опубликованных «Полисом» под рубрикой «Партии и парламентаризм в досоветской России», основное внимание уделяют событиям, которые происходили в этом центре.) Однако глубина и конечные результаты данного процесса обусловлены тем, насколько новые идеи укореняются на периферии, в провинции, гармонируют с её ментальностью. Ещё одна стойкая черта отечественной политической жизни – её персонификация. Степень влияния тех или иных политических идей зависит не столько от их актуальности, сколько от личности, от лидера, который эти идеи воспринял и преподносит.

Особенность провинциального политика выражается в том, что он первоначально – не профессионал. Поэтому на примере его эволюции, его восхождения можно особенно чётко проследить, как изменяется политическая ситуация, каких качеств от новой элиты требует время. Нам представляется поэтому, что исследование исторических типов российских провинциальных политиков может многое дать для осмысления, как нашего политического прошлого, так и настоящего. Данный очерк – попытка создать коллективный портрет кадетского лидера Области Войска Донского начала XX века.

Прежде всего, обращает на себя внимание высокий образовательный уровень членов этой группы. Среди них преобладали в основном представители интеллигенции (учителя: , , и ; писатель и учитель ; присяжные поверенные , и ; мировой судья ; издатель , и др.) [1].

Кадеты живо интересовались историей Донского края, стремились осмыслить корни самобытности казачества, опыт местного самоуправления, традиции казачьей вольницы. Они даже проводили собственные исследования. В частности, занимался археологическими раскопками скифских курганов на реке Миус. Углублённое познание прошлого стало основой для целого ряда научных и научно-популярных публикаций, подготовленных кадетами-казаками [2].

Эрудированность помогала донским кадетам в их политической деятельности. Став депутатами Государственной Думы, активно выступая на её заседаниях, они аргументировали свои предложения ссылками на исторические прецеденты, научную литературу, статистические данные и официальные документы. Так, скажем, протестуя против призыва казачьих полков 2-ой и 3-ей очередей для несения службы внутри России, кадеты доказывали, что эта служба полицейская, несовместимая с историческим званием казака-воина.

Отличительной чертой кадета-провинциала можно назвать основательность в подходе к политическим акциям. Так, лидеры донских кадетов тщательно продумывали сценарии предвыборных кампаний, стараясь в своих программах максимально учесть социальные экспектации различных слоёв населения. Закономерно, что они получили практически все депутатские места от Области Войска Донского во II Государственной Думе [3].

Ещё одна общая черта кадетских деятелей – глубокая убеждённость в своей политической правоте, что придавало им энергию, позволяло убедительно излагать партийную точку зрения в самых различных аудиториях (к тому же кадеты были, как правило, неплохими ораторами). Но порой эта убеждённость граничила с самолюбованием, чувство самоценности переходило этические границы. Например, кадеты в одной из публикаций обвиняли власти в отсутствии благоразумия и приписывали исключительно себе заслугу по поддержанию порядка в городе Новочеркасске после опубликования 17 октября 1905 г. царского манифеста о созыве Государственной Думы [4].

Успехам кадетов во многом способствовала их публицистическая деятельность. Понимая важность печатного слова, они заботились о финансировании целого ряда изданий. КА. Тренёв и были редакторами газет «Донская жизнь» и «Приазовский край», а также участвовали в выпуске журнала «Вестник донских учителей» и газеты «Новочеркасский курьер». Это позволяло кадетам систематически излагать свои взгляды и поддерживать постоянную связь с донскими жителями. Купеческий сын Николай Парамонов, владея издательством «Донская речь», не только публиковал брошюры либеральных и леворадикальных авторов, но и бесплатно распространял эти брошюры среди населения, причём даже за пределами региона (в частности, в Туле, Киеве и Москве).

Личностные качества лидеров провинциальных кадетов сильно влияли на их политическую деятельность. Нравственная чуткость побуждала донских депутатов выносить на обсуждение Думы вопросы, казалось бы, частные. Например, они требовали отмены решения об увольнении почтово-телеграфных служащих за их участие в октябрьской стачке, возвращения сосланных в административном порядке крестьян.

Донские кадеты отнюдь не ограничивались в своей политической деятельности узко региональными задачами. Например, в выступлениях на заседаниях Думы поднимал общероссийские проблемы, доказывая необходимость проведения новой судебной реформы. Но лидеры донских кадетов не смогли избежать провинциальности в самих подходах к таким проблемам, к парламенту как институту представительной демократии.

В соответствии с историческими традициями казачьего самоуправления на Дону орган народного представительства – Войсковой круг – считался там высшей, последней инстанцией, постановления которого выполнялись всеми беспрекословно и немедленно. Черты этого представительства депутаты-казаки сознательно или бессознательно переносили на Государственную Думу. Они полагали, что обсуждения вопроса на её заседаниях и голосования по нему достаточно для того, чтобы этот вопрос был решён по существу. Но механизм Думы отнюдь не предусматривал контроля за исполнением воли, выраженной депутатами.

В деятельности донских депутатов-кадетов причудливо сочетались два взаимоисключающих стремления: сохранить казачью самобытность и само казачество как сословно-этническую прослойку российского общества и одновременно ввести земское самоуправление на Дону, которое, вероятно, могло размыть политические традиции казачества.

Действия донских кадетов редко выходили за рамки общей линии Российской конституционно-демократической партии. Они поддерживали тесные связи с её ЦК, охотно приглашали деятелей из центра. П. Н. Ми­люков, , и др. читали лекции в Ростовском и Таганрогском политических клубах. Донские кадеты имели те же недостатки, что вся партия. Для них были характерны неумение реально оценить общую политическую ситуацию, идеализация союзников. Всё это накладывалось на постоянное отставание в выдвижении политических требований. Являясь объективно «центристской» партией, кадеты предпринимали весьма непоследовательные и явно нереалистические попытки примирить «всех и вся». Например, в Ростове н/Д был организован специальный кадетский «комитет умиротворения» для примирения враждующих частей населения и партий [5].

В официальной советской историографии господствовал тезис о реакционности кадетов, об их недружелюбном отношении к левым силам, особенно к большевикам. Однако изучение недавно введённых в оборот архивных документов и других источников позволяет пересмотреть сложившуюся точку зрения. В действительности следовало бы говорить о восторженном отношении кадетов к представителям революционно-демократи­ческого лагеря, нередко граничившим с эйфорией. С одной стороны, кадеты нередко идеализировали левых радикалов как борцов за народное дело и мучеников, с другой – переносили своё сочувствие к простому люду на этих людей. Наконец, отождествлялись революционность и демократизм.

Своеобразное чувство неоплаченного долга российской интеллигенции перед народом побуждало кадетов выступать адвокатами на политических процессах, добиваясь оправдания своих подзащитных. Так, скажем, после разгрома восстания 1905 г. в Ростове н/Д к суду за участие в нём были привлечены не менее 50 человек. На процессе их защищали кадеты-адвокаты (Новочеркасск), (Таганрог), (Ростов н/Д) и др. Они доказывали, что вооружённое восстание явилось прямым следствием провокаторской деятельности правительства, а, следовательно, ответственность за происшедшие события должна лечь не на рабочих, а на правительство и его агентов [6]. Кадеты неоднократно оказывали материальную помощь рабочим организациям.

Подобные поступки способствовали росту авторитета либералов настолько, что некоторые из них, по существу, становились одновременно руководителями нескольких объединений различной политической направленности. Например, до образования местного отдела партии кадетов в Ростове н/Д действовала либеральная «Демократическая группа», программа которой была близка к социал-демократической. Её участники – кадеты, эсеры и эсдеки – обращались к предпринимателю как к общепризнанному лидеру. [7]

Политические и личностные качества провинциальных лидеров Конституционно-демократической партии создавали возможности формирования вокруг неё широкого демократического блока, который мог стать основой для цивилизованного реформирования России. Однако эта тенденция так и не развилась, общедемократические лозунги не были реализованы. Лидерам-кадетам не хватило масштабности и глубины в осмыслении освободительного движения. Они не смогли преодолеть целый ряд устаревших политических стереотипов. Донские кадеты абсолютизировали местный опыт организации политической власти, видели в казачестве исторического предшественника революционной интеллигенции. Впрочем, подобной точки зрения придерживался и [8], ряд других либералов.

В то же время представители проправительственных партий считали казачество твёрдой опорой царизма. Столкновение противоположных, в том числе и этих социально-психологических стереотипов, взращённых на различной идеологической почве, во многом обусловило раскол казачества, его историческую трагедию после 1917 года.

Изучение ментальности провинциальных лидеров кадетской партии даёт возможность представить богатую гамму качеств, присущих только им. Очевидно, определяющим в личности кадета-провинциала был ум, который двигал массу, или как говорили древние "mens agitat malem". Но рационалистичность кадетов причудливо сочеталась с идеализмом и романтизмом.

Склад ума и души, сильные чувства, ярко выраженная самобытность провинциальных кадетов позволяла им быть близкими к народу, понимать его интересы и выражать их в доступной всем людям форме. Это дало кадетам возможность встать во главе освободительного движения в начале XX века. Стремление «быть революционером» являлось тогда внутренней потребностью российской интеллигенции, а для донских кадетов ещё и соответствовала идее казачьей вольницы. Но революционность кадетов, в принципе считавших недопустимым любое политическое насилие, столкнулась, как все мы знаем, с иным типом революционности, похоронившей свободу, а вместе с ней и Партию народной свободы.

Примечания

1. Члены Государственной Думы. (Портреты и биографии). Первый созыв. М., 1906.

2. См.: Казачий словарь-справочник. В 3-х томах. Калифорния, США. 1968, т. 3.

3. Петровский  депутаты во II Государственной Думе. СПб., 1907.

4. См.: «Приазовский край», 25 октября 1905 г

5. См.: Протоколы ЦК кадетской партии в период первой российской революции. – «Вопросы истории», 1990, № 5, с. 90, 93; «Приазовский край», 3 ноября 1905 г.; «Новочеркасский курьер», 28 января, 5 февраля 1907 г.

6. «Донская жизнь», 14 апреля 1906 г.

7. ГАРО. Ф. 826, оп. 1, д. 28, л. 13.

8. См. Вехи. Из глубины. М., 1991, с. 152.

[1] ПАНКОВА Татьяна Викторовна, СКОРИК Александр Павлович – кандидаты исторических наук, доценты Новочеркасского государственного технического университета. Персональные данные авторов указаны на момент выхода статьи в данном журнале.