. Философско - синергетические основания концепции устойчивого развития (стр. 2 )

Философия Лейбница представляет собой вершину новоевропейского понимания развития и значительный прорыв в метафизическом способе мышления своего времени. Принципиально важным является осознание необходимости разработки идеи развития в единстве всеобщего и единичного, в соотношении с принципом универсальной связи монад и идеей саморазвития. В этом не без основания можно увидеть зачатки теории систем. И все же установка Лейбница на то, что высшие феномены развития не могут порождаться из низших, затрудняет подход к эволюционной теории. Сохраняющийся метафизический подход не позволяет ему, как и другим ученым Нового времени, найти «формулу» сочетания прерывности и непрерывности в развитии, соотношения в эволюции постепенности и скачка. В итоге компромиссная модель преформизма, конечно, не объясняла действительной сущности развития и не могла раскрыть основания появления и закрепления нового.

В диссертации обосновывается, что в целом можно говорить о разработке Лейбницем раннего варианта концепции устойчивого развития. Предзаданность эволюции обеспечивала поступательность развития и сама по себе была гарантом сохранения достигнутых результатов. Однако здесь речь идет лишь о первом шаге в формировании концепции устойчивого развития – выдвижении принципа необратимости. Вместе с тем сегодня устойчивое развитие связывают прежде всего с формированием комплекса условий, закрепляющих каждый шаг процесса развития системы и гарантирующих последнюю от деструкции, потери системного качества и дестабилизации. Однако этого уровня теория развития у Лейбница не достигает. Абстрактные же рассуждения об общих закономерностях эволюции представляются совершенно недостаточными. Вместе с тем, переосмысление Лейбницем в системе средств научного метода общих античных и присущих его времени идей самоорганизации, космической упорядоченности и др. приобрели вид теории немеханического движения.

Значительный вклад в развитие идеи самодвижения и развития внесли энциклопедисты Дидро, Гельвеций, Кондорсе и др. Гельвеций развивает идею вечного круговорота природы, Кондорсе – идею исторического прогресса, детерминированного безграничностью возможностей совершенствования человеческого разума. Несмотря на то, что идеи энциклопедистов не выходили за рамки механистического материализма и по целому ряду моментов, как нам представляется, уступали теории развития Лейбница, тем не менее, в эпоху просвещения эволюционные идеи получают дальнейшее развитие. Они выдвигаются и достаточно активно пропагандируются просветителями , , и др. Кабанис одним из первых заговорил о влиянии «среды» на эволюционное развитие человека, под которой понимал климат, почву, пищу, оказывающие на живых существ трансформирующее воздействие. Понятие развития утвердилось в естествознании во многом благодаря Ж. Бюффону, вошедшему в историю своей масштабной «Естественной историей», в первых 36 томах которой он описал значительное число видов животных. При этом Бюффон стремился обосновать идею изменяемости видов под влиянием окружающей внешней среды. В своей работе «Теория Земли» (1749 г.) он выдвинул плодотворную гипотезу эволюции земного шара. Ж.-Б. Ламарк первым учел эволюционное воздействие среды, назвав прогрессивную эволюцию органического мира градацией, которая происходит в результате саморазвития природы. Приоритет во взаимодействии сложных форм саморазвития природы он отдавал невидимым флюидам, а в органических процессах приоритет отдавал теплоте и электричеству. Согласно ему, разнообразие органических форм возникло под воздействием многообразных условий обитания и в результате наследования приобретаемых при жизни признаков. По мнению ряда авторов (, , ), теория Ламарка способствовала расщеплению теорий (органической) эволюции на две ветви – автогенетическую и эктогенетическую.

В эпоху Просвещения, благодаря воззрениям Бюффона, Гельвеция, Дидро, Кондорсе, Ламетри, Робинэ, Эйлера и др. идея становления окончательно вытесняется идеей развития или, точнее сказать, уходит на второй план, выступает как подчиненный момент последней. Синтез идеи эволюции с идеей самодвижения, оставшейся в наследство от модели становления, порождает ранние модели устойчивого развития, особенно отчетливо просматривающиеся в социально-философских концепциях Нового времени.

В § 3 «Генезис представлений об устойчивом развитии в социально-научном знании Нового времени» обосновывается, что принципы эволюционизма и самоорганизации, как они складывались в эпоху Нового времени, составили основу для некоторых идей, которые могут быть интерпретированы в контексте теории со­циальной самоорганизации. Так, например, видит в теории Т. Гоббса исходные пункты ба­зовой для развития общественной мысли идеи спонтанной организа­ции социальных структур из стохастического разнообразия проявлений свободных воль как аналога соотношения порядка на макроуровне и хаоса на микроуровне, которые развивались английским ученым в свете классической механики.

Как нам представляется, более правильной будет интерпретация социально-философских учений Нового времени о самоорганизации как складывающихся, в том числе, в рамках формирующейся классической парадигмы эволюционизма. В ее пределах уже разрабатываются идеи (Дж. Вико, Ш. Монтескье, И. Гердера и др.) которые в дальнейшем стали существенными элементами синергетической модели устойчивого развития. В таком аспекте можно говорить и о «прасинергетических» аспектах социально-философской концепции Т. Гоббса.

В отличие от Гоббса, который считал, что естественное право это «свобода делать все», Дж. Локк ограничивает свободу общественным договором, положенным в его основу законом сохранения человека и мира (своего рода прообраз социальной синергии). Принципиально новый шаг в становлении понимания устойчивого развития в эпоху Просвещения связан с идеей историзма. Дж. Вико разрабатывает теорию исторического круговорота («Основание новой науки об общей природе наций»), осуществляющегося через смену исторических эпох. Согласно Вико, каждый цикл завершает общественный переворот, закрепляющий достигнутые перемены. Придавая решающее значение деятельности субъектов истории, Вико вместе с тем считал сами исторические законы провиденциальными.

Историко-эволюционый подход к пониманию возникновения и развития человека и общества позволял построить на несколько порядков более сложную и продуктивную теоретическую модель устойчивого развития социальных процессов, чем у Гоббса и Локка.

В культурологическом и педагогическом ключе идею исторического развития как прогресса гуманизма разрабатывал Гердер. В своем грандиозном труде «Идеи к всеобщей истории человечества» он пытается охватить всю полноту исторической жизни, от «скрытых под покровом множественности тайн природы», где зарождается разум, до его высших проявлений в мире. Идея самоорганизации и саморазвития человека была в центре научных интересов Гердера. В работе «О происхождении языка» он предложил материалистическое объяснение происхождения человека. Путь развития человека, утверждает Гердер, это постоян­ное совершенствование. Человек никогда не становится завершенным в себе, он всегда процессуален. Мысль о саморазвитии человека, в том числе и саморазвитии, стимулируемом педагогическим процессом, не была чем-то исключительно новым. В принципе, ее знала и античность. Но в единстве с идеей историзма она имела революционное значение для разработки идеи устойчивого социального развития. Тем самым, в новоевропейскую концепцию социального эволюционизма Гердер не только вносит вслед за Вико и Монтескье идеи историзма. Идея общественного развития впервые связывается им с развитием самого человека. Отныне человек – это не некая раз навсегда данная монадоподобная составляющая социума. Он есть результат становления, развития, совершенствования. И прежде всего Гердер подчеркивает начало самосозидания, самоорганизации, саморегуляции личности.

Благодаря активной разработке просветителями учения об эволюции природы и общества к рубежу XVIII – XIX вв. в философии и науке созревают теоретические предпосылки для выдвижения проблемы устойчивого развития в центр философского знания, что и происходит в немецкой классической философии.

В главе 2 «Становление представлений о системной организации устойчивого развития в немецкой классической философии» выявляются прасинергетические мотивы в классических моделях системной организации развития.

В § 1 «И. Кант: самоорганизация как синтез свободы и системы» отмечается, что с именем И. Канта принято связывать формирование парадигмы мышления, на основе которой был преодолен механицизм. Начинается качественно новый этап в формировании идеи саморазвития, самоорганизации.

Ставя вопрос об источнике развития, Кант относит его к спонтанности мышления, обусловленной свободой человека. Однако свобода, рассматриваемая в данном аспекте, не может, по Канту, стать объектом теоретического анализа, поскольку свою объективность она получает лишь в сфере практического разума. В учении Канта тем самым обозначается противоречие между принципом развития и принципом системности, которое фиксируется как несовместимость свободы и системы.

Позитивный синтез понятий свободы и системы дает понятие самоорганизации, поскольку самоорганизованная сущность это и есть система, поддерживаемая не каким-то внешним регулятором, а внутренними процессами, в терминологии Канта, не гетерономными, а автономными. Некоторые авторы (в частности ) полагают, что Кант понимал самоорганизацию как такое взаимодействие частей, когда каждая часть обязана своим существованием действию остальных и существует ради остальных и всего целого. С этим нельзя не согласиться. Следует лишь добавить, что согласно Канту, каждая часть должна быть органом, производящим другие части, которые, также взаимно, производят остальные. На наш взгляд, это является предвосхищением современного синергетического принципа фрактальности.

Понятие свободы, развиваемое Кантом в русле классической традиции, обладает весьма существенным потенциалом для синергетических моделей устойчивого развития. Институциональные формы свободы – мораль и право – фиксируют достижение определенного уровня развития личности и общества, соответствующего гуманистическим представлением о предназначении человека. В основе этого развития и закрепления его результатов лежат механизмы самоорганизации и саморазвития. При этом свобода предстает динамическим процессом, удерживающим в системном взаимодействии начала хаоса и гармонии. На каждом из этапов развития необходимо обновление форм институционализации свободы.

В своем учении о познании, о душе, о человеке Кант точно очерчивает одну из основных проблем развития общества — проблему воспита­ния человека как субъекта свободы. Эта свобода ни в коем случае не должна быть безмерна и произвольна. Если речь действительно идет о человеческой свободе, основанной на принципе автономии субъекта, то это требует специального образования воли личности, способной к самоорганизации, синергии и ответственной перед собой, перед другими людьми, перед обще­ством.

В § 2 «Свобода как источник саморазвития в философии Фихте и Шеллинга» обосновывается, что Фихте не просто постулирует устойчивое развитие всеобщего, но представляет его как развернутый процесс. Поскольку это есть процесс развития целого и его единства с особенными частями, то каждый из этапов развития является развитием целого, развитием частного и восстановлением целого во все более различенной и конкретной форме. С точки зрения восстановления исходного пункта (причем восстановления в самом точном смысле слова – первоначальная непосредственность Я восстанавливается на каждом из этапов развития), теория развития Фихте есть теория циклического саморазвития. Но если принять во внимание, что восстановление исходного пункта развития возможно лишь как предельная рамка все более конкретной формы, теорию развития Фихте можно, с тем же правом, трактовать и как теорию эволюции. Таким образом, немецкий философ преодолевает крайности теорий цикличности и однолинейного эволюционизма в понимании развития. В частности, утверждая, что необратимость результатов развития обеспечивается как формой синтеза на каждом из его этапов, так и целостностью всего процесса, Фихте уходит и от абстрактного эволюционизма Лейбница.

Как нам видится, потенциал философии Фихте еще далеко не востребован, причем именно в аспекте учения о саморазвитии. Так, с точки зрения современного синергетического подхода, интерес представляет центральный пункт теории развития Фихте: диалектика Я и Не-Я. Не-Я можно трактовать как ничто, как небытие, если абстрагироваться от процесса полагания и ограничения его со стороны Я. В абстракции от деятельности Я, Не-Я можно было бы условно рассматривать как аналог хаотического начала древних. Не-Я – начало иррациональное, пассивное, дисгармоничное. Однако и в таком качестве оно не отбрасывается и не «преодолевается», но также как и Я воспроизводится на каждом из этапов синтеза, на каждом из этапов развития самосознания. Без этого восстановления Не-Я, без его снятия и нового полагания, развития нет. Думаем, что если философия Фихте – этот своего рода альтернативный гегелевскому вариант завершения классической философии - и не оказала прямого влияния на становление синергетической концепции развития (нам, по крайней мере, еще не встречалась историко-философская работа, в которой доказывался бы факт такого влияния), то ее интерпретация в указанном аспекте может принести немало конструктивных идей.

Поиск единых корней эволюции природы и интеллекта приводит Шеллинга к разработке принципов историзма применительно к учению об обществе. Шеллинг начинает разрабатывать философию истории, в которой надеется найти действительные основания теории общества, личности, права и государства. Нужно отметить, что историзм Шеллинга оказал значительное влияние на развитие социальных наук ().

Заслуга Шеллинга в области методологии познания устойчивого развития социальных и природных явлений состоит в том, что развитие он понимает как единство противоположностей. Но само это единство остается абстрактным тождеством, которое просто приписывается природе и обществу, а не объясняется как результат самоорганизации. Эту задачу осуществил Г. В.Ф. Гегель.

В § 3 «Философская система как самоизображение идеи развития в учении Г. В.Ф. Гегеля» исследуется вклад великого мыслителя в учение о развитии. Никогда ранее не получала столь детальной и всесторонней проработки, столь масштабной реализации и программа построения модели устойчивого развития. Единство принципов системности и развития (саморазвития) у Гегеля реализуется в каждом из элементов его философской системы. Как известно, содержанием этой системы является у Гегеля саморазвитие абсолютной идеи, чистой мысли, мышления как такового. Устойчивость развития представлена у Гегеля как установление системного единства всех результатов познания и его форм, включая и рефлексию относительно пройденных ступеней. Положение о том, что форма суждения не может быть формой истины, позволяет преодолеть представление о том, что результат развития может быть зафиксирован посредством какого-то одного элемента, пусть даже он соотнесен с высшей формой самого развития. Согласно Гегелю, только система и системная взаимосвязь делает результат развития необратимым и реализует импульс к дальнейшему развитию. В движении категорий, выделении узловых точек их развития Гегель очень точно воспроизводит сам принцип устойчивого развития: развития через «институализацию» результатов развития.

В своем развернутом виде гегелевское учение о развитии изложено, как известно, в его «Науке логики». Здесь Гегель осуществляет древнюю мечту философии об объективном методе, естественном и адекватном самому предмету, мечту о Логосе, управляющем внутренней жизнью и судьбою вещей. Древние греки не смогли реализовать это представление об идеале философского и научного познания мира, поскольку ими не была отрефлексирована идея самоопределения, саморазвития предмета мысли.

Как нам представляется, именно при разработке системы категорий, описывающих самодетерминацию развития, Гегелем формируются основные элементы теории самодвижения и саморазвития. В нашей литературе справедливо обращается внимание на плодотворную применимость гегелевских положений к анализу ситуаций бифуркации (). Показано, в частности, что при критических значениях параметров нелинейной среды действительность содержит в себе объективно разные возможности, равновероятные, равновеликие, и выбор между ними определяется флуктуацией, и, стало быть, случаен. Но любое из выбранных решений оказывается необходимым, определяемым действительным состоянием системы перед фазовым переходом. Таким образом, случайность оказывается дополнением необходимости, причем эта необходимость при любом варианте выбора имеет свое основание и условия реализации, а, кроме того, и значимость флуктуации, и сама ситуация выбора объективно обоснованы.

Такая интерпретация гегелевской диалектики необходимости и случайности позволяет с высокой степенью точности обрисовать ситуацию самоорганизации, когда в промежутках между бифуркациями система подчиняется макроскопическим законам, а в окрестностях бифуркации, оказываясь в состоянии «беспокойного инобытия действительности и возможности» (то есть когда действительность содержит в себе разные возможности, и они равновероятны), система, осуществляя случайный выбор, снова выходит на путь необходимости. Таким образом, действие выступает как причина, и их взаимоопосредование выступает реальным механизмом самоорганизации, самосогласования, синергии. Явление синергии, самоорганизации Гегель фиксировал и в своем сравнении синтаксической формы предложения с ритмом и колеблющейся гармонией (, , ).

Протосинергетические представления характерны и для гегелевского понимания живого организма, который представляет собою реальные процессы ассимиляции и обмена со средой. Это предвосхищает синергетическое понимание живого организма как открытой системы, диссипативной структуры.

В целом классики немецкой философии конца XVIII - начала XIX века на несколько порядков подняли уровень теоретических разработок всеобщих основ концепции устойчивого развития. Это можно сказать и о глубине постановки теоретических задач, и о методологической проработке путей их решения, и даже об объеме соответствующих философских текстов. В целом концепция устойчивого развития разрабатывалась немецкими классиками с учетом парадигмы, заданной естественнонаучными подходами, характерными для того времени. Разработка Гегелем диалектической теории развития происходит на фоне утверждения в науке принципа эволюционизма (космогония Канта-Лапласа, ламаркизм, геология Ч. Лайеля и т. д.). В дальнейшем эволюционные идеи найдут свое логическое продолжение в учении Ч. Дарвина.

В немецкой классике, концепция устойчивого развития не просто декларируется, но и получает соответствующее категориальное оформление. В данном контексте отметим идеи самодвижения и саморазвития, идеи системности и саморегуляции развивающихся систем, идеи взаимодействия системных и внесистемных элементов (Я и Не-Я, бытие и небытие, рациональность и стихийность, необходимость и свобода и т. п.). Стоит отметить, что и такая важная для современной синергетики тема как междисциплинарность вполне соответствует установкам энциклопедического подхода, характерного для Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля. Вместе с тем, по справедливому, на наш взгляд, мнению некоторых исследователей (), такие аспекты диалектической концепции развития как принципы всеобщей связи и единства противоположностей требовали своей дальнейшей разработки и конкретизации.

В § 4 «Формирование концептуальных оснований синергетической теории устойчивого развития (вторая половина XIX – ХХ вв.)» исследуются ступени эволюции представлений о системных предпосылках устойчивого развития в XIX – XX вв.

В качестве важного этапа становления синергетических оснований концепции устойчивого развития указывается на синтетическую теорию эволюции Г. Спенсера. В ее основе лежит попытка обобщить представления о всеобщих механизмах устойчивости, сохранения целостности. Фундаментом философских взглядов Г. Спенсера является выдвинутая им теория равновесия, основные положения которой базируются на механи­стической картине мира и ряде умозрительных принципов.

пытал­ся по-своему реализовать идею синтетической теории эволюции, соз­дав «всеобщую организационную науку» (тектологию), в ткань которой органично вошли в качестве фундаментальных и принципы спенсеровской теории равновесия. Проблема устойчивого существования и раз­вития - центральная в учении российского исследователя. В силу целого ряда причин, преимущественно идеологического характера, обу­словивших развитие научных исследований в нашей стране в довоенные годы, проблема, поднятая в трудах Богданова, долгое время оставалась на периферии научных ин­тересов. В тоже время в сфере конкретно-научных исследований становление системно-организационных идей, связанных с устойчивостью, регуляцией, управлением не прекращалось в Советском Союзе и в этот период.

Основой для развития синергетики считается и общая теория систем Л. Берталанфи. В теории систем были развиты три базовых понятия, важных для синергетического мышления: динамическая система – система, параметры и свойства которой меняются со временем под внешними или внутренними воздействиями, в том числе и случайными (развитие системы при этом понимается как возрастание степени ее сложности); сложность системы – характеристика систем, в которых есть подсистемы способные к самоорганизации и соразвитию; бифуркация – фундаментальная особенность поведения сложных систем, подверженных сильным воздействиям и напряжениям, момент выбора нового направления эволюции.

Нужно иметь в виду и то, что в науке ХХ века многие идеи, в дальнейшем интегрированные в синтетическую теорию, были наработаны до и вне возникновения сис­темного и синергетического подходов в их современном виде (об этом свидетельствуют исследования, проводимые , , и некоторыми другими). К ним наряду с работами досистемно-синергетического пе­риода, в которых элементы новой парадигмы существуют в скры­том виде (Н. Бора — принцип допол­нительности; Р. Клаузиуса — второе начало термодинамики, принцип роста энтропии; Ч. Дарвина — законы эволюции как роста организованности мира живого; П. Т.де Шардена — идеи самоорганизующегося мира; А. Эддингтона — идея «стрелы вре­мени», его необратимости и др.), можно отнести значительное число работ системно-синергетического периода, ориентированных на развитие со­временной методологии науки (Э. Янча — идеи системного эво­люционизма, М. Борна, Г. Гудмена, Э. Ласло — идеи системной философии как новой методологии научного знания, способ­ной преодолеть «мировоззренческий вакуум» в науке и фило­софии; Г. Башляра — идеи «нового рационализма», ориентиро­вавшего современную науку на «синтез метафизических проти­воположностей», введение в исследовательский процесс «характеристик расширения» (прошлое, индукция, обобщения, дополнения, синтез, цельность и др.); П. Фейерабенда — идеи «критического рационализма», исследовавшего феномен «пролифирации теорий», в основе которого принцип дополни­тельности всех форм познания и идей, понимаемый как «допустимо все» (anything goes); другие исследователи, рабо­тавшие в области биохимии, генетики, биофизики, биологиче­ского структурализма, социобиологии и т. д. и в значительной степени выходившие за рамки собственно естественнонаучной проблематики.

В сфере социальных наук особенно значительны для становления синергетического способа мышления стали: идеи «открытого» и «закрытого» типов обществ А. Бергсона и К. Поппера; принадлежащие Х. Ортеге-и-Гассету анализ феномена «восста­ния масс», «борьбы поколений» (своеобразных культурных би­фуркаций), идея города и городской площади (своеобразного аттрактора, взрастившего буржуазную форму организации жиз­ни), аппеляция к принципам дополнительности и диалогу на­учных форм познания; идея К. Ясперса о принципиальной от­крытости мировой истории новым формообразованиям, спо­собным порождать «ось мировой истории»; идея Й. Хейзинге об общественном процессе как единстве эволюционных и рево­люционных тенденций, стабильных и кризисных периодов ис­тории, имеющим открытый и необратимый характер.

Существенные системно-синергетические элементы содер­жатся в идеях П. Сорокина, разрабатывавшего тему диалектики культурных форм (идеациональной, чувственной и идеалисти­ческой), смена которых невозможна без войн, революций, анархий и хаоса переходных эпох, разрушающих «большие и малые ценности человечества». Бифуркационный аспект затрагивается и в работах современного западного исследователя цивилизаций С. Хантингтона, осмысляющего столкновения цивилизаций как главную проблему со­временного мира.

На рубеже XIX – XX вв. происходит смена парадигм в естествознании и философии. Наиболее последовательно идею эволюционного развития выражали в англо-американской литературе Смит, Александер, Селларз, Ллойд-Морган, Монтегю, Лавджой, во Франции – Мано. В ХХ веке значительный вклад в разработку идеи развития внесли в основном англоязычные эмердженисты, разработавшие учение о пространственно-временной основе эволюции. Наибольшее влияние на научное сообщество имел труд С. Александера «Пространство, время и божество».

Александер формулирует концептуальные посылки своей трактовки устойчивости развития. Образцы организации, которым имманентна тенденция к самосохранению, проявляет особо высокую степень сцепления пространственных конфигураций во времени. Возникающее в результате качество стабильности определяет данную конфигурацию пространства-времени как некоторое конечное существование. Характерно, что при этом Александер подчеркивает их системный характер, который и определяет стабильность временных образований, организованных в сообщества или особые комплексы пространства-времени. Исходная изменчивость времени, таким образом, является принципом и создания нового, и одновременно принципом организации пространства-времени. Наиболее устойчивые, стабильные качества являются одновременно качествами, заключающими в себе самый мощный потенциал развития. Здесь мы, можно сказать, имеем дело с ранним вариантом концептуального обоснования принципа устойчивого развития. По сути дела, бог в концепции Александера предстает как своего рода суператтрактор. Фактически именно эта модель позволяет Александеру трактовать устойчивость в развитии как универсальный принцип.

Концепция этапов эволюции Александера получает свое развитие и конкретизацию в работах его последователя К. Ллойд-Моргана. Согласно концепции Моргана каждый эволюционно более высокий объект представляет co6oй эмерджентный комплекс, новый вид связанности, синергии многих объектов более низких степеней, у которого нет никаких образцов на более низких уровнях.

Идея устойчивого развития в советский период истории отечественной мысли плодотворно развивалась в русле диалектико-материалистической парадигмы. Благодаря этому воспроизводилась установка на классические образцы философской мысли, с одной стороны, и стремление к философскому осмыслению достижений естествознания, с другой в трудах крупнейших советских философов в шестидесятые-семидесятые годы совершенно самостоятельно закладываются многие идеи синергетики. Параллельно возникают многочисленные научные дисциплины в рамках системного подхода: кибернетика в ее раз­личных вариантах (техническая, медицинская, биологическая и т. д.), системология, системотехника и т. д., в которых разрабатывались общие проблемы функционирова­ния самоорганизующихся систем. Сюда, в частности, относятся исследования 70-х гг. , , . , , А И. Уемова, , и др. Формируются важные предпосылки для столь актуального сегодня сближения синергетики и теории систем. Нужно отметить, что в советской философии именно понятие устойчивости стало одним из тех, которые объединили прасинергетическую и диалектическую парадигмы философской науки о развитии, заложив тем самым предпосылки теории устойчивого развития. Формируемые диалектикой гибкость мышления и постоянное стремление воспроизвести в теоретической форме противоречия, присущие живой и неживой природе, нелинейности, неравновесности, обусловили успех решения синергетической проблематики в современной России.

Принципиальное значение для дальнейшего развития исследований проблемы устойчивого развития имеет возникновение в 70-годах ХХ столетия синергетики как нового междисциплинарного направления научного поиска в области самоорганизации сложных систем различной природы и уровня организации (Г. Хакен, И. Пригожин, И. Стенгерс, Г. Николис, М. Эйген). Теория самоорганизации, возникшая в результате этих исследований и базирующаяся на принципах нелинейности, самоорганизации, кооперативности, синергии, аттрактора, которая дает новый мощный импульс для понимания устойчивого развития.

Резюмируя результаты диссертационного исследования, представленные в данной главе, следует заметить, что в последнее время исследователи все чаще обращаются к теоретическим предпосылкам становления синергетической парадигмы. Так, в сборнике «Синергия науки: междисциплинарный опыт осмысления» в дискуссионном порядке предлагается следующая периодизация синергетических научных изысканий: 1-й классический, который характеризуется механистической парадигмой мышления; 2-й неклассический, начало которого совпало со становлением релятивистской физики, квантовой механики и общей организационной науки ; 3-й постнеклассический, период общей синергетики.

В данной периодизации вызывают возражение два момента. Во-первых, нельзя согласиться с характеристикой первого периода, где, якобы, мы имеем дело только с механистической методологией поиска абсолютно достоверных законов научной картины мира. Такая оценка начисто игнорирует вклад представителей немецкой классической философии, как раз и выступавших против механистического детерминизма и реально преодолевших механистические установки новоевропейской науки. Но именно в диалектических воззрениях немецких классиков мы находим главный (и по большей части не востребованный) теоретико-методологический арсенал средств, для разработки современных синергетических моделей устойчивого развития. Во-вторых, в этой периодизации не оказывается места и для непосредственных наследников и продолжателей диалектических, антимеханистических традиций немецкой классики.

Глава 3 «Самоорганизация и синергия в структуре процессов устойчивого развития» посвящена теоретическому анализу синергетических оснований устойчивого развития.

В §1 «Логико-методологические предпосылки современной теории устойчивого развития» обосновывается, что в области методологии научного познания и методологии практического воздействия на развивающиеся системы синергетика не просто акцентирует системный подход, но, по сути, восстанавливает и актуализирует принцип субъективности и рефлексивности, внесенный в познавательный процесс немецкой классической философией. Особенно это характерно для российских исследователей, воспитанных на традициях философии Канта, Фихте, Шеллинга, Гегеля. При этом особо подчеркивается активность рефлексирующего субъекта, роль и возможности которого многократно возрастают в периоды вхождения объекта в состояние бифуркации. Синергетический подход является наиболее перспективным там, где речь идет о сложных формах взаимодействия субъекта и объекта, а также о стыке различных смысловых пластов этого взаимодействия, будь то в онтологическом или в гносеологическом плане.

Идея развития занимает в синергетической теории исключительно важное место и, с другой стороны, именно синергетический подход позволяет обосновать принцип устойчивого развития. Синергетика подчеркивает динамичность как фундаментальное качество эволюции системы, которое связано с необратимостью, однонаправленностью развития открытых неравновесных систем между точками бифуркации. При этом широко используемое в синергетике понятие нелинейности трактуется как многовариантность, альтернативность путей, темпов эволюции, ее необратимость, возможность непредсказуемых изменений протекания процессов, в целом – развитие через случайность выбора пути в точках бифурка­ции. Следует обратить внимание на то, что не все исследователи сходятся в вопросе синергетической версии детерминации развития. Сами основоположники синергетики (И. Пригожин, И. Стенгерс) отрицают факт детерминации в точках бифуркации. На наш взгляд, нужно исходить из того, что развитие, конечно, детерминировано на этапе между двумя точками бифуркации, но и в точках бифуркации, где возникает ситуация выбора, детерминация имеет место, просто носит здесь «вероятностный» характер, является «мягкой».

С точки зрения классиков синергетики, устойчивое развитие является результатом взаимодействия элементов внутри системы (их синергии), а также ее отношений со средой, описываемых понятием самоорганизации. Самоорганизация предполагает как деятельность самоорганизующего (или процесс самоорганизации сложной системы), так и ее результат. Поэтому с нею имплицитно связано представление о цели, в направлении которой нечто организуется. Одновременно в синергетической трактовке самоорганизации актуализируется представление о становлении некоего порядка, дифференциации и синтезе элементов целого, которое характеризует это «нечто», выражает его качество. Самоорганизация понимается, прежде всего, как процесс поддержания стабильности системного целого через взаимодействие и взаимовлияние его элементов, воспроизводство их функциональных взаимосвязей и структурной расчлененности. Устойчивость системы можно трактовать как наиболее емкое определение «телеономности» системы. Если системная взаимосвязь элементов предполагает развитие целого и речь, таким образом, идет о системе как системе развития, то самоорганизация выступает фактором устойчивого развития.

Эвристический потенциал синергетики обнаруживает себя и в анализе коэволюции. Если идея эволюции связывалась с философией прогресса, с формой развития, в рамках которой более высокая ступень отрицает более низкоорганизованную, то коэволюция предполагает совместное развития в рамках системы взаимодействия разнородных по своему субстрату компонентов, объединенных скорее единством функций, чем состава. Механизм самоорганизации развития в таком его понимании прежде всего составляет форма самоотрицательности развивающейся системы. Отрицательность как момент развития есть собственная отрицательность системы, обладающая всеобщностью; в этом аспекте и развитие обнаруживает себя через отрицательность, которая, как подчеркивал Гегель, есть наивнутреннейший источник всякой деятельности, самодвижения. Ведь, собственно говоря, именно отрицательные обратные связи и создают системы, как устойчивые, консервативные, стабильные объединения элементов и окружающий нас мир, как устойчивую систему устойчивых систем.

Синергетическая идея самоорганизации является важнейшим этапом познания сущности са­модвижения, благодаря ей более полно и содержательно раскрывается связь идей самодвижения, единства и многообразия мира и его устойчивости. Обогащение концепций движения и развития идеями самодвижения, самоорганизации, саморазвития усиливает их диалектическое единство. Без этого идея устойчивого развития не может претендо­вать на адекватность и методологическую эффективность, о чем на­поминают концепции автогенеза и преформизма. Это является философско-методологической основой диалектически адекватного понимания всеобщности развития, преодоления метафизических крайностей редукционизма и уникализма.