Деятельность национально-культурных автономий на Северном Кавказе в 1920-е годы

Деятельность национально-культурных автономий

на Северном Кавказе в 1920-е годы

Начало советского периода сопровождалось политическим и социальным противостоянием, трансформацией сложившихся устоев и формированием новых. Советская власть «приняла» Северный Кавказ как район преимущественно аграрной экономики и сельского расселения с малым числом индустриальных центров, низким уровнем урбанизации, сложной этнической мозаикой и высоким конфликтным потенциалом[1]. Однако, за семьдесят с небольшим лет, советскому правительству удалось радикально изменить вектор развития региона и вывести его на высокий социокультурный уровень, сформировав при этом мирный полиэтничный потенциал (применяя для этого, в том числе, и силовые методы).

Национальный вопрос, как один из самых актуальных, прослеживается во всех политических программах противоборствующих сторон в реформирующемся государстве. Согласно Декретам о национальной политике, рекомендациям и циркулярам ВЦИК, при Крайкомах, Обкомах и Окркомах ВКП (б) были организованы низовые партийные организации – партийные секции национальных меньшинств. Отныне за работу среди нацменьшинств отвечали Бюро Нацмен Окружного комитета ВКП (б) и партийные секции. По «линии советской» при Исполкомах имелись уполномоченные по делам национальных меньшинств, а при них «совещание из членов Горсовета-нацмен»[2].

Культурно-просветительская и политико-воспитательная работа среди нацменьшинств проводилась через партсекции и национальные клубы; организовывались лекции, доклады на родных языках, ставились спектакли; особая роль отводилась ликвидации безграмотности, привлечению женщин и молодежи к общественной деятельности, насаждение научного и антирелигиозного мировоззрения. Главной задачей стоящей перед партсекциями нацменьшинств было улучшение «взаимоотношений между нацменьшинствами» и снижение межэтнической напряженности.

В архивных фондах ЦГА РСО-Алания отложились документы по деятельности национальных клубов при партийных секциях нацмен Владикавказского Окружного Комитета ВКП (б) за период 1гг. Образовавшиеся национальные клубы представляли армянскую, греческую, грузинскую, польскую, еврейскую, тюрко-татарскую, ассирийскую и дагестанскую диаспоры. Анализ отчетов за 1гг. Бюро Нацмен Владикавказского окружного комитета ВКП (б) показывает результаты активной культурно-просветительской деятельности среди многонационального населения города. Так, в ноябре 1925 года, в Госкино Грузии было направлено прошение о возможности приобретения кинопередвижки для нацклубов, а также кинолент на национальных языках; магазин «Ленгиза» Бюро Нацмен просило выслать каталог изданий национальной литературы, учебников для школ первой ступени Ликбеза, политграмоты и плакаты на армянском, грузинском, татарском, персидском и греческих языках. Для постановки пьесы на тюркском языке, Председатель Бюро просил предоставить помещение городского театра «на льготных условиях»; сбор от спектакля должен был поступить в пользу школы и клуба тюркской партсекции Нацмен[3].

Пытаясь охватить все сферы просветительской и воспитательной политики, сотрудниками Бюро организовывались различные мероприятия, в том числе и обзорные и познавательные экскурсии в Дом охраны материнства и младенчества (для женщин-нацменок), музей, туберкулезный и венерологический диспансеры, на Казбек и Редант, завод «Кавцинк», табачную фабрику и пр.[4]

Важнейшим полем деятельности для Владикавказского Бюро нацмен оставались вопросы образования и подготовки кадров. В июне 1926 года в Отдел нацмен Северо-Кавказского Крайкома ВКП (б) был направлен список лиц, желающих обучаться в учебных заведениях Советского Союза с закреплением мест за нацменьшинствами города Владикавказа. Греческая секция делегировала (в Крайсовпартшколу I ст.), (в Московский институт Физкультуры); грузинская секция – (в Крайсовпартшколу), (в Ростовский Рабфак); тюрко-татарско-дагестанская секция – Идрисова (в КУТВ), Бахитова (в Ленинградский горный институт), Китанаева, Сулейманова (в Крайсовпартшколу), (в на Бакинские фармкурсы), Захрабова, Папиева, Кадимова, Касимова (в Бакинский Рабфак), (в Бакинский Медфак), Мурадова (в Бакинский Политехнический институт), Рахимова (в Бакинскую совпартшколу); еврейская секция – (в Ленинградский горный институт), (в Консерваторию), (в Московский Институт народного хозяйства), (на фармацевтические курсы), (в Политехнический институт), (в Ростовский Музтехникум); от Бюро - (в Ленинградский институт языков) – всего 28 человек [5].

При тесном сотрудничестве Бюро, деятельность партсекций нацменьшинств регулярно координировалась, вырабатывались новые методы и правила проведения мероприятий, составлялись сметы расходов, планы «по организационно-экономической работе, полит-просвет. работе среди женщин, молодежи. Намеченные пункты должны быть близки к действительному их выполнению, как с материальной стороны, так и учета руководящих сил» [6]. Важнейшим аспектом деятельности партсекций являлось привлечение молодежи в свои ряды, чему способствовало создание юношеских секций в клубах нацменьшинств. Помимо клубов, работа проводилась и через ячейки ВЛКСМ, так как комсомольцы являлись одной из главных частей национального актива. В середине 1926 года комсомольцев-нацмен насчитывалось «около 600, на первом месте стояли осетины, потом грузины и армяне»[7]. Совместно с комитетами, Бюро нацмен проводило беспартийные конференции для нацмолодежи, с целью «наибольшего охвата». Недостатком считалось, что работа молодежи в партсекциях носила культурный характер, а не «общественно-политический, молодежь мало участвует в политической работе». Насущным оставался вопрос и о привлечении девушек-нацменок к общественной работе. Отмечалась незаинтересованность большинства в связи с тем, что «молодежь не имея литературы на родном языке не имеет возможности самообразовываться и следить за проходящими событиями». Смешанные собрания нацмолодежи и совместная работа должны были служить как «методы сближения и спайки» отдельных национальностей. Основной работой в летний период являлись экскурсии, участие в спортивных кружках и пр.

На 4-ой Северо-Кавказской Краевой Конференции ВКП (б) в 1927 году, было заявлено о недостаточности просветительской работы среди женщин, где особенное внимание должно было быть сосредоточено «на работе среди женщин в казачьих областях… и среди горянок». По мнению участников конференции, «горянка-общественница, горянка – член аульского совета, кооператива, ККОВа, должна явиться тем тараном, который будет разрушать горский уклад жизни и горский быт»[8].

Причины, затрудняющие и осложняющие руководство и «само дело политического и культурного развития» среди женского населения, были выявлены и сформулированы в «Предложениях Бюро Севкавкрайкома ВКП (б)» после обследования работы среди горянок нацобластей Северного Кавказа в январе 1927 года. Согласно собранным данным и анализу, 1-ой причиной называлась большая разнообразность нацобластей по языку, культурному, экономическому уровню и быту; 2) особая отсталость большинства горских народностей в культурном и экономическом отношении, обуславливающие отсутствие культурных сил, наличие большого влияния религии, распространенность суеверий и старых традиций и особо подчиненное положение женщины-горянки; 3) отсутствие подготовленных кадров партработников и женщин-горянок, недостаточность штатов платных работников среди женщин[9]. Для скорейшего устранения данной ситуации, предлагалось усилить «живое руководство» со стороны краевого отдела работниц в нацобластях; подобрать серьезных и опытных работников в Ингушетию, Осетию и др. области; особое внимание обратить на «выращивание» работников из женщин коренного населения; взять линию на создание школ, интернатов «типа средних школ для девочек и ликпунктов для женщин»; наладить выпуск периодического приложения к журналу «Труженица Северного Кавказа» и серии брошюр по вопросам хозяйства, быта, воспитания детей (как пособие по курсам горянок на местах) на национальных языках.

В следующем, 1928 году были представлены «Выводы и предложения Комиссии ЦИК и ВЦИК по вопросу о состоянии работы среди нацменьшинств в Северо-Кавказском Крае». В первом пункте документа приводились статистические данные и обобщающий вывод: «Северо-Кавказский Край является одним из самых многонациональных районов РСФСР. На территории Северного Кавказа находятся 7 автономных национальных областей и несколько десятков национальных меньшинств. Основную массу нацмен на Северном Кавказе представляют украинцы, их всего в Крае свыше 3 100 000 чел.; затем армяне – 162 тыс., немцы – 93 тыс., греки – 32 тыс., евреи – 14 тыс., татары и ногайцы – 29 тыс., и ряд др. национальностей. Всего в Крае насчитывается национальных меньшинств 3 706 000 чел., что составляет 44, 2 % к общему числу всего населения Края, поэтому работа среди нацменьшинств имеет особо важное значение»[10].

Далее в выводах отмечалось, что на работе по культурному развитию автономных областей и национальных меньшинств сказывалось отсутствие у многих горских народов письменности и «достаточного кадра» квалифицированных нацработников, а также «напряженное состояние краевого бюджета при полной дефицитности нацобластей». Однако, в области просвещения нацмен имелись и реальные достижения. К ним в первую очередь можно было отнести расширение сети культурных учреждений нацмен.

По мнению некоторых исследователей, общий культурный уровень населения советского государства на протяжении 1920-х гг. поднимался медленно. Правда, по уровню грамотности все же были достигнуты впечатляющие успехи. К 1930 году число грамотных по сравнению с 1913 годом увеличилось почти вдвое (с 33 % до 63 %). Однако этот рост был обусловлен не столько внедрением систематического школьного образования (число учащихся в начальных школах в 1929 г. составило 10 млн. человек), сдерживаемого нехваткой школ, учителей, учебников, сколько расширением курсов по ликвидации неграмотности, в задачи которых входило овладение элементарными навыками чтения и письма и основами политграмоты. В 1927 году через подобные курсы прошли 800 тыс. человек, в 1928 году – 2 млн. человек, в 1929 году – 10 млн. человек[11].игнуты впечатляющие цифры.

В 1928 году усиливается работа и вспомогательных учреждений – Клубов Нацмен. Задачи клубов расширились и были конкретизированы. В перечень основных задач как центра культурно-просветительной и политико-воспитательной работы среди нацменьшинств входили: широкое отражение перед населением национальностей, которые объединяются при Клубе Нацмен, решений партии и правительства (как высших, так и местных органов); оказание помощи правительству в партии в организационной и пропагандистской работе и в деле успешного проведения в жизнь всех решений и мероприятий высших и местных правительственных и партийных органов по вовлечению лучшей части пролетарского и полупролетарского населения нацменьшинств в практическую советско-хозяйственную работу[12].

Для выполнения поставленных задач, необходимо было четкое функционирование всех отделов и членов Клуба. Наличие просторного, благоустроенного помещения, полный учет книг «с разбивкой их по отдельным национальностям», оборудование ленинского уголка, составление календарного плана, организация справочного стола, прием жалоб и заявлений, учет запросов отдельных национальностей и отдельных групп (бедняков, молодежи, женщин) – входили в перечень организационной работы. Для руководства культурно-просветительной работой, была образована пятерка из представителей секций, которая учитывая запросы каждой национальности в отдельности, составила план работы (постановка спектаклей, художественных представлений, издание стенгазеты, антирелигиозная и научная пропаганда, помощь ликпунктам, кинопоказы, пополнение читальни, выставки книг, литературно-художественные вечера для детей и взрослых и пр.). К методической работе относились организация методбюро при Клубе с представителями секций, которым поручалась «работа по изучению психологических и бытовых условий жизни нацменьшинств». Затем, на основе анализа и действительного положения «проработать конкретный план, формы и методы работы в строго соответствующей задаче и психологии нацменьшинств».

При Клубе Нацмен Владокркома функционировал отдел, объединяющий и женщин-нацменок. 3 октября 1928 года состоялось очередное Общее Собрание, где присутствовало 107 человек. Вовлечение женщин в общественную работу было проблематичным в силу традиционности устоев. На заседаниях Бюро нацмен отмечалось, что «женщины воспитывались в бесправности и порабощения, и потому раньше чем проводить работу содействующую раскрепощению, надо сначала найти пути объединения». Необходимо было создать такие условия, чтобы ее «пустили дальше домашнего очага и ослабить преграды со стороны мужчин»[13]. Создание школ кройки и шитья, ковровых мастерских, кружков рукоделия, учеба в ликбезах и образовательных учреждениях – все эти меры способствовали постепенному решению гендерных вопросов.

Многое было сделано в молодом советском государстве для создания и развития национальной интеллигенции, особенно в тех регионах, где она была иногда в зачаточном состоянии. Уже к середине 1920-х гг. во многих республиках стала формироваться художественная, творческая и научная интеллигенция. Несколько десятков бесписьменных в прошлом наро­дов впервые обрели свою письменность и литературу. Все шире издавались книги, журналы и газеты на национальных языках. Были открыты национальные школы с обучением на нерусских языках, готовились собственные учительские кадры.

На помощь госструктурам в политике повышения культурного уровня масс, пришли воскресные школы, рабочие клубы и общества. При участии самих трудящихся были найдены и новые формы культурной работы среди взрослых (красный уголок, «живая картинка»), которые сыграли большую роль в разъяснении политики Советской власти, в распространении книг, журналов. Инициатива трудящихся помогла создать новые типы культурно-просветительных учреждений - школу взрослых, ликпункт, избу-читальню и пр.

ССЫЛКИ и ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Белозеров карта Северного Кавказа. - М., 2005. С. 54

[2] Центральный государственный архив РСО-Алания (далее: ЦГА РСО-А). Ф. 2. Оп. 1. Д. 39. Л. 170.

[3] ЦГА РСО - А. Ф. 2. Оп. 1. Д. 14. Л. 41 – 42.

[4] ЦГА РСО - А. Ф. 2. Оп. 1. Д. 41. Л. 56.

[5] ЦГА РСО - А. Ф. 2. Оп. 1. Д. 39. Л. 124 – 125.

[6] ЦГА РСО - А. Ф. 2. Оп. 1. Д. 40. Л. 24.

[7] ЦГА РСО - А. Ф. 2. Оп. 1. Д. 41. Л. 93.

[8] Там же. Л. 3.

[9] Там же. Л. 32.

[10] ЦГА РСО - А. Ф. 1. Оп. 1. Д. 608а. Л. 29.

[11] История России с древнейших времен до конца XX века/ под ред. и др. М., 1999. С. 274.

[12] ЦГА РСО - А. Ф. 2. Оп. 1. Д. 77. Л. 95 – 97.

[13] ЦГА РСО - А. Ф. 2. Оп. 1. Д. 40. Л. 118.