Карелия в годы Второй мировой войны: политические и социально-экономические процессы (1939–1945 гг.) (стр. 3 )

Важные для исследования материалы о деятельности правительства Куусинена на занятой частями Красной Армии территории Восточной Карелии в период Зимней войны, сведения о финских и советских военнопленных, информация об интернированных финнах, выселенных в спецпоселки на территорию Советской Карелии в годы Зимней войны, и другие материалы были получены автором из фондов Архива внешней политики Российской Федерации (АВП РФ): ф. 06 –  М. Молотова; ф. 0135 – Референтура НКИД по Финляндии; ф. 0149 – Референтура НКИД по Карелии; а также из фондов Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ): ф. 17 – фонд ЦК ВКП(б); ф. 77 – коллекция документов А. А. Жданова; ф. 74 – коллекция документов К. Е. Ворошилова; ф. 82 – коллекция документов В. М. Молотова; ф. 516 – Финляндская коммунистическая партия; ф. 522 – коллекция документов О. В. Куусинена.

К началу 2000-х гг. в отечественной историографии были слабо разработаны вопросы, связанные с процессом заселения и экономического освоения бывших финских территорий, вошедших в состав Карело-Финской ССР после окончания Зимней войны. Ценные сведения по этой проблеме, а также материалы об эвакуации населения и промышленных предприятий из Карелии в восточные районы Советского Союза в начальный период Великой Отечественной войны, о перестройке экономики республики на военный лад и другие почерпнуты автором из фондов Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ): ф. Р-1318 – Наркомат по делам национальностей РСФСР; ф. 5283 – Всесоюзное общество культурных связей с заграницей (ВОСК); ф. 5446 – Совет Народных Комиссаров СССР – Совет Министров СССР, 1923–1991; ф. 6757 – Постановления Экономического Совета при СНК СССР; ф. 8418 – Комитет Обороны при СНК СССР, 1927–1940; ф. 9401 – Секретариат НКВД – МВД СССР; ф. 9526 – Управление уполномоченного СНК СССР – Совета Министров СССР по делам репатриации (от лат., 1944–1953; а также из фондов Российского государственного архива экономики (РГАЭ): ф. 1562 – Центральное статистическое управление при Совете Министров СССР; ф. 4372 – Государственный плановый комитет СССР Совета Министров СССР; ф. 5675 – Переселенческое управление при СНК СССР; ф. 7637 – Министерство лесной промышленности СССР; ф. 7964 – Народный комиссариат электростанций и электропромышленности СССР; ф. 8513 – Министерство бумажной и деревообрабатывающей промышленности СССР.

К числу недостаточно изученных аспектов проблемы следует отнести вопрос о положении советских и финских военнопленных, а также интернированных гражданских лиц в период Зимней войны. Архивные документы, полученные автором из фондов Центра хранения историко-документальных коллекций (ЦХИДК) (ф. 1е – Главное управление по делам военнопленных и интернированных), позволили исследовать эту проблему. Кроме того, источники этого архива дали возможность осветить практически не изученный сюжет о попытках советских спецслужб использовать финских военнопленных и гражданское население Финляндии в пропагандистских и разведывательных целях как в период советско-финляндской войны 1939–1940 гг., так и в период Великой Отечественной войны.

Одной из важнейших задач, поставленных в диссертации, является вопрос о влиянии результатов Зимней войны 1939–1940 гг. на политическое и социально-экономическое положение Карелии, ее государственно-правовой статус. Эту проблему удалось решить за счет привлечения архивных материалов из фондов Центрального государственного архива исторической и политической документации (ЦГАИПД): ф. 25 – Городской комитет ВКП(б); ф. 24 – Областной комитет ВКП(б); а также из фондов Российского государственного архива Военно-морского флота (РГА ВМФ): ф. Р-92 – Штаб Краснознаменного Балтийского флота. Разнообразные источники этих двух петербургских архивов дают сведения о противоречиях между Ленинградским обкомом ВКП(б), с одной стороны, и Карельским обкомом ВКП(б) и СНК КАССР, с другой стороны, по вопросу о финских территориях, присоединенных к Советскому Союзу после окончания Зимней войны, показывают многоплановый и противоречивый процесс заселения и экономического освоения этих территорий. Анализ архивных документов позволяет ответить на не решенный до последнего времени в отечественной историографии вопрос: почему И. В. Сталин после окончания Зимней войны отдал большую часть финских территорий Карелии, а не Ленинградской области.

Наряду с архивными источниками центральных российских архивов автор широко использовал документы из фондов государственных и ведомственных архивов Карелии: Национального архива Республики Карелия (НА РК); Карельского государственного архива новейшей истории (КГАНИ), вошедшего ныне в состав НА РК; Архива Управления Федеральной службы безопасности РФ по РК (Архив УФСБ РФ по РК), Архива Министерства внутренних дел РК (Архив МВД РК).

Для исследования проблемы политического и социально-экономического развития Карелии в военный период наиболее значительными по объему и содержанию стали архивные источники фондов бывших центральных руководящих органов республики, хранящиеся в НА РК: ЦК Компартии Карело-Финской ССР (ф. 8), Совета Народных Комиссаров и Верховного Совета Карело-Финской ССР (ф. 1394 и ф. 1215). Большое значение для изучения темы имеют опись 7-го фонда Совнаркома республики (ф. 1394), а также так называемые особые папки в фондах партийного руководства республики (особые папки ф. 3 и ф. 8), включающие тысячи документов, которые ранее предназначались для служебного пользования, а сейчас стали доступными для исследователей.

Важное значение для исследования представляют финские трофейные материалы, находящиеся в фондах этого же архива. Это, прежде всего, документы штаба Военного управления Восточной Карелии (НА РК, ф. 804 и ф. 805). Данные материалы позволяют воссоздать различные аспекты жизни на оккупированной территории Карелии в 1941–1944 гг. и свидетельствуют о том, что Финляндия намеревалась основательно осваивать захваченные советские территории.

Архивные документы из фондов ведомственных архивов Республики Карелия (Архива УФСБ РФ по РК и Архива МВД РК) позволили приступить к освещению ранее закрытых для исследования аспектов истории Великой Отечественной войны в Карелии – деятельности 4-го отдела НКВД-НКГБ КФССР по развертыванию диверсионно-разведывательной деятельности в тылу финских войск в 1941–1944 гг., социально-экономического развития оккупированных районов республики в 1941–1944 гг. и др.

Наряду с многочисленными документами из фондов центральных и региональных российских архивов автор использовал источники из финляндских государственных архивов: Военного архива Финляндии (Sota arkisto, SA) и Национального архива Финляндии (Kansallisarkisto, KA). В Военном архиве Финляндии особую ценность представляют документы фонда Штаба Военного управления Восточной Карелии (Ita-Karjalan Sotilashallintoesikunta) за 1941–1944 гг. Этот фонд включает приказы, постановления, распоряжения, социально-экономические обзоры, сводки и другие материалы, позволяющие проанализировать национальную и социально-экономическую политику финской администрации на оккупированной территории Советской Карелии в 1941–1944 гг.

Таким образом, анализ широкого круга опубликованных документов, архивных источников из фондов российских и финляндских государственных и ведомственных архивов, многие из которых впервые вводятся в научный оборот, позволил решить основную научную задачу диссертации: в комплексе исследовать многообразную и противоречивую картину военно-политической и социально-экономической жизни Советской Карелии в период Второй мировой войны в общем контексте истории России военного времени.

Во второй главе «Карелия в конце 1930-х – начале 1940-х гг.» рассматривается политическое и социально-экономическое развитие республики в указанный период, которое определялось, прежде всего, сложившейся в стране внутриполитической ситуацией: формированием административно-командной системы управления экономикой, повышением роли партийных органов в политической системе государства, расширением функций органов ОГПУ/НКВД, укреплением режима личной власти И. В. Сталина.

Во второй половине 1930-х гг. Карелию, как и другие регионы СССР, не обошли репрессии, которые затронули представителей всех национальностей, но больше всех пострадали финно-угорские народы. Репрессии против финского и карельского населения шли в рамках общей борьбы «с местным буржуазным национализмом», проходившей и в других национальных регионах Советского Союза. В этот же период происходит резкий поворот в национальной политике в Карелии: политика финнизации, проводившаяся в 1920-е гг. – первой половине 1930-х гг., заменяется политикой карелизации. Финский язык был исключен из числа государственных языков, в национальных школах начался перевод преподавания с финского языка на карельский. Однако этот процесс был недолгим и прерван начавшейся советско-финляндской войной 1939–1940 гг.

Экономическое развитие Карелии к концу 1930-х гг., как и по всей стране, характеризовалось завершением индустриализации, проходившей за счет расширения участия государства в экономической жизни. Безусловный приоритет в годы первых пятилеток отдавался развитию промышленности группы «А». Продажа карельского леса за границу стала важным источником валютных поступлений для закупки западной техники и оборудования. Объем лесозаготовок в Карелии за годы первых пятилеток значительно вырос, но большая часть древесины вывозилась из республики в необработанном виде. Добиться существенного роста выпуска пиломатериалов в рассматриваемый период не удалось.

На экономическое развитие Карелии в 1930-е гг. большое влияние оказывала так называемая лагерная экономика. В 1933 г. для освоения Беломорско-Балтийского канала и прилегающих территорий в системе ОГПУ/НКВД был создан Беломорско-Балтийский комбинат (ББК). Главную рабочую силу ББК представляли заключенные, составлявшие к концу 1930-х гг. четверть населения всей Карелии. ББК ввел в строй крупные промышленные объекты республики, играя особенно важную роль в развитии лесной промышленности Карелии. Из заготовленных в республике в 1940 г. 9 млн 433 тыс. кубометров древесины 5 млн 72 тыс. кубометров (54 %) приходилось на долю хозяйственных подразделений НКВД. В сложных природно-климатических условиях Севера, испытывая острый недостаток трудовых ресурсов, руководство страны не могло в короткий срок экономически освоить данный регион, не прибегая к использованию принудительного труда.

На политическое и социально-экономическое развитие Карелии существенное влияние оказала советско-финляндская (Зимняя) война 1939–1940 гг. В ходе ее руководство СССР стремилось не только решить главную стратегическую задачу – отодвинуть границу от Ленинграда, но и, по возможности, утвердить в соседней Финляндии созданное им Народное финляндское правительство во главе с О. В. Куусиненом. В реализации этих целей огромная роль отводилась Советской Карелии, ее партийно-советскому активу и населению. Партийные и советские работники республики, владевшие финским языком, вошли в состав специальных бригад Народного правительства для проведения политической работы среди финского населения на оккупированной Красной Армией территории Финляндии и формирования комитетов трудового народного фронта (КТНФ). Финно-угорское население Карелии (карелы, финны, ингерманландцы, вепсы) составило костяк Финской народной армии (ФНА), созданной в помощь правительству Куусинена. Однако реализовать эти планы советскому руководству не удалось.

Результаты Зимней войны 1939–1940 гг. повлияли и на государственно-правовой статус Карелии. 24 марта 1940 г. на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) было принято решение о преобразовании Карельской Автономной Советской Социалистической Республики (КАССР) в новую союзную республику – Карело-Финскую ССР (КФССР) в связи с тем, что «к СССР по мирному договору с Финляндией отходят новые территории»[87]. VI сессия Верховного Совета СССР 31 марта 1940 г. приняла Закон «О преобразовании КАССР в КФССР». В нем особо подчеркивалось, что новая союзная республика создана «по просьбам трудящихся и в соответствии с принципом свободного развития национальностей»[88].

На практике ни с руководством республики, ни тем более с населением никакого совета не было. Само преобразование автономной республики в союзную произошло с нарушением действующих тогда норм Конституции СССР 1936 г. и Конституции РСФСР 1937 г., согласно которым территория союзной республики не могла быть изменена без ее одобрения. Верховный Совет РСФСР фактически не рассматривал этот вопрос и одобрение на изменение своей территории не давал.

Финские территории, вошедшие в состав Советской Карелии, представляли значительный экономический потенциал для новой союзной республики. На них насчитывалось 227 больших и малых предприятий, причем только целлюлозно-бумажные комбинаты производили примерно столько же целлюлозы, сколько вырабатывалось на всей остальной территории СССР. Только одна Раухиальская ГЭС на реке Вуокса вырабатывала около 92 тыс. кВт · ч, тогда как все 105 электростанций КАССР (из них 66 работали на дровах) в 1939 г. производили электроэнергии в 2 раза меньше – лишь 40,9 тыс. кВт · ч[89]. Правда, по решению правительства страны электричество с Раухиальской ГЭС пошло по ЛЭП в Ленинград, а не в Карелию.

Процесс заселения и экономического освоения бывших финских территорий требовал немало усилий со стороны партийно-советских и хозяйственных органов Карелии. Города и поселки на новой территории были разрушены, а практически все финское население (почти 450 тыс.) переселилось за новую границу на запад, так что отошедшие к СССР земли оказались безлюдными.

Для экономического возрождения присоединенных от Финляндии территорий уже в начале апреля 1940 г. в новые районы была направлена правительственная комиссия во главе с заместителем председателя Экономического Совета при СНК СССР Я. Е. Чадаевым. На основе предложений этой комиссии принимались постановления СНК СССР, ЦК ВКП(б) и Экономического Совета при СНК СССР, самым важным из которых стало совместное постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) № 896 от 01.01.01 г. «О мероприятиях по восстановлению хозяйства в новых районах КФССР и Ленинградской области»[90].

Одной из главных проблем в экономическом освоении бывших финских территорий стала нехватка кадров рабочих и специалистов (на некоторых предприятиях имелось менее половины необходимой численности). Причинами такого положения являлись отсутствие жилья для переселенцев, нежелание руководителей ряда регионов отпускать кадры из своих областей и республик согласно нарядам оргнабора, крайне неудовлетворительный отбор в местах «выхода» – в списки переселенцев часто включали людей, которые никогда не работали в промышленности и не владели необходимыми специальностями. В условиях острого кадрового голода для реализации планов по пуску предприятий была привлечена рабочая сила ГУЛАГА. Большие объемы работ по восстановлению ЦБК на новых территориях выполняло Спецстроительство ГУЛАГа НКВД СССР.

Наибольшие результаты в восстановлении экономики бывших финских территорий были достигнуты в области промышленности, транспорта и связи. Анализ архивных материалов центральных и региональных архивов позволяет сделать вывод, что уже к началу 1941 г. практически все ЦБК на новых территориях: крупнейший в Европе ЦБК в Энсо (ныне Светогорск), ЦБК в Йоханнесе (пос. Советский), Кексгольме (Приозерск), Питкяранте, Ляскеля, Харлу были введены в эксплуатацию. Правда, работали они не на полную мощность, так как возникли трудности с освоением незнакомого оборудования, часть которого была вывезена финнами[91].

Более значительные трудности существовали в сельскохозяйственном освоении бывших финских территориях. Одна из проблем заключалась в том, что землепользование здесь было исключительно хуторным. Советская система сельского хозяйства требовала организации коллективного землепользования, которое определяло расселение поселкового типа. Поэтому в присоединенных районах Карелии летом 1940 г. была проведена большая работа по определению центров колхозов и отводу им земель для дальнейшего создания поселений.

По постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР № 896 «О мероприятиях по восстановлению хозяйства в новых районах Карело-Финской СССР» от 01.01.01 г. Переселенческое управление при СНК СССР должно было переселить 40 тыс. семей колхозников (по 20 тыс. в 1940 и 1941 гг.), из трудоизбыточных регионов СССР: Белорусской ССР, Чувашской, Мордовской и Татарской АССР, Рязанской, Калининской, Смоленской, Орловской, Кировской и Вологодской областей. Однако намеченный план был выполнен лишь на 76,5 %. В итоге к июню 1941 г. в новых районах Карело-Финской ССР было создано 418 колхозов, 14 МТС и 12 совхозов, которые весной 1941 г. провели посевную кампанию, однако большинство из них находились только в стадии формирования, испытывая острый недостаток как в людях, так и в технике[92].

К началу 1941 г. общая численность населения в новых районах республики, по данным Статистического управления КФССР, достигла 197 600 человек[93], что составляло треть всего населения республики.

Преобразование Карельской автономной республики в союзную – Карело-Финскую ССР существенно повлияло и на ее политическое развитие. Политика карелизации опять менялась на политику финнизации. Финскому языку возвращался статус государственного, и он становился, наряду с русским, языком делопроизводства, в национальных учебных заведениях происходил перевод обучения с карельского на финский язык.

На политическую и социально-экономическую жизнь Карелии в период между советско-финляндской (Зимней) войной 1939–1940 гг. и началом Великой Отечественной войны определенное влияние оказало выселенное на территорию республики из соседней страны финское гражданское население. Всего в конце Зимней войны в Карелию было выселено 2 080 человек, которых разместили в трех спецпоселках: Интерпоселке Пряжинского района, Кавгоре-Гоймае Кондопожского района и Кинтезьме Калевальского района[94].

Рядом финляндских исследователей действия советских властей рассматриваются как репрессивный акт, направленный против финского народа. Однако со столь категоричной оценкой трудно согласиться. Стоит отметить, что проведенная акция не была изобретением СССР: существовала международная практика по интернированию иностранцев в период военных действий. Решение советского командования о выселении финских граждан на территорию республики позволило избежать потерь среди гражданского населения во время военных действий. К тому же после окончания Зимней войны большинство финнов вернулось на родину.

Третья глава «Советская Карелия в период военных действий на Карельском фронте (лето 1941 – осень 1944 г.)» посвящена изучению политических и социально-экономических процессов на неоккупированной территории КФССР.

К началу декабря 1941 г. немецким (на севере республики) и финским войскам удалось оккупировать две трети территории Советской Карелии, в экономическом отношении более развитой по сравнению с районами, оставшимися вне зоны оккупации. На не занятой противником территории республики до войны производилось менее одной пятой промышленной продукции, в 1942 г. здесь проживало примерно 75 тыс. человек, или 11 % населения Карелии довоенного периода.

В главе дается характеристика перестройки всей политической и социально-экономической жизни Карелии на военный лад в начальный период Великой Отечественной войны, отмечается роль партийных и советских органов в проведении мобилизации в Красную Армию, формировании истребительных батальонов и частей народного ополчения, организации населения на строительство оборонительных сооружений, рассматриваются патриотические движения трудящихся республики в помощь фронту.

С начала войны стала осуществляться перестройка народного хозяйства Карелии на военный лад, однако завершить ее полностью не удалось. Отступление Красной Армии летом и осенью 1941 г. поставило задачу провести эвакуацию населения республики и перебазировать на восток промышленные предприятия, имущество колхозов и совхозов тех районов, которые оказались под угрозой оккупации немецкими и финскими войсками. Всего, по неполным данным, из районов республики, которые затем попали под оккупацию, эвакуировалось свыше 530 тыс. человек. Однако в полном объеме выполнить план по эвакуации населения не удалось как в силу объективных причин (быстрое продвижение финских войск вглубь территории страны), так и из-за субъективных факторов (бездеятельность, халатность, а иногда нерешительность и паника представителей республиканских и местных органов власти). Около 86 тыс. человек оказались в зоне оккупации.

В экономике неоккупированных районов Карелии в годы войны особое значение приобрело развитие лесной промышленности. Ее состояние к концу 1941 г. было крайне сложным: из 46 довоенных лесозаготовительных и лесосплавных предприятий свою деятельность продолжали только шесть, основные средства производства лесной промышленности уменьшились на 80 %. Резко сократилась численность рабочих, составившая к концу 1941 г. немногим более 3 тыс. человек, причем 70 % из них впервые пришли на лесные делянки. Если до войны на лесозаготовительных предприятиях женщины составляли 25 % общей численности рабочих, то в 1942 г. – уже 50–60 %. Объем лесозаготовок в 1942 г. по сравнению с 1940 г. сократился более чем в 10 раз[95].

Благодаря организаторской деятельности партийных и советских органов, самоотверженности тружеников леса, подавляющее большинство которых в период составляли женщины и молодежь, к 1943 г. удалось переломить ситуацию. В этом году древесины было заготовлено почти в 2 раза больше, чем в 1942 г., а в 1944 г. – более чем в 2 раза по сравнению с 1943 г. Всего за 1941–1945 гг. лесозаготовители Карелии дали стране 5 млн кубометров леса. Самоотверженно работали в годы войны труженики и других отраслей экономики республики.

В сложном положении находилось сельское хозяйства Карелии. Из 1443 колхозов, насчитывавшихся до войны, вне зоны оккупации осталось лишь 133, из 43 МТС и 710 тракторов – соответственно 7 и 145. Упали все количественные и качественные показатели сельскохозяйственного производства. Если в 1940 г. посевная площадь составляла 109,6 тыс. га, то в 1942 г. – лишь 13 тыс. га. Поголовье скота сократилось в несколько раз и весной 1942 г. составляло только 5–10 % довоенного уровня[96]. Колхозы и совхозы испытывали острый недостаток в семенах и сельскохозяйственных машинах.

В экстремальных условиях Великой Отечественной войны развитие сельского хозяйства во многом зависело от умелой его организации. Однако в первые месяцы войны Наркомат земледелия республики и райкомы партии не сумели перестроить работу в соответствии с новыми военными условиями. Ни одно из плановых заданий первого года войны выполнено не было. Деятельность Наркомата земледелия была подвергнута острой критике на пленуме ЦК КП(б) КФССР (июль 1942 г.) и на третьей сессии Верховного Совета республики (февраль 1943 г.). Принятые на них документы определили конкретные меры помощи колхозам.

В главе рассматриваются формы участия населения республики в организации сопротивления оккупантам в 1941–1944 гг. Одной из главных форм являлось партизанское движение, которое, в отличие от других регионов Советского Союза, имело свои специфические особенности: во-первых, это отсутствие поддержки со стороны немногочисленного местного населения, которое находилось под жестким контролем финских оккупационных властей; во-вторых, длительная стабильность линии Карельского фронта (декабрь 1941 – июнь 1944 г.) позволила противнику оттянуть с переднего края обороны значительные силы, что значительно затруднило проход партизанских отрядов во вражеский тыл и их боевые действия; в-третьих, большие трудности представлял для партизан и суровый северный климат: длинная снежная зима с сильными морозами, летом частые дожди, постоянная сырость, белые ночи, кроме того, бездорожье, леса и болота, многочисленные озера и реки.

Эти особенности определили формы и методы партизанской войны в Карелии. Основные базы партизанских отрядов находились в тыловых районах Карелии, поэтому деятельность партизан носила диверсионный характер: группы численностью до 100 бойцов периодически выходили в тыл противника сроком на 15–20 дней. При этом партизанские отряды осуществляли рейды не только в оккупированные районы Карелии, но и совершали походы на территорию Финляндии.

Конечно, масштаб и результативность партизанского движения в Карелии в период войны трудно сравнивать с партизанской войной в других регионах страны. Однако и оно внесло свой весомый вклад в общий военный успех Карельского фронта. В сложных климатических и природных условиях Севера, будучи вооруженными и экипированными хуже, чем финские и немецкие солдаты, не имея возможности использовать дороги, без поддержки артиллерии и авиации, при отсутствии на оккупированной территории баз боевого и продуктового снабжения карельские партизаны показали себя грозной силой. По данным штаба партизанского движения Карельского фронта, за три года войны партизаны осуществили более тысячи боевых операций, уничтожили более 15 тыс. вражеских солдат и офицеров[97].

Наряду с активным участием в партизанском движении население Карелии привлекалось и к проведению разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника. Анализ архивных источников позволяет выделить три основных этапа в деятельности разведывательно-диверсионных групп 4-го отдела НКВД-НКГБ КФССР в период военных действий на Карельском фронте: I этап – вторая половина 1941 г. – начало 1942 г. – решение боевых и диверсионных задач в начальный период войны; II этап – 1942 г. – массовая заброска спецгрупп при недостатке опыта и информации об обстановке на оккупированной финнами территории Карелии; III этап – 1943–1944 гг. – более эффективная работа по добыванию информации о военных и административных органах противника и проведению диверсионных операций.

На организации разведывательно-диверсионной деятельности за линией Карельского фронта сказывался жесткий полицейский режим, установленный финскими властями на оккупированной территории. До перелома в ходе войны многие местные жители боялись встреч с партизанами и разведчиками, отказывались принимать их и давать какую-либо информацию. Имелись случаи предательства как среди местных жителей, так и среди разведчиков, которые шли на уговоры родных и сдавались финским оккупационным властям.

Общие итоги деятельности спецгрупп и отдельных агентов НКВД за годы войны были приведены в справке «О деятельности разведывательно-диверсионных групп органов госбезопасности КФССР в тылу противника в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». За три военных года диверсионными группами было сделано 89 боевых выходов в тыл финских войск, в результате которых было разгромлено 7 гарнизонов противника, убито 467 солдат, офицеров и чиновников оккупационных властей. Добытые разведчиками данные военного характера оперативно использовались штабом Карельского фронта и штабом партизанского движения[98]. Но и цена разведывательно-диверсионной деятельности оказалась чрезвычайно высокой: за весь период войны из 232 разведчиков, заброшенных в тыл противника, вернулось только 45; погибло при переправах – 22; пропало без вести – 36; попало в плен к финнам – 129.

В четвертой главе «Оккупированные районы Карелии (1941–1945 гг.) исследуется организация финского оккупационного режима на захваченной территории Советской Карелии. 15 июля 1941 г. по приказу главнокомандующего финской армией К. Маннергейма было создано Военное управление Восточной Карелии (ВУВК). Основу оккупационной политики составлял тезис о том, что коренными жителями Карелии являются только карелы, финны, вепсы и другие финно-угорские народы. Русские, проживавшие на этой территории, по мнению военного и политического руководства Финляндии, были переселены сюда насильно. Исходя из этого, присоединенную к Финляндии Восточную Карелию (так финны называли территорию Советской Карелии) планировалось превратить в территорию, заселенную только финно-угорскими народами, а русских и представителей других этнических групп, считавшихся мигрантами, выселить из Карелии в захваченные немцами другие регионы Советского Союза.

С этой целью для русского населения стали создаваться концлагеря. Уже к концу 1941 г. в концлагерях находилось около 20 тыс. человек, в подавляющем большинстве это были русские. На начало апреля 1942 г. число заключенных составляло около 24 тыс. человек, или около 27 % населения, оказавшегося в зоне оккупации. С точки зрения международного права это довольно высокий показатель. Всего в период финской оккупации Карелии было создано 14 концлагерей для гражданского населения, шесть из которых находились в Петрозаводске. Кроме того, значительная часть русского населения находилась в трудовых лагерях и местах принудительного содержания, режим в которых мало отличался от концлагерей.

Проблема концентрационных (переселенческих) лагерей в Карелии в 1941–1944 гг. до сих пор является дискуссионной. Некоторые финляндские исследователи считают, что ставить знак равенства между финскими и немецкими концлагерями неверно. Конечной целью германских концлагерей являлось уничтожение людей, в то время как задача финских концлагерей была принципиально иной: изоляция и последующее выселение некоренного населения, что не предполагало истребления заключенных[99]. Но условия финских концлагерей были таковы, что лица русской национальности погибали без специально поставленной задачи по их уничтожению. Уровень смертности в них в 1942 г. был даже выше, чем в немецких (13,75 % против 10 %)[100]. Смертность свободного населения на оккупированной территории Карелии в этом году также была выше, чем в Финляндии (2,6 % против 1,31 %).

Оставшееся на свободе население ВУВК так же разделило по национальному принципу на две основные группы: коренное, или привилегированное, население (карелы и другие финно-угорские народы) и некоренное, или непривилегированное, население (русские и другие не финно-угорские народы). Это разделение ярко проявлялось при распределении продовольствия и выплате заработной платы, которые были значительно выше у представителей финно-угорских народов.

Местное финно-угорское население рассматривалось в качестве будущих граждан Великой Финляндии. Для реализации этой цели ВУВК развернуло мощную культурно-просветительную работу. Через газеты, радио, библиотеки, театральные постановки, организацию национальных праздников, школьное обучение, религиозное воспитание, топонимику оккупационные власти стремились доказать, что русские были и остаются извечными врагами финнов и родственных им народов, а Восточная Карелия должна стать составной частью Великой Финляндии, в которой финский народ будет жить с братскими карельским и вепсским народами в дружбе и согласии.

Приоритет финно-угорским народам Карелии отдавался и в социально-экономической политике ВУВК. В области сельского хозяйства наряду с сохранением «общественных хозяйств» бывшая колхозная собственность заменялась на частную и передавалась в пользование карелам и вепсам. Это давало возможность местному населению пережить тяжелое военное время. Проведенный анализ воспоминаний представителей финно-угорского населения Карелии, проживавших в период финской оккупации в сельской местности, показывает, что экономическое положение карел и вепсов в военный период было даже лучше, чем в первые послевоенные годы. После освобождения территории Карелии от оккупантов многие жители отказывались снова вступать в колхозы.

С проблемой оккупации связаны и вопросы проявления коллаборационизма среди местного населения. Анализ архивных источников, а также воспоминаний людей, переживших оккупацию, позволяет разделить коллаборационизм по характеру деятельности на четыре группы: политический, экономический (хозяйственный), культурный и военный.

На территории оккупированной Советской Карелии в 1941–1944 гг. часть населения сотрудничала с финскими оккупационными властями: работала на должностях поселковых и сельских старост, в качестве учителей в национальных школах, продавцами и подсобными рабочими в магазинах акционерного общества «Вако» и в других сферах. Часто люди шли на сотрудничество, не преследуя никаких политических мотивов, а просто спасали свою жизнь и жизнь своих родных и близких, однако военный коллаборационизм оправдать нельзя.

В 1941–1944 гг. для ведения боевых действий на северо-западе СССР финская сторона особое внимание придавала привлечению в свою армию советских граждан карельской, вепсской и финской национальности, что должно было придать процессу завоевания Восточной Карелии печать освободительной борьбы. С этой целью в 1942 г. был создан
3-й родственный Хеймобатальон (братский батальон), в состав которого вошли представители местного финно-угорского населения из числа военнопленных и гражданских лиц, проживавших на оккупированной территории Карелии. Но число людей, сотрудничавших с финнами в военной области, было небольшим. И по данным финских исследователей, и по архивным документам, хранящимся в архиве УФСБ РФ по РК, следует, что общая численность батальона составляла 1100–1200 человек[101].

Надо отметить, что национальная политика финского оккупационного режима в Карелии в 1941–1944 гг., направленная на разделение населения по национальному признаку (на финно-угорское и русское), не принесла желаемых результатов: оккупантам не удалось привлечь на свою сторону советских карел, вепсов, финнов. Летом 1944 г. с оккупированной территории Карелии в Финляндию эвакуировалось 2 799 человек, или только 3,35 % всего населения зоны оккупации[102]. Для некоторой части населения эвакуация была неизбежной: для тех, кто находился на службе у финских оккупационных властей и боялся привлечения к суду за предательство; для женщин, состоявших в браке с финнами, или мужчин, ушедших в «родственные батальоны» и воевавших с частями Красной Армии. Более того, те, кого пришли освобождать от «русской неволи», сами с оружием в руках вместе с русским и другими народами Советского Союза отстаивали независимость своей страны.

В пятой главе – «Политические и социально-экономические процессы на заключительном этапе военных действий (лето 1944 г. – осень 1945 г.) – на основе анализа архивных источников, которые только в 1990-е гг. были рассекречены и стали доступны исследователям, рассматривается вопрос о планах командования Карельского фронта летом 1944 г. ликвидировать КФССР и выселить карел и вепсов в Сибирь. Основываясь на данных о слабости партизанского и подпольного движения в Карелии, а также на том, что часть финно-угорского населения сотрудничала с финскими оккупационными властями, представители командования Карельского фронта поставили этот вопрос в августе 1944 г. на заседании Секретариата ЦК ВКП(б). Только благодаря мужеству и настойчивости руководства республики во главе с секретарем ЦК КП(б) КФССР, членом Военного совета Карельского фронта Г. Н. Куприяновым удалось предотвратить эту акцию.