– Ну, она поехала на заправку, а по дороге у нее колесо спустило или что-то в этом роде…
– А вообще Маня права! – воскликнул Гошка. – Могло ведь что-то случиться, с этим делом совсем не связанное.
– Например? – полюбопытствовал Леха.
– Предположим, заболел кто-то из ее близких… И ее вызвали в больницу. Может, там смертельный случай, и у нее из головы все наши договоренности просто вылетели. Такое ведь не исключено, правда?
– Нет, Гошка, – покачал головой Леха, – исключено.
– Почему?
– Потому что мы с ней не на вещевой рынок за шмотками собрались. И она бы нас предупредила…
– Ночью?
– Ну не ночью, а рано утром… И потом, почему ж она в таком случае не на машине поехала?
– А если она так волновалась, что не могла сесть за руль? – подсказала Маня.
– Действительно… Просто непохоже на этих бандитов… Чтобы они явились ночью, в квартиру, где кто-то есть…
– А может, они решили, что не имеет смысла искать вслепую, и просто похитили ее? – высказал свои подозрения Леха.
– Зачем им похищать ее, если они уже похитили Надю? – дрожащим голосом спросила Маня.
– Тут много всяких вариантов…
– Каких?
– Ну, во-первых, Надю они, может, еще и не похитили, может, она сама где-то скрывается. Это раз, – сказал Гошка.
– Точно, – кивнул Леха. – Очень даже возможно.
– Во-вторых… Но мне об этом даже говорить неохота…
– Нет, Гошенька, ты лучше скажи! – взмолилась Маня.
– Ну, допустим, они Надю похитили, но ничего от нее не добились и…
– И что? Убили ее, да?
– Ну, Гуляев, ты это загнул! Что ж, они совсем кретины безмозглые, думают, что девчонка в курсе папашиных дел? Фигня! Детей не для того похищают, их для выкупа… А уж какой выкуп они потребуют, от ситуевины зависит…
Нет, Малыга, успокойся, думаю, очкастая жива-здорова. Только им ждать некогда, пока ее папашка вернется, вот они нашу Лизавету и стырили. Но… Тут дело хуже… От нее-то они как раз могут чего хочешь добиваться и какими хочешь средствами. Вот ее дела и вправду хреновые. С этим надо что-то делать… Знаешь, Гошка, спрячь ты свою гордость в карман и попроси Умарова… Он поможет.
– Вряд ли…
– Это почему?
– Они завтра уезжают…
– Кто?
– Умаров и… мама, – еле слышно добавил он.
– Куда?
– В Крым. На неделю.
– Так то завтра, а он до завтра со всем управится.
– Ладно, согласен, – хрипло проговорил Гошка. – Пошли ко мне.
– Лучше из автомата брякнуть? Чего зря время терять.
– Хорошо.
– На сотовый ему звони! – посоветовала Маня.
Гошка набрал номер, но в ответ услышал:
«Абонент временно недоступен».
– Блин! Ладно, поехали к тебе, будем дозваниваться.
Дома Гошка обнаружил непривычный беспорядок, а на кухонном столе лежала записка: «Гошенька, дорогой, прости меня, но тетя Галя предложила мне горящие путевки на Кипр, совсем дешево, и мы улетаем сегодня. Вернемся через неделю. Будь умницей, не скучай и прости свою маму. Очень-очень тебя люблю. Мама».
– Облом! – покачал головой Леха. – Ни мамки, ни Умарова. Ну и чего теперь делать?
– Я знаю, что надо делать! – решительно заявила Маня. Ей было безумно жаль Гошку, но судьба его все-таки была менее горестной, чем судьба Елизаветы Марковны.
– И что?
– Надо пойти в газету, где работает Надин папа.
– В газету? А в какой он газете? – спросил Леха.
– В «Известиях»!
– Круто! Только кто нас туда пустит?
– Придумаем что-нибудь, хоть кого-то одного, да пустят!
– А что мы там делать-то будем? – поинтересовался Леха.
– Ну, там, наверное, есть кто-то, кто знает, например, его друзей или как с ним связаться, или вообще… журналисты должны помочь… Им ведь не надо заводить дело и все такое, как ментам, они могут просто взяться за это дело, без всяких…
Гошка с уважением глянул на Маню.
– Ты молодчина, Маняша, здорово сообразила, поехали!
– А где эти самые «Известия» находятся, вы знаете? – спросил Леха.
– Конечно! Где памятник Пушкину.
– Ага, точно, я вспомнил! Аида! Погнали!
Глава VII
КАРЕН
Разумеется, в редакцию их не пустили.
– Нечего тут шляться, – проворчал охранник. – Люди делом заняты, не до вас. Знаете, что такое газета? Про-из-вод-ство!
– Но нам очень-очень надо! – Маня смотрела на охранника умоляющими глазами.
– К кому вам надо, вы хоть знаете?
– К главному! – брякнул Леха.
– К главному? Ишь вы какие! А может, прямо к президенту двинете? Чего уж по мелочам-то размениваться!
– Вы зря смеетесь, у нас дело идет о жизни и смерти, а вы…
– У нас, если хотите знать, тоже дело идет о жизни и смерти. Вот стану пускать первых попавшихся людей, и тут у нас половину сотрудников поубивают. Откуда я знаю, что вы не подосланные? И вообще, вы мне надоели! Убирайтесь отсюда.
– Ну, пожалуйста, вызовите кого-нибудь из редакции! – взмолилась Маня.
– Главного редактора? Ага, щас! Пошли вон отсюда!
– В чем дело, Михеич? – подошел к охраннику немолодой мужчина в поношенном джинсовом костюме.
– Да вот, Михаил Львович, какие-то огольцы в редакцию рвутся. Гоню их, гоню, а они…
– Ребята, вы к кому?
– К кому-нибудь… Нам нужна помощь, вернее, не нам, а вашему сотруднику Юрию Денисову… – встав на цыпочки, шепнула ему на ухо Маня. Он почему-то внушил ей доверие.
У Михаила Львовича удивленно округлились глаза.
– А почему ты шепчешь? – тоже шепотом спросил он.
– Я боюсь, что нас могут услышать…
– А что случилось с Юрой?
– Это долгая история…
Михаил Львович посмотрел на часы, вздохнул и сказал:
– Ладно, пошли в сквер, там поговорим…
Но день был солнечный, и ни одного свободного места на скамейках не было.
– Пошли ко мне в машину, там спокойно поговорим.
Они уселись в синий «ниссан».
– Ну, выкладывайте.
– Понимаете, Денисов сейчас в командировке… – начал Гошка.
– Знаю.
– Извиняюсь, дяденька, – перебил их Леха. – А вы кто?
– То есть как?
– Ну, вы сотрудник газеты?
– Да, представь себе… Я заведующий отделом… Хотя вот, посмотри мои документы, осторожный ты мой!
И он протянул Лехе редакционное удостоверение.
– Ага, спасибо.
– Удовлетворен?
– Ага!
– Ну, так в чем дело?
– Вы хорошо знакомы с Денисовым? – спросил Гошка.
– Не могу сказать, что мы такие уж неразлучные друзья, но знакомы лет Двадцать. Юра – отличный журналист, и я подозреваю, он влез в какое-то опасное дело. Так?
– Видимо, да…
И они все рассказали Михаилу Львовичу. Тот глубоко задумался.
– Н-да, история не для слабых… Хотя, конечно, все может оказаться просто странным стечением нелепых обстоятельств, такое бывало в моей практике неоднократно.
– Это как? – полюбопытствовал Леха.
– А так, что на первый взгляд все выглядит подозрительно донельзя, просто сплошной криминал, а потом вдруг выясняется, что все живы-здоровы, целы и невредимы, просто у одного колесо не вовремя спустило, у другого отключили телефон, третьей вожжа под хвост попала, и она решила помотать своим близким нервы…
1 – И это вы про Надю? – спросила Маня.
– Да нет, это я кое-что из своего личного опыта вспомнил… Однако просто отмахнуться от ваших подозрений я не могу. Есть у меня одна мысль… только я должен кое-что утрясти. Вот что мы сделаем, вы часочек погуляйте, а потом ждите меня у памятника Пушкину. Я что-нибудь придумаю. Идет?
– Да, спасибо!
– Значит, договорились. Через час или, для верности, через полтора.
– Хорошо!
На этом они расстались.
– Мне он понравился, – произнесла Маня.
– Чего там тебе понравилось? – хмыкнул Леха. – Обычный жлобяра.
– Почему это он жлобяра? – удивился Гошка.
– – Мог бы, между прочим, нас в редакцию пригласить.
– Дурак ты, Шмакодявый, – фыркнула Маня. – Он же не хотел привлекать к нам внимание. Мало ли кто может услыхать наш разговор…
– А вдруг он самый вредный и есть? Может, он нас первый и заложит!
– Почему? – испугалась Маня.
– Да мало ли… Я теперь никому не доверяю…
– Но тогда за каким чертом ты сюда приперся? – разозлился Гошка, который терпеть не мог подозревать всех и каждого.
– За компанию.
– Ну, если просто за компанию, то вполне можешь просто проваливать…
– Гуляев, ты чего бесишься?
– Хочу!
– Перестаньте! Сию минуту перестаньте! – накинулась на них Маня. – Нашли время ссориться, дураки!
– Да ладно, никто не ссорился, – примирительно сказал Леха. Мы все нервничаем. Из-за очкастой этой стервы барахлят чего-то нервы!
– Ну, Шмаков, ты совсем спятил, – засмеялся Гошка. – У Мани, можно сказать, хлеб отбиваешь.
– Надо ж кому-то стишата бацать, она чего-то бастует, ну я и… Между прочим, если окажется, что очкастую никто не похищал, я ей лично и собственноручно набью морду, хоть она и девчонка. Можно сказать, раскровяню!
– Влюбился, что ли? – как бы мимоходом поинтересовалась Маня.
– Кто? Я? Влюбился? Да ты что, Малыга?
В кого там влюбляться? Одни очки, больше ничего! Очень надо!
Леха так негодовал, что и Гошка, и Маня совершенно уверились в том, что Надя произвела-таки на Леху неизгладимое впечатление.
– Пошли, что ль, мороженого схаваем, – предложил он вдруг. – Сегодня уже жарко!
– Согласен! – откликнулся Гошка.
Они купили три эскимо.
– Кушай, Леха, эскимо, может, все пройдет само! – выдала вдруг Маня.
– Начинается! – простонал Гошка. – Это как зараза…
– Дело вовсе не в заразе, а в Алехином экстазе!
– Маня, умоляю! – закрыл глаза от ужаса Гошка. – Что ты несешь?
– Ты чего там про экстаз какой-то лепишь, Малыга? Офонарела совсем?
– По-моему, мы уже все офонарели, – тихо проговорил Гошка. – Значит так, если вы оба сейчас не заткнетесь, я просто пошлю вас ко всем чертям и буду один заниматься этим делом!
– Зачем тебе, Гуляев, одному-то? Ты позови на помощь лучшую подругу Тягомотину! Во будет дело! Тогда и вспомнишь нас с Малыгой! Ох, хочу ихние стишки слушать! Ох, хочу ихние нескучные рожи видеть…
И он так уморительно показал обычное для Тягомотины выражение лица – постное, с поджатыми губками, что Гошка не удержался и прыснул. Маня тоже расхохоталась, и мир был восстановлен.
В назначенное временя они уже стояли у памятника.
– Смотрите, идет! – воскликнула Маня, издали заприметившая Михаила Львовича. – Он не один, с ним еще какой-то парень!
Действительно, Михаил Львович привел с собой молодого человека, похожего на студента-отличника. Высокий, красивый, с черными как смоль кудрями.
– Вот, друзья, познакомьтесь, – сказал Ми хайл Львович, – это Карен. Он вам поможет разобраться во всей этой истории. Энергия у него бьет ключом, голова отлично варит, к тому же он очень дружен с Денисовым. Прошу любить и жаловать. А мне пора бежать. Дел невпроворот. – И с этими словами Михаил Львович быстро удалился.
Ребята остались в полной растерянности.
Карен окинул их чуть насмешливым взглядом потрясающе красивых карих глаз и сказал:
– Сначала давайте познакомимся. Я Карен, вы это уже знаете, студент последнего курса журфака. Стажируюсь в газете у Денисова.
А вы? Как вас зовут?
– Меня – Маня, Маня Малыгина.
– Малыгина? Ты, случайно, не дочка артиста Малыгина? Ты здорово на него похожа.
– Да, это мой папа, – зарделась от удовольствия Маня. Ей всегда было приятно слышать о своем сходстве с отцом. – Вот это Гоша Гуляев, а это Леша Шмаков.
– Очень рад. в общих чертах все рассказал… Он, честно говоря, считает, что это просто цепь нелепых совпадений, но я с ним не согласен.
– И мы не согласны, – кивнул Гошка.
– Дело в том, что Михаил Львович многого просто не знает. А я помогал Денисову, и кое-что мне известно… Поэтому давайте сейчас пойдем ко мне домой, я живу недалеко, вы мне все подробно расскажете, и продумаем план действий. Согласны?
– Конечно!
Карен понравился всем троим. Он был похож на киногероя, в боевиках такие всегда побеждают всех врагов, но при этом чувствовалось, что он добрый.
Действительно, уже через десять минут они сидели в просторной, хорошо обставленной квартире на Тверском бульваре.
– Вы тут один живете? – полюбопытствовал Леха. – Квартирка непозорная…
– Нет, я живу с родителями, мой отец – известный хирург, делает операции на сердце по всему миру, – с гордостью сказал Карен. – И мама тоже хирург…
– А что ж вы-то не пошли по их стопам? – спросил Гошка.
– Довольно и того, что по их стопам пошел мой старший брат. А я всегда мечтал быть журналистом. Вы есть хотите?
– Нет, спасибо.
– Ну и хорошо, – засмеялся Карен. – Я не очень-то умею хозяйничать. У нас хозяйство ведет папина сестра, тетя Ашхен, а ее сейчас нет дома. Но для наших дел это даже лучше. Итак, не будем терять время. Начинайте с самого начала и, главное, ничего не скрывайте. Я знаком и с Надей, и с Ликой… то есть с Елизаветой Марковной, и очень за них волнуюсь.
Они все ему рассказали, ничего не утаив.
– Да, история и в самом деле странная. Что касается Нади, тут ни в чем нельзя быть уверенным, а вот Лика… Боюсь, что ей грозит опасность.
– Извините, но, по-моему, ей уже не грозит опасность, опасность уже наступила, или, как это говорится… – заметил Гошка.
– Если за нее хотят получить документы, то ей вряд ли причинят вред, а вот если…
– Это и ежику захудалому понятно, если они думают, что она знает, где эти документы, то хреновые ее дела… – проговорил Леха. – Но чего мы тут толчем воду в ступе, действовать надо!
– Надо, но чтобы действовать, необходимо разобраться в ситуации. Значит так, вы пока посидите тут, а я сделаю несколько звонков.
– По этому делу? – спросил Леха.
– Конечно! – улыбнулся Карен и ушел в другую комнату.
– Какой он красивый! – вырвалось у Мани, едва за Кареном закрылась дверь.
– Ну, это по вашей бабской части, но вроде ничего мужик… – вынужден был признать Леха. – Гошка, а как он тебе?
– По крайней мере одно могу сказать – он не выпендрежник и, похоже, по-настоящему волнуется из-за них…
– Интересно, у него есть тачка? Очень бы нам это пригодилось, – вздохнул Леха.
Через несколько минут Карен вернулся.
– Я кое-что выяснил. Елизавета Марковна сегодня рано утром позвонила главному врачу медцентра и сказала, что срочно должна уехать.
Это более чем странно.
– Но как же… а почему ж она нам не позвонила? – воскликнула Маня.
– Выходит, она просто сделала ноги? Так струхнула, что деру дала, да? – разочарованно протянул Леха.
– Боюсь, что нет. Скорее всего, ее заставили позвонить, именно затем, чтобы ее не хватились, и теперь у нее вся надежда только на вас… И она в вас не ошиблась.
– Но тогда… Может, все-таки заявить в милицию? – прошептала Маня.
– В милицию? – горько усмехнулся Карен. – Нет, нельзя… сейчас нельзя. В деле, которое расследует Юра, замешан один милицейский чин, и мы можем таких дров наломать…
Надо попробовать самим. Чем меньше народу знает об этом деле, тем лучше. Поэтому вы тоже постарайтесь держать язык за зубами.
– А этот… Михаил Львович, он не разболтает? – поинтересовался Леха.
– Нет. Он – могила. Проверено не раз. На него вполне можно положиться. Он немного ленив, и сам в такие дела не полезет, но никогда никого не предаст.
– Так с чего же мы начнем, Карен?
– Да, кстати, пожалуйста, не называйте меня на «вы», очень прошу. Договорились?
– Договорились!
– Карен, а вы… То есть ты что-нибудь знаешь об этом деле, которым занимался Денисов? – сразу спросил Гошка.
– Нет, я пока ничего говорить не стану. – покачал головой Карен, – нам это дело не по зубам…
– Но тогда… Тогда зачем все это? – со слезами в голосе спросила Маня. – Зачем же браться за что-то, если заранее знаешь, что нам это не по зубам?
– Ты меня не правильно поняла, – мягко сказал Карен. – Вернее, я сам не правильно выразился. Просто сейчас наша задача – узнать, что с Надей и Ликой. А все остальное – не нашего ума дело.
– Интересное кино, между прочим, получается, – подал голос Леха, – ас какого боку нам к делу подступиться, если мы ни фига не знаем? – Что-то ты темнишь, Карен…
– Да нет, – смущенно рассмеялся тот, – я не темню, я просто и сам почти ничего не знаю.
Думаете, Денисов стал бы меня во все посвящать? Он так, намекнул довольно туманно на то, что не может пока связаться с милицией, это опасно, вот, собственно, и все.
– Ну это уже другой разговор, – удовлетворенно кивнул Леха. – Просто ты хотел чего-то из себя состроить, а не вышло, так?
– Ну, в общем, наверное. А вы молодцы!
С вами надо держать ухо востро.
– Между прочим, у тебя тачка есть? – поинтересовался Леха.
– Есть.
– Крутая?
– В высшей степени! Пятерка. Не новая.
– Ладно, сойдет и такая. Ну, так чего делать-то будем?
– У вас самих есть какие-нибудь идеи?
– Да нет, пока вроде нет…
– А вы случайно не пробовали последить за этой своей подружкой, которая вас с Надей познакомила?
– За Тягомотиной? – ахнула Маня. – Зачем?
– Вы уверены, что она не знает, где Надя?
Не прячет ее, например?
– Ну нет, это ерунда, – покачал головой Гошка. – Не тот персонаж. Да и прятать кого-то ей негде.
– А дача у них есть?
– Кажется, нет.
– Точно, нет, – вмешался Леха.
– Хорошо, этот вариант мы отметаем, – сказал Карен. – В таком случае поедем сейчас к дому Лики. Я попробую узнать что-нибудь у соседей. Вдруг они что-то слышали или видели…
– А если нет?
– Зачем заранее что-то придумывать? Поедем, посмотрим… Хотя нет, я все-таки хотел бы поговорить с этой вашей Тягомотиной. Ведь с нее все началось. Как ее зовут по-настоящему?
– Роза Мотина.
– Ясно. Сейчас, как я понимаю, она еще в школе?
Гошка глянул на часы.
– Да.
– Хорошо, сначала к Лике на квартиру, а потом к Тягомотине. Поехали!
Они поднялись на площадку и позвонили в квартиру Елизаветы Марковны. Но им опять никто не открыл. Тогда Карен решительно позвонил в соседнюю квартиру. Дверь мгновенно открылась, на пороге стояла женщина средних лет.
– Вы телемастер?
– Нет, – улыбнулся Карен, – я ищу Елизавету Марковну.
– А… А Лика уехала…
– Сегодня?
– Да. Рано утром. Часиков в шесть.
– Извините, а она никакой записки мне не оставила?
– Нет. Ничего. А вы кто ей будете?
– Я ее родственник, троюродный брат… А вы телевизионного мастера ждете?
– Да! Второй день жду, черт бы его побрал.
Обещает, обещает…
– А что у вас с телевизором?
– Не работает. Совсем просто умер, можно сказать…
– Хотите, я посмотрю? Я в телевизорах разбираюсь…
– Да нет, молодой человек, спасибо, у меня мастер знакомый, а вас я, извините, первый раз вижу.
– Ну, как хотите, навязываться не стану.
Только, может, вы в курсе, куда Елизавета Марковна уехала?
– Куда, не знаю… а вообще, странно как-то.
– Что странно?
– А то странно, что с вечера она никуда не собиралась. Я еще ее спросила, когда она отдыхать поедет. А она сказала, что не раньше августа, а то и в сентябре. А сегодня утром я вышла мусор вынести… Я рано встаю, вот и вышла, еще шести даже не было, вдруг смотрю, Лика выходит, а с ней мужик какой-то незнакомый. И за руку ее держит.
– За руку или под руку?
– Да то-то и дело, что за руку, причем на руке куртка висит. Я даже подумала, так в кино преступников водят… как будто под курткой наручники, понимаете?
– Понимаю… Но наручников вы не видели?
– Не видела, врать не буду. Только Лика такая бледная была, краше в гроб кладут.
– И она вам что-то сказала?
– Да. По-моему, мужик этот слегка растерялся, когда меня увидел. А она и говорит: «Зиночка, я на несколько дней уеду, горящая путевка подвернулась…» Я еще спросила, куда, и она так грустно улыбнулась, а мужик буркнул:
«В Турцию». И почти впихнул ее в лифт.
– А вы раньше никогда его не видели?
– Нет, первый раз… Я еще в окошко поглядела потом. И увидела, как они к машине подошли, к черной «Волге», и он с ней сзади сел, и тоже мне показалось, что у них наручник был…
– Ничего себе… А вы… простите, как ваше имя-отчество?
– Зинаида Макаровна.
– Зинаида Макаровна, как вы думаете, что это значит?
– Да уж думала я, думала…
– Ну и что надумали?
– Да вот, она же зубной врач. Лика-то… Значит, с золотом дело имеет. Может, как-то это связано?
– Не думаю.
– Почему?
– Потому что сейчас с золотом уже мало работают… тем более в таком модном центре, как Ликин. Да и прятаться сейчас не нужно…
– Это правда, я все по старинке мыслю. Помню, как моя мама зубы делала, как зубной техник в тюрьму попал за незаконную работу с золотом… Ну, тогда я не знаю. Она женщина очень хорошая. Лика, добрая, душевная… И честная очень. Вот, небось, за честность-то и страдает.
– Зинаида Макаровна, а вы никому не говорили про этого мужика, про то, что видели?
– Сказала сестре своей по телефону, а она смеется. Ты, говорит, Зинка, совсем на телевизоре рехнулась, смотришь всякие ужасы, а как телевизор сломался, продолжаешь и в жизни кино видеть. Похоже, она и права…
– А вы описать этого мужика можете?
– Молодой человек, а вы ведь не родственник Лики, правда? Вы из милиции?
– Ох, вы проницательная женщина! – шутливо погрозил ей пальцем Карен. – От вас не скроешься!
– А удостоверение у вас есть?
– А как же!
И к вящему удивлению затаившихся на лестнице ребят, Карен вытащил из кармана красную книжицу и в раскрытом виде показал женщине.
– Ага! А я сразу догадалась, – обрадовалась женщина. – Тогда я вам скажу! Я номер машины заметила!
– Потрясающе! А описать мужчину сможете?
– Фоторобот? На Петровке?
– Это попозже. А пока просто на словах!
– Да что вы тут стоите, зайдите в квартиру!
– Нет, спасибо, вы только быстренько опишите его внешность, и я побегу!
– Ну, значит, он довольно высокий, вот чуток пониже вас, плечистый такой, загорелый, волосы русые с проседью, бородка такая, шкиперская, что ли… Лет ему на вид сорок – сорок пять, на лице морщины.
– А глаза?
– Злющие.
– Темные или светлые?
– Не помню, помню, что злющие.
– Как он был одет?
– Обыкновенно. Джинсы, свитер…
– Какого цвета?
– Джинсы синие, не новые, а свитер бордовый.
– Эх, Зинаида Макаровна, все бы свидетели такие были наблюдательные, разве у нас была бы такая преступность? Спасибо вам огромное!
Если понадобится, непременно вам позвоню.
И вы мне звоните. Вот вам мой телефон. Зовут меня Карен.
– Обязательно, если еще что вспомню, позвоню. Приятно было познакомиться.
– Мне тоже, и всего вам доброго.
– Карен, а Лику-то найдете?
– Постараемся! Вы нам очень помогли! До свидания!
Карен вошел в лифт, а ребята дождались, когда Зинаида Макаровна уйдет к себе, и ринулись вниз. Карен ждал их в подъезде.
– Значит так, – тихо сказал он, – сейчас я сяду в машину, выеду со двора и буду вас ждать, а то эта тетенька такая наблюдательная…
Когда они, наконец, сели в машину, Леха первым делом спросил:
– А ты и вправду мент?
– С чего ты взял?
– А какое удостоверение ты ей показал? – влезла в разговор Маня.
– Ах это, – рассмеялся Карен. – Это чепуха, такие во всех переходах продаются. Мне его друзья ради хохмы на день рождения подарили.
Но вот пригодилось же…
– Да, ты даешь, – с уважением проговорил Леха. – Ну, как теперь номер машины узнать, вернее, хозяина по номеру?
– Сделаем, без проблем.
– Если только номер был не липовый, – заметил Гошка.
– К сожалению, такое возможно, – вздохнул Карен, – но будем надеяться…
– А чего нам остается, только надеяться, – заявил Леха. – Давай уж поскорее выясни насчет номера, нельзя время терять… Мы и так уж…
Карен вытащил из кармана сотовый телефон и позвонил какому-то Артему, продиктовал ему номер черной «Волги» и попросил сообщить, как только что-то узнает.
– Сколько у него времени на это уйдет? – поинтересовалась Маня.
– Думаю, не больше часа.
– Хорошо, – проговорил Гошка.
– А чего это у похитителей машина какая некрутая? – спросил Леха. – Для отвода глаз, что ли?
– Не знаю, Леша, но, надеюсь, нам представится возможность это узнать. Что ж, друзья, мы все-таки уже кое-чего добились, и это внушает оптимизм. А пока Артем не позвонил, пойдем куда-нибудь перекусим?
– Можно, – кивнул Леха.
– Нет, нельзя! – воскликнула Маня.
Все удивленно на нее взглянули.
– Почему? – улыбнулся Карен. – Ты на диете?
– Я не на диете, но мы должны поехать в Надину школу! И как я раньше не сообразила!
Ведь ее же могли из школы увезти! И вполне мог кто-то видеть…
– А ты права, – воодушевился Карен. – Только есть-то все равно хочется.
– Можно купить пирожки и съесть в машине, а не рассиживаться в кафе!
– Правильно! Ты суровая девица! Ну, кто побежит за пирожками? Или нет, поедем к Наде в школу, и пока я буду беседовать с ребятами, вы купите хлеба и колбасы в магазине на Сухаревке. Там такая вкусная колбаса…
– Во, точно! – обрадовался Леха, – чем травиться пирожками с собачатиной…
И они поехали в школу.
– Карен, тебе, наверное, лучше с учителями поговорить, а с ребятами мы сами… – сказал Гошка.
– А вы знаете, в каком она классе учится?
– Ну, в восьмом…
– Нет, пускай Карен сперва к учителям пойдет, может, что и выяснится, а уж потом тогда мы… Тем более сейчас только-только урок начался, – заметил Леха.
– Ой, надо же, как время медленно тянется, – вздохнула Маня. – Сколько мы уже сегодня успели, ужас просто, а в школе никак уроки не кончатся…
– Ладно, – сказал Карен, – начну с директора. Кто-нибудь пусть остается в машине, на всякий случай, а кто-нибудь пусть запасается провиантом. Неизвестно, что нас еще сегодня ждет.
С этими словами он протянул Мане деньги и вылез из машины.
– Клевый мужик, просто класс! – воскликнул Леха. – Девчонки небось за ним табунами бегают, а он не задается… Интересно все-таки, что он про очкастую узнает?
– Боюсь, что ничего, – ответил Гошка. – Ну что, например, учителя в нашей школе про нас знают? Да ни фига!
– Это потому, что мы – нормальные. А эта очкастая, она же с придурью, такие всегда заметнее…
– Ну, если Карен долго в школе проторчит, то урок кончится, а это последний урок, и тогда мы тоже кое-что узнаем… – сказала Маня. – Ладно, вы тут посидите, а я пока за едой сбегаю.
– Колбаску «Докторскую» купи и попроси нарезать, – напутствовал ее Леха.
Маня побежала в магазин. Выходя оттуда, она увидела Тягомотину.
Глава VIII
ГАДИНА
Роза в глубокой задумчивости стояла возле подземного перехода. Одна, без собаки.
«Неужели тоже с уроков смылила? – удивилась Маня. – А впрочем, мало ли что она тут делает». Но почему-то Мане казалось, что это как-то связано с Надей. И она решила понаблюдать немного за Розой. Но та только время от времени тревожно поглядывала на часы… Ждет кого-то, что ли? Вдруг к Розе подошел парень лет пятнадцати, что-то ей сказал, а та кивнула.
Неужели у Тягомотины просто свидание? Парень был вполне приятной наружности. Интересно, неужто ему нравится Тягомотина? Хотя, если разобраться, она вовсе не уродина, просто от нее веет скукой. Но на вкус и цвет, как говорится, товарищей нет. Маня уже хотела пройти мимо, но тут почему-то парень пошел вперед, а Роза, держась на некотором расстоянии, двинулась за ним. «Вот это уже подозрительно, – решила Маня. – Что за дела такие?» И Маня, конечно же, не удержалась и пошла следом. «Хоть погляжу, куда они направляются». Вскоре парень свернул во двор. Роза за ним. Чуть выждав, Маня тоже вошла во двор и успела заметить только, как Роза скрылась в подъезде. Когда Маня решилась тоже войти в подъезд, там уже никого не было. Дом старый, четырехэтажный, без лифта. Маня прислушалась. Где-то наверху захлопнулась дверь.
Мгновение подумав, Маня бросилась бегом к машине.
– Малыга, ты что делаешь? Где тебя черти носят? – накинулся на нее Леха.
Карен уже сидел в машине.
– Слава Богу, хоть с тобой ничего не случилось, – вздохнул он. – Купила поесть?
– Купила, вот…
Гошка смотрел на нее с подозрением. Не из-за колбасы же у нее так глаза сверкают.
– Маняша, что ты там узнала, а?
– С чего ты взял?
– Вижу, у тебя на лице все написано, – засмеялся Гошка.
– Я… Я, кажется, знаю, где прячется Надя… – вдохновенно проговорила она.
– Что? – в один голос крикнули все.
– Ну, может, я что-то не так поняла… Только я видела сейчас…
– Что ты видела, Малыга? Колись немедленно! – потребовал Леха.
– Да вы же мне сказать не даете! Я только что видела Тягомотину! Она стояла и кого-то ждала. А потом к ней подошел какой-то парень, что-то сказал и пошел вперед, а она за ним потащилась. А я за ней! Но я боялась, что меня заметят, и немножко опоздала… Но я знаю, в каком подъезде… Где-то на верхних этажах…
– Погоди, Манечка, – прервал ее Карен, – с чего ты взяла, что это как-то связано с Надей?
– Я уверена, я просто уверена!
– Почему?
– Я не знаю… Наверное, чутье подсказывает! Пожалуйста, пойдемте туда! – молила Маня. – Я бы и сама, но вы же меня ждали…
– Хорошо, – решился Карен, – тем более, что в школе мне ничего толком узнать не удалось. Ничего. Я только понял, что Надю там не любят…
– Пошли, ребята. Перекусим потом.
– Давайте поедем на машине? – сказал Леха.
– Нет, Надя может узнать мою машину, если, конечно, она там…
– Ну Тягомотина, ну свинюга, мы тут можно сказать, с ума сходим, а она эту врунью очкастую прячет… Ты как в воду глядел, Карен, – возмущался Леха.
– Я всегда знал: от Тягомотины добра не жди! – высказался Гошка.
– Не правда! – вступилась за Розу Маня. – Когда тебя, Леха, и Ксеньку похитили, она вела себя очень даже благородно.
– Не ругайтесь, – прервал их Карен. – А если никакой Нади там вовсе нет, просто обычная свиданка.
– У кого? У Тягомотины свиданка? – поразился Гошка. – Не может такого быть!
– На этом свете все бывает, Гоша.
– Нет, Карен, все бывает, но пойти на свиданку с Тягомотиной – это уж чересчур!
Маня привела их во двор, где стоял четырехэтажный старый дом.
– Вот сюда они вошли!
– Так, надо нам рассредоточиться, – сказал Карен, – нас ведь могут заметить из окна… Если она и вправду тут прячется, то это уж ни в какие ворота не лезет…
– Карен, а не послать ее к черту, а? И заняться уж Елизаветой? – высказался вдруг Гошка.
Карен удивленно на него посмотрел.
– Нет, нельзя. Необходимо выяснить, действительно ли она тут, и, кстати, она может что-то знать… Короче говоря, вы ждите меня тут.
Я пойду один.
– Нет уж! – перебил его Леха. – У тебя нет привычки к Тягомотине. Она тебе так мозги закомпостирует, что… Нет, я пойду с тобой.
– Лучше мы все пойдем. Когда нас много будет…
– Черт с вами, – махнул рукой Карен, – пошли. Только в подъезд заходить по одному.
Так они и поступили.
Поднялись на третий этаж. На площадке было две двери. У одной имелось несколько звонков. Ясно, что коммуналка. А вторая дверь была обита довольно приличной светло-коричневой искусственной кожей.
– Вряд ли она в коммуналке прячется, – тихо заметил Гошка.
– Думаю, ты прав, хотя… – Карен задумался. – Нет, ребята, все-таки я пойду один. – Он вытащил из кармана свое липовое удостоверение. – Если люди вас увидят, могут не понять…
– Хорошо, – согласилась Маня.
Гошка с Лехой тоже не стали спорить, только пожали плечами, дескать, делай, что хочешь…
Они спустились на полпролета. А Карен позвонил в квартиру, которую они сочли отдельной. За светло-коричневой дверью послышалась какая-то возня. Карен позвонил еще раз. Наконец раздался старческий голос:
– Кого там черт принес?
– Откройте, милиция! – не слишком громко сказал Карен.
– Чего? Не слышу, повторите!
– Скажите, Надя тут живет? – сказал Карен.
– Кто нужен?
– Надя!
Настаивать на том, что он из милиции, Карен не стал.
Дверь вдруг приоткрылась. Выглянула старуха в байковом халате.
– Какая тебе Надя нужна? Журавлева?
– Нет, не Журавлева, а Журкевич! – ослепительно улыбнулся старухе Карен.
– Таких не знаю. А Журавлева-то Надька померла! Уж почитай два года, как померла.
– Извините, я, видимо, ошибся…
– Значит, ты не к Надьке пришел?
– Я пришел именно к Наде, но не к Журавлевой… Извините.
Карен уже собрался уйти, но старуха спросила:
– А на кой она тебе понадобилась-то, Надька?
– Мне понадобилась совсем другая Надя.
– Не Журавлева?
– Нет, я же вам русским языком говорю, не Журавлева! – вышел из себя Карен.
– А какая?
– Журкевич.
– А ты не путаешь?
– Я? Нет, я не путаю. Извините, мне пора!
– Обожди, как ты сказал, жур… жур…
– Журкевич.
– Нет, я таких не знаю.
– Я уже понял! – простонал Карен и ринулся вверх по лестнице подальше от приставучей и до ужаса бестолковой старухи.
Гошка, Маня и Леха помирали со смеху.
Едва старуха ушла к себе, они тоже ринулись вверх. На четвертом этаже обе двери выглядели вполне ухоженно. Карен сделал ребятам знак оставаться на ступеньках, а сам шагнул к правой двери. Но в этот момент открылась дверь слева, и оттуда вышла Тягомотина.
– Блин! – вырвалось у Лехи.
Карен резко обернулся. Он сразу смекнул, кто эта девочка. У нее было такое обиженное выражение лица…
– Ты Роза? – шепотом спросил он.
Она удивленно на него уставилась: «Подумать только, до чего же красивый парень. И откуда он ее знает?»
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
