Владимирский князь Георгий Всеволодович (1188–1238). Источниковедение, история, историография (стр. 3 )

В советское время развивалось еще одно направление изучения биографии Георгия Всеволодовича. Условно его можно назвать «объективистским». Взвешенный подход проявился в работах , , и .

Замыкаясь на нескольких «узловых» моментах биографии князя, его критики и апологеты игнорировали изучение других сторон его деятельности, ее сравнение с политическими практиками предшествующих князей Северо-Восточной Руси. Соотнесение же общерусских и восточноевропейских направлений внешней политики Георгия Всеволодовича позволяет увидеть политического деятеля, которого можно поставить вровень с современными ему архитекторами здания Древнерусской государственности.

Активизация действий Владимирского княжества в Поволжье была вызвана основанием Нижнего Новгорода в 1221 г. Историографическая проблема основания Нижнего Новгорода обусловлена стремлением летописцев удревнить историю городов Центральной России. Пик удревнения пришелся на рубеж XVI–XVII вв. создал текст о булгарском предшественнике Нижнего Новгорода. Приобретение свидетельством о Старом Городке Нижегородского летописца качества источника произошло благодаря текстам , , . Эти нарративы получили «вторую жизнь» в XX в. 800-летие Москвы обусловило реанимацию идей о предшественнике Нижнего Новгорода и . Их раскритикованные идеи актуализировались на рубеже 1980–1990-х гг. и в начале XXI в. (в этно-конфессиональной окраске). Сравнение историографических процессов удревнения Москвы и Нижнего Новгорода позволяет показать его механизм: средневековый текст, который принадлежностью древнему автору удостоверяет истинность своих сведений, попав в поле зрения краеведов, подтверждается в умолчаниях, фрагментах других текстов, вымыслах. Характерной чертой удревнения является изоляция факта раннего, по сравнению с достоверными источниками, основания города от истории региона.

Биография Георгия Всеволодовича, моменты которой традиционно и почти всегда бесстрастно освещались в современных ему текстах, привлекла книжников XIV–XVI вв., обратившихся к своей – домонгольской – «античности». Они стремились создать путем компилирования предшествовавших летописных сведений полную картину битвы на Калке и Батыева нашествия. Георгий Всеволодович оказывался одним из главных персонажей всех основных событий древнерусской истории первого 40-летия XIII в. В свете важности фигуры князя внимание средневековых книжников распространялось на остальные события, где он проявился.

Особенности средневековых текстов, идеологический заказ повлияли на плюралистическое развитие исторической мысли XVIII – нач. XXI в. Татищев, подпав под обаяние текстов, соответственно представленным в них нарративам давал свои оценки, в неясных местах конструируя свой нарратив. Такое творчество имело свою направленность при изучении эпохи Георгия Всеволодовича. Исследуя историю Владимирского княжества, Татищев нашел образец светского правителя в Константине Всеволодовиче. Подобные настроения наблюдаются и у . Сконцентрировал внимание на Батыевом нашествии , отрицательно оценивший роль Георгия Всеволодовича.

На протяжении развития исторической мысли выявляются закономерности создания биографии древнерусского князя эпохи раздробленности, оказавшегося действующим лицом судьбоносных исторических событий. Средневековые книжники создавали из более ранних летописных сведений полные картины Липицы, Калки и Батыева нашествия. При описании последнего Георгий Всеволодович предстал главным персонажем, при котором Русь потеряла независимость. Исследователи, воспринявшие эту идею, детально рассматривают действия князя в тяжелую годину с опорой на летописи XV–XVI вв. и создают разнообразные версии политической истории первого 40-летия XIII в. и событий 1216, 1223, 1237/1238 гг.

На фоне отсутствия цельной биографии формируется общественное восприятие князя Георгия Всеволодовича. На нижегородском уровне наблюдается обостренное внимание к князю. Властями упор делается на заслуги Георгия Всеволодовича. Однако концентрация историографического негатива применительно к Георгию Всеволодовичу, актуализированного в нижегородской историографии применительно к теме основания города, была воспринята в «этнической истории» нижегородских татар-мусульман.

Понятно, что разные общественные представления о месте князя в российской истории противоречат принципам объективности по отношению к деятелю далекого прошлого. Выход из этого один – представление цельной, источниковедчески выверенной биографии князя.

2. Во втором блоке заключения представлена биография князя. Женой Всеволода Большое Гнездо и матерью его детей была ясыня. Георгий Всеволодович родился 26 ноября 1188 г. Его появление на политической арене связано с борьбой Всеволода Большое Гнездо за Переяславль-Южный, Рязань и Новгород. Георгий Всеволодович отразил набег рязанских князей на Подмосковье в 1209 г., когда основные силы отца были задействованы в новгородском походе. Георгий обеспечил Всеволоду Юрьевичу удержание Рязани. В 1210 г. началось примирение Всеволода Большое Гнездо и Всеволода Чермного. Они закрепили мир в 1211 г. свадьбой Георгия Всеволодовича и Агафьи Всеволодовны, дочери черниговского князя. Брак позволил начать урегулирование «рязанского вопроса». Мир 1210–1211 гг. вернул владимирскому князю Переяславль-Русский и ознаменовал поворот во владимирской политике: от конфронтации с Ольговичами к сближению с ними. После смертей обоих Всеволодов в 1212 г. власть перешла к их детям: во Владимирском княжестве – к Георгию, в Черниговском княжестве – к его шурину Михаилу. Отношения между ними складывались бесконфликтно до 1224–1225 гг.

В политическое завещание Всеволода входило разделение городов между сыновьями: Константину еще при жизни отца достался Ростов, Георгию – Владимир, Ярославу – Переяславль, Владимиру – Юрьев, а Святослав и Иван отдавались под поручительство Георгия. Потеря старшинства среди братьев и власти в Залесской земле вызвала гнев Константина. В 1212–1213 гг. он стал зачинщиком усобиц. Борьба шла между ним и Георгием, Святослав просто нашел убежище у Константина, Владимир действовал самостоятельно. В Северо-Восточной Руси определились два политических центра – Ростов и Владимир, что проявилось в двух епископиях в Северо-Восточной Руси с 1214 г. Возможно, изменения в церковных структурах привели к появлению института сопрестольничества.

Тенденция к умиротворению была сведена на нет вмешательством смоленских князей. Борьба с ними за Новгород дала еще один импульс, приведший к Липице. Их вторжение в Залесскую землю, переход на их сторону Константина и обращение Ярослава за помощью подтолкнули Георгия Всеволодовича к активным действиям. После поражения на Липице в 1216 г. он отбыл в Городец. Константин утвердился на владимирском столе. Смоленские князья стремились к политическому преобладанию на Руси. Поэтому битва на Липице была и разрешением вопроса о верховенстве во Владимирском княжестве, и этапом борьбы смоленских князей за общерусское доминирование. Драма в Исадах в 1217 г. позволяет осмыслить битву на Липице событием общерусского масштаба.

Георгий Всеволодович около года пробыл в Городце. Видимо, тогда у него родилась мысль крепче связать Городец с основной частью Владимирского княжества и освоить участок речного пути от Верхней Волги до устья Оки. В 1217 г. Георгий был возвращен из Городца и посажен Константином в Суздале, с перспективой вокняжения во Владимире. Видимо, после Липицы Константин, заняв Владимир в 1216 г., восстанавливал единую власть, основанную на опыте лествичной системы. Поэтому он и отдал владимирский стол Георгию с условием, что тот не обидит племянников. Решение Константина показывает, что он доверял Георгию, и столкновение на Липице не было их личным конфликтом. В 1218 г. Константин умер, и Георгий вновь вокняжился во Владимире. Кризис 1211–1218 гг. стал этапом в эволюции княжеской власти во Владимирском княжестве. Произошло согласование модели, предложенной Всеволодом Большое Гнездо, с политико-практическим опытом Руси, выразителем которого был Константин. Правление Георгия Всеволодовича не сопровождалось усилением княжеской власти в ущерб церковной, в это время не замечено проявлений самостоятельности городских общин.

В 1220 г. Рязанскией князь Ингварь Игоревич обратился к Георгию Всеволодовичу за подмогой, чтобы совершить упреждающий поход на половцев. Георгий Всеволодович помог. Более сведений по владимирско-рязанским отношениям в первой трети XIII в., кроме совместных походов на мордву, источники не содержат. В 1220 г. состоялся и крупный поход залесских дружин на Волжскую Булгарию. Он стал ответом на набег булгар в 1219 г. на Устюг и Унжу. В поход отправились отряды Георгия, Ярослава, Святослава Всеволодовичей, Василька Константиновича, муромские отряды Святослава Давыдовича и Олега Юрьевича. Успех похода 1220 г. вынудил булгар просить мира. Прямым его следствием стало основание в 1221 г. Нижнего Новгорода. Оно изменило ситуацию в регионе. Город замкнул в кольцо территорию от Гороховца до устья Оки, поставив под контроль Владимирского княжества участок Волжского пути от Городца до Нижнего Новгорода и Нижнюю Оку. Начались столкновения с мордвой, сопрягавшиеся с войной против булгар. Вероятно, в 1220-е гг. произошло укрепление Городца.

Борьба Георгия Всеволодовича с Булгарией продолжала наступательную политику Андрея Боголюбского. Их походы на булгар были средством наступления и расширения влияния Владимирского княжества в Поволжье. Результатом похода Андрея Боголюбского стало основание Городца, а похода Георгия Всеволодовича – закладка Нижнего Новгорода. Возможно, что такое продвижение на восток было вызвано структурным экономико-социальным кризисом начала XIII в., наличие которого обосновали археологи. За счет агрессии по отношению к субъектам Древней Руси компенсировать проявление кризиса было нельзя.

Одновременно разворачивались другие события, связанные с интересами правителя Владимирского княжества. Значительным из них стала битва на Калке в 1223 г. Георгий Всеволодович в помощь князьям выслал отряд, опоздавший к началу битвы. Поражение на Калке лишило общерусской поддержки борьбу залесских князей и новгородцев за Прибалтику. 1220-е гг. в биографии Георгия Всеволодовича связаны с борьбой за Новгород. Князь добился, чтобы с 1221 г. по 1224 г. на новгородском столе пребывал или его сын, или его брат Ярослав. На их плечи легло бремя организации военных акций против немцев, литовцев, датчан. В помощь 7-летнему сыну Всеволоду Георгий присылал своего брата Святослава. В 1223 г. их сменил в . Он сам не мог вести большую войну в Прибалтике, и действовал по согласованию с Георгием. Тем не менее, Новгород терял позиции в Прибалтике. Повторно пришедший в 1224 г. в Новгород Всеволод не смог противодействовать недовольству княжеской властью и заключению мира Новгорода с немцами и бежал.

В результате похода Георгия Всеволодовича на Новгород зимой 1224/1225 г. там вокняжился Михаил Всеволодович, но из-за противодействия Георгия Всеволодовича был вынужден вскоре его покинуть. Возможно, одним из козырей князя Георгия стала усобица в Черниговской земле. В 1226 г. состоялся поход Георгия против Олега Курского. Он был вынужден помириться с Михаилом. Князь Георгий не желал контроля над Новгородом шурина Михаила Всеволодовича. Более удобным для Георгия было проведение новгородской политики через брата Ярослава. Так сложился конфликт из-за Новгорода шурина и брата владимирского князя. В 1229 г. Михаил Всеволодович вокняжился в Новгороде. В ответ владимирские князья устроили поход на Чернигов. С борьбой за Новгород сопрягалось владение Переяславлем-Русским. До 1230 г. владимирский князь контролировал Переяславль-Русский. Его родственники совершали туда своего рода инспекторские поездки, потерявшие смысл, когда на юге Руси с 1230 г. развернулась борьба за Киев и Галицко-Волынскую землю, а Михаил Всеволодович и Ярослав Всеволодович начали враждовать. Очевидно, Михаил блокировал Переяславль. Силы всего Владимирского княжества в те же годы направлялись то на восточный фланг, то на северо-западный. Военно-политическая активность определялась непосредственно Георгием Всеволодовичем.

1230-е гг. для Георгия Всеволодовича были наполнены восточными делами. На фоне скудной информации в одну цепь можно увязать мученическую смерть Авраамия, определенные ответные шаги во Владимирском княжестве и примирение с Булгарией. Владимирско-булгарский мир в 1230 г. мог быть вызван монгольской угрозой, но не предусматривал совместных действий против монголов.

Следующий после Булгарии удар монголов пришелся на Русь. В конце 1237 г. монголы подошли к Рязани. Ее князья обратились за помощью к Георгию Всеволодовичу. Он послал отряд под руководством Еремея Глебовича, разбитый монголами под Коломной. Затем монголы взяли Москву и пленили сына князя Георгия – Владимира. Георгий Всеволодович, недооценив врага, покинул Владимир и с малой дружиной, и с племянниками Константиновичами отправился на Сить. Но Владимир пал в начале февраля 1238 г., и семья князя погибла в пожаре Успенского собора. От Владимира монголы рассыпались отрядами по Залесской земле. Владимирский князь был их главной целью. Отряд Бурундая обнаружил русский лагерь на Сити. Внезапный удар рассеял суздальский и ростовский полки, которые пытался построить Георгий. В ходе побоища 4 марта 1238 г. на погиб.

В летописном слове на погребение Георгия Всеволодовича подчеркивалось основание им Нижнего Новгорода. Он закрепил устье Оки основанием Нижнего Новгорода и вышел на Среднюю Волгу, обеспечив Северо-Восточной Руси будущее как центру формирования Великорусской народности и образования Российской государственности. Эта оценка главной заслуги князя наряду с самопожертвованием при защите родной земли, способствовали сохранению светлого облика Георгия в исторической памяти, церковной литературной традиции и его канонизации.

Георгий Всеволодович предстает типичным политическим деятелем эпохи первой трети XIII в. Его политика отличалась конструктивностью, маневрированием, нежеланием создавать острых конфликтных ситуаций и действиями, сулившими беспроигрышный результат. Деятельность князя объективно сдерживала рост усобиц в княжестве и за его пределами. Князь входил в ряд крупных творцов политической действительности. Этот ряд по яркости, индивидуальности и масштабности действий уступает старшему поколению «отцов» – Всеволоду Большое Гнездо, Всеволоду Чермному, Роману Мстиславичу Галицкому, Мстиславу Удатному. Их «дети» избегали открытых конфликтов, достигали цели «тихим наступлением», шли на замирение, если не хватало сил. Георгий Всеволодович в осуществлении политики вне Древнерусского государства походит на Андрея Боголюбского. Он приближается к идеалу князя Древней Руси – миротворец, градостроитель, защитник своей земли, погибший при отражении врага в неравном бою.

3. Источниковедение проблем биографии Георгия Всеволодовича и истории времени, на которое выпали его жизнь и деятельность, историографическое их изучение ставят дальнейшие научные задачи.

Сведения по истории Руси XII–XIII вв. в ростовской редакции были востребованы при составлении новгородско-софийских летописей, а оттуда после определенной обработки включались в состав московского официального летописания. Эта схема позволила объяснить ряд источниковедческих фактов, которые не вмещались в предшествующие летописеведческие схемы. Перспективной исследовательской задачей является соотнесение обнаруженного массива сведений с летописеведческими схемами. Проблемой является определение ряда «ростовских» сведений по событиям 1220-х гг. на предмет их достоверности. В диссертации реконструкция событий 1220-х гг. проводилась с произвольным признанием этих уникальных известий достоверными и отражающими реальные события.

Изучение биографии Георгия Всеволодовича ставит новые проблемы истории первого 40-летия XIII в. Судьба Переяславля после 1230 г. решалась в форме догадки, не имеющей источникового обоснования. Поведение Георгия Всеволодовича зимой 1237/1238 гг. восстанавливается на основе сообщений разнородных источников, которые по ряду моментов не соотносятся в принципиальных деталях. Поэтому можно ожидать альтернативных решений данных исторических проблем.

Представленная в диссертации биография Георгия Всеволодовича попадает в число других ее версий, основанных на недостоверных источниках. Возникает проблема пропаганды отказа от некорректных в источниковом отношении версий биографии князя, включенных в политический процесс. Жизнеописание Георгия Всеволодовича актуализировало решение источниковедческих и исторических проблем, далеких от предмета исследования. Это обстоятельство показывает важность и научную перспективность генеалогическо-биографических исследований истории Руси.

Исследования второстепенных или косвенных проблем по теме данной диссертации помещены в Приложения.

По теме диссертации опубликованы:

Монография:

1. Кузнецов, князь Георгий Всеволодович в истории Руси первой трети XIII века. Преломление источников в историографии. / . – Н. Новгород: Изд-во ННГУ, 20с. (33, 75 п. л.) 500 экз.

Публикации в изданиях, входящих в список, утвержденный ВАК:

2. Кузнецов, А. А. Об интерпретации роли Новгорода в политической системе Руси / // Вестник Нижегородского госуниверситета им. . 2002. Сер. Ист. – Вып. 1. – С. 83–91. (0,6 п. л.).

3. Кузнецов, А. А. К вопросу об объединительных тенденциях в политике Владимира Мономаха / // Вестник Нижегородского госуниверситета им. . 2003. – Сер. Ист. – Вып– С. 92–100. (0,5 п. л.).

4. Кузнецов, А. А., Досаев, князя Всеволода Юрьевича на половцев в 1г. / , // Вестник Нижегородского госуниверситета им. . 2004. – Сер. Ист. – Вып– С. 89–/1 п. л.).

5. Кузнецов, Юрьевич: реконструкция политической биографии / // Вестник Нижегородского госуниверситета им. . 2005. – Сер. Ист. – Вып– С. 78–88. (0,6 п. л.).

6. Кузнецов, А. А. О достоверности сведения о набеге булгар на Ярославль в 1152 г. / // Вестник Нижегородского госуниверситета им. . 2006. – Сер. Ист. – Вып– С. 94–104. (0,5 п. л.).

7. Кузнецов, последних лет по истории Нижегородской земли эпохи Средневековья / // Отечественная история. – 2007. – № 5. – С. 198–201. (0,75 п. л.).

8. Кузнецов, период истории древнейших русских городов Среднего Поволжья (XII–XIII в.). Нижний Новгород. 2003. / // Отечественные архивы. – 2004. – № 3. – С. 139–140. (0,2 п. л.).

9. Кузнецов, земли Среднего Поволжья (вторая треть XIII–первая треть XIV в.). Нижний Новгород. 2004. / // Отечественные архивы. 2005. № 2. С. 133. 0,1 п. л.

10. Кузнецов, исследования по ранней нижегородской истории / // Вестник Нижегородского госуниверситета им. . 2004. – Сер. Ист. – Вып– С. 196–205. (0, 4 п. л.).

11. Кузнецов, по нижегородской истории XIII–XVI вв. / // Вестник Нижегородского госуниверситета им. . 2006. – Сер. Ист. – Вып– С. 164–168 (0,4 п. л.).

Зарубежные публикации:

12. Кузнецов, А. А. О хронологических особенностях статей 6682–6686 гг. Новгородской первой летописи старшего извода / // RUTHENICA. Т. VI. – Киев, 2007. – С. 352–356 (0,4 п. л.).

Публикации в других изданиях:

13. Кузнецов, объединительной идеи в «Слове о полку Игореве» / // Древнерусская книжная традиция и современная народная литература. Тезисы докладов Международной научно-практической конференции. – Нижний Новгород: ХОВРА, 1998. – С. 53–55 (0,1 п. л.).

14. Кузнецов, тенденции и идеология единства в Древней Руси / // Духовная культура (Материалы докладов Пятой межвузовской конференции по теории и методике преподавания культурологии в высшей школы. – Нижний Новгород: Вектор-ТиС, 1999. – С. 119–121 (0,25 п. л.).

15. Кузнецов, А. А. К вопросу об основании Нижнего Новгорода / // Материалы второй и третьей научно-практической конференций по проблемам истории, культуры и воспитания (август 1998, февраль 1999). – Саров: «Альфа», 1999. – С. 177–182 (0,4 п. л.).

16. Кузнецов, политика Владимира Мономаха / // Городецкие чтения. Материалы научно-практической конференции. – Нижний Новгород: Нижегородский печатник, 2000. – С. 93–96 (0,25 п. л.).

17. Кузнецов, А. А. Об отношениях смоленских и владимирских князей в XII–XIII вв. / // VII чтения памяти профессора . – Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2000. – С. 152–156 (0,25 п. л.).

18. Кузнецов, раз к вопросу об основании Нижнего Новгорода / // Нижегородские исследования по краеведению и археологии. – Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2000. – С. 149–165 (0,75 п. л.).

19. Кузнецов, владимирских князей в политической борьбе на Руси в XII–XIII вв. / // Власть и общество: история и современность: Материалы II Всероссийской научно-практической конференции. –Нижний Новгород: Изд-во ВВАГС, 2001. – С.75–76 (0,2 п. л.).

20. Кузнецов, А. А. О причинах зарождения монархической власти во Владимирской Руси и республиканской – в Новгороде/ // Пути развития общества в эпоху перемен. Материалы II Региональной научной конференции НКИ. – Нижний Новгород: Изд-во НКИ, 2001. – С. 336–339 (0,3 п. л.).

21. Кузнецов, активность Новгорода в межкняжеских отношениях XII–XIII вв. / // Мининские чтения (Материалы научных конференций). – Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2001. – С. 28–41 (0,75 п. л.).

22.Кузнецов, политических отношений смоленских и владимирских князей в XII–первой половине XIII вв. / // Мининские чтения (Материалы научных конференций). –Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2001. – С. 41–52 (0,6 п. л.).

23. Кузнецов, А. А. О роли письменных источников XVI–XVII вв. в современных дискуссиях об основаниях Москвы и Нижнего Новгорода / // Источниковедение и историография в мире гуманитарного знания: Доклады и тезисы XIV научной конференции. – М.: Изд-во ИАИ-РГГУ, 2002. – С. 272–274 (0,3 п. л.).

24. Кузнецов, вопросы психологических реконструкций в историографии Древней Руси / // Исторические персоналии. –СПб.: Нестор, 2002. – С. 241–244 (0,25 п. л.).

25. Кузнецов, Нижнего Новгорода? / // Нижегородский кремль. К 500-летию памятника архитектуры XVI века: Материалы второй научно-практической конференции 5–6 декабря 2001 г. –Нижний Новгород: Изд-во Комитета по делам архивов Администрации Губернатора Нижегородской области, 2002. – С. 98–106 (0,5 п. л.).

26. Кузнецов, А. А. О происхождении названия Нижний Новгород / // Источниковедческая компаративистика и историческое построение: Тез. докл. и сообщений XV науч. конф. – М.: Изд-во ИАИ-РГГУ, 2003. – С. 180–183 (0,3 п. л.).

27. Кузнецов, в новейшей историографии проблемы основания Нижнего Новгорода / // Городецкие чтения: По материалам научно-практической конференции «Городец на карте России: история, культура, язык». – Городец, 2003. – С. 7–16 (0,5 п. л.).

28. Кузнецов, в современных дискуссиях об основаниях Москвы и Нижнего Новгорода / // Отечественная история XIX–XX веков: историография, новые источники. Материалы региональной научно-практической конференции. – Нижний Новгород: Изд-во ННГАСУ, 2003. – С. 21–29 (0,5 п. л.).

29. Кузнецов, в решении вопроса об основании Нижнего Новгорода/ // Мининские чтения (Материалы научной конференции). – Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2003. – С.176–186 (0,6 п. л.).

30. Кузнецов, А. А. О дискуссии о характере колонизации в Северо-Восточной Руси XII–XIII вв. / // Народ и власть: исторические источники и методы исследования: Материалы XVI науч. конф. – М.: Изд-во ИАИ-РГГУ, 2004. – С. 226–228 (0,3 п. л.).

31. Кузнецов, смерти Всеволода Чермного и политические отношения на юге Руси в 1210-е годы / // Восточная Европа в древности и средневековье. Проблемы источниковедения. XVII Чтения памяти члена корреспондента АН СССР Владимира Терентьевича Пашуто. IV Чтения памяти доктора исторических наук Александра Александровича Зимина. 19–22 апреля 2005 г. Тезисы докладов. Ч. I. – М.: Изд-во ИВИ РАН, РГГУ, 2005. – С. 97–100 (0,2 п. л.).

32. Кузнецов, объединительного движения на Руси / // Лествица: Материалы научной конференции по проблемам источниковедения и историографии памяти профессора . Нижегородский государственный университет (22 мая 2003 г.). – Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2005. – С. 129–138 (0,5 п. л.).

33. Кузнецов, Юрия Всеволодовича 1211 г. в общерусских политических отношениях / // Общество, государство, верховная власть в России в Средние века и раннее Новое время в контексте истории Европы и Азии (X–XVIII столетия). Международная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения академика . Москва, 30 ноября – 2 декабря 2005 г. Тезисы докладов и сообщений. Препринт. –М.: Изд-во ИВИ РАН, 2005. – С. 114–116 (0,2 п. л.).

34. Кузнецов, А. А. Об «участии» князя Владимира Всеволодовича в битве на Липице/ // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. – 2005. – № 3 (21). – С. 51–52 (0,2 п. л.).

35. Кузнецов, о характере колонизации в Северо-Восточной Руси XII–XIII веков и его значение для ранней нижегородской истории / // Нижегородский краеведческий сборник. Т. I. – Нижний Новгород: Вектор-ТиС, 2005. – С. 140–150 (0,5 п. л.).

36. Кузнецов, А. А., Досаев, критической историографии в исследованиях политической истории Руси XII – начала XIII вв.: к постановке проблемы / , // Мининские чтения: Материалы научной конференции. – Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2005. – С. 218–237 (0,5/1 п. л.)

37. Кузнецов, к граду Китежу: в истории, житиях, легендах/Подгот. текстов и иссл. . – СПб.: «Дмитрий Буланин», 2003 (Святые и святыни Русской земли). – 232 с.: ил. (рецензия) / // Проблемы исторического регионоведения: Сб. науч. статей. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005. – С. 419–426 (0,5 п. л.).

38. Кузнецов, князя Юрия Всеволодовича в событиях 1223, 1237–1238 гг. в трактовке / // Святой благоверный и великий князь Георгий Всеволодович: Материалы Георгиевских чтений, Н. Новгород, 2004, 2005. – Нижний Новгород: «Университетская книга», 2006. – С. 33–43 (0,5 п. л.).

39. Кузнецов, А. А. О слове сынок в летописях / // Вспомогательные исторические дисциплины: классическое направление и новые направления: материалы XVIII науч. конф. Москва. 2006 г. – М.: Изд-во ИАИ-РГГУ, 2006. – С. 264–266 (0,3 п. л.).

40. Кузнецов, сообщения об убийстве князей в Исадах в 1217 г. / // Битва на Воже и Куликовское сражение (история и культура средневековой Руси): материалы Всероссийской научной конференции. Рязань, 7–10 сентября 2005 года. – Рязань: «Политех», 2006. – С. 12–18 (0,4 п. л.).

41. Кузнецов, аспект биографии князя Юрия Всеволодовича / // Единство гуманитарного знания: новый синтез: материалы XIX международной научной конференции. Москва, 25–27 января 2007 г. – М.: Изд-во ИАИ–РГГУ, 2007. – С. 188–190 (0,2 п. л.).

42. Кузнецов, аспекты проблем биографии Георгия Всеволодовича / // Мининские чтения: Труды научной конференции. – Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2007. – С. 277–312 (1,5 п. л.).

43. Кузнецов, эпизода из биографии Ярослава Владимировича / // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. – 2007. – № 3 (29). – С. 56–57 (0,2 п. л.).

44. Кузнецов, князь Мстислав Юрьевич – «второстепенный» герой 1150–1160-х гг. / // Человек второго плана в истории. Выпуск 4: Сборник научных статей. – Ростов на Дону: Южный федеральный университет, 2007. – С. 192–208 (0,6 п. л.).

45. Кузнецов, А. А. О дате смерти Всеволода Большое Гнездо / // Вспомогательные исторические дисциплины – источниковедение – методология истории в системе гуманитарного знания. Материалы XX Международной научной конференции. Ч. II. – М.: Изд-во ИАИ-РГГУ, 2008. – С. 398–401 (0,3 п. л.).

46. Кузнецов, раз к вопросу о Пургасовой Руси / // Россия и Удмуртия: история и современность. Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 450-летию добровольного вхождения Удмуртии в состав Российского государства. – Ижевск: «Удмуртский университет», 2008. – С. 212–218 (0,4 п. л.).

47. Кузнецов, сын Всеволода Большое Гнездо / // История общественного сознания: становление и эволюция: сборник памяти Андрея Олеговича Амелькина. – Воронеж: Научная книга, 2008. – С. 51–53 (0,25 п. л.).

48. Кузнецов, А. А. «Булгаристский подход» в изучении истории Среднего и Верхнего Поволжья в XII – первого сорокалетия XIII вв.: перспективы и проблемы / // Форумы российских мусульман. Ежегодный научно-аналитический бюллетень №3. – Нижний Новгород: «Медина», 2008. – С. 62–65 (0,45 п. л.).

49. Кузнецов, строй городов Северо-Восточной Руси XII в. в работах историков Санкт-Петербургского университета / // Вестник Нижегородского университета им. . – 2008. – №5. – Н. Новгород, 2008. – С. 131–136 (0,5 п. л.).

50. Кузнецов, Всеволодович – политический деятель средневековой Руси / // Вестник Тверского государственного университета. Серия ИСТОРИЯ. – Вып. 2. Тверь, 2008. – № 19. – С. 3–26 (2 п. л.).

51. Кузнецов, от основания до 1238 г. / // Альманах Славяно-греко-латинского кабинета Приволжского федерального округа. Выпуск I. – Нижний Новгород: Нижегородский государственный лингвистический университет им. , 2008. – С. 39–45 (1 п. л.).

52. Кузнецов, А. А. О происхождении даты «прозрения» Мстислава и Ярополка в русском летописании / // Вестник Удмуртского университета. 2008. Серия 5: История и филология. – Выпуск 2. – С. 33–46 (1 п. л.).

53. Кузнецов, летописные памятники XVII в. / Под ред. . Н. Новгород: Изд-во Нижегородского университета, 2006. – 281 с. / // Вестник Удмуртского университета. 2008. Серия 5: История и филология. – Выпуск 2. – С. 152–155 (0,25 п. л.).

54. Кузнецов, А. А., Медова, Юрьевич в политической борьбе Северо-Восточной Руси в 1174–1176 гг.: опыт комплексного применения вспомогательных исторических дисциплин / , // Вспомогательные исторические дисциплины в пространстве гуманитарного знания: Материалы XXI международной научной конференции. – М.: РГГУ, 2009. – С. 237–240 (0, 15/0,3 п. л.).

[1] Основы средневековой религиозности в XII–XIII веках // Сочинения. Т. II. СПб., 1997. С. 26, 27.

[2] Вызов постмодернизма и перспективы новой культурной и интеллектуальной истории // Одиссей. Человек в истории. 1996. М., 1996. С. 35.

[3] «Персональная история»: биография как средство исторического познания // Казус: индивидуальное и уникальное в истории. 1999. Вып. 2. М., 1999. С. 76–100.

[4] Лаппо- С. Методология истории. М., 2006. С. 19, 266.

[5] О классификации биографий Дж. Леви см.: «Персональная история»… С. 78–79.

[6] К проблеме типологии текстов // Лотман Ю.М. Статьи по семиотике искусства. СПб., 2002. С. 17.

[7] Локальный метод в исторической науке // Краеведение. 1927. № 2. С. 181–194.