Источник: SmartMoney, *****

Источник: SmartMoney, *****

Дата выпуска: 06.04.2009

Номер выпуска:

Заглавие: Лекарство от безделья

Лекарство от безделья

Безработные любят учиться: в кризисы у бизнес-школ всего мира обычно нет недостатка в студентах. Российские школы—исключениеДмитрий Главнов, бывший финансовый директор , остался без работы в прошлом ноябре—сразу после того, как его компанию купила PepsiCo. «Ушел по личным причинам»,—комментируют в компании. На таком уровне «личная причина»—чаще всего просто фигура речи, особенно в нынешние времена, рассуждают рекрутеры: если после отставки человек никуда не устроился, почти наверняка его просто уволили. Главнов съездил отдохнуть в Европу на несколько месяцев, а вернувшись, принялся искать работу и одновременно западную бизнес-школу, чтобы получить Executive MBA. Решил, что, пока кризисный туман рассеется, имеет смысл приобрести дополнительное образование. «Надоело бездельничать, да и на пенсию рано. Вот четыре месяца путешествовал, а теперь хочу продолжать в прежнем ритме, но достойных предложений пока нет. Так что начну учиться и, если что, буду совмещать с работой. Может быть, свой бизнес открою»,—говорит 38-летний Главнов.

Поступление в бизнес-школу—довольно частое решение для тех, кто остался в кризис без работы. Желающих поучиться обычно даже больше, чем в спокойные времена. Тому есть несколько причин. Американские психологи любят оперировать понятием «синдром топ-пенсионера»—речь о человеке, который, привыкнув выкладываться на работе, неожиданно оказывается не у дел и пытается хоть чем-то себя занять. Обучение в бизнес-школе в этом случае не преследует какой-то конкретной цели. «Я всегда был сверхзагружен, пахал как вол. И вот уже четвертый месяц отдыхаю»,—констатирует бывший портфельный управляющий . Отдыхать больше не хочется, и он рассматривает два варианта занять себя: учебу в Лондоне и запуск театрального проекта на грант ЕС. И все же большинство оставшихся без работы менеджеров решаются потратить деньги на учебу с гораздо более прагматическими целями. Кто-то готовится по окончании кризиса предстать перед работодателем во всеоружии. Кто-то восполняет давние пробелы в образовании или расширяет специализацию. Павел Хохряков, в прошлом ноябре ушедший с должности президента группы «ПромСвязьКапитал», в свое время окончил бизнес-школу Стэнфорда, а теперь работает с кандидатами на поступление в эту школу в Москве, занимаясь в том числе и уточнением их мотивации. «Конечно, не совсем правильно поступать на МВА лишь оттого, что не знаешь, что делать дальше»,—говорит Хохряков. По его мнению, менеджеру такого уровня, как Главнов, имеет смысл получать МВА в двух случаях: если он собирается открыть свой бизнес или надеется стать СЕО крупной компании. Первый вариант—это, в частности, случай Олега Тинькова, позаимствовавшего идею сети пивных ресторанов у известной марки Gordon Biersch во время обучения в Калифорнийском университете Беркли.

Но каковы бы ни были мотивы поступающих, бизнес-школы от спада на рынке труда только выигрывают. GMAT—международная организация, которая проводит Graduate Management Admission Test, необходимый для поступления в бизнес-школы,—наблюдает этот тренд почти три десятка лет. В 1980, , и 2001 гг. количество желающих получить МВА резко возрастало. То же и на этот раз: в прошлом году количество сдавших тест во всем мире выросло на 13%, а в России—на целых 19%. Люди хотят учиться. Вот только российские бизнес-школы этого, увы, совершенно не замечают.

УСКОЛЬЗАЮЩИЙ СТУДЕНТ

«Этой весной мы видим 25-30-процентное сокращение количества поступивших на программы МВА в России»,—говорит гендиректор Российской ассоциации бизнес-образования Наталья Евтихиева. Сократился спрос и со стороны корпораций, и со стороны частников. Возникшую проблему бизнес-школы решают по-разному. Одни расширяют продуктовую линейку, увеличивая количество специализаций. Другие вводят укороченные, на полтора года, программы. А Высшая школа менеджмента (ВШМ) ГУ-ВШЭ решила вообще отказаться от весеннего набора: «Было 10 желающих, но нам выгодно открывать программу, только если набирается 15, поэтому мы решили отложить ее»,—признается декан ВШМ Сергей Филонович.

Программа МВА Высшей школы международного бизнеса (ВШМБ) АНХ состоит из пяти учебных модулей. В качестве антикризисной меры два из них отделили от прочих и теперь предлагают под названием курса профпереподготовки. «Из нашей программы МВА мы сейчас пытаемся сделать чисто антикризисную,—говорит ректор ВШМБ Леонид Евенко.—Я совместно с практикующим топ-менеджером рассказываю студентам очень важное: влияние административного ресурса на работу компании, серые схемы оплаты, искусственное банкротство». ВШМБ пошла на скидки в размере 15-25%, открыла call-центр для желающих поступить. В результате на нынешнем весеннем наборе МВА школа заработала лишь на 10% меньше, чем год назад. Сейчас ВШМБ уже начала активную маркетинговую кампанию осеннего набора.

В Российской экономической школе (РЭШ), где курс магистратуры по финансам начинается в январе, набрали 34 студента вместо 39, говорит представитель РЭШ Гульнара Охраменко. Некоторые отказались от учебы в самый последний момент. Причины типичны: кому-то снизили зарплату, у кого-то из-за сокращения штата в его компании слишком выросла нагрузка. А кто-то просто боится брать образовательный кредит в долларах в «Русском стандарте»—именно с ним у РЭШ договор о выдаче кредитов на обучение без поручителя.

Как еще бороться за студентов? У Международной школы бизнеса Финансовой академии свой метод: она сокращает количество специализаций и продвигает короткие корпоративные семинары. А школа «Мирбис» делает упор на систему внутренних кредитов. Надежда в основном на частных слушателей, говорит директор «Мирбис» по маркетингу Елена Бешкинская. И удивляется их пассивности: люди не идут учиться, хотя, например, количество поисковых запросов в «Яндексе» по словам «образование» и «МВА» увеличилось за последние месяцы в несколько раз. Выходит, спрос все-таки есть?

НЕ ТОТ ПРОДУКТ

Несмотря на общемировую тенденцию к увеличению спроса на бизнес-образование, российские школы страдают от нехватки студентов. Причина в общем достаточно очевидна: рекрутеры не особенно котируют российский диплом МВА, считая его лишь небольшим дополнительным плюсом для кандидата. «Ликбез по финансам и английскому языку, расширение круга знакомств—вот что такое наша МВА. Хорошая возможность для регионалов войти в московскую тусовку, и не более того. Другое дело—западная школа из первой десятки, окончив которую ты в любой крупной корпорации по всему миру найдешь своего человека»,—говорит управляющий партнер кадрового агентства Pynes & Moerner Федор Шеберстов. Он, впрочем, считает, что «Сколково» и РЭШ принципиально отличаются от остальных российских бизнес-школ, и уровень «Сколково» вполне сравним с европейской МВА. В российских школах пока нет формата full-time, подчеркивает Хохряков, все они предполагают вечернее или модульное обучение, что не создает столь мощной среды для общения, как на Западе. Российская МВА—для среднего менеджмента, а топ-состав в любом случае предпочтет западную школу, считает Хохряков.

Надо, правда, сказать, что из-за кризиса и западные школы лишились одной из главных своих приманок—возможности хорошо трудоустроить выпускников. Лишь 65% последнего выпуска INSEAD нашли работу, замечает Сергей Филонович из ВШМ ГУ-ВШЭ. При том что раньше трудоустраивались почти все—97-98%. Особенно изменилось положение иностранных студентов. Еще год назад бизнес-школа давала им возможность закрепиться в стране. Выпускник американской бизнес-школы претендовал практически наравне с гражданами США на позиции уровня от $в год. Но теперь каждая страна стремится прежде всего защитить интересы своих граждан. В марте Bank of America отозвал 61 предложение о работе для иностранцев с МВА-2008. Компании, получившие антикризисную помощь от правительства, вообще лишены права нанимать иностранцев. Нью-йоркский офис Goldman Sachs уволил всех новичков-неамериканцев, которые получили МВА в прошлом году.

Практически невозможно сейчас найти работу и в Европе—во Франции и Испании, констатирует Зоя Зайцева, операционный директор компании QS World MBA Tour, которая организует выставки бизнес-школ по всему миру и мониторит рынок труда для их выпускников. Требования к выпускникам изменились, говорит Зайцева: «Компании не хотят нанимать “квадратноголовых” теоретиков». Умение объяснить рабочим завода, почему половину из них надо уволить, гораздо важнее, констатирует она. Студенты Лондонской бизнес-школы, перед которыми она выступала в прошедшем ноябре, говорили ей, что больше всего им пригодились курсы по организационному поведению, коммуникациям на предприятии и лидерству. И это еще одна причина, по которой россияне даже сейчас, скорее всего, предпочтут именно западную школу. Она сильно меняет саму личность менеджера, считает Хохряков, помогает ему освоить широкий круг управленческих приемов—за этим, собственно, и едут на Запад.

Но в возможность найти там сейчас работу не верит и он. Есть, впрочем, вариант, получив образование, остаться преподавать на кампусе, говорит Зоя Зайцева. Зарплата ассистента профессора составляет до $в год. Вот только, чтобы стать им, надо иметь PhD (аналог нашей докторской степени) по бизнесу, а не МВА, указывает профессор берлинской бизнес-школы ESMT Константин Коротов. Сам он до поступления на PhD работал в Ernst & Young в России, причем к 30 годам достиг уровня директора по профессиональной подготовке (обучение своих сотрудников и внешних клиентов МСФО и т. п.). Но всегда мечтал заниматься наукой, что и делает сейчас. К сожалению, в нынешние времена очень часто на PhD поступает молодежь 22-24 лет, так что в 30 лет чувствуешь себя отстающим, говорит Коротов. Кстати, обучение на PhD в бизнес-школах бесплатное, зато отбор гораздо более жесткий.

Со студентами у западных школ в отличие от наших сложностей нет, и количество стипендий и кредитов они пока не сокращают. Зато у них есть своя, для российских бизнес-школ пока не особенно актуальная проблема: эндаумент-фонды, обеспечивающие до 30-40% доходов школ, сильно пострадали от кризиса. Поэтому не исключено, что в следующем году количество стипендий сократится, а плата за обучение повысится. Этот вариант уже рассматривается в отдельных колледжах Гарварда, эндаумент которых потерял рекордную за последние 40 лет сумму. Управляющие слишком увлеклись рискованными вложениями в земельные участки, другую недвижимость, сотрудничеством с фондами прямых инвестиций. Кризис такое не прощает: потери фонда во второй половине 2008 г. составили $8 млрд, и университету придется даже приостановить набор профессуры. Возможно, и стипендиальный фонд будет урезан. А ведь многие россияне, подумывающие об образовании на Западе, рассчитывают хотя бы отчасти оплачивать обучение за счет грантов.

СТУДЕНТОВ ПО ОСЕНИ СЧИТАЮТ

Полная стоимость обучения в иностранной бизнес-школе топового уровня—$за курс. Деньги немалые для топ-менеджера, потерявшего работу. Раньше поступивший мог рассчитывать на кредит без поручителя под низкий процент, например в Citibank. Однако с прошлой осени практически все банки перестали выдавать такие кредиты. Например, единственным доступным вариантом без поручителя для студентов Стэнфорда стал кредит Stanford Credit Union Bank под 11% годовых. Заставит ли это иностранных студентов того же Стэнфорда предпочесть образование в своей родной стране? Китайцы и индийцы в этом году почти наверняка захотят получить МВА на родине, считает президент GMAT Дэйв Уилсон. Ведь их школы CEIBS и ISB стабильно входят в Top-50 мировых бизнес-школ. Китай последние годы компенсировал своим гражданам со степенью МВА стоимость обучения, если они возвращались на родину. В результате китайские бизнес-школы сейчас конкурентоспособны—в отличие от российских. Нашему «Сколково» до места в международном рейтинге еще по крайней мере 3-5 лет, считает Зоя Зайцева. «Вот когда «Сколково» войдет хотя бы в Top-20, тогда и буду рассматривать этот вариант»,—говорит Дмитрий Главнов. При выборе он учитывает только рейтинг школы и не прельщается тремя стипендиями, покрывающими полную стоимость обучения, которые «Сколково» разыгрывает в этом году. «Дело в том, что с американской МВА можно пробовать себя по всему миру, а вот российская на Западе ничего не дает»,—напоминает Шеберстов. «Российская и западная МВА—совершенно разные продукты. Первая дает лишь список литературы и перечень предметов, которые надо изучить, а вторая—личное общение с теми, кто эти книги написал»,—уверен Павел Хохряков. Да и хороших преподавателей у нас маловато.

Впрочем, российские бизнес-школы все-таки надеются на улучшение ситуации. Осенью, когда у уволенных менеджеров начнут заканчиваться деньги, они по-другому станут смотреть на вещи, полагает Зоя Зайцева: кое-кто решит, что оставшиеся средства стоит потратить на образование. А если их останется немного, может, придется учиться даже в России.

---

Полина Юдина

19% - рост в 2008 г. количества россиян, сдавших тест для получения бизнес-образования 25-30% - сокращение числа поступивших на программы MBA в России этой весной $36,9 млрд составлял эндаумент-фонд Harvard University до кризиса $8 млрд - сокращение фонда во II полугодии 2008 г. 30% - на столько были урезаны расходы школы из-за сокращения фонда