Начала философии (стр. 6 )

вошел в историю философии как создатель системы субъективно-идеалистической диалектики. Сущность «критицизма» и трансцендентализма Канта Фихте усмотрел в том, что он исходит не из бытия «вещей» или «субстанции», а выводит все сущностные определения действительности из сознания, из деятельности «интеллигенции», мыслящего субъекта. Но Кант был не вполне последователен: «вещь в себе» – остаток догматизма в самой критической философии. Эта вещь, по Канту, «аффицирует» душу, т. е. вызывает в ней ощущения. Однако невозможно вложить никакого разумного смысла в идею о «воздействии» вещей на душу. Знаменитая кантовская непознаваемая вещь в себе, утверждает Фихте, есть только мысль и она не может воздействовать на наше «Я». Сознание невозможно вывести из материи, но материю вполне возможно вывести из деятельности сознания. Из активной деятельности субъекта нужно вывести не только формы, но и всё существенное содержание действительности. Фихте показывает, как «не-Я», которое противостоит разуму как предмет, возникает в актах свободной деятельности абсолютного Я, как его полагание. Всю систему философских категорий Фихте последовательно «дедуцирует» из одного основоположения, а именно акта самосознания: «я есть» или «я есть я». Фихте разработал понятие субстанции-субъекта, сочетая в единое целое спинозовское понятие субстанции как причины самой себя с кантовским понятием трансцендентального единства самосознания. В ходе этой трансцендентально-философской дедукции категорий Фихте разработал основные диалектические схемы развития, т. е. самодвижения духа через акты полагания, противоположения (раздвоения, самоотчуждения), возвращения к исходному на новом уровне (тезис-антитезис-синтез). Понятие системы, таким образом, впервые связывается у Фихте с понятием развития на основе принципа «конкретного» тождества субъекта и объекта, мышления и бытия.

Взгляды Ф. В.Й. Шеллинга претерпели немало превращений и не представляют собой цельной, завершённой системы. От диалектической онто-гносеологии в духе Фихте он перешел к диалектической натурфилософии, затем - к философии тождества, завершением которой стала его «позитивная философия». Детально разработанная у Фихте диалектическая схема свободной деятельности субъекта и развития самосознания была соединена Шеллингом с идеей развития природы и наполнена конкретным материалом нового естествознания. Шеллинг усвоил кантовскую мысль о том, что природа - это «окаменевший интеллект» и дополнил её противоположной мыслью о том, что интеллект - это ожившая и осознавшая себя природа. Развитие природы - это ее пробуждение, одухотворение, постепенное восхождение по ступеням организованности к человеку, его самосознанию и свободе, высшим воплощением которых, завершающим весь процесс развития природы, Шеллинг считает искусство. В отличие от Фихте, Шеллинг ориентируется не на нравственность, а на искусство, высшее эстетическое созерцание, «гениальную интуицию» – даже в натурфилософии, которая должна не опираться индуктивно на данные эмпирического исследования, но непосредственно схватить «внутреннюю сущность» природы в целом, чтобы затем дедуктивно «вывести» из неё те общие определения природного бытия, которые даны учёным в эмпирических частностях.

Натурфилософия, демонстрирующая, как объект становится субъектом, дополняется у Шеллинга системой «трансцендентального идеализма», показывающей, как субъект становится объектом, т. е. как «я», начиная от простейшей формы духовной жизни, ощущения, поднимается к полному самосознанию, к растворению в объекте, к тождеству с ним в искусстве. Шеллинг старается показать параллелизм природы и духа, равноправие обеих наук. Один и тот же порядок мироздания может и должен быть выведен двумя противоположными путями: путем восхождения от природы к сознанию и путем нисхождения от сознания к природе. Синтез обеих наук, единство природы и свободы, материи и духа, Шеллинг находит в «философии тождества», в учении об абсолюте как «безразличии, индифференции, неразличимости» субъекта и объекта и в романтической интерпретации искусства, как адекватного образа абсолюта, непостижимого средствами логического мышления. Философия абсолюта рассматривается Шеллингом соответственно как созерцание сверхчувственного, как продукт особого рода художественной гениальности философа, её создателя. Естественным образом позднее Шеллинг приходит к интуитивному, «эзотерическому» философствованию, которое больше обращается не к науке, а к мифу, религии, поэзии, искусству. Творчество позднего Шеллинга принадлежит уже новому широкому течению иррационализма, «неклассического» философствования XIX в.

Г. В.Ф. Гегель исходил из идеи Шеллинга о том, что предметом философии является абсолют как тождество мышления и бытия, субъекта и объекта. Но это тождество, по Гегелю, познаваемо средствами научного, логического мышления, в понятиях, поскольку «началом», «субстанцией» всего является разум. Философия Гегеля – пантеизм в форме панлогизма. Всё разумное - действительно, всё действительное – разумно. Он создаёт мощную и поистине всеобъемлющую систему абсолютного идеализма. Мировой разум может и должен познать самого себя. Самопознание абсолюта (Бога) - основная идея спекулятивной системы Гегеля. В ней упорядочен огромный материал из всех основных отраслей науки, из истории науки, искусства, религии, философии, экономики и политики. Гегелю удалось создать грандиозный синтез знаний своей эпохи, представив весь естественный, исторический и духовный мир как единый закономерный процесс развития. Идеализм Гегеля имеет диалектический характер: субстанцию всего телесного и духовного мира составляет развивающийся разум. Абсолют Гегеля – это живая субстанция, или дух. Его учение – философская теология, но поскольку она описывает развитие абсолюта, его становление самим собой в процессе самопознания, то она представляет собой одновременно и философскую теогонию. И решающий этап становления Бога самим собой, его самопознания – это история развития человеческой культуры. Философия Гегеля - грандиозная попытка осмыслить духовное развитие человечества в целом. Всемирная история впервые представлена им как закономерное развитие «мирового духа», последовательно воплощающего себя в сменяющих друг друга образах культуры и постепенно достигающего таким образом полного самосознания. Философия Гегеля – своеобразная историческая метафизика, или метафизическая история. Оригинальность гегелевской философии заключается в этой идее единства предмета и метода философии: метод построения системы - диалектическое самодвижение, самополагание, самоотрицание, саморазличение, самоопосредование, самопознание мышления; но оно же есть и предмет философии, и её содержание, и само абсолютное. Сущность субстанции, как субъекта, или «духа», состоит в становлении самим собой, которое осуществляется лишь посредством тройственного движения «узнавания себя в ином», как это было установлено уже Фихте. Дух стремится стать «для себя» тем, что он есть «в себе». Поэтому он «раздваивается»: чтобы стать собой, становится «иным» (самоотрицание, самоотчуждение), «внешним» самому себе, чтобы затем, «узнав» в этом ином (зеркале) самого себя, снова восстановить тождество с собой, но уже опосредованное, «богатое» определениями (отрицание отрицания, снятие отчуждения, «возвращение» к себе из инобытия, синтез).

Ориентация перечисленных классиков немецкой философии на разум и науку побудила других немецких мыслителей этого периода к критике рационализма. Так, указывал на обусловленность сознания и мышления языком, а тем самым - на их историчность. «Чистый разум», разум «вообще», «мировой дух», «абсолютная идея» и т. д. – это не подлинная и высшая реальность, а абстракции рационалистической философии. Ф.-Г. Якоби равным образом полагает, что «рассудок» не может схватить истинное бытие в своих абстракциях. Доступ к подлинной, абсолютной реальности даёт лишь чувственное восприятие, а также высшее, сверхчувственное восприятие, которое Якоби вслед за Юмом называет верой. Но органом этого восприятия он считает разум. критикует априоризм Канта с позиций историзма. Он называет человека «первым вольноотпущенником творения», свобода и открытость которого позволяют ему создавать самого себя. Особое положение человека в космосе обусловлено его способностью к языку, речи - среде формирования его сознания. Надо изучать не «мышление», «категории», «идеи» и т. д., а язык, причём – в его конкретном историческом развитии. В «Идеях к философии истории человечества» Гердер рассматривает историческое развитие человека и создаваемой им культуры как «возрастание к гуманности».

§7. Новейшую и современную философия XIX - XX вв. иногда называют также неклассической философией и объединяют в один период, иногда же условно разделяют на философию XIX в. и философию XX в.

Историю «современной» философии обычно начинают с критики мощных систем немецкого идеализма, и прежде всего – спекулятивной системы Гегеля как вершины всей предшествующей «классической философии». Философия Просвещения и немецкий идеализм определяются теперь как философия абстрактного разума, как «спекуляция» и «метафизика». Отныне понятие «разума» уступает своё центральное место другим принципам. Разум теряет свою «автономию», единство, чистоту и суверенность, и ставится в зависимость от иных начал. Многообразные течения «неклассической» философии объединяет отказ от рациональной метафизики, от понятия философии как высшей науки.

В XIX в. начинается развитие трёх ведущих направлений современной философии: 1) позитивизма, сводящего философию к анализу или синтезу конкретно-научного знания, т. е. отводящего ей роль «служанки науки» (О. Конт); 2) марксизма, ставящего философию на службу революционному преобразованию мира и построению коммунистического общества (К. Маркс); 3) иррационализма как «метафизики воли» и «философии жизни», (А. Шопенгауэр, С. Кьеркегор, Ф. Ницше). Рационализм и классические направления сохраняются, принимая модернизированную форму, но уже не господствуют (неокантианство, неогегельянство, неотомизм). На рубеже XIX-XX веков возникают ведущие течения философии XX в. - феноменология (Э. Гуссерль) и аналитическая философия (Г. Фреге, Б. Рассел).

Итак, начало новейшей и современной философии - это так называемое «разложение гегелевской школы» и критика Гегеля. Что было прежде всего объектом этой критики? Безличность разума, растворение отдельного человека во всеобщем. Человек у Гегеля берется только со стороны всеобщего, «разумного» в нём, наличия в нём «мирового», «божественного». Гегель, по мнению родоначальников современной философии, игнорирует живую, конкретную личность, взятую во всей её неповторимой индивидуальности, взятую в её неповторимой жизненной ситуации. Эта отдельная личность не имеет ценности для философа, привыкшего мыслить целыми эпохами, народами, смотреть на мир «в аспекте вечности», пребывать наедине с «абсолютным духом», прослеживать ход мыслей Бога. Шопенгауэр, Л. Фейербах, М. Штирнер, поздний Шеллинг, ранний Маркс, С. Кьеркегор начинают движение от «абстрактного разума» Канта и Гегеля - к «конкретному человеку», от «спекуляции» – к настоящей «жизни», к подлинному «существованию». Спекуляция и метафизика, по их мнению, не только забывают «живого» и «конкретного» человека, они также недооценивают эмпирическое знание, не опираются должным образом на результаты конкретных наук. XIX в. – время индустриальной революции, необычайно быстрого и всестороннего развития науки – и, соответственно, - широчайшего распространения материализма, натурализма, «нигилизма» и эволюционизма в философии.

Поскольку разум по существу своему – всеобщий, один во всех людях, и мыслить он может также одно лишь общее, и поскольку мышление, в отличие от чувств или воображения, всегда, таким образом, «абстрактно» (дискурсивно), поскольку единичное и особенное, далее, дано не мышлению, а чувству и интуиции, постольку движение от Гегеля и против него, движение к «живому и конкретному», обращается к неразумному началу в мире и в человеке. У Шопенгауэра и Штирнера это воля и интуиция, у Фейербаха – чувство, любовь, «природное», у Маркса – общественная практика, материальное производство и борьба классов, у Кьеркегора - страсть, вера. Все они переходят от эссенциализма (философии сущности) - к экзистенциализму (философии существования) в широком смысле этого слова, т. е. от размышлений об абстрактно-всеобщей сущности человека (сконцентрированной в его разуме, в мышлении) - к анализу его конкретного существования в его «неразумных» аспектах, и прежде всего – к его воле, свободе. Бытие человека – это не мышление, не абстрактное «самосознание», а акты воли и свободы. Свобода теперь выводится из области рационального (где она была у «классиков» – Сократа, Декарта, Спинозы, Канта, Гегеля). Свобода - это возможность и способность сделать выбор, в том числе – прислушаться к голосу разума или же поступить вопреки разуму. Следовательно, свобода не основывается на разуме, напротив, сама лежит в основе всего, стало быть, ни на чем не основана.

Это и есть исходный пункт неклассического иррационализма. Он хочет схватить не «сущность» вещи, т. е. нечто общее в ряду вещей и мыслимое разумом, а её саму, само её существование во всей его подлинности и неповторимой конкретности. Существование - это то, что в вещи сверх общего (абстрактного) понятия, иначе говоря - нечто немыслимое, алогическое. Всё, что мыслится – «абстракция», идеальная фикция, а не реальность. Всё «разумное» – недействительно, всё действительное – неразумно. Философия «конкретного существования» пытается как-то выразить то, что невыразимо в понятиях, алогично. Неклассическая антигегелевская философия возникает первоначально как философия иррационального - иррационализм.

А. Шопенгауэр выражает «неклассические» идеи с классической ясностью: философия не может быть «наукой», ибо подлинная реальность не схватывается мышлением и не выражается «в понятиях». Для разума она, как правильно утверждал Кант, - «вещь в себе». Разум и наука познают одни лишь обработанные интеллектом «явления», но не ту подлинную реальность, которая скрыта «за» ними. Эта реальность, однако, вопреки Канту, познаваема, но иным путём – интуитивно. Реальность не дана и не может быть познана как какой-то «объект», но она открывает себя в нас самих, «изнутри», ибо мы сами и есть реальность, но – в подлинных, «алогических» глубинах своего бытия. Это «подлинное» в человеке обнаруживается в искусстве в большей мере, чем в науке. Наука, подчёркивает Шопенгауэр, – принципиально «заинтересованное», «корыстное», субъективное знание, которое любую реальность хочет превратить в «объект», т. е. сделать предметом деятельности субъекта, использовать его в интересах субъекта, для удовлетворения его потребностей. Иначе говоря, - сделать орудием воли. Поэтому суть науки (интеллекта вообще) – техника, расчёт, манипуляции. Именно поэтому она и познаёт одни лишь «явления» (природу), т. е. «объективации воли». Отсюда следует, далее, что всякого рода «методами» науки могут быть познаны также лишь явления, а подлинная реальность никаким рациональным «методам» недоступна. Это - суть философии Шопенгауэра, его основной тезис. Подлинная реальность, скрытая за всеми явлениями природы и данная в интуиции, в непосредственном знании - воля. Воля и есть «вещь в себе», «мир в себе», как он есть. Человек «в себе», как он есть, также - ничем не обусловленная, слепая и бессмысленная воля, жаждущая удовлетворения, но никогда его не находящая. Функция интеллекта (науки, разума) – удовлетворяя бессмысленное влечение воли, закрывать истину, рисовать красивые иллюзии (порядок, целесообразность, мораль, прогресс, справедливость, закон, логика и т. д). Шопенгауэр – классик философского пессимизма: жизнь, как она есть поистине, ужасна, потому что слепа, неразумна, бессмысленна, абсурдна, наполнена неутолимыми желаниями и страданием. Шопенгауэр проповедует квиетизм, идеал недеяния, безразличия, нирваны, ибо всё бессмысленно: не к чему стремиться, не за что бороться. От Шопенгауэра перешли в XX в. и стали в нём популярными многие идеи: дуализма науки и философии; расширения понятия «опыта» при помощи «интуиции»; примата воли, жизни над интеллектом, над «понятием», примата бессознательного, «слепого» начала в человеке над сознанием; трагизма, абсурдности, бессмысленности, иррациональности жизни; необходимости синтеза Запада (формы) и Востока (полноты мистических интуиций) и др.

Идеализм и рационализм Гегеля подверг критике и Л. Фейербах, вернувшийся от панлогизма к материалистическому сенсуализму. После первоначального увлечения гегелевской диалектикой Фейербах пришёл к твёрдому убеждению в том, что природу невозможно «вывести» из логики. Природа – не «инобытие» духа; напротив, «дух» – порождение природы. Материальный мир, данный нам в чувственном восприятии, бесконечно богаче любого «понятия», любой логики, любой науки. «Теория, мой друг, суха, но зеленеет жизни древо…». Фейербах, однако, был учеником Гегеля, и школа немецкого идеализма, школа диалектики не прошла для него даром. Он придал философскому материализму новую форму, и вошёл в историю философии как создатель антропологического материализма. Кроме природы и человека нет ничего, и «высшие существа», созданные религиозной фантазией, силой воображения человека - это лишь фантастическое отражение его собственной сущности. Тайна теологии и спекулятивно-идеалистической философии находится в психологии и антропологии. Бог – «откровение» человеку его собственной души, его собственной сущности. Свою собственную сущность человек объективирует в качестве сущности другого существа, «отчуждает» её от себя и полагает её вне себя как другое, высшее «существо». Поэтому человек и есть главный предмет философии – в этом суть антропологического принципа Фейербаха. На место «отчуждённой» любви человека к Богу нужно поставить её скрытую истину – религию любви человека к человеку.

С критики гегелевской философии началось и творчество К. Маркса, родоначальника самого влиятельного философского учения XX в. Маркс продолжил древнейшую традицию философского материализма от Фалеса до Фейербаха, опираясь одновременно на великие открытия немецкого идеализма, преимущественно – на гегелевскую диалектику. Маркс придал материализму совершенно новую форму, создал диалектический материализм. У Гегеля активностью, творческой силой, способностью саморазвития и самопознания обладает «понятие», «мировой дух» (Бог). Маркс отдаёт эти качества – материи, и прежде всего её высшему порождению - человеку. Гегель описывает вневременное, логическое развитие «идеи», философия марксизма говорит о вечном самодвижении и саморазвитии материи и о развитии человеческого общества во времени согласно всеобщим законам диалектики.

Установив факт религиозно-философского самоотчуждения человека и увидев его земную основу, Фейербах, согласно Марксу, не дал критики этой основы, не увидел её общественно-исторической сущности, скрытой в совершенно конкретных формах экономики и политики, порождающих ложное, «идеологическое» сознание вообще, в том числе - религиозное. Надо пойти дальше Фейербаха и выяснить, почему люди представляют себе мир и самих себя в иллюзорных, «превращённых» формах, почему они вынуждены «убегать» от действительности в вымышленные, идеальные миры религии и метафизики. Это исследование было начато Марксом в критическом разборе гегелевской философии права. В отличие от Фейербаха он берёт в качестве исходной отчуждённой формы человеческого бытия не религию, а государство. Поставив вопрос о причинах существования государства и связанного с ним систематического насилия и отчуждения Маркс пришёл к материалистическому пониманию истории и научному социализму.

Знаменитый тезис выражает главную интенцию всего последующего творчества Маркса: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его». Всё учение Маркса имеет практическую, прежде всего - социально-политическую направленность. Назначение философии - коренное преобразование общества, а именно - освобождение людей от всех форм насилия и эксплуатации, на которых были основаны все предшествующие формы общества. Буржуазное общество, капитализм в силу его собственных законов развития с необходимостью «отрицает» самого себя и на его экономической основе возникает новая, более высокая общественно-экономическая формация – коммунистическая. Маркс называет это общество будущего «коммунистическим» потому, что в нём исчезнет отчуждение, так что «свободное развитие каждого будет условием свободного развития всех» и тем самым будет преодолено то противоречие между «частным» и «общественным», которое заставляло людей видеть свободу в обособлении людей друг от друга и порождало государственное насилие, культ эгоизма, социальное неравенство, социальную несправедливость и войны, экономическое угнетение и необходимость религиозного утешения и т. п.

Основоположник позитивизма О. Конт, как и Маркс, был уверен, что время метафизики, или «спекулятивной философии», прошло. В противовес сложной диалектике Гегеля он открыл очень простой «великий основной закон» развития человеческого разума, «закон трёх стадий»: человечество в целом в своём духовном развитии закономерно проходит три основные исторические стадии – 1)теологическую, или «фиктивную» (начальную), 2)метафизическую, или «отвлечённую» (переходную), 3)научную, или позитивную (окончательную). Наука никогда не замахивается на абсолютное, вечное и бесконечное, будь то «дух» или «материя». Она ограничивается скромным, трезвым и систематическим наблюдением фактов и их последующим обобщением. Она всегда решает конкретные и практически полезные задачи. Метафизика сделала своё дело и она должна исчезнуть, уступив своё место науке, «позитивному мышлению».

Философия, однако, в отличие от метафизики, не исчезнет совсем. В наступившую новую эпоху «позитивного», т. е. конкретно-научного, мышления, она также должна занять своё конкретное место в общей системе научного разделения труда. Философ должен не специализироваться в одной из наук, а изучать то, что все их связывает и объединяет, т. е. их общие понятия, общие принципы, общенаучные методы. Синтез наиболее важных результатов всех наук необходим для создания единого научного мировоззрения. Анализ должен разработать логику и методологию науки для более осознанного и успешного прогресса научного знания. Сведение философии к роли «служанки науки», к частной науке – достаточно общее определение позитивизма в философии вообще.

Научное знание для Конта – высшая, самая совершенная форма знания. Оно способно к непрерывному и безграничному расширению. Оно представляет собой единственное действительно прочное, незыблемое основание для социального и технического прогресса человечества, для бесконечного совершенствования жизни людей. Наука положит конец общественным кризисам, революционным потрясениям цивилизованных наций. «Позитивное» мышление не любит революций, «анархии», социальных потрясений и войн, ничего «иррационального». Все эти социальные бедствия – следствие «умственной анархии», разброда в умах, морально-интеллектуального хаоса, который немыслим в науке, основанной на «положительном мышлении» и который уничтожается и исключается только наукой. Она вырабатывает «общие идеи», общую, единую, научную социальную доктрину, необходимую для достижения и поддержания социальной стабильности, согласия, гармонии и порядка. Наука позволит осуществлять научное управление обществом, т. е. его постепенное совершенствование, реформирование. В XX в. эти идеи заново и с большой силой отстаивал К. Поппер, критик «тоталитаризма» и теоретик «открытого общества».

Сочинения датского философа С. Кьеркегора имеют ярко выраженную личностную окраску и религиозную направленность. Его анализ модусов бытия человека имел решающее влияние на становление «экзистенциализма» XX в. Исходный вопрос для него: как я, в качестве вот этого живого и конкретного человека становлюсь в личное отношение к Богу? Для ответа на этот вопрос я должен сначала понять самого себя в своём индивидуальном существовании, а не в своей общей «сущности». Этот вопрос немецкий идеализм, по его мнению, обошел, создав тип и образ «абстрактного мыслителя». Вставая в позу «мыслящего существа вообще», философ классического типа становится комической фигурой, «фантомом». Для того, чтобы стать в подлинное отношение к Богу, нужно стать предельно субъективным, ибо единственная «действительность», которую я знаю - это моя действительность, моя жизнь - именно она есть мой абсолютный интерес.

Человек изначально вовсе не является самим собой. Он должен стать самим собой. Бытие человека не «дано» - это его задача, осуществление которой «задано» его свободе. Всегда имеется возможность того, что человек сбивается с пути к себе, сознательно или бессознательно, и находится в ложном отношении к самому себе, не находит самого себя. Это состояние Киркегор называет отчаянием и в работе «Болезнь к смерти» описывает различные формы нежелания быть самим собой. Человек, согласно Кьеркегору, свободен изначально. Свобода – сама «субстанция» его бытия. Поэтому он не может «получить» её, или «добиться» её и т. д. Проблема состоит в том, что человек как правило отказывается от своей свободы и тем самым теряет себя. Почему? Ответ Кьеркегора парадоксален и именно этот ответ даёт начало экзистенциальной диалектике: человек больше всего в мире боится своей свободы, боится быть самим собой. Свобода оказывается слишком тяжёлым бременем, и человек как правило меняет свободу на безопасность и удобства, добровольно выбирая неподлинное, «массовидное» существование. Человек вполне становится самим собой лишь наедине с собой и наедине с Богом. Лишь так достигается полнота и подлинность и бытия, и истины. Кьеркегор – создатель христианской экзистенциальной философии.

Ф. Ницше, основоположник так называемой философии жизни, подвергает острой критике традиционные ценности европейской культуры, не только научные и философские, но и религиозные, разоблачая их скрытую мотивацию, лицемерие и неискренность, и начинает свой бескомпромиссный спор с культурой своего времени, обрисовав перспективу возникающего после переоценки всех ценностей нового общества сверхчеловека, в котором абсолютная и ничем не сдерживаемая естественность, непосредственность, творческая «витальность», сочетается с необычайной тонкостью духовной организации и изощрённым эстетством. Ему, «белокурой бестии», сильному и здоровому носителю «свободного духа» и новой «морали господ», будут противостоять «стадные люди», толпа, которая подчиняется вымышленному Богу и «морали рабов», христианской морали слабых и сострадательных, культивирующей всё болезненное, вырождающееся. Взгляды Ницше можно назвать аристократическим индивидуализмом. Ключевое понятие его мировоззрения - воля к власти. Воля к власти – это самая суть жизни. Ницше опирался первоначально на Шопенгауэра и на теорию естественного отбора Дарвина, его принцип «борьбы за существование». Начало всего - воля, но она не слепа, а имеет цель: самосохранение, повышение чувства жизни и способности жить, увеличение силы и власти. Пессимизму своего учителя Шопенгауэра Ницше противопоставляет героический оптимизм. Лейтмотив исполненного бунтарского пафоса и страсти, мучительного творчества Ницше - борьба против декаданса, как ослабления жизненной силы, вырождения жизни, и против его морали и его религии - христианства. Бог уже умер, а Европа лицемерно делает вид, что верит в него. Надо отважиться сделать все выводы из «смерти Бога». Ницше подхватывает фундаментальную критику науки у Шопенгауэра, ставшую столь модной в XX в., но если Шопенгауэр говорил о неспособности науки постичь подлинную реальность, то Ницше уже ощущает страшную угрозу жизни, исходящую от безличного Разума Просвещения и от науки с её безлично-принудительной «объективной истиной». В Ницше видят своего вождя и учителя и те философы XX в., которые испытывают ненависть к культурной традиции, тягу к «маргинальному», аномальному, патологическому, запретному, и стремятся не к познанию истины, но к созданию литературно-журналистской «сенсации», и пишут в вызывающе-шокирующей, провоцирующей манере, стремясь привлечь к себе внимание, произвести «шум» в обществе и породить новую философскую моду.

Философия жизни – это не «учение о» жизни, но определённый способ философствования, который стремится понять жизнь из неё самой, а не из каких-то абстрактных метафизических начал. Философствование должно быть подлинным и непосредственным выражением жизни в её ценности и целостности. Это новое философствование исходит из того, что невозможно, да и не нужно никакое построение «системы» философии, исходящее из «чистого разума», самодостоверного и самодостаточного «чистого мышления», «принципов» и т. д. Философия Ницше, скажем, принципиально антисистематична, имеет преимущественно афористически-литературную, символическую форму. В этом контексте возникает и вопрос о месте «мышления» и его наиболее полного воплощения - науки - в более широкой реальности «жизни». Главная проблема философии жизни и состоит в этом вопросе - об отношении мышления (разума) и жизни. Она исходит из того, что мышление, духовная жизнь – лишь одно из проявлений жизни, поэтому мышление обусловливается и определяется жизнью, а не жизнь – мышлением. Разум и наука не могут подчинить себе жизнь, т. е. сделать её «разумной». Полное подчинение разуму и науке убивает жизнь, делает человека бездушной машиной.

Разум и наука для философии жизни по существу своему интсрументальны: их назначение – выживание, манипулирование с объектами, их использование, подчинение власти субъекта. Этой целью определяются методы естествознания, задача которого – покорение природы. Разум и наука – орудия насилия. Поэтому познание жизненных проявлений человека требует иного подхода. В. Дильтей, создатель критики исторического разума, впервые применивший термин «философия жизни», утверждал, что разум не может быть судьёй истории. Науки о природе и науки о духе должны применять совершенно различные методы: объяснению первых противостоит понимание вторых. Общую методологию понимания культурно-исторических явлений жизни и духа Дильтей назвал герменевтикой. Главным результатом герменевтического понимания истории должно быть построение философской антропологии.

А. Бергсон также полагал, что абстрактное мышление в общих понятиях неспособно понять жизнь, подлинную действительность, вечно переменчивую, всегда индивидуальную, творческую. Необходимо создать новую метафизику, которая, опираясь на данные отдельных наук, смогла бы преодолеть их разрозненность, проникнуть в глубинную реальность, недостижимую для них, и дать целостное, интуитивное видение мира как целого. Единственный источник «метафизического» познания – интуиция, особого рода внутреннее переживание. Ей одной даётся первоначало мира – «жизненный порыв», который развёртывается и дифференцируется во всё новых и новых формах. Интуитивизм Бергсона – одна из многих ветвей «философии жизни». Другой её представитель, Г. Зиммель, видел трагедию культуры в том, что её формы, порождённые творчеством жизни, застывают, окостеневают и вступают в конфликт с породившей их самих жизненной активностью, подавляют и уничтожают её.

В конце XIX в. и В. Джемс создали прагматизм, который нашёл наибольшее распространение в США. Он представляет собой модернизированный на основе семиотики Пирса вариант старого софистического тезиса о том, что «человек есть мера всех вещей». Истинность и полезность – одно и то же: так можно кратко сформулировать смысл прагматизма в философии. Иначе говоря, забудем слово «истина», будем говрить об одной лишь «эффективности» или неэффективности наших знаний. То, что в данной конкретной ситуации полезно, выгодно и эффективно, - то и «истинно». Все наши «понятия» – не отображение «сущности» вещей, а лишь схемы возможной деятельности с ними, формы поведения и её результата.

В конце XIX в. возникает и одно из самых влиятельных течений философии XX в. – аналитическая философия. Она продолжает генеральную линию позитивизма, однако её происхождение и сущность невозможно понять без учета научной революции конца XIX – начала XX вв., в особенности - кризиса математики. Самая общая идея «аналитической философии» – просто ответственное обращение с языком, разложение сложных языковых выражений на более простые, в пределе – элементарные, «атомарные» высказывания, которые фиксируют простейшие, «атомарные» факты. По мысли Б. Рассела, всякая научная философия должна начинаться с анализа языковых выражений. Цель этого анализа – выяснение значения языкового выражения, как совокупности знаков, и его правильного употребления. Иначе говоря, аналитическая философия – это попытка решения философских и научных проблем посредством анализа языка. Аналитическая философия не строит «систему», она – терапия, метод излечения болезней языка, порождающих путаницу, споры, недоразумения, псевдопроблемы. Именно ей принадлежит главная заслуга в осуществлении лингвистического поворота – одной из главных отличительных черт философии XX в. Наиболее крупные представители – Г. Фреге, , Б. Рассел, Л. Витгенштейн, А. Мейнонг, М. Шлик, Р. Карнап, Дж. Остин и др.