Социальные притязания в праве (стр. 3 )

Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации, удовлетворяя социальные притязания субъектов, может создать и новое правило. Так, Конституционный Суд в Постановлении от 26 февраля 2010 по делу о проверке конституционности части второй статьи 392 ГПК РФ по жалобам граждан , и пришел к выводу, что суды общей юрисдикции не вправе отказывать в пересмотре по заявлению гражданина вынесенного ими судебного постановления по вновь открывшимся обстоятельствам в случае, если Европейским Судом по правам человека установлено нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении конкретного дела, по которому было вынесено данное судебное постановление, послужившее поводом для обращения заявителя в Европейский Суд по правам человека[24].

Существование особых последствий принятия, юридической силы и сферы действия таких решений Конституционного Суда придает данному правовому явлению относительно самостоятельное, новое и уникальное качество. Таким образом правовые позиции Конституционного Суда РФ выступают как одна из форм институционализации социальных притязаний.

В четвертом параграфе третьей главы «Институционализация социальных притязаний в правоположениях судебной практики» выясняется правовая природа правоположений судебной практики как формы закрепления социальных притязаний, ее особенности.

Социальные притязания субъектов могут удовлетворяться сначала фактически, путем защиты таких притязаний в судах, других государственных органах и общественных объединениях, которые в дальнейшем получают свое отражение в нормах права. В этих случаях социальные притязания находят свою институционализацию в правоположениях судебной практики.

Под правоположениями судебной практики понимаются своеобразные правовые средства, институционные образования, обладающие определенной юридической силой и степенью обязательности. Правоположения судебной практики выражены, как правило, не только в резолютивной части судебного решения, формулирующей окончательные выводы суда, но и в мотивировочной части, в которой суд приводит мотивы в обоснование этих выводов.

При помощи правоположений судебной практики осуществляется поднормативная функция, которую принято называть нормоконтролем. Данная функция судов осуществляется в двух формах — в форме непосредственного и опосредованного нормоконтроля.

Первая форма заключается в осуществлении судебной проверки нормативных правовых актов любого уровня на предмет их соответствия законодательству, имеющему большую юридическую силу, включая международные договоры и соглашения, участником которых является Российская Федерация (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ), а также праву в целом.

По данной категории дел суды выносят решения, в резолютивной части которых признают нормативный правовой акт незаконным и недействительным, тем самым фактически создают самостоятельный нормативный акт о лишении юридической силы первого. Правоположения этого нормативного акта выступают в качестве формы институционализации, посредством которой удовлетворяются социальные интересы притязателей. Такое решение выступает безусловным основанием для отмены указанного акта органом, которым он был принят. Но даже до его официальной отмены этот акт уже не может никем применяться как незаконный, его дальнейшее действие парализовано судебным решением.

Для наиболее полного осуществления судами конституционных функций по защите прав и свобод человека и гражданина Конституция не только наделила эти органы полномочиями истолковывать нормы закона с целью его правомерной реализации на практике, но и вменила в обязанность судам оценивать их на предмет соответствия Конституции РФ, общепризнанным принципам и нормам международного права, то есть осуществлять так называемый опосредованный нормоконтроль (который представляет собой вторую форму).

Суд при решении конкретного спора отказывает в применении закона, если этот закон не соответствует Конституции РФ, или в применении иного нормативного акта, если он противоречит закону. Эта новая для судов функция уже сама по себе связана с формированием права. Так, отказывая в применении закона, противоречащего общим принципам права, суд, исходя из указанных принципов, сам формирует конкретизирующую правовую норму и на основании этого разрешает дело, удовлетворяя тем самым социальные притязания субъектов.

Правовым основанием опосредованного нормоконтроля являются ч.1, 4 ст. 15, ч. 2 ст. 120 Конституции РФ. Данные конституционные нормы нашли свое развитие в ч. 3 ст. 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», а также в ч. 2 ст. 11 ГПК РФ, ч. 2 ст. 13 АПК РФ. В качестве примера можно привести судебные решения о признании неправомерными отказов жилищных органов в заключении договоров о передаче в собственность комнат в коммунальной квартире проживающим в них нанимателям без согласия соседей. В качестве обоснования в этих решениях приводился вывод о неконституционности положения ст. 4 Закона РФ от 4 июля 1991 г. «О приватизации жилищного фонда в РФ» как ограничивающего предусмотренное ст. 19 Основного Закона равенство всех перед законом и судом. Из этого положения следует, что право на бесплатную приватизацию занимаемых гражданами жилых помещений должно быть предоставлено законом в равной мере всем нанимателям и членам их семей, независимо от того, является ли предметом договора найма отдельная квартира либо изолированное жилое помещение в коммунальной квартире. Изначально такой вывод был сделан в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ по иску жилищного комитета Северного административного округа г. Москвы к и Департаменту муниципального жилья г. Москвы о признании приватизации комнаты в коммунальной квартире недействительной. Верховный Суд РФ отменил все состоявшиеся по делу судебные постановления и указал, основываясь на приведенных выше доводах, на наличие у гражданина права на приватизацию комнаты, занимаемой им в коммунальной квартире по договору найма.

Этот вывод и лег в основу последующих судебных решений, выносимых по данному вопросу и в дальнейшем нашел свое подтверждение в постановлении Конституционного Суда РФ от 3 ноября 1998 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 4 Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации».

В российской традиции разъяснения высших судебных органов имеют существенное регулирующее значение как для судебной, так и для иной правоприменительной практики. И в случаях, когда с помощью правоположений судебной практики, преодолеваются пробелы в правовом регулировании, устраняются противоречия и коллизии, существующие в действующем законодательстве, они фактически выступают формой закрепления социальных притязаний.

В целом правоположения судебной практики относятся к формам институционализации социальных притязаний в праве, поскольку реально приводят к возникновению новых юридических норм, создают тем самым своеобразный канал правообразования и являются ответной реакцией на возникновение новых общественных отношений.

В пятом параграфе третьей главы «Индивидуальный договор как форма институционализации социальных притязаний» в связи с возрождением идей частного права в период проведения либеральных реформ исследуется индивидуальный договор как одна из форм закрепления социальных притязаний в праве.

Современное развитие российского государства характеризуется изменениями в политической, экономической, идеологической сферах общественной жизни и государственной политики в сторону их демократизации. В свою очередь это способствует развитию интереса к еще недостаточно разработанным вопросам права, в частности — значению договора как важной правовой категории и индивидуального договора как формы институционализации социальных притязаний в сфере частного права.

Относительно недавно, в связи с изучением феномена индивидуальных правовых норм, исследование договора как регулятора частного права стало осуществляться в работах , , .

Современные исследования стали особо актуальными в связи с законодательным закреплением принципа свободы договора, согласно которому субъекты частного права свободны в закреплении своих социальных притязаний путем установления прав и обязанностей на основании договора и в определении любых условий договора, не противоречащих закону.

Под индивидуальным договором в юридической науке понимается правовой акт, основанный на добровольном соглашении субъектов и регулирующий отношения между субъектами на основе содержащихся в нем индивидуальных норм права.

Субъекты права свободны как в заключении договора, так и в определении своих прав и обязанностей. Таким образом, договор является индивидуальным регулятором общественных отношений, содержащим в себе так называемые индивидуальные нормативные предписания, а следовательно, может выступать в качестве формы институционализации социальных притязаний в сфере частного права.

При этом не все индивидуальные договоры могут выступать как формы институционализации социальных притязаний, а только те, которые содержат в себе особые правила поведения, формируемые субъектами договора самостоятельно, без вмешательства государства. Это позволяет отличить индивидуальные договоры — источники частного права от договоров, в которых положения, согласованные сторонами, воспроизводят нормы законодательства, регулирующего договорные отношения.

Обосновывается, что вышеназванные договоры выступают в качестве одной из форм институционализации социальных притязаний в сфере частного права.

В четвертой главе диссертации «Социальные притязания и субъективное право», включающей четыре параграфа, изучаются понятие и структура субъективного права, проблемы соотношения и взаимодействия социальных притязаний и субъективного права.

В первом параграфе четвертой главы «Учение о субъективном праве в современной юриспруденции» раскрываются направления исследования субъективного права, дается его общая характеристика.

Социальные притязания, закрепленные в объективном праве, воплощаются в жизнь и находят непосредственное отражение в составе субъективного права, его структурных элементах.

На протяжении всего исторического развития научной мысли учеными предлагалось немало концепций понимания субъективного права, так как субъективное право по своему содержанию и структуре представляет сложное, многоаспектное явление. Оно соединяет в себе юридические, экономические, социальные, этические черты и выражает политико-юридические связи, отношения между обществом, государством и личностью, потребности, интересы, социальные притязания различных групп, слоев, коллективов, отдельных граждан, общества в целом. Именно этим, прежде всего, объясняются те споры и разногласия, то огромное количество определений, которые существовали и существуют на этот счет в правоведении.

Диссертантом исследованы различные концепции субъективного права, в том числе те, которые были предложены российскими и зарубежными учеными-юристами (; ; ; ; ; ; ; ; и другими).

В работе рассмотрены подходы российских правоведов к определению субъективного права.

Субъективное право всегда означает для лица определенную правовую возможность, дозволенность, управомоченность, особое разрешение или полномочие. Это свойство является главным, родовым, общим для всех типов субъективного права; разница лишь в объеме, характере и степени гарантированности этих возможностей.

В основе цели субъективного права лежит интерес субъекта, опосредованный данным правом. Защите, удовлетворению этого интереса и призвано служить субъективное право.

В диссертации рассмотрены функции субъективного права в правовом регулировании.

Сделан вывод: субъективное право отражает социальное положение человека и служит юридическим средством удовлетворения его интересов, социальных притязаний. Являясь важным инструментом правового регулирования, субъективное право служит потенциалом формирования активности индивидов и социальных групп, которая включает в себя внешнюю деятельность субъектов по отстаиванию своих социальных притязаний, создавая тем самым предпосылки расширения прав и свобод человека.

Во втором параграфе четвертой главы «Притязание в структуре субъективного права» раскрывается структура субъективного права, проводится анализ притязания как структурного элемента субъективного права, дается его характеристика.

Субъективное право включает в себя четыре элемента: право-поведение, право-требование, право-притязание, право-пользование. Для наиболее полного и всестороннего исследования связи социального притязания и субъективного права в работе проводится анализ каждого из этих структурных элементов.

Притязание является одним из важных структурных элементов субъективного права, оно обеспечивает его надлежащую защиту и реализацию. Понятие «притязания» как элемента субъективного права выражает требование, обращенное к правоприменителю.

Всякое притязание предполагает: а) определенное обязанное лицо; б) состояние известной неудовлетворенности (нарушение права); в) возможность устранения этой неудовлетворенности обязанной стороной. Притязание всегда носит характер конкретного требования, обращенного к правоприменителю.

Если требование, обращенное к обязанной стороне, добровольно не исполняется, то вступает в действие возможность использовать механизм государственного принуждения.

Сделан вывод: возможность защиты выступает как неотъемлемое качество всякого субъективного права, потенциально присущее любой его разновидности, на любой стадии и готовое проявить себя немедленно в случае нарушения интересов управомоченного. Для юридической возможности, квалифицируемой как субъективное право, очень важен именно момент притязания. Возможность притязания отличает субъективное право от всякой иной правовой возможности. Субъективное право сильно именно формальным моментом — защитой, способами и методами обеспечения.

В третьем параграфе четвертой главы «Социальное притязание, норма права, субъективное право: соотношение и взаимодействие» выявляются связи между социальными притязаниями, нормами права и субъективным правом как взаимосвязанными и взаимозависимыми правовыми явлениями.

Социальные притязания рождаются в сознании конкретного человека и имеют отчасти субъективную природу. Затем они закрепляются в нормах права. Объективируясь, социальные притязания становятся правом в полном смысле и приобретают объективное значение для всех субъектов, в том числе и для притязателей.

Социальное притязание, норма права и субъективное право представляют взаимосвязанные явления. Целью выдвижения субъектами своих притязаний является их закрепление в объективном праве. Первоначальны по своей природе, конечно, социальные притязания. Они являются непосредственно юридической причиной возникновения и действия права, именно они вызывают к жизни нормы права, способствуют возникновению конкретных субъективных прав у участников правоотношений. При активной законодательной деятельности нормы права должны предшествовать возникновению конкретных социальных притязаний. Но существуют они (нормы) не ради самих себя, а для закрепления реальных социальных притязаний субъектов. Поэтому действительное содержание норм права всегда должно отражать реальные интересы, требующие правового опосредования. Характер последних предопределяется, в конечном счете, факторами экономического и иного характера.

Не все притязания субъектов получают официальное признание в объективном праве, как писал Никлас Луман: «В современном постоянно и быстро изменяющемся сверхкомплексном обществе возможностей (и ожиданий) больше, чем их можно актуализировать»[25].

Именно в правовых нормах социальные притязания субъектов общественных отношений, если они отвечают соответствующим критериям, находят четкое и стабильное выражение. Благодаря фиксации в правовых нормах (в объективном праве) у любого участника отношений появляется уверенность, что данное притязание будет постоянно поддерживаться юрисдикцией государства в качестве субъективного права и что все иные субъекты должны будут (юридически обязаны) с этим считаться. На субъективных правах «замыкается» закономерная для права цепь зависимостей, идущих от объективных потребностей общества к социальным притязаниям и от них (в условиях сложившихся юридических систем — через объективное право) — к юридической свободе поведения.

Сделан вывод: социальные притязания являются движущей силой деятельности людей, они способствуют развитию и совершенствованию объективного и субъективного права. Без их динамики законодательство страны оторвалось бы от реальности и превратилось в мертвую схему логически связанных норм.

В четвертом параграфе четвертой главы «Законный интерес как средство правового опосредования социальных притязаний» анализируется правовая природа законного интереса как средства закрепления социальных притязаний в праве.

Субъективные права и свободы граждан для того, собственно, и устанавливаются, чтобы можно было юридическими средствами обеспечить, удовлетворить, защитить их интересы и потребности. Конечно, не всякий интерес опосредуется субъективным правом, но всякое право неизбежно опосредует определенный интерес.

Жизнь настолько разнообразна и изменчива, что постоянно возникающие потребности, интересы и притязания в самых различных сферах деятельности людей, организаций и учреждений не могут полностью охватываться и закрепляться в законодательстве, в субъективных правах и юридических обязанностях
. Юридически закрепляются лишь наиболее социально значимые интересы.

«Субъективное право является главным, но не единственным правовым средством удовлетворения социальных интересов»[26]. Еще одним правовым средством удовлетворения социальных интересов и притязаний субъектов выступают законные интересы.

В работе анализируется понятие законного интереса, выделяются основные причины и факторы опосредования в них социальных притязаний. Законный интерес — это в определенной степени гарантированное государством юридическое дозволение.

В законных интересах опосредуются только те интересы и социальные притязания, которые нельзя обеспечить материально, финансово (в той же мере, как субъективное право). Законные интересы — это своего рода феномены, предшествующие субъективным правам, они могут трансформироваться в права, когда для этого созревают необходимые условия.

Количественные факторы объясняют невозможность закрепления всех назревших социальных интересов и притязаний в виде твердо гарантированных субъективных прав. Так, статьей 128 Трудового кодекса РФ одновременно закреплены: право каждого работника на получение отпуска без содержания и законный интерес на получение его в конкретный период.

Сущность количественного фактора заключается в том, что в законных интересах опосредствуются социальные интересы и притязания, которые право не успело «перевести» в субъективные права в связи с быстро изменяющимися общественными отношениями и которые нельзя типизировать в связи с их индивидуальностью, редкостью, случайностью и т. д.

Качественный фактор указывает на то, что в законных интересах отражаются менее значимые, существенные интересы и социальные притязания.

В принципе, все факторы правового опосредования социальных интересов и притязаний в законных интересах можно свести к двум: 1) право «не хочет» опосредовать те или иные интересы, притязания в субъективные права и 2) право «не может» опосредовать те или иные интересы в субъективные права.

В работе сделан вывод: субъективное право и законный интерес представляют собой различные пути удовлетворения запросов и потребностей граждан. Законный интерес в отличие от субъективного права выступает не основным, но подчас не менее важным средством правового опосредования социальных притязаний субъектов.

В пятом параграфе четвертой главы «Социальные притязания и правовой прогресс» сосредоточено внимание на исследовании социальных притязаний в контексте социальной динамики жизни, в прямой взаимосвязи с правовым прогрессом.

В обществе социальные притязания субъектов находят свое выражение в праве только благодаря упорной внешней деятельности их носителей. Требования об установлении соответствующего круга экономических, политических, культурных и личных прав не реализуются автоматически, их осуществление происходит в условиях напряженной борьбы, столкновения сил прогресса с силами реакции, новых идей со старыми взглядами и предрассудками.

Сквозь столкновение и борьбу групповых, личных интересов и притязаний, через перипетии национальных отношений, формы развития культур, идеологии пробивает дорогу объективная необходимость в предоставлении такого круга прав и свобод, который отвечал бы потребностям нормального функционирования общества, способствовал развитию правового прогресса.

Правовой прогресс свидетельствует о направленности в развитии правовой жизни — сложного, разностороннего и многокомпонентного явления.

Под правовым прогрессом в работе понимается объективный, закономерный, характеризующийся восходящей направленностью процесс правового развития общества, его социальных групп и личности.

Право развивается и изменяется вследствие институционализации в нем общезначимых социальных притязаний. Субъекты посредством закрепления социальных притязаний в праве реализуют свои интересы. Поэтому можно утверждать, что право меняется и развивается вслед за возникающей потребностью в правовом регулировании тех или иных общественных отношений. Эта потребность определяется назревшими социальными притязаниями субъектов, требующих своего правового опосредования.

Благодаря институционализации социальных притязаний в нормах, правовой прогресс может стать из желаемого результата обязательным направлением юридического бытия. Это делает социальные притязания эффективным инструментом правового прогресса.

Закон не только закрепляет насущные социальные притязания субъектов, признавая их правильными, должными, но и закладывает основы жизни людей в будущем. Поэтому законодательная деятельность должна носить опережающий характер.

Представляется, что все проводимые в стране реформы должны получить правовое обеспечение, проходить в рамках правового поля. На сегодняшний момент многие важные социальные притязания так и не получили своего закрепления в праве, важные законодательные акты еще не приняты, хотя потребность в них ощущается весьма остро. Это значит, что существующие общественные отношения остаются неурегулированными.

В работе сделан вывод, что посредством институционализации в праве социальных притязаний субъектов достигается правовой прогресс. Правовой прогресс нацелен на достижение признаваемых человеком ценностей, удовлетворение насущных и актуальных интересов, социальных притязаний субъектов. Таким образом, социальные притязания и правовой прогресс находятся в глубокой органичной связи. Социальные притязания являются инструментом правового прогресса, его гарантом.

В заключении формулируются основные выводы работы.

III. ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ

ПО ТЕМЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Монографии:

1. Социальные притязания и субъективное право: Монография — СПб.: Издательский дом «Книжный мир», 2008. — 135 с. —8,5 п. л. (Рецензия: , Субочев на книгу: Смирнова притязания и субъективное право. СПб., Издательский дом «Книжный мир», 20с. // Ленинградский юридический журнал. 2008. — № 4. — С. 136–140; Рецензия: Реутов на монографию: Смирнова притязания и субъективное право. СПб., 20с. // Актуальные проблемы развития государства и права в современных условиях: Сб. науч. тр. — Перм: Перм. гос. ун-т., 2008. — С. 47–51.); Рецензия: Липень на монографию: Смирнова притязания и субъективное право: СПб.: Издательский дом «Книжный мир», 2008. — 136 с. // Ученые записки юридического факультета. — Вып./ Под ред. . — СПб.: Издательство Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов, 2011. — С. 76–78.

2. Социальные притязания и субъективное право: Проблемы теории и социологии права. Saarbrucken, Germany: LAP LAMBERT Academic Publishing GmbH Co. KG, 2011. — 173 с. — 11 п. л. (Издание Немецкой Национальной Библиотеки).

3. Институционализация социальных притязаний в праве: Монография — СПб.: Издательский дом «Книжный мир», 2011. — 240 с. — 15 п. л.

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, определенных Высшей аттестационной комиссией:

4. Социальные притязания и законные интересы: проблемы соотношения и взаимодействия // Ленинградский юридический журнал. — 2008. — № 4 (14). — С. 37–47. — 1 п. л.

5. , , Нетипичные источники права // Российский юридический журнал.— 2009.— № 1 (64).—С. 7-16.—1 п. л. / 0,5 п. л.

6. Воплощение социальных притязаний в субъективном праве // История государства и права. — 2009. — № 3. — С. 6–9. — 0,4 п. л.

7. Социальные притязания: структура и содержание // Ленинградский юридический журнал. — 2009. — № 1 (15). — С. 51–60. — 0,9 п. л.

8. Социальные притязания и лоббизм // Ленинградский юридический журнал. — 2009. — № 2 (16). — С. 67–78. — 1,2 п. л.

9. Факторы, обусловливающие социальные притязания в праве // Ленинградский юридический журнал. — 2009. — № 3 (17). — С. 16–27. — 0,7 п. л.

10. Институционализация социальных притязаний в правоположениях судебной практики // Ленинградский юридический журнал. — 2010. — № 2 (20). — С. 37–52. — 1,4 п. л.

11. Непосредственный нормоконтроль судов: вопросы теории и практики // Теория и практика общественного развития (электронный журнал). — 2010. — № 2. — С. 365–369. — 0,3 п. л.

12. Правовые позиции Конституционного суда и правоположения судебной практики как источники права в странах СНГ // Теория и практика общественного развития (электронный журнал). — 2010. — № 4. — С. 187–189. — 0,3 п. л.

13. Социальные притязания и индивидуальный договор: проблемы соотношения и взаимодействия // Ленинградский юридический журнал. — 2011. — № 2 (24). — С. 30–35. — 0,7 п. л.

14. Правовые позиции Конституционного суда и правоположения судебной практики как нетипичные источники права (сравнительно-правовой аспект) // Ученые записки юридического факультета / Под ред. . СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов. — 2011. — Вып.— С. 63–66. — 0,4 п. л.

15. Судебное правотворчество как вид государственной деятельности: современной состояние // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. — 2011. — № 3 (28). — С. 121–125. — 0,7 п. л.

16. Правовые позиции Конституционного суда как форма институционализации социальных притязаний в праве // Теория и практика общественного развития (электронный журнал). — 2011. — № 6. — С. 200–202. — 0,3 п. л.

17. Правовые акты высших судебных органов как форма институционализации социальных притязаний // Ленинградский юридический журнал. — 2011. — № 3 (25). — С. 75–84. — 0,7 п. л.

18. Объективное и субъективное в социальном притязании // Ученые записки юридического факультета / Под ред. . СПб.: Издательство Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов. — 2011. — Вып.— С. 13–24. — 1 п. л.

Статьи, опубликованные в материалах международных, всероссийских, региональных конференций, «круглых столов» и семинаров

19. Социальные потребности, интересы, притязания, их различия, единство и взаимодействие // Сборник материалов межрегиональной научно-практической конференции (январь 1998 года). Владивосток: Изд-во ВГУЭиС, 1998. — С. 27–32. — 0,4 п. л.

20. Правоположения судебной практики как нетипичный источник права // X Царскосельские чтения: «Вузовская наука России для повышения качества жизни человека»: Межд. науч. конф., 25–26 апр. 2006 г. / Под общ. ред. . Т. III. — СПб.: ЛГУ им. , — 2006. — С. 9–14. — 0,5 п. л.

21. Социальное притязание, норма права, субъективное право: проблемы соотношения и взаимодействия // XI Царскосельские чтения: «Вузовская наука России для повышения качества жизни человека»: Межд. науч. конф., 24–25 апр. 2007 г. / Под общ. ред. . Т. I. — СПб.: ЛГУ им. , 2007. — С. 7–10. — 0,4 п. л.

22. , Правоположения судебной практики в системе источников российского права // Судебное правоприменение: теории и практики. / Ред. . — М.: РАП, 2007. — С. 208–219. — 0,9 п. л./ 0,5 п. л.

23. Правовой прецедент как нетипичный источник российского права // Источники права: Материалы конференции. — М.: РАП, 2008. — С. 162–177. — 1,0 п. л.

24. Социальные притязания: понятие и структура // Актуальные проблемы юридической науки: Сборник международной научной конференции «Седьмые осенние юридические чтения» (м. Хмельницк, 28–29 ноября 2008 года): В 4-х т. — 1 часть: Теория государства и права. Философия права. Международное право. — Хмельницк: Хмельницкий университет управления и права, 2008. — С. 110–115. — 0,5 п. л.

25. Социальные притязания в структуре современного правопонимания // Теоретические и практические проблемы правопонимания: Материалы III Международной научной конференции, состоявшейся 22–24 апреля 2008 года в Российской академии правосудия / Под ред. д-ра юрид. наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ и канд. юрид. наук . — М.: РАП, 2009. — С. 194–199. —0,5 п. л.

26. Социальная обусловленность субъективного права // Правовые отношения в контексте развития современного законодательства и правоприменения: Материалы Международной научно-практической конференции, Иваново, 3–4 окт. 2008 г. / Отв. ред. . — Иваново: Ивановский государственный университет, 2009. — С. 31–42. — 1,0 п. л.

27. Судебная практика как нетипичный источник права России // Сборник материалов международного научного симпозиума «Дни сравнительного правоведения», состоявшегося 8–11 апреля 2009 года в Киеве (Украина). — Киев, 2009. — С. 136–139. — 0,4 п. л.

28. Критерии институционализации социального притязания в праве // Актуальные проблемы юридической науки: Сборник международной научной конференции «Восьмые осенние юридические чтения» (м. Хмельницк, 13–14 ноября 2008 года): В 4-х т. — 1 часть: Теория государства и права. Философия права. Международное право. — Хмельницк: Хмельницкий университет управления и права, 2009. — С. 89–91. — 0,3 п. л.

29. Социальное притязание как фактор правового развития // Россия и Санкт-Петербург: экономика и образование в XXI веке: Научная сессия профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников и аспирантов по итогам НИР за 2008 год. Март-май 2009 года: Сборник лучших докладов. — СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2009. — С. 134–136. — 0,2 п. л.

30. Судебное нормотворчество: теоретические аспекты // Право и правосудие: теория, история, практика: Сборник статей (по международной научно-практической конференции, 18 мая 2009 года). В 3-х т. — Том 1. Краснодар, 2009. — С. 139–143. — 0, 7 п. л.

31. Социальные притязания как средство правообразовательного процесса // Правотворчество в Российской Федерации: проблемы теории и практики: Материалы IV научно-практической конференции, состоявшейся 13–16 апреля 2009 года в Российской академии правосудия / Отв. ред. , . М.: Российская академия правосудия, 2010. — С. 175–182. — 0,7 п. л.

32. Отрасль права и источники права: проблемы соотношения и взаимодействия // Система права в Российской Федерации: проблемы теории и практики: Сборник научных статей: Материалы V ежегодной международной научной конференции, 19–22 апреля 2010 г. / Отв. ред. , . — М.: РАП, 2011. — С. 220–227. — 0,6 п. л.

33. Оспаривание недействующих нормативно-правовых актов в судах общей юрисдикции // Право и правосудие: теория, история, практика. Сборник научных статей: Материалы международной научно-практической конференции, состоявшейся 27 мая 2010 года в Северо-Кавказском филиале ГОУ ВПО РАП. В 3-х т. — Т. 1. — Краснодар, 2011. — С. 49–52. — 0,5 п. л.

34. Социальные притязания и источники права: проблемы соотношения и взаимодействия // Сборник материалов международного научного симпозиума «Дни сравнительного правоведения», состоявшегося 22–25 апреля 2010 года в Яремче (Украина). — Киев, 2010. — С. 157–159. — 0,4 п. л.

35. Формы судебного нормоконтроля // Традиции и новаторство русской правовой мысли: история и современность: (к 100-летию со дня смерти ): Материалы IV международной научно-практической конференции. — Иваново, 30 сентября — 02 октября 2010 года: В 3 ч. / Отв. ред. , . — Иваново: Ивановский государственный университет, 2010. — Ч. 1. — С. 341–352. — 1,1 п. л.

36. , Правовые презумпции как юридическое средство закрепления социальных притязаний в праве // Юридическая техника— № 4.— С. 28–34. —0,7 п. л. / 0,4 п. л.

37. Судебная практика как элемент правовой системы // Правовая система общества: проблемы теории и практики: Труды международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 12 ноября 2010 г. — Сост. , . СПб.: Издательский дом СПбГУ, — 2011. — С. 268 – 272. — 0, 5 п. л.

38. Суд как субъект правообразования в современной России // Право и правосудие: теория, история, практика: Сборник статей по международной научно-практической конференции, состоявшейся 29 апреля 2011 года в Северо-Кавказском филиале ГОУ ВПО РАП: В 3-х т. — Т. 2. — Краснодар, 2011. — С. 65–69. — 0,7 п. л.

Другие публикации:

39. Социальные притязания как явление правовое и социальное // Права человека миф или реальность: Сборник. — СПб.: НИИХ СПбГУ, 1999. — С. 22–25. — 0,3 п. л.

40. Социальные притязания в сфере экологии и медицины // Ученые записки юридического факультета СПбГУП. — Вып. 8. — СПб., 2002. — С. 39–45. — 0,4 п. л.

41. «Правовые акты и юридическая техника»: программа спецкурса и методика преподавания // Ленинградский юридический журнал. — 2005. — № 1 (2). — С. 218–223. — 0,4 п. л.

42. Правоположения судебной практики как нетипичный источник права // Ленинградский юридический журнал. — 2006. — № 1 (5). — С. 54–70.— 1,2 п. л.

43. Правовой обычай в системе источников российского права // Ленинградский юридический журнал. — 2007. — № 1 (7). — С. 34–54 — 1,3 п. л.

44. Институционализация социальных притязаний в праве // Ленинградский юридический журнал. — 2007. — № 2 (8). — С. 13–34. — 1,2 п. л.

45. Правовые позиции Конституционного суда и правоположения судебной практики как источники права // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. — 2011. — № 2 (11). — С. 30–32. — 0,3 п. л.

46. Типичные и нетипичные формы институционализации социальных притязаний // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. — 2011. — № 3 (12). — С. 28–37. —1,2 п. л.

47. Виды социальных притязаний // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. — 2011. — № 4 (13). — С. 40-47.— 1,1 п. л.

[1] Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 1907. С. 179; Элементарный учебник общей теории права в связи с учением о государстве. Ярославль, 1919. С. 32–33.

[2] Правоотношения в социалистическом обществе. М.: АН СССР, 1959. С. 20.

[3] Социальные науки и право. М., 1916. С. 524.

[4] См.: Сочинения. Т. 1. М., 1955. С. 399.

[5] О правах всерьез. М., 2004. С. 45.

[6] Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 04 мая 2011 года // Российская газета. 2011. № 97. 6 мая.

[7] Федеральный закон «О клиринге и клиринговой деятельности» -ФЗ // Российская газета. 20февр.

[8] Российская газета. 20сент.

[9] Российская газета. 20февр.

[10] Федеральный закон -ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Российская газета. 20марта.

[11] Федеральный закон РФ от 07 февраля 2011 «О полиции» // Российская газета. 2011. 8 февр.

[12] Федеральный закон РФ от 27 июля 2010 «Об альтернативной процедуре регулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» // Российская газета. 20июля.

[13] Луман Н. Тавтология и парадокс в самоописаниях современного общества // Социо-логос. М., 1991. Вып. 1. С. 194–195.

[14] Восхождение к праву. М., 2001. С. 119.

[15] Институционализация правового регулирования : Автореф. дис. … канд. юрид. наук : СПб., 2004; Социальные основания права. М., 2007. С. 385.

[16] Определение и основное разделение права. СПб., 2004. С. 151–152.

[17] Сочинения. Т. 1. М., 1955. С. 162.

[18] См.: Правовой мониторинг : Научно-практическое пособие. М., 2009. С. 19.

[19] См.: Доклад Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 2006 г. «О состоянии законодательства в Российской Федерации». М., 2007. С. 347–357.

[20] См.: Конституционный Суд РФ. Постановления. Определения. 1992–1996. С. 349.

[21] См.: Собрание законодательства РФ. 2001. № 17. Ст. 1647.

[22] Жилищный кодекс Российской Федерации -ФЗ // Собрание законодательства РФ. 03.01.2005. № 1 (часть 1). Ст. 14.

[23] Собрание законодательства РФ. 2003. № 17. Ст. 1657.

[24] Собрание законодательства РФ. 2010. № 11. Ст. 1255.

[25] Тавтология и парадокс в самоописаниях современного общества // Социо-логос. М., 1991. Вып. 1. С. 194–195.

[26] Субъективное право и формы его защиты. Л., 1968. С. 33.