Профессиональный интерес (стр. 2 )

Сильви резко топает ногой.

СИЛЬВИ. Прекрати крутиться, а то меня дурно. (Оба останавливаются на расстоянии вытянутой руки друг от друга.) И не надо меня упрекать в моих чувствах к тебе! Где бы ты был, если бы не моя мать?

ЖАК (срываясь с места, сжимая кулаки и потрясая ими перед лицом жены).Что?! И ты тоже начала петь эту песню? (Срывает с головы Сильви бандо, бросает за сцену, куда бросил до этого тряпку и кроссовки.)

СИЛЬВИ. Ты что совсем сдурел?

ЖАК. Не доводи меня, мадам Лакост! Мало того, что твоя мать всю жизнь тычет мне тем, что когда-то помогла попасть на телевидение. Так теперь и ты? Я ведь могу и обидеться.

Лицо Жака пышет гневом, Сильви медленно отступает в сторону кулис, Жак идёт на неё.

СИЛЬВИ И что тогда?

ЖАК. Уйду из дома.

СИЛЬВИ. Куда? Кому и где ты нужен?

Жак перестаёт наступать на жену, разворачивается, идёт к паруснику, принимается гладить материю.

ЖАК. Не будь так самонадеянна, жена.

СИЛЬВИ (садится на корточки спиной к закулисью, шарит рукой по полу, смотрит на Жака, говорит меннее уверенно). А ну да, если ты имеешь в виду все твои многочисленные интрижки? Но это ведь не серьёзно? Ты же никого не можешь полюбить. Сам сто раз мне это говорил.

ЖАК (издалека смотрит на жену исподлобья). Не будь так самоуверенна. Если я захочу!..

СИЛЬВИ (резко встаёт, в её руке красное бандо). Да ладно, ладно. Я пошутила про крестьянина.

Жак продолжает смотреть исподлобья, Сильви машет тканью дуращливо.

СИЛЬВИ (продолжая). И про остальное – тоже пошутила. (Проходит мимо Жака к зеркалу, надевает повязку на голову, кокетливо позирует себе и мужу перед зеркалом.)

ЖАК. Да уж, про твой юмор все журналы уже пишут, (Берёт со стола журнал со своим портретом, точно такой же, какой был у Александры Суворовой, подходит кжене, подаёт журнал.)

СИЛЬВИ (глядя на журнал).Ты хорошо тут получился. Ты у меня красивый, Жак. И вообще я пришла сюда не воевать, как обычно. А предложить тебе...

Женщина медленно расстёгивает пальто, затем тянет руки к полотенцу вокруг талии мужа, пытаясь проникнуть вовнутрь. Жак машет руками, роняет журнал, почти отскакивает от жены, поправляет полотенце, отходит, отворачивается.

СИЛЬВИ ( продолжая, заканчивает фразу сухо). Я хотела предложить тебе поехать к моим родителям на выходные.

ЖАК (берёт со стола красную папку, показывает жене через плечо). Ну нет уж, избавь! У меня куча работы.

СИЛЬВИ (смотрит на себя в зеркало, утягивает руками талию). У тебя всегда куча работы. А что делать мне?

ЖАК (открывая папку, не глядя на жену). Как мне кажется, ты прекрасно находишь чем занимать себя в то время, когда я зарабатываю деньги. (Перекладывает листы на каждое новое предложение.) Конный клуб. Спа-салоны. Косметичка. Покер. Шопинги. Поездки с подругами в тёплые страны, чтобы поправить загар... Что ещё я упустил? Ах, да, твоё последнее увлечение: психолог с его (Насмешливо.) психо-анализом. (Смотрит на жену с сарказмом.)

СИЛЬВИ (резко поворачиваясь к мужу. Не смей трогать психолога! Это – святое. Или благополучие вашей жены вам безразлично, Жак Лакост?

ЖАК. Что за дурацкая манера звать меня то на «ты», то на вы»?

СИЛЬВИ (то и дело вытягивая губы при разговоре). Это не дурацкая манера. Это благородное воспитание.

ЖАК. Я бы сказал его остатки. Боже! Кем ты себя мнишь, жена? Вот я вчера видел настоящую дворянку. И она не вытягивае губы при разговоре, как ты (Копирует жену.) И не кривляется перед зеркалом ( Снова копирует.)

СИЛЬВИ. Ну конечно, сам с утра до ночи с дворянами общается, а меня упрекает за то, что я позволяю себе иногда отвлечься вот от этого... (Обводит руками.) заебыта.

ЖАК. Чего - чего?

СИЛЬВИ. Я хотела сказать заевшего быта.

ЖАК. Да ладно, Сильви не стони. Домом занимается полностью Элиза. Дочь уже давно с нами не живёт и вообще: иди куда хочешь и когда хочешь.

СИЛЬВИ (обидчиво). Тебе всё равно?

ЖАК. Конечно нет. Но ведь ты не останешься дома, если я попрошу тебя отменить одно из твоих многочисленных мероприятий?

СИЛЬВИ (медленно подходя к мужу совсем близко, откровенно грустно). А ты хоть раз пробовал попросить меня об этом?

ЖАК (держит папку раскрытой, смотрит на жену с усмешкой). Ну, ладно, Сильви, не капризничай. Если ты хотела идиллических отношений с мужем и проведённых вместе дней и недель, нужно было выходить замуж за какого-нибудь преподавателя школы. У них по четыре месяца в году каникулы и они всякий раз перед отпуском ломают головы где его провести.

Жак опускает взгляд в тексты, Сильви молча суёт руки в карманы куртки, достаёт из одного из них бумажный носовой платок, распрямляет его двумя руками, как открытую книгу, смотрит на платок.

СИЛЬВИ. Ты с ума сошёл?! Мне в мужья какого-то профессоришку? (Трясёт платок двумя руками, как книгу.)

ЖАК. А что? Это было бы неплохо. Ты и сама могла бы тоже работать учителем. Ты же закончила факультет иностранных языков? Вот и пошла бы!

Сильви хмыкает, достаёт из второго кармана тоже носовой платок, разворачивает теперь уже два платка, смотрит на них, как в книгу, потом на свет.

СИЛЬВИ. Я там училась потому, что этого хотела моя маман.

ЖАК. Ах, ну да, я же забыл: твоё будущее тебе тоже было обеспечено тёщей. До моего появления в вашей семье, твоя мамаша мечтала, что её дочь сделает карьеру.

СИЛЬВИ (сморкаясь в платки). Зачем мне это надо? У меня нет такого характера, как у маман.

ЖАК. Правильно, Сильви! У тебя нет характера вообще. Но зато у тебя есть я. Поэтому ты с первого дня повисла на моей шее, но при этом умудряешься ещё делать из себя жертву.

СИЛЬВИ. Ха-ха-ха. Как смешно!

Жак кладёт раскрытую папку на стол, подходит к жене, начинает подталкивать её к кулисам слева от зрителей. Сильви упирается.

ЖАК. Поезжай уже к своим родителям, проведай как там голуби. Твоя мать ведь решила разводить их?

СИЛЬВИ (упираясь). Уже нет. Уже ведёт речь о кроликах.

ЖАК (продолжая толкать). О кроликах? Почему? Чем хуже голуби?

СИЛЬВИ (упираясь). У кроликов есть шерсть. И мяса больше.

ЖАК (перестав толкать, удивлённо). Зачем ей мясо? Вы же вегетерианки?

СИЛЬВИ. А ты думаешь легко ей прожить на одну только пенсию?

ЖАК. Пенсию бывшего министра, смею напомнить.

СИЛЬВИ. И что? Пусть даже министра. Жизнь такая дорогая. Одни вон ногти чего стоят (Показывает руку.) да колготки (Задирает ногу.) Каждый день то ломаются, то рвутся.

ЖАК. Бедные кролики! Ладно, Сильви! Мне некогда болтать. Иди... куда шла.

СИЛЬВИ. Я ухожу, но знайте, что я буду скучать по вам, Жак Лакост.

Жак машет ей вслед. Сильви уходит. Жак идёт к столу, по ходу кидает взгляд в зеркало, задерживается у него, прикасается пальцами к нижним векам. Прожектор держит только голову и торс Лакоста.

ЖАК. Где она нашла у меня мешки под глазами? Вот цецарка, эта Алис. А Сильви сказала, что я красивый. (Делает несколько мимических движений.) Скучать она будет... Кто бы не знал, поверил бы.

Свет гаснет на всей сцене, кроме прожектора, который держит верхнюю часть туловища Лакоста. Звучит песня « Слова, слова», в исполнении Далиды и Делона. Жак стягивает полотенце с талии, принимается активно вытирать спину, подпевает, чувственно вытягивая губы и «играя» текст по ролям за Далиду и Делона.

ЖАК (как в микрофон). Пароле, пароле пароле, экуте муа,

Пароле, пароле пароле, жё тем при!

Пароле, пароле, пароле, жё те жюр,

Пароле, пароле, пароле, пароле

Пароль, анкор дэ пароль

Кё тю сэм о ван.

Жак бросает полотенце на стол, оно падает на папку, роняет её на пол, листы рассыпаются по всему полу. Жак ахает, прожектор держит рассыпанные листы.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Освещается правая от зрителей половина сцены. Комната Суворовых. Александра и Мария Николаевна перебирают на диване вещи, некоторые бережно сворачивают и откладывают на журнальный столик, другие кладут на подлокотники кресла каждая со своей стороны.

АЛЕКСАНДРА. Отдадим это в дом престарелых.

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Как жаль этих стариков: такие никому не нужные.

АЛЕКСАНДРА. Не понимаю, как можно прожить всю жизнь, вырастить детей, внуков, а в результате оказаться в доме престарелых. Это же страшно, бабуля?

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. А мне порой кажется, что французы и в молодости часто одинокие. Даже имея семьи.

АЛЕКСАНДРА. Да, тут всё не как у нас. Месяцами не видятся, даже не созваниваются с родными. А потом зачем-то обязательно собираются все вместе на Рождество.

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Да. ( Поднимается, берёт отложеннные вещи.) Ладно, пойду я, отнесу вещи.

Александра помогает бабушке сложить отобранные вещи в большой пакет, провожает её до кулис, целует на прощание. Свет справа гаснет.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Свет снова освещает всю левую от зрителей половину. Авансцена. Жак Лакост сидит в шёлковом халате в кресле, поставленном в полоборота одновременно к зрителям и к журнальному столику, в очках, со стаканом воды в одной руке, на коленях у него красная папка. Жак читает текст и по мере прочтения опускает листы один за другим на столик.

ЖАК (читает вслух).Она наклонилась, взяла чемодан, пошла на посадку. Позади неё зияло прошлое: сначала беспечное, затем счастливое, потом трудное, наконец невыносимое. Предательства друзей. Трагедии родных. Развал страны и её завоевание людьми, безразличными к её судьбе. Поруганные идеалы. Рассеянные иллюзии... Она оставляла всё это с болью. Так, а дальше?.. (Берёт лист из папки, ищет.) Вот... Вместо сурового ветра Отечества ей дунул в лицо лёгкий тёплый ветерок Новой страны.(В зал.) Понимаете, она поверила, что теперь у неё начнётся новая жизнь. Надежда, любовь... Так. И что же дальше? (Читает.) Она мимолётно сунула таможеннику свой паспорт и подумала: отныне всё будет по-другому. Спасибо, кивнула она, закрывая возвращённые документы, наклонилась за чемоданом, да так и замерла. Проходите, не мешайте! Ваше место не здесь!- пронеслось над её головой.

Жак поднимает голову от листов, сидит в кресле уставившись в одну точку и слёзы текут по его лицу. Папка лежит на его коленях.

ЖАК (продолжая, рассуждая сам с собой). Она покинула одну страну в надежде на лучшую жизнь в другой. А в результате... (Словно очнувшись.) А в результате, этот роман – лучшее, что мне приходилось читать за последние несколько лет. Доминик будет сражён. Так доступно дать понять, что мир несовершенен! Думаю, мы напечатаем этот роман. Надо будет ей позвонить.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Свет загорается на правой от зрителей половине сцены. Квартира Суворовых. Александра сидит на диване вытянув ноги и завернув их в плед. Она в халате, с полотенцем, завязанном на голове по форме чалмы, лицо прикрыто салфеткой. Фоном играет музыка Чайковского «Времена года. Зима.» Около дивана на полу лежит ковёр, на нём телефон-трубка. Тут же неподалёку стоит горшок с цветком. Звонит телефон. Александра рукой ищет трубку на полу, не меняя позы.

АЛЕКСАНДРА ( из-под салфетки). Алло! Я слушаю!

Свет загорается на левой от зрителя половине, в спальне Лакоста. Жак полулежит на кровати. Тту же на кровати красная папка.

ЖАК. Алло! Мадам Суворова?

АЛЕКСАНДРА. Да. Это я.

ЖАК. Добрый вечер. Это Жак Лакост.

Александра быстро спускает ноги с дивана, снимает салфетку с лица. На ней косметическая маска.

АЛЕКСАНДРА. Кто? Господин Лакост? Вы?!

ЖАК. Извините, что беспокою вас в выходной. Я не помешал вам?

АЛЕКСАНДРА (поспешно стирая маску). Нет-нет, что вы! Я слушаю вас.

ЖАК (в зал). Как странно она разговаривает? Может я не вовремя?

(Суворовой.) Я позвонил вам, чтобы сказать, что я только что прочёл ваш роман.

АЛЕКСАНДРА. Да? Правда?

Не глядя на пол, Александра шарит ногами в поисках тапочек. В результате пихает вазу с цветами, та падает, женщина чертыхается. Жак садится в кровати, берёт папку, смотрит на неё с удивлением.

ЖАК. Я вам помешал? Что у вас там происходит?

Александра быстро встаёт и босиком принимается ходить вокруг дивана.

АЛЕКСАНДРА. Нет-нет, не помешали. Это я случайно... Впрочем, это такая ерунда.

ЖАК. Ерунда? А я думал вам дорог ваш роман.

АЛЕКСАНДРА. Простите, ерунда - это не про роман. Это про другое. У меня тут…

ЖАК (тоже спускает ноги на пол, зябко сжимает пальцы ног). Понятно… Так вы хотите знать, что я думаю по поводу вашей... рукописи?

Александра натыкается на угол дивана, ойкает, трёт бедро.

АЛЕКСАНДРА. Ой, ну конечно. Конечно же я хочу этого.

Жак встаёт, бросает папку на кровать, с удивлением смотрит на трубку.

ЖАК ( в зал). Это она мне сейчас сказала? (Александре.) Мадам, можетя вам всё-таки помешал? Давайте я перезвоню?

Александра быстро - быстро семенит на месте, качает головой.

АЛЕКСАНДРА. Ни в коем случае. Я хочу всё и сейчас.

ЖАК (в зал). Это точно не мне. (Александре.) Что вы хотите всё и сейчас? Я не понял. Речь идёт о вашей книге.

АЛЕКСАНДРА (всё ещё семеня на месте). Я хочу, чтобы вы рассказали мне всё и сейчас. Вам.. понравилась.. моя..?

Жак энергично идёт к зеркалу, смотрит на своё отражение.

ЖАК. Да, мне понравился ваш роман. И я буду рекоммендовать его моему брату.

Александра зажимает рот и пищит от радости, отводя трубку подальше. Жак морщится от писка, смотрит на трубку в очередной раз с удивлением, разводит руки, говорит ка с отражением.

ЖАК ( в зал). Ну и что я теперь должен думать? ( Александре.) Что там у вас происходит?

Александра весело смеётся и кружится по комнате, останавливается напротив зеркала.

АЛЕКСАНДРА. У нас тут происходит настоящий праздник души, господин Лакост! Вы даже не представляетет себе какую потрясающую новость вы сообщили мне.

Александра стягивает чалму, светлые кудри мягко падают на плечи. Женщина прекрасна.

АЛЕСКАНДРА ( в зал). Жаку Лакосту понравился мой роман! Мой роман! Самому Жаку Лакосту! Это же чудо!

Жак смотрит в зеркало на себя, но улыбается словам Александры, подтягивается, поправляет пояс халата, приглаживает волосы.

ЖАК. Ну, это вы уж загнули. Такая реакция на простую рецензию. Я ведь вам ничего такого не сказал и не обещал.

Жак и Александра общаются друг с другом, словно они видят друг друга.

АЛЕКСАНДРА (быстро машет рукой). Нет - нет - нет. Не говорите больше ни слова! Я знаю, что теперь всё будет хорошо. Если вам понравилась моя книга, то значит...

ЖАК (в зал). Ничего это ещё не значит. Ещё нужно, чтобы мой брат прочёл книгу и она понравилась ему.

АЛЕКСАНДРА. И даже если вы скажете, что решение по изданию будет принимать господин Доминик, всё равно тепреь у меня есть хоть какая-то надежда. Ведь вы пользуетесь таким авторитетом у всех. Наверняка и у брата?

ЖАК (в зал). Ну, в общем-то хотелось бы надеяться.

АЛЕКСАНДРА (взволнованно). Почему вы молчите, господин Лакост? Алло? Алло? Нас что разъединили?

ЖАК ( в зал). Ох, как она дышит! Сколько эмоций! (Ппоёживаясь сжимает кулаки перед грудью. Александре.) Да нет, я всё ещё здесь. А молчу потому, что вы приказали мне ничего не говорить?

АЛЕКСАНДРА. Я?

ЖАК. Вы.

АЛЕКСАНДРА. Когда?

ЖАК. Только что.

Александра смеётся, машет игриво в сторну зеркала тканью чалмы, кружится.

АЛЕКСАНДРА. Ах, ну да! Это я от эмоций! Нет-нет, что вы! Говорите, господин Лакост! Говорите! Мне так нравится слушать ваш голос!

ЖАК (в зал). Это что: уже признание? Да уж, для такого филосовского автора слишком бурная реакция. А может всё-таки она не одна? (Александре.) Знаете что, я себя неловко чувствую, когда беседую с людьми по телефону, да ещё на столь личные темы. Давайте мы снова встретимся и поговорим про вашу книгу уже после того, как мой брат прочтёт её? Вы сможете прийти ко мне на работу?

Александра улыбается и прижимает кулаки к груди.

АЛЕКСАНДРА. Конечно, господин Лакост! Я обязательно приду!

Жак пятится от зеркала, делая останавливающий жест.

ЖАК. Погодите, погодите: я сказал после того, как мой брат..И потом, я должен найти свободный промежуток в моём плотном графике, у меня никогда нет свободного времени...

АЛЕКСАНДРА ( перебивает его/.Я всё поняла, господин Лакост. Не смею больше вас отрывать от важных дел. Я очень буду ждать вашего приглашения. Спасибо вам ещё и ещё раз! Хорошего вечера!

Александра выключает телефон, кружится в вальсе до дивана, бросает трубку на него, потом в кружении падает сама.

АЛЕКСАНДРА ( продолжая, ввзымает руки к потолку). Господи! Спасибо тебе за всё! Пусть у меня всё получится!

Жак, не успев попрощаться с женщиной, пожимает плечами, смотрит на трубку, в которой раздаются короткие гудки.

ЖАК. Ну и что это за манеры? (Отключает трубку, бросает её издалека на кромать, рядом с папкой, потом идёт к кромати, садится, берёт одной рукой телефон, другой трубку, прижимает их.) Наверно так положено в дворянских семьях. Во всяком случае, её не упрекнёшь в том, что она докучала мне. (Смотрит на парусник, гладит его.) Ну что ж, пусть всё будет, как будет.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Утро. Полутьма Спальня Лакоста. Жак лежит под одеялом. На сцене кто-то появляется, останавливается сразу на левом краю, тихо зовёт издалека.

ГОЛОС. Жак... Жак...Жак..( Хрипит, кашляет.) Кх-кх. Вот ведь чёрт возьми!

Свет загорается сразу на всей левой от зрителя половине. Жак резко садится в кровати, вид перепуганный. У кулис стоит маленький пузатенький мужчина, полный антипод Жака. На нём длинный плащ, высокие сапоги, которые визуально ещё больше укорачивают его. На шее мужчины повязано клечатое кашне.

ЖАК. Доминик? Что ты тут делаешь? Который час?

ДОМИНИК. Семь утра.

ЖАК. Сколько? Что случилось, что ты пришёл ко мне так рано?

ДОМИНИК (подходя к кровати поближе, говорит шёпотом, постоянно оглядывается). Жак, случилось ужасное.

Жак вскакивает с постели, он в смешной пижаме.

ЖАК. Что? Кто-то умер?

Доминик кивает положительно.

ЖАК (продолжая). Сильви?

Доминик отрицательно мотает головой.

ЖАК (продолжая). Моника?

Доминик снова отрицает. Жак светлеет лицом, расплывается в улыбке, бежит к брату, хватает его за плечи.

ЖАК ( продолжая). Неужели мадам Шанталь Жильбер де Муш?

Доминик отталкивает брата, крестится впопыхах, смотрит в сторону кулис.

ДОМИНИК. Да нет же, господь с тобой! Она – жива.

ЖАК (разочарован, возвращается к кровати, садится, чешет голову). А кто же тогда, если не тёща?

ДОМИНИК. Кто-кто? Я.

ЖАК. Не понял. Что за дурацкие шутки в семь утра?

ДОМИНИК ( подходит к кровати и садится рядом поверх одеяла).Я умер. Ну, или почти. Понимаешь (Совсем тихо.) я сегодня не ночевал дома.

ЖАК. Не понял? Как это не ночевал?

ДОМИНИК. Совсем не ночевал. Понимаешь?

ЖАК. Совсе-ем? Нет. Не понимаю.

ДОМИНИК (жестикулируя, обрисовывает женский силуэт). Ну... это.. понимаешь?

ЖАК. Ты?

ДОМИНИК (обидчиво), А что только тебе что ли можно?

ЖАК. Ну и как?

ДОМИНИК (закатывая глаза к небу, восхощённо). Это нечто! Поэма!

ЖАК. Даже так? А я был уверен, что ты закоренелый... любитель прозы.

ДОМИНИК. С возрастом, Жак, вкусы меняются. Вотя в детстве обажал мороженное, а теперь его как-то не очень. Больше тянет на пиво. А тебя?

ЖАК. Что меня? Тянет ли меня на пиво?

ДОМИНИК. Да я не про пиво. Я вообще.

ЖАК (вздыхая). Ах, вообще. Ну тогда нет. (Молчит, смотрит на свои штаны от пижамы, растягивает их.) Мне трудно выходить за пределы установленных правил. Ты же знаешь, я - человек общественный.

Доминик кивает. Жак вдруг резко поворачивает голову, смотрит на брата с испугом.

ЖАК ( продолжая). Слушай, так ведь теперь Корин тебя в порошок сотрёт?

ДОМИНИК ( плаксиво). А я тебе про что? Короче, /тоже растягивая пижаму Жака, но только куртку/ если ты мне не поможешь, я –труп.

ЖАК. Это - факт. Но я тебе помогу. Только при одном условии.

ДОМИНИК (становясь на колени). Всё, что скажешь.

ЖАК. Считай, что тебе повезло: делов-то - всего ничего.

ДОМИНИК. Что я должен сделать?

ЖАК. Издать внепланово книгу одной русской дворянки.

Доминик широко раскрывает глаза, пятится от кровати на коленях, снова крестится, смотрит в зал, с непониманием пожимая плечами, словно брат сошёл с ума. Жак ныряет под одеяло, шарит там, достаёт оттуда красную папку, торжественно показывает брату.

ДОМИНИК. Что это?

ЖАК. Филосовская притча.

ДОМИНИК (вставая с колен, отряхивая штаны и отходя к кулисам). Чего? Не понял?

ЖАК (встаёт с кровати, идёт на брата с папкой в руках). Жанр такой. Филосовская притча. Как сказка, но только не сказка, а самая настоящая быль. И она про две страны, которые разные, но оказывается совсем одинаковые. Понимаешь?

Доминик медленно пятится к выходу.

ДОМИНИК ( как гипнотизёр, поднимая две руки). Понимаю. По-ни-маю. Я рано пришёл. Ты ещё спишь и тебе снится сон. Продолжай спать.

Доминик разворачивается и пытаетс уйти. Жак поспешно хватает его, насильно тащит к креслу, усаживает, встаёт над ним.

ЖАК. Доминик, прости, я тебя напугал. Я скажу всё, что ты хочешь твоей жене. Я объясню Корин, что вчера мы были вместе в...

ДОМИНИК. В баре.

ЖАК. В баре. С нами был...

ДОМИНИК. Кристиан.

ЖАК. Кристиан. И что мы обсуждали...

ДОМИНИК. План публикации романа баронессы де Молль.

ЖАК. Как баронессы де Молль? (Ставит, руки в боки; папка ему явно мешает, Жак зажимает её ногами, снова ставит руки в боки.) Ты что хочешь печатать светские сплетни этой старой шлю.. мадам?

Доминик встаёт, теперь сам идёт на брата. Так как Жак всё ещё держит папку между ног, он смешно пятится шагами «китайской женщины».

ДОМИНИК. Да, хочу.

ЖАК. Но ведь это пошло?

ДОМИНИК. Пошло, не пошло, но её мемуары жаждет прочесть весь светский Париж. Подумай о прибыли.

ЖАК (останавлливается, выхватывает папку, широко машет ею в воздухе). О прибыли думай ты, брат. А я, в отличие от тебя,.. я ещё призван думать о том, какую литературу выпускать. Мы не должны развращать читателя всякими гадостями личного опыта таких особ, как баронесса.

ДОМИНИК (уколняясь от жестикуляции брата). Сегодня об этом пишут, говорят и даже поют повсюду. И потом, это свидельствует о вкусах сегодняшней публики.

ЖАК (в ярости бросает папку на пол). Нет уж! Это свидетельствует скорее об отсутствии вкусов сегодняшней публики!

ДОМИНИК. О чём другом ты хотел бы писать?

Жак поспешно подбирает папку, гладит её, потрясает ей перед носом брата.

ЖАК. Вот о чём нужно писать, ты только послушай! (Идёт к креслу, садится, открывает папку, быстро листает рукопись, находит нужную страницу, радостно и наизусть.) Вот, слушай: Тот, кто голодал, никогда не сядет на диету. А, как тебе?

Доминик, подошедший к креслу поблиЖе за то время, пока брат искал нужную страницу, снова отступает.

ДОМИНИК ( подтягивая руками живот). Ты что начитался советов по похудению из журнальчиков твоей любимой жёнушки?

Жак не слышит брата, снова зачитывается, Доминик с любопытством заглядывает через его плечо, в это время Жак резко вскрикивает, читает.

ЖАК. Вот, послушай глубину мысли никто не может считать себя свободным от общества, в котором живёт. Вот о чём надо писать! (Глядя гордо.) Я ведь всё-таки призван защищать литературные принципы! Это – мой долг.

ДОМИНИК (вяло).. Да знаю я, знаю. Но сначала хотел бы почитать.

Доминик тянет руки к рукописи. Жак поспешно закрывает папку, стягивает резинками, встаёт с кресла, прячет папку за спину.

ЖАК. Безусловно. Но только читай не между строк.

ДОМИНИК (обидчиво). Ты что будешь теперь учить меня что читать и как читать. Если не доверяешь мне, откажись от своей доли участия в моём предприятии и тогда печатай – что хочешь. И будешь чист, как лист ватмана перед стенгазетой.

Жак щурит глаза, тычет в брата пальцем, пятится к паруснику.

ЖАК. Я так и знал! Я чувствовал, что однажды такое случится. Ты думаешь, Доминик, я не понимаю, что происходит? Да твоя Корин спит и видит, чтобы я отказался от моей доли акций! Но только ты забыл, дорогой брат, что это я сделал тебя Директором НАШЕГО издательства.

ДОМИНИК. Что? Я забыл? Как же! Ты всю жизнь только и делаешь, что напоминаешь мне об этом. Всю жизнь. И Корин тут не при чём.

На глазах Доминика слёзы, он садится на кровать, плачет. Жак сиротливо стоит за парусником, пытается укрыть себя тканью.

ЖАК (издалека). Доминик, ну не надо. Не плачь. Ну прости меня. Я просто очень хотел бы издать роман этой русской/ показывает издалека папку/.

ДОМИНИК (переставая хныкать, с любопытством). У тебя с ней что-то личное?

ЖАК (поспешно подходя к брату, отрицательно машет всем, чем может). Что ты! Что ты? Исключительно профессиональный интерес.

Жак садится рядом в Домиником, подаёт папку. Доминик берёт её.

ДОМИНИК ( несколько разочарованно). А-а, ну если чисто профессиональный... Тогда. Ладно, я прочту. Но ты не забудь рассказать Корин, что я был с тобой.

Жак согласно кивает, радостно улыбается, Доминик встаёт, суёт папку под мышку, поправляет кашне, окланивается.

ЖАК. Всё скажу. Не переживай.

ДОМИНИК. И Сильви предупреди, на всякий случай, если Корин позвонит.

ЖАК ( грустно усмехается). Доминик, наши жёны не общаются друг с другом вот уже по меньшей мере два года. С того самого дня, как...

ДОМИНИК. Помню, помню. С того самого дня, как твоя Сильви сказала моей Корин, что у неё вкус провинциалки.

Жак вскакивает с кровати, всплёскивает руками.

ЖАК. Что? Зачем ты перевираешь факты? Сильви всего лишь хотела посоветовать твоей жене цвет помады. А Корин всё перевернула

ДОМИНИК. Ну да, а как же прикажешь понимать то, что Сильви сказала: «Такую помаду носят теперь только женщины среднего класса.»

Мужчины стоят друг напротив друга нахохлившись и даже начинают движения боевых петухов: кружятся на месте, ставят руки в боки, при этом Доминик зажимает папку между ног. Но вдруг Жак резко останавливается и смеётся.

ЖАК. Доминик, ну до чего мы дошли! Это ведь только женщины способны разругаться вдрыск из-за губной помады. Но мы то?

Жак протягивает руки Доминику. Доминик бросается в них, папка мещает теперь обоим обниматься. Жак вытаскивает её из ног брата, бережно кладёт на кровать, снова обнимает брата.

ДОМИНИК (расчувствовавшись). Я так тебя люблю, Жак.

ЖАК (расчувствовавшись). У меня ведь никого ближе тебя не осталось, Доминик.

Мужчины обнимаются, гаснет свет.

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

На левой от зрителей половине сцены сидит в свете прожектора Жак Лакост: упёрся спиной в кровать, ноги расставлены, на подушках лежит копьютер, Жак что-то пишет. Рядом с компьютером стоит бутылка воды и стакан. Из-за кулис доносится голос Сильви.

СИЛЬВИ (грубо). Нет, Элиза, если я сказала нет, то да уже не будет. Немедленно выбросьте эту ветчину в помойку. Нет, господин Лакост должен думать не о своём аппетите, а о своём холестероле. (Выходит на сцену, всматривается в полу-тьму. Одета в короткое платье и красные сапоги. Подходит к мужу. Двумя пальцами приподнимает бутылку, рассматривает её, ставит на место. Таким же образом берёт стакан, нюхает его, ставит на место.)

Жак продолжает писать на компьютере, из его рта доносятся обрывки фраз.

ЖАК. Филосовские аллюзии.... никаких политических подоплек... общее положение человечества..

Сильви крутится перед мужем, привлекая его внимание. Выставляет в поле его зрения красный сапог. Жак медленно поднимает взгляд, вздрагивает.

ЖАК (продолжая). Это ты?

СИЛЬВИ. А ты хочешь, чтобы это был кто?

Лакост машет рукой, не отвечая снова принимается за текст.

СИЛЬВИ (продолжая). Какая такая печаль заставила вас опустится на пол, дорогой мой муженёк?

Жак не реагирует на её голос, продолжает бубнить себе под нос текст и писать.

СИЛЬВИ (продолжая). Маменька и папенька передают вам огромный привет и хотят видеть нас у себя в следующие выходные.

Жак не реагирует. Сильви обходит кровать, тихо взбирается на неё, по пластунски ползёт по ней, «залегает», читает текст.

СИЛЬВИ ( продолжая, вслух, но тихо). Наше общество больно, а мы, вместо того, чтобы искоренять причину болезни, удовлетворяемся притирками и примочками. (Громко.) Ты что, Жак, начал подрабатывать статейками для журналов здоровья?

Жак снова вздрагивает, оглядывается на жену, смотрит с непониманием, снова отворачивается к тексту.

ЖАК. Угу, да.

СИЛЬВИ. Что да?

ЖАК. Потом.

СИЛЬВИ. Что потом?

ЖАК. Я закончу поздно.

СИЛЬВИ. Нет, Жак, ты закончишь плохо. (Ползёт по кровати назад, садится, смотрит на парусник с отвращением, достаёт из сумочки сигареты, закуривает.) Что за нужда сидеть вот так на полу, словно крестьянин?

ЖАК (продолжая писать). Я просил не называть меня крестьянином. Ты что-то хотела?

СИЛЬВИ. Да. Я улетаю.

ЖАК ( пишет). Куда?

СИЛЬВИ. В Рио.

ЖАК ( пишет). Неужели попрактиковать свой испанский?

СИЛЬВИ. Ха-ха-ха, очень смешно. (Встаёт с кровати, снова идёт в поле зрения мужа курит.) Я уезжаю из Парижа, потому что тут скучно и серо. А там – Карнавал. Может поедем вместе?

Пепел с сигареты Сильви падает рядом с копьютером Жака. Лакост резко выпрямляется, смотрит на жену сурово, брезгливо сдувает пепел с белоснежного ковра.

ЖАК. Я сто раз просил не курить в доме, по крайней мере в моей комнате. Что тебе нужно? Карнавал? Веселье? Поезжай! Мне и тут хватает маскарада. Иди, и не мешай мне работать.

СИЛЬВИ. Значит ты не против, если я поеду в Бразилию одна?.. Завтра?

ЖАК. Открой окно, дышать нечем. И уходи, пожалуйста, у меня совсем нет времени.

СИЛЬВИ. Тогда на эту неделю я отпущу Элизу. Тебе ведь всё равно есть кто в доме или нет: ты никого не замечаешь. А питаться можно и в ресторанах; ты можешь себе это позволить.

Сильви уходит с обидой на лице. Играет музыка, Жак что-то быстро пишет. Но вдруг начинает шарит рукой вокруг компьютера, находит стакан, бутылку, берёт их, хочет налить воды, но бутылка пуста. Жак оглядывается по сторонам, зовёт.

ЖАК. Сильви! Элиза! Господи, да куда же они все подевались? Господи, пустыня! Воды подать некому!

Жак Лакост остаётся сидеть один на полу. Гаснет свет.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Сцена освещена целиком. Слева от зрителя кабинет Жака Лакоста, на стене работают все мониторы. Справа – квартира Суворовых, включен телевизор. На всех экранах показывают зал венской Государственной Оперы. Бал. Кружатся пары. Среди них – Жак Лакост и Александра Суворова. Их лица светятся от улыбок.

Освещена только правая от зрителей половина сцены. Из двери посреди сцены входит Мария Николаевна, составляет пазли и одновременно смотрит на экран.

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА. Ещё два месяца назад Сашенька на верила в своё счастье. А теперь: скоро выйдет её книга. Да и в личной жизни такие перемены! (Встаёт, идёт к иконе в углу комнаты, крестится.) Дай-то бог, чтобы он действительно любил её, как говорит.

Уходит за кулисы.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Освещена левая половина сцены – кабинет Жака. Входит Алис с бумагами в руках. Смотрит на мониторы, видит танцующих Жака и Александру и с ненавистью бросает на стол бумаги. Затем один за другим торопливо отключает мониторы.

АЛИС. Вот вам, вот так. Любовь у него! А кто работать будет? Нашёл чем заняться на старости лет.

За кулисами раздаётся кашель, кто-то стучит, как в дверь, Алис торопливо бежит в сторону кулис. Ей навстречу выходит Доминик Лакост.

АЛИС. Господин Доминик. Какими судьбами? А месьё Жака нет.

ДОМИНИК. Знаю. Потому и пришёл. Слушай, Алис, у меня к тебе есть важное дело.

АЛИС. Да-да, говорите.

ДОМИНИК. Слушай, что происходит с моим братом? Я его не узнаю.

АЛИС. Почему это?

ДОМИНИК. Он всегда теперь в хорошем настроении. Рубашки стал носить не только белые. Недавно подарил моим детям музыкальный центр, сказал, что хорошо развивает ритм. Корин мою по телефону переносит? Но самое страшное знаешь что?

АЛИС. Что?

ДОМИНИК. Он в доме почту никогда из ящика не вытащит, а тут САМ нанял рабочих сделать ремонт в замке на океане и даже записался на парусную регату шкипером.

АЛИС. Да, совсем плохи дела. Это всё из-за неё, господин Доминик. Из-за этой Русской. Я говорила месьё Жаку, что не стоит так верить иностранкам. Но он и слушать меня не хочет.

ДОМИНИК. Какой «Русской»?

Вместо ответа Алис включает один за другим мониторы и Доминик видит как кружатся в вальсе Жак и Александра.

ДОМИНИК. Но ведь он же сказал мне, что у него тут исключительно профессиональный интерес.

АЛИС. Да у всех у вас, мужиков - одно и то же…. Хм, профессионалы…

ДОМИНИК. Так вот почему такая спешка с изданием (Пренебрежительно тычет в экраны.) её романа. А ведь юридический советник оценил книгу как опасную. Уж слишком много там вольных мыслей.

АЛИС. Какая сама, такие и мысли. Но что же теперь делать? Ведь страдают не только ваши интересы, но и работа.

ДОМИНИК. Работа?

АЛИС. Вы же сами заметили, что у Жака теперь улыбка не сползает с лица. А разве это подходящая мимика для вещателя новостей?

ДОМИНИК. Да, ты права, Алис, надо что-то с этим делать. Ну, не переживай, я что-нибудь придумаю.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Спальня Жака Лакоста. Перед зеркалом стоит с воинствующим видом Сильви, курит, разговаривает с отражением.

СИЛЬВИ. А если вдруг ты решишь, Жак, меня ослушаться, то я настрою против тебя не только Монику, но и маменьку.

Из-за заходит в комнату чопорная стройная дама в возрасте. Её пышные вьющиеся волосы перехвачены как у Сильви бандо, но только чёрного цвета. Это – Шанталь Жильбер де Муш, мать Сильви.

ШАНТАЛЬ. Кто тут вспоминает про мать свою?

Сильви поспешно прячет сигарету за спину, делано широко улыбается.

СИЛЬВИ. Маменька! Как хорошо что ты пришла. Я тебе сейчас такое расскажу.

Шанталь проходит к кровати Жака, нежно гладит покрывало, садится на кровать.

ШАНТАЛЬ. Что случилось опять? Что такого случилось, что ты буквально оторвала меня от моих важных дел.

СИЛЬВИ. Ой, ну какие у тебя мама, дела? Вот у нас тут дела. Сейчас сама всё узнаешь.

ШАНТАЛЬ. Ты обещала мне сюрприз.

СИЛЬВИ. Я обещала тебе неприятный сюрприз. Погоди немного.

ШАТНАЛЬ. Какой сюрприз может быть ещё более неприятен чем тот, что моего любимого зятя нет дома?

Шанталь вытаскивает из-под подушки пижаму Жака, рассматривает её. В этот момент раздаётся дверной звонок. Сильви поднимает указательный палец.

СИЛЬВИ. А вот то, о чём я говорила. Только не падай в обморок.

На сцену входит щуплая брюнетка с чётко подстриженным каре с чёлкой до бровей. У женщины хищный нос. Она одета пёстро, бесвкусно. Робея, останавливается сразу на входе, издалека машет рукой женщинам и натянуто улыбается. Шанталь быстро прячет пижаму на место.