осторожным. Хоть на это ума хватило.
Я помог ему подняться, не убирая ножа, заломил руку за спину и подтолкнул.
- Если только вздумаешь пикнуть - я тебя убью.
В ответ германец только вздохнул.
Он оказался покладистым малым. Не пытался юлить или позвать на помощь. Довольно быстро мы
добрались до дома жреца и спрятались в ближайших кустах. Дом действительно был большим. По меркам варваров. Я усмехнулся. Все оказалось не так уж и сложно.
- Это точно он? - на всякий случай спросил я.
Варвар промычал что-то утвердительное. Доверять полностью ему не стоило. Но проверить, что
внутри дома было необходимо. Для этого придется оставить варвара здесь. То есть сообщить всей деревне, что я здесь и охочусь за их главным жрецом. С другой стороны, я пообещал оставить этому парню жизнь. А слово надо держать... Пришлось рискнуть. Я осторожно отнял нож от горла германца и со всей силы ударил рукоятью по затылку. Варвар обмяк. Быстро я связал германца его собственным поясом, оторвал от рубахи здоровый кусок и заткнул ему рот. Потом для верности еще раз огрел его по голове подвернувшимся камнем. Ему это не повредит, а мне спокойнее.
43
Оставив варвара в кустах, я скользнул к дому. И наткнулся на неожиданное препятствие. Массивная дверь была заперта изнутри. Я толкнул ее плечом. Она даже не шелохнулась. Окон германцы в своих домах не делают. Вроде бы должно быть отверстие в крыше над очагом, но дом был немаленьким. Пока буду карабкаться наверх перебужу всех. Пришлось идти напролом.
Громко и требовательно я постучал в дверь рукоятью меча. Глупо, конечно. Но ничего другого в голову не пришло. Не подкоп же делать! Да и потом, жизнь научила меня, что порой самые глупые решения оказываются в итоге самыми правильными.
Так произошло и на этот раз. Сначала послышались тяжелые шаги, потом в щели показалась полоска света и, наконец, грубый сонный голос произнес:
- Кого Доннар принес в такую пору? Хозяин спит. Убирайся.
- Открывай. Я принес весть о сбежавшем римлянине. Человек за дверью задумался.
- Открывай говорю, иначе завтра хозяин тебе шею свернет. А я ему помогу.
- Кто ты? Слышу, ты не из хавков. Ну конечно! Наивно было бы пытаться выдать себя за германца. Я на мгновение задумался. И
решил сыграть по-крупному:
- Я от Вара. Это он послал меня. С важным известием. Могу уйти. Но тогда пеняй на себя.
Не знаю, имя Вара подействовало или верх взяло обычное нежелание слуг и рабов брать на себя
ответственность за решения, но я услышал звук отодвигаемых засовов. Дверь медленно отворилась и передо мной возник здоровенный полуголый детина, с лучиной в волосатой руке.
Последнее, что он увидел в жизни - мое измазанное глиной и кровью лицо.
На ходу вытирая меч, я двинулся вглубь дома. У варваров в их жилищах нет комнат. Есть более почетные и менее почетные углы. В самых богатых домах - пристройки, соединяющиеся общей крышей.
Как ни старался я идти осторожно, все же передвигаться абсолютно бесшумно по незнакомому дому в полной темноте не получалось. То и дело я спотыкался обо что-то, задевал головой, толкал плечом. Удивительно, сколько хлама варвары хранят дома!
Не знаю, что это было. Сработало шестое чувство или просто повезло. Но когда я сделал шаг в сторону, подумав, что впереди столб, подпирающий крышу, рядом с моим плечом просвистела дубинка. Не успев ничего толком сообразить, я резко развернулся, очертя мечом полукруг. В этот миг вспыхнули факелы и на меня с разных сторон, подбадривая друг друга азартными криками кинулись хозяева дома. Вернее, как я понял в следующую секунду, рабы. Почти голые, вооруженные всяким хламом вроде вертелов или цепов, эти несчастные попытались ценой собственной жизни спасти своего хозяина.
Оказывается, мои блуждания по дому не остались незамеченными. Хитрые ребята, сначала окружили меня, и только потом бросились в атаку. Но эта хитрость им не очень помогла. Я старался по возможности не убивать их. Ранить или оглушить - этого было вполне достаточно.
Схватка длилась недолго. Но этого времени оказалось достаточно, чтобы старый друид исчез. Я уже с факелом обыскал весь дом, не обращая на стоны рабов. Пусто. Постель, которая, по-видимому принадлежала жрецу, была совсем теплой. Я бросился к одному из рабов, который выглядел наиболее жалко.
- Где жрец?
Раб тоже решил для начала поиграть в молчанку. Но нож у горла и на этот раз сработал безотказно.
44
- Он ушел через запасной ход. Там тропинка. Ведет к дому старейшины. Если поторопитесь,
догоните, - одним духом выпалил раб.
А вот это плохо. Это очень плохо. Если жрец поднимет на ноги вождя... Это очень и очень плохо.
Со всех ног я устремился за друидом. Я не увидел, я услышал его. Ох, как он вопил! Аж уши закладывало. Я понял, что скоро здесь будет вся деревня.
Рискуя переломать в темноте ноги, я мчался вперед, ориентируясь на голос друида. И через десяток шагов разглядел его - он бежал смешно взбрыкивая коленями, будто перебегал вброд ручей. И орал не переставая. На бегу я достал пращу. На этот раз я был аккуратнее. Постарался запустить камень не очень сильно. Мне вовсе не хотелось разбивать старику голову. Она мне еще пригодится.
Жрец будто споткнулся, когда камень угодил ему между лопаток. В два прыжка я оказался над корчившимся на земле стариком. Перетянуть ему бечевкой руки и взвалить на спину было делом минуты. Но и этого оказалось много. С разных сторон раздавались тревожные голоса. Где-то мелькали огоньки факелов.
Настал черед фляги с маслом. С друидом на горбу я вбежал в дом, свалил все, что может гореть в кучу, облил ее маслом и бросил факел. Огонь взвился до самой крыши. Раненые рабы отчаянно завыли и кто во что горазд поползли к выходу. Очухавшийся друид тоже заверещал, глядя, как горят его пожитки. Непонятно было, чего больше в его крике - возмущения, страха или сожаления.
Я выскочил из горящего дома через запасной выход. Там меня уже поджидали двое варваров. Наверное, из дома старейшины. Внезапность была на моей стороне, но попотеть пришлось. Парни оказались бывалыми рубаками. Но все же не такими опытными, как я. Да и убегать всегда проще, чем догонять или останавливать бегущего.
Я прорвался оставив за собой воющих от боли и ярости германцев.
Народ постепенно стекался к дому друида, из которого уже вырывались клубы дыма.
- Пожар! - заорал я. И пока еще немногочисленные заспанные жители деревеньки подхватили:
- Пожар! Постепенно хор разрастался. Всем было интересно поглазеть на горящий дом главного жреца. Я от
всей души надеялся, что мой нехитрый трюк даст мне достаточно времени, чтобы вырваться из деревни.
Быстрее, быстрее, быстрее! Вниз по склону, петляя между домов, прячась от снующих взад-вперед, ничего не понимающих людей, размахивающих кто факелами, кто копьями, кто кожаными ведрами.
Мне пришлось еще несколько раз доставать меч, прежде чем я оказался у частокола. Перебросить старика через изгородь оказалось непростым делом. Этот мерзавец орал и дрыгал ногами так, будто его поджаривали на медленном огне. Наконец, мне все удалось перепихнуть его на ту сторону. Я последовал за ним.
До спасительного леса оставалось шагов пятьдесят. Их я не пробежал - пролетел. Меня подгоняли вопли варваров, разобравшихся, что к чему. Вслед мне полетели горящие стрелы. Одна просвистела совсем рядом. Друид даже перестал визжать. Понял, что лучники целятся на его голос.
Я был уже в лесу, когда донесся стук копыт - варвары снарядили погоню. Но ночью в лесу у них было немного шансов догнать меня. Я пристроил жреца поудобнее и перешел на ровный бег. Так я мог бежать всю ночь - это уже было не раз проверено в сотнях марш-бросков. Друид на плечах был ненамного тяжелее обычной походной выкладки. Только что вонял здорово.
45
Вскоре я был на том самом месте, где оставил коня и тихонько свистнул. К счастью, конь никуда не делся. Подошел и ткнулся влажной мордой мне в щеку. Я вскочил в седло, рывком поднял старика и бросил поперек перед собой. Конь недовольно фыркнул, почувствовав двойную тяжесть.
К утру мы были уже далеко.
* * *
- Ну что, вот мы и поменялись местами, - сказал я, подбрасывая валежник в костер.
Связанный друид начал извиваться, стараясь отползти подальше от огня. Он хотел что-то сказать,
но ему мешал кляп.
Выглядел главный жрец жалко - босой, растрепанный, в латаном-перелатаном балахоне, едва доходившим до костлявых коленок. Обрезанная под корень борода проплешливо топорщилась. Бороду отрезал я. На всякий случай. Вдруг, в ней и есть его колдовская сила? Откуда мне знать? Лучше не рисковать. Из этих же соображений я заткнул ему рот и связал пальцы на руках. Не нужны мне здесь всякие ядовитые ящерицы да жабы.
Мы уютно устроились в небольшой расселине в горах. Даже не горы это были, так, высоченные холмы, изрезанные глубокими оврагами и поросшие вереском. Но укрыться здесь можно было неплохо. И от ветра и от посторонних глаз. Конь мирно щипал куцую травку, я, отмывшись от грязи и крови, возился с костром, а друид в тоске ожидал, что будет дальше. Оснований думать, что все обойдется у него не было. Поэтому выглядел он не слишком бодро. Скулил и ерзал, не сводя с меня затравленного взгляда.
- Да не дергайся ты. Раньше надо было бояться. Или думал что можно безнаказанно римских
центурионов пытать? Я ведь тебя предупреждал. Говорил - отпусти, и может быть, останешься жить. Ты не
послушался. Теперь пеняй только на себя. Сначала придется немного тебя помучить. Самую малость, если
ты окажешься разговорчивым жрецом.
Старик закатил глаза и попытался потерять сознание.
- Это тебе не поможет, жрец, - сказал я, вороша пылающие ветки. - Единственное, что тебя может
спасти - великое чудо. На остальное даже не рассчитывай.
Старик что-то забубнил сквозь кляп.
- Даже слушать не хочу. Долг есть долг, приятель. Я ведь тебе крепко задолжал, верно? Вот сейчас и
расплачусь. Кстати, как ты относишься к каленому железу? Или есть другие пожелания?
Старик забился головой о камни.
- Нету? Ну вот и хорошо, а то выдумывать, знаешь ли, у меня плохо получается.
Я сунул лезвие кинжала в костер. Старик затих, завороженно следя за тем, как медленно
раскаляется клинок.
- Пока я тут готовлюсь, ты постарайся припомнить все, что знаешь о старом отшельнике.
Старик дернулся всем телом и выпучил глаза.
- Ага, вижу, что-то да знаешь... Славно. Вот и расскажешь мне, где его можно найти. Ну и что там
еще вспомнишь... Чем душевнее получится у нас разговор, тем меньше дырок будет в твоей шкуре.
Понятно?
По его лицу было видно, что все ему понятно.
Честно говоря, несмотря на все, что этот мерзавец сделал со мной, пытать его я не хотел. Убить - да, это можно. Но пытать... Я все-таки солдат, а не палач. Не по душе мне это занятие. Поэтому очень надеялся, что друид будет сговорчивым.
46
Когда кинжал раскалился до красна, а друид напротив стал белее снега, я подошел к нему и вынул кляп. Жрец завороженно следил за алеющим острием у меня в руке.
- Ну что, начнем? - сказал я, делая зверское лицо. - Что это за отшельник? Где его искать? Почему
вы так боитесь его? Говори.
Жрец мелко трясся, поскуливал, судорожно сглатывал слюну, таращил глаза, но молчал. Я молча рванул на нем балахон, обнажив костлявую, поросшую реденькими седыми волосами грудь. Ребра ходили как кузнечные меха.
- Говори.
Старик замотал головой. Ох, как же мне не хотелось этого делать! Но ради отца, ради Марка, Быка и Куколки... Я вздохнул и
поднес пылающий жаром кинжал к груди старика.
Орал он так, что слышно было, наверное, в самом Риме. Пришлось снова сунуть кляп в рот. Но он и с ним умудрялся визжать ненамного тише. Конь то и дело встревоженно поглядывал в нашу сторону. Ему все это тоже не нравилось.
- Ну, скажешь? Или продолжим? - спросил я, утирая пот со лба.
Старик взглядом дал понять, что хочет продолжить. Я сунул кинжал в огонь...
Хватило друида ненадолго. Вскоре он потерял сознание. Я подумал, что если так его не проймешь,
придется прибегнуть к более действенным методам, которым я научился в Египте. Удивительно, сколько всего можно сделать с помощью веревки и небольшой палочки. Самые отчаянные ребята не выдерживали и пяти минут подобных забав.
Я окатил старика водой. Тот открыл глаза, увидел меня и снова чуть не лишился сил. Но пара пощечин окончательно привела его в себя.
- Может, все-таки поговорим? Ты учти, что каленое железо - это детская забава. Если будешь
молчать, мне придется сделать кое-что покруче. Не советую заставлять меня...
- Бу-бу-бу, - сказал варвар. - Бу-бу! Я вытащил кляп.
- Я скажу, скажу! Не надо больше!
- Говори. Что это за отшельник?
- Дай попить, - прохрипел жрец, облизывая пересохшие губы.
- Говори. Потом дам воды. Старик злобно посмотрел на меня. Я сделал вид, что снова собираюсь ткнуть его ножом. Он
вздрогнул и заговорил:
- Это великий колдун. Великий, понимаешь? Говорят, магии его учил сам Вотан. Я не верю, конечно, но сила у него великая, этого отрицать не буду. Он ушел от людей давным-давно, когда я был еще юношей. И до сих пор живет, хотя уже тогда у него были седые волосы. Ему лет сто, наверное, не меньше... Великий маг, великий...
- Дальше.
- А что дальше? Больше я ничего о нем не знаю. Только то, что он очень сильный маг. И терпеть не может людей. Учеников даже нет. Живет, как зверь...
- Так... И он знает, где Сердце Леса, но вам не говорит. Верно?
- Вряд ли он что-то знает... С чего бы ему знать, где камень?
47
Жрец пытался говорить убедительно. Я понял, что доверительный разговор на какое-то время закончился.
Увидев кинжал, старик запищал, но я заткнул ему рот. В конце концов, он сам виноват в том, что ему приходится все это терпеть.
Я здорово устал. Всегда знал, что у палачей работенка не легкая, а теперь убедился на собственной шкуре. Старику, правда, тоже приходилось туго. Держался он из последних сил. Было видно, что еще чуть-чуть, и он разговорится. Пора бы. Мы торчали здесь уже полдня. Если германцы дорожат своим жрецом, они вполне могут добраться и до этих мест в своих поисках. А встреча с толпой разъяренных варваров в мои планы не входила. Я уже начал всерьез задумываться о том, чтобы прибегнуть к методам допроса, увиденным в Египте. Но друид сломался раньше.
- Хватит, - взмолился он. - Расскажу я тебе все, расскажу, только перестань, прошу тебя!
- Помнится, сам-то ты прекращал пытку лишь когда понимал, что я уже не приду в себя до следующего дня, - сказал я. - Как самому побыть в моей шкуре, а?
Но кинжал убрал. Он, конечно, негодяй еще тот. Но не уподобляться же ему. Чем я буду лучше него, если стану издеваться над ним только из собственной прихоти?
- Давай. Говори. И учти - замолчишь, я отложу кинжал в сторону и проделаю над тобой то, что делают с пленными врагами нумидийцы. В жарких странах, чтобы ты знал, вообще особый подход к пыткам. Там ребята очень утонченные... Так что не вздумай со мной крутить.
- А что будет со мной, когда я расскажу все, что ты хочешь услышать? Ты убьешь меня?
- Будет зависеть от того, что я услышу.
- Так нечестно.
- Это ты говоришь со мной о честности? Напомнить, какой выбор ты предоставил мне?
- У меня не было другого выхода. На тебя мне было наплевать. Мне нужен камень. Если бы ты все рассказал мне...
- Ты бы просто меня убил. Я это помню. Могу предложить такой же вариант.
Жрец насупился.
Я понял, что мне опять придется браться за кинжал, если я не оставлю ему пути к отступлению.
Никогда не загоняй врага в ловушку, из которой нет выхода. Обреченные на смерть сражаются особенно яростно. Это я тоже хорошо усвоил на войне.
- Хорошо. Если ты ответишь на все мои вопросы и ответишь честно, я отпущу тебя.
- Даешь слово? - оживился старик.
- Даю слово. Ты сможешь вернуться в свою поганую деревню. Но если я поймаю тебя на лжи - не обессудь. Подохнешь в таких мучениях, которые твоим кровожадным богам и не снились. Понял?
- Что ты еще хочешь узнать? Я же рассказал об отшельнике.
- Он знает, где камень?
- Может знать. Сила его велика. Камень связан с тобой кровью и может открыться теперь только тебе. Но он неимоверно силен. Ему открыты многие вещи. Я думаю, ему не составит труда увидеть камень, где бы он ни был.
- Как его имя?
- Свое имя он не отрывает даже нам, жрецам Вотана, не то что простым людям.
48
- Почему бы вам тогда просто не спросить его, где этот проклятый амулет? Вы же вроде как из одной когорты?
- Как же ты глуп, римлянин! Если бы это было возможно, неужели я стал бы возиться с тобой столько времени? Этот выживший из ума старик считает, что весь мир не стоит и волосинки в его носу. Он считает людей чем-то вроде сорняка, не дающего расти полезным растениям. Люди для него зло. Никто не может приблизиться к его пещере. Он подчинил себе деревья и кусты, которые ни за что не пропустят человека. Дикие звери служат ему и разорвут на части всякого, на кого он укажет. А видит он на многие дни пути вокруг... Если ему интересно, то он сейчас слышит каждое наше слово. Но даже если какой-то храбрец и сможет пройти через все ловушки и преграды, он ничего не добьется. Старик может убивать взглядом. Может обратить незваного гостя в камень. Может испепелить одним движением пальца. Единственное, чего он не станет делать - разговаривать с человеком. Никогда и ни за что. Он даже принес страшную клятву богам, что даже рта не откроет в присутствии другого смертного. Нет, все тайны он заберет с собой в могилу. Если, конечно, не открыл секрет бессмертия. Хотя, с его ненавистью ко всему миру, бессмертие было бы для него наказанием.
- Почему же он так всех ненавидит?
- Я же говорю - из ума выжил. Он считал, что жрецы служат не богам, а самим себе. Ради наживы... Обычное дело. Так говорят все, кто не может выбраться из бедности и завидует другим, более удачливым.
- Ты сам-то не из бедных, да?
- Да, - важно ответил жрец. - Я помогаю людям, а люди меня за это благодарят. Все справедливо. Ну а он все больше идолам угождал. Потому и жил даже не в доме, а в шалаше, за частоколом.
- Почему за частоколом?
- Слишком много языком трепал. Ходил и попрекал всех, что не живут согласно законам, которые оставили нам боги. Призывал отказаться от богатства, прекратить войны из-за земель и рабов, уйти в лес, жить, как звери... Ну, его и выгнали, чтобы не смущал народ.
- Жрецы, небось, и выгнали?
- Люди выгнали.
- Богатые?
- Что, богатые?
- Ну, богатые выгнали-то?
- Не бедные. Беднякам вообще некогда задумываться о словах какого-то сумасшедшего. Им лишь бы брюхо набить. А мы задумывались. И решили, что без него спокойнее будет. Совсем изгнать с земель не могли - старейшины запретили. Такие же полоумные старики.
- Для тебя, смотрю, всяк, кто нажиться не хочет - полоумный. Ладно, твое это дело... Что дальше с отшельником?
- Ну а что дальше? Ушел, в конце концов, да и все. Поначалу еще помогал тем, кому помощь нужна была. Потом постепенно дорогу к нему простой люд позабыл. Он и одичал там, в пещере своей. Совсем умом тронулся от одиночества. С тех пор так и живет - всех ненавидит, магией своей занимается, но никому секретов своих не выдает...
- Как его найти?
- А тебе зачем? - прищурился друид.
- Ты уже свое отспрашивал. Теперь мой черед. Отвечай, где пещера отшельника.
- На знаю. Дорогу к ней уже давно позабыли. Даже мой отец не знал, где старик живет...
49
Я вздохнул и взял веревку. Нашел подходящую палочку и повернулся к жрецу, с тревогой следившим за моими приготовлениями.
- Вижу, все-таки не хочешь ты домой вернуться. Что ж, тебе решать. Сначала я переломаю тебе все
пальцы на руках. По одному. Если не начнешь говорить - дойдет дело до рук. Потом примусь за ноги. Если к
тому моменту еще не помрешь...
- Подожди, подожди, подожди! Не надо. Я честно не знаю!
Он попытался отодвинуться от меня. Изо рта свесилась ниточка слюны. Глаза совершенно
бешенные.
Не обращая внимания на его скулеж, я аккуратно пристроил палочку ему между пальцами и принялся вязать хитрый узел.
- Стой! - взвизгнул старик. - Зачем тебе знать, где он живет? Все равно не дойдешь!
- Если все равно не дойду, чего тебе скрывать? - возразил я и начал помаленьку затягивать узелок. Раздался противный хруст. Старик взвыл.
- А-а-а! Прекрати! Я скажу, скажу! В полудне отсюда, к северу, есть река. Иди вниз по течению, пока не увидишь слева гору, похожую на голову волка. Она так и называется Волчья голова. Не спутаешь... Где-то там, на западном склоне и есть его пещера!
- Долго по реке идти?
- День или два.
Я снова затянул узел.
- У-у-уй! День! Один день! Перестань, прошу тебя! Один день до излучины! Оттуда уже видна гора. Только нужно ее обойти, чтобы попасть на западную сторону. Но со всех сторон топи. Никто тайных тропинок не знает, кроме отшельника.
- Ладно. Отдохни немного, - я размотал веревку и вытащил палочку. - Расскажи-ка мне, что у вас за дела с человеком по имени Оппий Вар? Это была его идея меня похитить?
- Какой еще Оппий Вар?
Я сделал вид, что снова собираюсь вставить палку между пальцев.
- Ах ты про римлянина? Я не знаю, как его зовут! Честное слово! Он не говорил мне. Да, это он сказал, где тебя найти. Он же все и устроил.
- Зачем?
- Не знаю... А-а-а-а! Перестань! Ему нужен камень.
- То есть у вас одна цель - найти камень, так?
- Да.
- А что потом? Нашли вы его и что? Вряд ли Вар отдаст его тебе.
- Так далеко мы не заглядывали. Вернее, у каждого свой план. Я не знаю, что задумал Вар. Но пока мы на одной стороне.
Видно было, что он говорит правду. Да и какой смысл ему врать сейчас, после того как он мне столько рассказал. Я решил больше не давить на него. Главное выяснить удалось. Можно, конечно, спросить про Куколку. Но это опасно. Если она вне подозрений, то своим вопросом я навлеку на нее беду. Если же мертва - спрашивать бесполезно.
- Ну что, хочешь мне еще что-нибудь сказать?
- Сдержи слово. Отпусти меня. Я уже совсем старик, не укорачивай и без того коротких дней.
- А может, навестишь со мной своего приятеля отшельника?
50
- Нет! Это верная смерть! Ты ведь обещал отпустить меня!
Я задумался. Стоит перерезать веревки, жрец помчится в деревню, это ясно. Но что он сделает,
когда доберется до своих? Снарядит погоню? Пошлет весточку Вару? Скорее всего, и то и другое. Но какой смысл ловить меня, если он уже убедился - камня у меня нет. Куда проще дать мне спокойно отправиться к отшельнику и сгинуть на этом пути. Или отшельник не так недосягаем, как он пытался уверить меня?
Я понял, что хоть и узнал больше, понимать, что к чему стал еще меньше. Вопросов ничуть не поубавилось. Аж голова заболела. Не солдатское это дело - думать. Все эти хитрости, уловки, недомолвки... Эх, выйти бы один на один, да в честном бою все и решить! Вот это по мне.
Жрец терпеливо ждал моего решения. Я и так знал, что сделаю с ним. Слово есть слово. Тут уж хоть костьми ляг, но сделай, как обещал. Время тянул только для того, чтобы помучить его немного. Пусть почует, каково это - смерти ждать.
Наконец, я вытащил нож и перерезал веревки. Старик закряхтел, прижал к груди покалеченную руку, охнул, когда дотронулся до ожогов, и захныкал.
- Не ной. Давай, иди отсюда. Но учти - еще раз мне на пути попадешься, убью. Понял?
- Сдается мне, что не встретимся мы больше, глупый римлянин. Сгинешь в лесах.
- Давай, давай, топай. И мой тебе совет - держись подальше от Вара. Иначе, когда я до него
доберусь, тебе тоже несдобровать.
Старик злобно посмотрел на меня и ничего не ответил.
- Все, пшел вон отсюда! - я поднял его за шиворот и дал хорошего пинка.
Жрец кубарем скатился с холма, полежал с минуту, потом вскочил и заковылял к деревне.
А я отправился седлать коня. Плевать мне на все их хитрости. Что бы старик ни задумал, меч при
мне, а правда на моей стороне.
Глава 6
До излучины реки я добрался без всяких приключений. Обычная река, обычный лес. Нексолько раз, правда, видел отряды варваров, направляющихся на запад, к границе. Но они проходили вдалеке, бодрым маршевым шагом. Непохоже было, чтобы они кого-нибудь искали. Однако, то что они не охотились за мной, а шли к какой-то своей цели, шли уверенно и почти весело, наводило на мысль, что легионам придется в этих лесах солоно. Варвары прекрасно знали о готовившемся вторжении и принимали меры. Наши парни наткнутся на серьезное сопротивление. Как бы не было повтороения Дэрского ущелья. Мне не терпелось добраться до лагеря и сообщить обо всем, что я видел. Может быть, мои сведения спасут не одну солдатскую жизнь.
Но поворачивать сейчас назад было бы глупо. Для начала мне нужно разобраться с камнем и захватить какого-нибудь знатного германца. Иначе мне не дадут и рта раскрыть - казнят и все. Ничего я не сообщу... Все, что я мог сейчас сделать для ребят - смотреть во все глаза по сторонам, да нахлестывать коня, чтобы поскорее доехать до старого отшельника.
У излучины я был к вечеру. Жрец не обманул - слева действительно виднелась поросшая лесом гора, напоминавшая голову волка или собаки. На глаз до нее было миль пятнадцать. Если идти всю ночь, то завтра к полудню я буду у подножья. А там уж как повезет. Гора немаленькая, и отыскать там пещеру будет непросто. К тому же, как говорил друид, вокруг болота...
51
Я все-таки решил не рисковать и отдохнуть хоть половину ночи. Беспокоился не столько о себе, сколько о коне. Ни к чему его загонять. Неизвестно, как все обернется, а без коня я отсюда и не выберусь. Так что шел к горе, пока совсем не стемнело. Потом нашел подходящее местечко и устроился на ночлег.
Надо сказать, что ни одной ловушки на своем пути я пока не встретил. Да и лес стоял тихо-мирно, опровергая все россказни жреца. Но когда остановился на отдых, все-таки меч держал поближе и не забывал подбрасывать веток в огонь. Если отшельник действительно так оберегает свои владения, то сейчас самое время показать непрошенному гостю, кто в этих местах хозяин.
Полночи я, не смыкая глаз, пялился в темноту. Но потом усталость все-таки взяла свое, и я задремал, привалившись к дереву. Проспал совсем недолго. Луна была почти на том же месте, где я оставил ее засыпая. В первое мгновение я даже не понял, что меня разбудило. Просто чувство опасности, не подводившее меня ни разу, заставило открыть глаза и крепче сжать рукоять меча. Сердце колотилось так, что заглушало все звуки. Я заставил себя дышать спокойнее и прислушался. Неподалеку раздася хруст ветки. Причем, было непонятно, откуда идет звук - справа или слева. Я перестал дышать совсем. Снова хруст. И опять неясно откуда.
Я бросил несколько веток в огонь и встал, прижавшись спиной к дереву. В одной руке кинжал, в другой меч. Кажется, сейчас начнется...
Но этот хрустящий ветками "кто-то" не торопился приближаться ко мне. Ветки ломались то в одной стороне, то в следующую минуту - совершенно в противоположной. И хрустели они не так, как бывает, когда подкрадываясь случайно наступишь на гнилой сучок. Тот, кто бродил поблизости вовсе не хотел скрываться. Он шагал смело и уверенно, хоть и осторожно - по ночному лесу не побегаешь. Вернее, не он, а они. Не мог один человек или зверь оказываться одновременно в нескольких местах.
Вдруг меня осенило - неизвестные просто сжимают кольцо вокруг меня! Скорее всего, варвары кинулись по моему следу, после того как жрец поведал им о том, куда я собрался. И вот настигли. Теперь вместо того, чтобы играть со мной в ненужные прятки, они окружили меня и вот-вот бросятся со всех сторон в атаку. Как же я сразу не понял этого! Неужели я, старый вояка, не разгадал такого простого маневра сразу? Должен был понять сразу же, как только услышал хруст в другой стороне. Почему же мне не пришло это в голову?
Ругая себя последними словами, я приготовился защищаться. Бежать было бессмысленно. Мне не просочиться через такой плотный строй германцев.
Хрустело теперь непрерывно. Будто вся армия объединенных племен собралась здесь, чтобы схватить одного единственного центуриона. Однако не было слышно ни команд, ни лязга оружия. Что же, они решили взять меня голыми руками? Я вертел головой, стараясь не пропустить начала атаки, но варвары не торопились. Я вслушался в треск веток. Так могли вести себя только сумасшедшие. Похоже, они просто ходили кругами. И как-то странно - несколько шагов в одну сторону, потом несколько в другую, затем полный круг. То бегом, то шагом... Треск то отдалялся, то раздавался совсем рядом - протяни руку и дотронешься до наступившего на ветку.
Нет, это не варвары, - осенило меня. Это проделки отшельника. Сейчас выползет на поляну какое-нибудь чудовище и примется плевать в меня ядом. Я усмехнулся. Ну-ну, посмотрим, на что способен этот полоумный старикашка.
И тут из темноты вылетела, словно выпущенная из пращи, еловая шишка и ударила меня прямо в лоб. Раздалось мерзкое хихиканье. Я убрал кинжал в ножны и сам достал пращу. Раскрутил ее и метнул
52
камень в темноту. Снаряд угодил в дерево, стоявшее, видимо, совсем рядом, отрикошетил от него и ударил меня в грудь. Несильно, но ощутимо. Следом за ним прилетела еще одна шишка. И снова аккурат в лоб.
Ну конечно! Я же стою рядом с костром. Лучшей мишени не придумать. Хорошо еще, что нападавший бросает шишки, а не камни или свинцовые шарики. Я быстро закидал костер землей и прижался спиной к дереву. Теперь шансы уравнялись. Посмотрим, кто кого. Я зарядил пращу.
На этот раз я даже не слышал, как камень ударился в дерево. Мне показалось, что тот парень поймал его в воздухе и метнул в меня. Плечо заныло. А третья шишка рассекла кожу на лбу. Эту перестрелку я явно проигрывал.
Неизвестный стрелок опять гнусно хихикнул, а его подельники с жутким треском обежали вокруг поляны. Ни дать ни взять целое стадо боевых слонов. Потом все стихло на несколько минут. Ни шороха, ни смеха... Когда я уже вздохнул с облегчением, из темноты вылетела шишка. Как всегда метко. Следом за ней посыпался целый град шишек, палок, комьев земли... Ни один из снарядов не пропал даром. Все угодило прямехонько в меня. Не больно, но до слез обидно.
- Эй вы! - завопил я, потрясая мечом. - Выходите и деритесь, как мужчины! Хватит прятаться! Трусы! Жалкие обезьяны! Идите ко мне! Я покажу вам как надо сражаться!
Ответом мне был издевательский хохот. И непонятно было, один человек смеется или сотня. Да и человек ли?..
Я схватил палку и запустил ее в кусты. Стоит ли говорить, что через мгновение еще одна шишка впечаталась мне в лоб... Я в сердцах плюнул, выкрикнул еще несколько ругательств и плюхнулся на землю. Будь что будет, но больше в эти игры я не играю. Пусть хоть все шишки этого леса перекидают, не шевельнусь. Вот если выйдут на поляну, вот тогда...
Словно поняв, что веселье закончилось, лесные стрелки успокоились. Походили еще немного кругами, запустили в меня пару шишек и затихли.
Я перевел дух. Встал, отряхнулся, обошел поляну. Ничего и никого. Абсолютная тишина. Ушли, -подумал я. И направился к костру. Надо было развести огонь, перекусить и отправляться в путь. Но когда я подошел к погасшему костровищу, случилось нечто необъяснимое. Засыпанные землей обугленные ветки вдруг вспыхнули сами собой. Да так ярко, что на мгновение на поляне стало светло как днем.
* * *
Отшельник оказался вовсе не таким, каким я его себе представлял. Я думал увидеть мрачного иссохшего старика, мечущего молнии из глаз и пускающего дым из ушей. Да еще обязательно гигантского роста, уж не знаю, почему. Но когда приблизился к черному провалу пещеры, увидел сидящего на камне сморчка, который легко уместился бы в мой походный короб. Сморчок с озабоченным видом перебирал грибы, невесть как собранные им в разгаре весны. Совершенно лысый, с длиннющей бородой в которой застряли веточки, листья и прочий лесной мусор, в неимоверно грязных лохмотьях. Таким предстал передо мной самый могущественный колдун, держащий в страхе все окрестные земли. Отшельник что-то бормотал, подносил к длинному крючковатому носу гриб за грибом, быстро обнюхивал, отбрасывал негодные, подходящие складывал в аккуратную кучку, время от времени раздраженно сплевывал и постоянно чесался. На мое появление он не обратил ни малейшего внимания. Рядом с ним сидела белка и склонив набок голову наблюдала за полетом каждого гриба.
53
Я немного постоял, не зная, с чего начать разговор. Да и вел себя старик очень странно, кто угодно растеряется от такой встречи. Однако, стоять и молчать было глупо. Не ради этого я чуть не утонул в болоте.
- Здравствуй, старик, - как мог уважительно сказал я. - Прости, что нарушаю твой покой. Ни за что
не стал бы этого делать, но мне очень нужна твоя помощь.
Очередной гриб полетел в сторону и чуть не угодил в меня. Старик же будто ничего не слышал. Только белка недовольно покосилась на меня.
Может, он глуховат? В его-то годы!
Я откашлялся и повторил свое приветствие, но уже громче. На этот раз даже белка не удостоила меня взглядом. Обоих волновали только грибы. Я подошел ближе и встал прямо напротив старца. Если он не слышит, то уж видеть-то должен. Хотя бы и плохо. Добился я лишь того, что выброшенный отшельником гриб угодил мне в глаз. Вроде бы как случайно.
- Эй! - гаркнул я. - Старик! Ты слышишь меня?
Если он и услышал, то виду не подал. Невозмутимо он поднял гриб, обнюхал его со всех сторон,
сморщился и отшвырнул в сторону. То есть в меня. И опять попал в глаз.
Я начал терять терпение. Но все же постарался держать себя в руках. Если он так силен, как про него говорил жрец, лучше с ним не ссорится. Превратит в камень и будет дальше грибы перебирать. Но стоять и молча смотреть на этого сморчка тоже не хотелось. Времени было мало.
Я решил зайти с другой стороны.
- Старик, если хочешь, я помогу тебе с твоими грибами. Вдвоем мы управимся быстрее. Ты не
злись. Я скоро уйду. Не буду мешать тебе. Только ответь на один вопрос и все, больше меня не увидишь.
С тем же успехом я мог разговаривать с белкой. Ладно, если он так хочет, я подожду. Пусть закончит перебирать свои грибы.
Я уселся на землю, сорвал травинку и сунул ее в рот. После того как я целый день провел по пояс в ледяной воде болот, погреться на солнышке было здорово. Я ослабил пояс, привалился к теплому валуну и стал наблюдать за отшельником.
Тот занимался своим делом как ни в чем не бывало. Белка же время от времени посматривала на меня, будто ожидая, когда же я, наконец, уберусь отсюда.
Так прошел час. Я уже почти уснул, разморенный ласковым весенним солнышком. Но услышав, что бормотание стихло, встрепенулся и посмотрел на старика. Тот заботливо укладывал отобранные грибы в кособокую корзинку. Я понял, что пришло время повторить свою попытку.
- Здравствуй отшельник. Я вижу, ты закончил. Может, теперь выслушаешь меня? Обещаю, я не
отниму у тебя много времени. Ответь только на один вопрос и я оставлю тебя в покое. Да, и прости, что
пришел без приглашения. Просто, понимаешь, дело очень важное...
Пока я произносил свою речь, старик закончил складывать грибы, встал, потянулся, захрустев костями, почесал бороду и поднял с земли корзинку. Белка запрыгнула ему на плечо. Я тоже вскочил.
- Если тебе нужны деньги, у меня есть немного, - быстро сказал я, поймав, наконец, равнодушный
взгляд старика. - Но я могу вернуться потом и принести столько золота, сколько ты скажешь. Назови свою
цену. Обещаю, что расплачусь. Могу оставить коня в залог...
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 |
