Константин Заслонов (стр. 8 )

Смирнов со своими партизанами пришел в «треугольник» в день разгрома Горбова. Он тотчас же связался с Заслоновым, и они условились, что Смирнов будет наблюдать за Красным.

Разведчики Алеся принесли Заслонову тревожные вести: в Горбово вместо двухсот человек пришел целый батальон, а Любавичи переполнены пехотой, бронемашинами и танками. И всё это были отборные части врага.

Заслонов несколько дней назад узнал о том, что в «треугольник» с фронта отводятся якобы на отдых три эсэсовские дивизии. Он так и сообщил тогда по рации Центральному штабу.

Кроме того, было достоверно известно, что фашисты со вчерашнего вечера стали патрулировать шоссе Витебск — Орша на участке река Лучеса — совхоз «Высокое».

А в полдень круг замкнулся совсем: к Заслонову неожиданно приехал со своим комиссаром Смирнов, — он привез последние новости.

Заслонов давно слыхал о партизанском отряде Смирнова, действовавшем на Витебщине, но с его командиром не встречался ни разу.

Смирнов был высокий, осанистый мужчина лет сорока пяти, с громким, начальническим голосом и видом заправского, лихого «рубаки».

Комиссаром у него был скромный молодой человек, учитель.

Когда приехали гости, Заслонов и Норонович сидели в шалаше у Шурмина. Смирнова и его комиссара встретили Алексеев и Лунев. Они вместе шли к палатке командира.

Увидев гостей, Заслонов и командиры вылезли из шалаша. Заслонов стоял между высокими Шурминым и Нороновичем.

— Вот и товарищ Заслонов, — подходя, сказал Смирнову Алексеев.

— Здравия желаю! — козырнул Смирнов и протянул руку Нороновичу.

В карих глазах Заслонова мелькнул смех. Норонович оторопело отстранился.

— Я не Заслонов. Вот Заслонов! — указал он на Константина Сергеевича.

— Ах, простите, товарищ Заслонов, — не смутился Смирнов, оборачиваясь к Константину Сергеевичу: — Простите, — обознался!

Он жал руку Заслонова и с интересом смотрел на этого небольшого и по виду совершенно не воинственного человека.

Когда все перезнакомились, Смирнов начал:

— Что ж, оказывается, фрицы нас окружают? Сегодня утром в Красном высадился целый полк эсэсовцев. Они так и хвастаются: мы, мол, приехали уничтожить всех витебских партизан! Партизан — капут!

Смирнов, видимо, был не на шутку встревожен.

— Мои хлопцы на такую фашистскую брехню вот что всегда говорят: «Не перейдя леса, не кажи гоп!» — усмехнулся Заслонов. — Пусть-ка сунутся сюда!..

— А всё-таки что-то надо предпринимать, товарищ Заслонов!

— Сейчас обмозгуем!

Константин Сергеевич спокойно вынул из планшета карту, разостлал ее тут же, на земле. Все сели вокруг карты.

Лунев привычно нарисовал карандашом три большие стрелки, идущие к партизанским базам из Красного, Добромысля и Любавич.

— Несомненно одно — нас блокируют, — уточнил начальник штаба, хотя и без этого всё было ясно.

— Да, мы завтра же будем окружены, — сказал Алексеев.

— Нужно выходить из мешка, пока не поздно! — категорически отрубил Смирнов и стал вытирать платком вспотевший лоб.

Заслонов сосредоточенно смотрел на карту, тихонько посвистывая.

Смирнов не выдержал:

— Что же всё-таки будем делать, товарищ Заслонов?

— Драться! — поднял на него глаза дядя Костя.

— Слишком большое неравенство сил: у нас какая-либо тысяча человек, а у него вон сколько! А если еще он бросит на нас танки и авиацию…

— Вы что, под самолетами ни разу не были? — удивленно посмотрел на него дядя Костя. — А мы — столько раз!.. Ну, лягух драгалевских в болоте перебьет — это верно, а партизан — никогда! А с танками пускай попробует сюда сунуться!..

— И всё-таки, товарищ Заслонов, выходить из мешка придется, — осторожно вставил Смирнов.

— Выйти всегда успеем!

— Ой ли?

— Ручаюсь! — Заслонов приподнялся и сел. — Я берусь вывести в любой момент оба наши соединения.

— Вы, товарищ Заслонов, возьмете на себя ответственность за всех нас? — переспросил, оживившись, Смирнов.

— Возьму! — твердо ответил Заслонов.

«Дядю Костю задело. Сказал — докажет!» — подумал Алексеев, глядя на Заслонова. Анатолий знал характер Константина Сергеевича.

— Командуйте, я согласен! — ответил Смирнов, взглянув на своего комиссара.

Это предложение устраивало Смирнова.

— Да, да, пусть товарищ Заслонов временно… — поддержал его комиссар.

— Конечно, временно. Но завтра я всё-таки обо всем радирую Центральному штабу, — сказал Заслонов.

— Само собою!..

— А теперь давайте подумаем сообща, где и как мы будем драться, — взялся за карандаш Заслонов.

Все нагнулись над картой.

Весь главный удар Заслонов принимал на себя. Он решил боем привлечь к себе и те фашистские силы, которые могут направляться из Любавич. А Смирнов должен был удерживать врага, идущего из Красного, на своем рубеже Мохначи — Волково.

— А пока всем нам надо немедленно рыть окопы и делать дзоты, — сказал напоследок Заслонов.

Смирнов и его комиссар тотчас же уехали к себе.

Когда заслоновцы остались одни, Норонович подошел к Заслонову:

— Дядя Костя, чего это он меня за вас принял?

— О, он еще не знает? — ударил Нороновича по плечу приковылявший дед Куприянович. — На твои пригожие штаны глядючи!

— Да ну тебя! — недовольно отмахнулся Норонович.

Заслонов улыбался:

— Плох тот солдат, Василий Федорович, который не думает быть генералом! Погоди, дождешься: дадут и тебе соединение!

XVI

Женя сладко спал, несмотря на то, что на его груди лежала голова Коли Домарацкого, а с другой стороны в плечо уперся лбом, словно собирался бодаться, Вася Белодед.

Жене снился великолепный сон: деповцы играли с минским «Динамо».

Счет был 3 : 0 в пользу оршанцев. Женя вырвался вперед, красиво обвел двух защитников и оказался один на один с вратарем.

Он хочет ударить по мячу, но его ногу кто-то дергает в сторону. Он делает последнее усилие — и просыпается.

Комиссар Алексеев тормошит всех ребят:

— Подъем! Подъем! Комсомол, вставай!

Сна как не бывало.

Проклятые фашисты! Если бы не они, если бы не война, — спали бы до первого гудка и играли бы в футбол, хотя и не с минским «Динамо», но играли бы!

Но ничего. «Разобьем врага, тогда заживем!» — всегда говорит дядя Костя.

Женя проворно вылезает из шалаша, встряхивается, поправляет кобуру пистолета, который во время сна съехал на живот.

В лесу темновато, солнце еще не взошло.

Из шалаша один за другим показываются ребята. Поеживаются от утренней свежести. Кто-то, кашляя, закуривает, кто-то уже смеется.

Заторопились к ручью умываться.

Сегодня предстоит большая работа: надо вырыть окопы, сделать дзоты. Фашисты могут нагрянуть в любую минуту.

Жуя на ходу корку хлеба, вареную картошку, яблоко, — что у кого нашлось, — собирались на лесной опушке.

Дядя Костя с комиссаром и начальником штаба уже стоят там, указывая, где рыть окопы, где сделать дзот.

Сразу стало ясно: не хватает лопат, топоров и прочего инструмента.

— Пусть двое сбегают в Драгали, — обернулся к Жене Заслонов.

Алесь и Коля охотно побежали в деревню.

Прошло минут пятнадцать, а ребята всё не возвращались. Командир ходил по опушке, то и дело поглядывая на дорогу.

— Что они там, — молочко пьют? — буркнул Норонович.

— Не может быть, не таковские! — ответил комиссар.

— Идут! — первым увидал Женя, не спускавший глаз с деревни.

Алесь и Коля возвращались не одни, — их окружали парни и девушки; обгоняя взрослых, спешили к лесу ребятишки, — каждый нес что-нибудь: пилу, лопату, топор.

Вся деревня шла помогать партизанам.

Карие глаза Константина Сергеевича засветились.

— Говорят, сила партизан — в лесах. Не в лесах, а в народе! — сказал он.

XVII

В этот день на условленный лесной аэродром прилетел самолет Центрального штаба.

Он привез боеприпасы, литературу, а от партизан взял раненых.

Заслонов передал пилоту письмо, прося его отправить на «Большой земле» по адресу.

Константин Сергеевич писал жене:

«Ритуся, здравствуй! Здравствуйте, мои дорогие бусеньки Муза и Иза!

Пишу Вам из далекого тыла, из БССР, оккупированной немцами. Деремся с ними не на жизнь, а на смерть, деремся отчаянно и очень серьезно. Имеем убитых и раненых, но зато сами убиваем еще больше, воюем по-настоящему.

Я командую в тылу большим партизанским соединением. Хочется вас очень видеть, но будем живы, увидимся.

Погибну — значит, за Родину, так и объясни ребятишкам».

XVIII

15 августа проработали спокойно, — фашисты еще не наступали. На следующий день утром Заслонов только что кончил передавать по рации данные для Центрального штаба партизанских действий, как со стороны Горбова затрещали выстрелы.

Лес удесятерил их.

На «Большую землю» оставалось лишь передать всегдашнюю партизанскую просьбу относительно присылки боеприпасов. Просьба кончалась энергичным заверением:

«За каждый патрон отчитаюсь головой фашиста!»

Константин Сергеевич протянул радистке текст этой телеграммы.

— Успеешь, — передай! — и заторопился к опушке, леса, где расположились партизаны.

Гул в лесу рос.

Женя взял автомат наизготовку и пошел сзади за Заслоновым.

В бою он всегда поворачивал кепку козырьком назад. И теперь он шел так, словно собирался вместе с дядей Костей лететь на «жар-птице»…

С этого момента весь день промелькнул, как одна минута.

Ни присесть, ни поесть, ни напиться воды — некогда.

От Горбова на отряд Чебрикова двигался батальон пехоты. Чебриков укрыл в густом ельнике вдоль дороги пулеметы и автоматчиков. Он пропустил мотоциклистов-разведчиков, а когда на дорогу вышла колонна эсэсовцев — «мертвая голова», он так ударил по ней, что на дороге действительно осталось мало живых голов.

Фашисты пошли в наступление со всех сторон.

С севера двигались два батальона, из Любавич — целый полк с шестью броневиками и семью танками.

На этом центральном направлении оборону держали Норонович и Коноплев. Два разных командира: один нетороплив, другой горяч. Но оба одинаково успешно отбивали врага.

Заслонов, конечно, был там, где жарче. Партизаны знали эту привычку дяди Кости. Он появлялся в самых опасных местах, подбадривая товарищей:

— Рубай фашистов!

Партизаны Смирнова тоже сдерживали натиск целого эсэсовского полка.

Но в полдень от Драгалей прибежал связной. Командир их отряда Верин был убит, партизаны смешались, и фашисты захватили высоту с кладбищем в метрах трехстах от деревни.

Известие было неприятное: партизаны потеряли весьма выгодный пункт.

— Домарацкий, ко мне! — позвал Заслонов..

Коля поднялся и живо побежал к нему.

— Примешь отряд Верина: он убит.

— Есть принять отряд! — ответил Коля и уже хотел итти но Заслонов задержал его.

— Постой! Кладбище занято фашистами. Мы ударим на кладбище с тылу. Тогда поможешь выбить оттуда.

Заслонов осматривался. Женя сразу понял: надо послать, а кого, — дядя Костя еще не решил: народу мало.

— Дядя Костя, я пойду! — попросил он.

— Ладно! — согласился Заслонов. — Возьми из разведки человек восемь. Ступайте!

— Будет сделано! — ответил Женя и побежал за людьми.

А Коля Домарацкий со своим связным поспешил к Драгалям. Женино задание было не из легких, но пришлось разведчикам по душе. Они охотно пошли пробираться кустами в обход Драгалей.

Наконец, подползли к кладбищу.

Где-то вверху визжали редкие партизанские пули, — это по кладбищу стрелял отряд Домарацкого.

На кладбищенском холме окапывались около тридцати фашистов. Среди березок устанавливали пулемет.

— Выскочим, забросаем гранатами пулеметчика, а потом — на ура! — сказал Женя.

Так и сделали.

На эсэсовцев неожиданно сзади полетели гранаты, а потом раздалось «ура!» Разведчики бежали, стреляя из автоматов. Отряд Домарацкого со своей стороны кинулся на приступ.

Эсэсовцы растерялись и покатились с кладбища в поле.

На холме среди нескольких вражеских трупов остался исправный пулемет. К нему подбежали двое партизан поворотили пулемет в сторону фашистов.

Домарацкий тотчас же занял высоту.

— Спасибо, Женька! — крепко обнял он друга.

Партизаны очень обрадовались цинкам с патронами.

— Теперь есть чем палить, а то выстрелишь и смотришь в подсумок: много ли осталось патронов? — радовался Домарацкий.

Женя с разведчиками вернулся к Заслонову и доложил о том, что задание выполнено.

— Молодчина! — похвалил своего адъютанта командир.

За день заслоновцы отразили по всей линии пять атак. Августовский день пролетел незаметно.

Когда стало вечереть и с лугов потянуло ночной свежестью, Заслонов отдал приказ: на ночь всем отойти в глубь леса.

К лесу со всех сторон стягивались партизаны.

Отходили не только партизаны, но и драгалевские колхозники, кому удалось уйти от врага. Шли и гнали скот.

Заслонов приказал не задерживаться на лесной опушке, — она у фашистов была хорошо пристреляна, а в глубине леса минометный и артиллерийский обстрел не мог причинить большого вреда.

Партизаны заняли круговую оборону по лесным просекам.

На землю спустилась густая, теплая августовская ночь. Звездное небо окрасилось зловещим отблеском пожара, послышались одиночные выстрелы и крики: это эсэсовцы, наконец, заняв Драгали, в бессильном злобе расправлялись со стариками, женщинами и детьми, которые не успели уйти с партизанами.

XIX

В штабную землянку Заслонов приказал поместить раненых, а сам расположился под ветвями густой ели, как в шалаше.

Вокруг него сидели старшие командиры — Алексеев, Лунев, Смирнов со своим комиссаром и начальником штаба.

Дядя Костя собрал товарищей, чтобы обсудить создавшееся положение и наметить план дальнейших действий. Оставаться на месте в драгалевских лесах было уже нельзя: фашисты блокировали партизан, а с рассветом постараются еще больше сжать кольцо. Приходилось думать о том, куда передвинуть партизанские соединения.

Мнения всех сходились на одном: надо сегодня же ночью оторваться от фашистов.

Смирнов предлагал отходить на запад, в лесистый Сенненский район.

Заслонов категорически возражал против этого: он не хотел так скоро и просто уступить фашистам важнейший «треугольник» железных дорог: Орша — Витебск — Смоленск.

— Только денек подрались с фашистами и оставлять им «треугольник»? Ни за что!

В ночной темноте не было видно лица дяди Кости, но по голосу чувствовалось, что он возмущен.

— А что же делать? Драться здесь? — спросил Смирнов.

— Нет, отойти.

— Куда?

— Не на запад, конечно. Фашисты только и ждут, чтобы мы двигались в том направлении. А мы спутаем их расчеты: отойдем, но на север.

— На север? — удивился Смирнов.

— Да. На запад мы уйти всегда успеем. А пока потаскаем фрицев по белорусским болотам. У нас ни обозов, ни пушек. Мы всюду пройдем, а вот посмотрим, как они будут прыгать с кочки на кочку…

— А куда на север? — спросил Лунев.

— К озерам Верхита — Казенное. Кликните командира разведки.

— Я здесь, — подошел Алесь Шмель.

— Возьми одного человека и сейчас же сам посмотри, что делается у фашистов на дороге Горбово — Драгали!

— Константин Сергеевич, я с ним пойду. Можно? — попросил Женя.

— Ступай! Только осторожнее!

Алесь и Женя с большими предосторожностями пробрались к лесной опушке.

Фашистов вблизи не оказалось. К ночи они обычно уходили подальше от леса.

Разведчики подползли к дороге и легли, притаившись в кустах. Всматривались в темноту августовской ночи, прислушивались…

У Драгалей было тихо: фашисты закончили расправу с населением. Деревня догорела.

От Горбова доносился гул моторов.

На дороге же не было ни души. Очевидно, фашисты спали спокойно в населенных пунктах, где расположились воинские части с танками, минометами, орудиями. Оккупанты считали, что партизанам всё равно не вырваться из окружения.

Алесь и Женя решили пройти немного кустами по направлению к Горбову. Они подошли к пригорку, когда услыхали впереди гул мотора и грохот гусениц.

— Танк! — шепнул Алесь.

Друзья поднялись на пригорок и выглянули.

В темноте ночи где-то там вдалеке грохотал по дороге танк. А впереди него шла легковая машина. Свет ее фар падал яркой полосой на дорогу.

— Впереди легковая! — удивился Женя.

— В ней одет кто-то важный.

— Откуда ты знаешь, что важный?

— Танк охраняет легковую, — объяснил бывалый разведчик Алесь.

— Вот бы забросать этого важного гранатами, — вырвалось у Жени.

— А мы посмотрим, близко ли за автомобилем пойдет танк, — ответил Алесь, снимая с пояса гранату.

Танк как-то натужно затарахтел, затрещал и вдруг смолк, а легковая машина продолжала нестись вперед.

— Танк отстал. А ну, давай забросаем! — взволнованно сказал Алесь и прыгнул из кустов в канаву.

Женя последовал за ним.

Они притаились в ожидании машины.

Свет фар уже залил сосны на откосе и телеграфный столб с оборванными проводами.

Автомобиль легко взлетел на пригорок.

Алесь поднялся и швырнул в него гранату. Женя бросил вторую.

Яркая молния на мгновение осветила дорогу, сосны, телеграфный столб, а потом еще большей чернотой всё покрыла ночь.

Фары потухли. Автомобиль лежал бесформенной массой.

Алесь выскочил на дорогу.

Шофер, очевидно, был убит при взрыве. Из кабины опрокинутого автомобиля вылезала, крича, какая-то фигура. Алесь дал по ней очередь из автомата. Фашист упал.

Женя, пригнувшись, бежал вслед за товарищем к машине, хотя и не знал, зачем Шмель бежит к автомобилю.

Алесь зачем-то нырнул в машину и через секунду кинулся назад, закричав:

— Женя, бежим!

Медлить в самом деле не приходилось: танк, остановившийся было на дороге, уже мчался полным ходом к месту происшествия.

Он поливал пулеметным огнем всё вокруг. Пули летели в придорожные деревья, в песок.

Алесь и Женя скатились по канаве с пригорка и кустами бросились к лесу.

Очутившись в безопасности, запыхавшийся Женя спросил у товарища:

— Чего ты копался в машине? Что там нашел?

— Эх ты, разведчик! В машине я нашел портфель!

И он взмахнул перед носом Жени каким-то большим предметом.

Партизанские посты были начеку.

Алесь и Женя пошли с донесением к своему командиру.

Заслонов сидел всё там же, под елкой.

— Ну, что вы там подняли такой тарарам? Разве нельзя было тихо? — сначала накинулся он на разведчиков. Но, узнав все обстоятельства, остался очень доволен разведкой.

В портфеле оказались бумаги.

Лейтенант Лунев знал по-немецки. Его накрыли плащ-палаткой, и он при свете электрического фонаря перевел найденные документы.

Убитый был генерал-майором, комендантом Смоленска.

Он доносил командованию о том, что витебские партизаны окружены в драгалевских лесах и есть основание полагать, что они попытаются прорваться на юго-запад в район Стайки — Орша.

— А, что? Кто прав? — сказал Заслонов. — Нас будут ждать там, а мы вынырнем вон где. Подымайте понемногу народ. Идем на север! — приказал он.

XX

Только через день фашисты напали на след Заслонова. Теперь эсэсовцы шли за партизанами по пятам. Каждый день они считали, что уже окончательно окружили партизан, но Заслонов снова ускользал от них.

Пока было светло, он отбивал все многочисленные атаки и не допускал врага проникнуть в глубь леса, а как только наступала ночь, снова выходил из окружения.

В борьбе с превосходящими силами фашистов Заслонову помогала повсеместная поддержка населения и прекрасное знание многими его партизанами-колхозниками своих лесов и болот.

Партизаны всё несли на себе и потому могли проходить такими болотами и звериными тропами, куда не решались соваться эсэсовцы.

С севера Заслонов неожиданно спустился снова на юг, в урочище «Денисов мох».

На третий день этого маневрирования и беспрерывных боев Заслонов устроил фашистам ловушку.

Впереди, в намеченном маршруте, лежала широкая поляна. С двух сторон она упиралась в болото.

Заслонов выслал вперед три отряда. Они заняли оборону на противоположной опушке леса.

Замыкающим отступавших был отряд Коноплева.

Эсэсовцы шли следом. Им казалось, что наконец-то они настигли партизан.

Когда коноплевцы, не отстреливаясь, кинулись через поляну, фашисты, распаленные погоней, забыли о предосторожности, хлынули за ними из леса и очутились на открытом месте.

Партизаны скосили их из пулеметов и автоматов. Вся поляна покрылась трупами.

В конце концов Заслонову удалось пробиться к Ордышевскому озеру, и на восьмой день скитаний «треугольник» и все три эсэсовские дивизии остались позади.

Проходя через железнодорожную линию Витебск — Орша, на которой Заслонов спустил под откос столько поездов, он приказал и в этот раз заминировать обе колеи.

Голодные, измученные беспрерывными боями, неспавшие по целым суткам, партизаны с радостью стали на короткий отдых в знакомом лесу между Богушевской и Стайками.

Когда выставили посты и расположились, Заслонов вызвал радистку Валю и приказал ей наладить рацию.

Надо было немедленно связаться с командованием и донести обо всех многодневных боях с тремя эсэсовскими дивизиями, о том, что эсэсовцы ликовали преждевременно: разгромить витебских партизан им не удалось.

Они сами понесли большие потери: у партизан убито не более пятидесяти человек, а у эсэсовцев — около батальона.

Необходимо было отправить на «Большую землю» раненых.

Разведчики Алеся нашли лесную поляну, удобную для посадки самолета.

Валя с помощью Жени натянула антенну и наладила связь.

Она передала телеграммы и переключилась на прием.

— Самолет будет завтра в четыре ноль-ноль, — продиктовала она Жене, который помогал ей записывать.

Дальше шла телеграмма штаба, поздравляющая Заслонова с награждением его орденом Ленина.

Женя сразу бросился к палатке командира.

Константин Сергеевич, худой и черный, сидел со Смирновым и командирами на земле.

— Дядя Костя! — крикнул издали Женя. — Новость!..

— Что такое? — нахмурился Заслонов, поднимая голову от карты.

— Вы награждены орденом Ленина! Поздравляю!..

Краска залила щеки Константина Сергеевича. Он поспешно встал:

— А ты, часом, не сочиняешь?

— Честное слово!.. Радиограмма. Валя только что приняла!

К ним бежала с листком бумаги радостная Валя. Сомнений не оставалось.

К дяде Косте со всех сторон потянулись руки. Его обнимали, поздравляли.

К командирской палатке отовсюду бежали партизаны: новость мгновенно облетела весь лагерь.

— Качать дядю Костю! — крикнул Куприянович. Дед уже не думал о том, что в лесу нельзя громко говорить.

Партизаны подхватили Заслонова на руки и стали подбрасывать его вверх, крича «ура!».

XXI

После того как самолет увез раненых и оставил какое-то количество боеприпасов и литературу, Заслонов собрал штабы обоих соединений, чтобы подытожить совместную операцию и потолковать о планах на зиму.

— Ну, вот видите, товарищ Смирнов, я говорил: «выведу» — и вывел! Ушли и фрицу хвост наломали. Пусть не хвастается, что уничтожит партизан. Жили и жить будем! Теперь нам придется разойтись. Близится, зима, надо рассредоточиться, легче будет укрываться и легче прожить!

— Я думаю, товарищ Заслонов, что на зиму лучше перейти за фронт. Дождемся весны, черной тропы и тогда опять нагрянем сюда! — высказал свое мнение Смирнов.

— А осень и зиму что ж? Предоставить всё «новому порядку»? Новый лад — петля да кат? — усмехнулся Заслонов. — Нет, из этих районов я никуда не уйду. Наших пять районов — Орша, Сенно, Богушевск, Толчин, Лезно — по населению равны европейскому государству. Народ поднялся на фашистов, видит в нас свою защиту и опору, — а мы уйдем за фронт? Нет, я останусь здесь и буду вместе с народом бороться против оккупантов! Буду помогать Красной Армии гнать фашистов с родной земли! — горячо сказал Заслонов.

ЭПИЛОГ

Советская Армия безостановочно гнала фашистов на запад.

Из лесов и болот выходили отряды народных мстителей — партизан.

Их почетное дело было сделано.

Шли молодежь и убеленные сединами старики. Шли мужчины и женщины.

Молодежь торопилась влиться в ряды Советской Армии, чтобы гнать гитлеровцев всё дальше и дальше.

Пожилые люди возвращались по домам к своей мирной работе, которую оборвала война, возвращались, чтобы восстановить разрушенные фашистами села и города.

Партизанский отряд оршанских железнодорожников имени Константина Заслонова подходил к шоссе.

Позади остались укрытые в болотах лесные базы и не приметные для чужого глаза заветные тропы.

Позади остались славные годы самоотверженной борьбы с наглыми захватчиками.

Впервые за три боевых года партизаны шли без всякой предосторожности, громко переговариваясь между собою.

Вспоминали о своем командире партизанской зоны, бесстрашном Константине Заслонове, который погиб зимою 1942 года.

— Эх, жалко, дядя Костя не дожил до этого радостного дня! — с горечью сказал Женя Коренев. — Какой человек был!

— Душевный, золотой!

— Человек полный жизни! Никогда не терял бодрости духа, даже в самую трудную минуту. И вот победа пришла.. А его нет…

— Да, обидно, что погиб так рано. Ведь он пробыл в партизанах только год, а сколько сделал!..

— Погиб, но погиб славной смертью, как герой, в неравном бою. Шутка ли! Полсотни партизан удерживали целый батальон фашистов! Дали возможность старикам, женщинам и детям уйти в лес, спастись…

— Ух, и косили мы тогда гитлеровцев, — сказал Алесь Шмель. — Дорого заплатили они за смерть дяди Кости!

— Плохо считаешь, — заметил Алексеев. — Ты посчитай, сколько за эти годы на Белоруссии возникло заслоновских партизанских отрядов. Посчитай, сколько в с е о н и уничтожили фашистов. Сколько взорвали складов, пустили под откос поездов!

— Погодите, я всё слышу, вы говорите: «Константин Заслонов погиб», — вмешался дед Куприянович. — А я с вами не согласен! Константин Заслонов жив! Не забудет народ своего героя!

— Правильно! Верно! — горячо поддержали партизаны.

Вот и фронтовая дорога.

По шоссе нескончаемым потоком двигались на запад советские танки, самоходные пушки, автомашины.

— Ох, и сила же, силища валит! — восхищенно говорили партизаны.

— Нет, никому на свете не сломить ее!

— Еще бы! Ведь это Советская Армия! Ее ведет наш Сталин!

Увидев выходящих из лесу партизан, солдаты и офицеры махали им фуражками, пилотками.

Партизаны радостно отвечали на приветствия.

У перекрестка заслоновцы остановились: здесь одни сворачивали на запад, а другие — на восток.

Боевые товарищи прощались, крепко обнимая своих друзей, с которыми делили последний кусок хлеба и последнюю обойму патронов.

— Ну, сынок, счастья тебе и удачи! — говорил дед Куприянович, глядя на возмужавшего, закаленного в боях, с орденом на груди, Женю Коренева. — Ишь, какой стал за эти годы! Вытянулся! — ласково хлопнул его по плечу старый железнодорожник.

— Верно, Антон Куприянович, подрос немного, — улыбнулся Женя, крепко сжимая его руку.

Он вместе с деповскими друзьями-слесарями направлялся в армию.

Вот уже отряд разделился надвое. Оршанцы расходились в разные стороны. Слышались последние фразы:

— Гоните гитлеровских собак с нашей земли!

— До самого Берлина погоним!

— А вы тут поскорее налаживайте мирную жизнь!

— Сделаем! Разобьем гада, всё отстроим! Станем еще сильнее! Заживем еще лучше!

И каждая группа пошла своей дорогой.

Они шли разными путями, но к одной цели — мирному созидательному труду на благо Советской Родины.

Примечания

1

ТЧ — начальник депо.

2

Тракционные пути — пути депо и вагонного хозяйства.

3

Фрейтаг — по немецки: пятница.

4

Алярм (немецкое слово) — тревога.

5

Экипировка паровоза — снабжение углем, водой, песком и смазочным материалом.

6

«Сплотка» — несколько паровозов, соединенных вместе (железнодорожный термин).

7

Hyp эльф! — Только одиннадцать!

8

Дожинки — последний день жатвы (белорусское).