Юрий Федорович Коршак, «Старый, старый футбол» (стр. 4 )

Схватка возобновилась с новой силой, и вскоре у московских ворот опять прозвучал судейский свисток. На сей раз пенальти был неоспоримым.

Кому бить? Петербуржцы молча оглянулись на своего защитника. Тот не заставил себя долго упрашивать. Он разбежался и с силой послал мяч в сетку, мимо вратаря Фаворского. Удар у Соколова был мощный.

Игра закончилась со счетом 2:2. Олимпийский состав по‑прежнему оставался неясен. Вконец запутавшиеся руководители перетасовали игроков в две сборные и устроили еще одну игру. В одну из команд вошли основные кандидаты на поездку в Стокгольм, в «сборной остальных» оказалось немало случайных игроков и даже несколько петербургских англичан. Первая сборная вела со счетом 4:1, а потом едва не упустила выигрыш. Окончательный итог был 5:4 в ее пользу. Во втором тайме ворота «сборной остальных» защищал киевский вратарь Оттен, на свой страх и риск отправившийся в Петербург попытать спортивного счастья. Поскольку и вторая встреча не внесла полной ясности, «матч» был перенесен за зеленый стол заседаний. Здесь Петербург одержал победу: в Стокгольм решили послать смешанную команду, в которой на одного петербуржца было больше…

Некоторый свет на то, что происходило за футбольными кулисами, пролила «Петербургская газета», поместившая после второго матча такое сообщение: «Состав олимпийской команды определился довольно точно. Голкипер москвич Фаворский, запасной петербуржец Борейша. Беками выбраны москвич Ромм и петербуржец Соколов. Оба играли очень хорошо, но Ромм сделал большую неловкость, явившись на второй день на поле с опозданием и с заявлением, что у него болит нога. Так как никто не может гарантировать, что нечто подобное не случится в Стокгольме, решено заменить его петербуржцем Марковым и москвичом Римшей». Так петербуржцы добились в олимпийской сборной численного перевеса.

Пришло время отправляться в дорогу. Добираться в Швецию решили морским путем. Царские чиновники неожиданно расщедрились и предоставили олимпийской делегации большой пароход «Бирма». Вместе с футболистами ехали в Стокгольм легкоатлеты, борцы, стрелки, гребцы и другие члены весьма внушительной по численности (около 250 человек) делегации России. Впрочем, сделано это было не без расчета. Огромная «Бирма» должна была служить для спортсменов и плавучей гостиницей.

Настал день отъезда. Проводы олимпийских дебютантов были обставлены пышно. На празднично украшенной пристани оркестр непрерывно играл бравурные марши. Свежий ветер с Балтики развевал яркие флаги. «Бирма» подняла якоря и медленно пошла вниз по течению Невы.

В этот момент на пристани возник переполох. Какие‑то господа с чемоданами суетились в толпе провожающих. Велико же было удивление петербуржцев, когда выяснилось, что это… олимпийцы, опоздавшие на пароход. Возможно, путешествие для них на этом бы и закончилось, не окажись в числе рассеянных пассажиров самого председателя Российского олимпийского комитета Срезневского. Портовые служащие быстро нашли выход. Опоздавших посадили на быстроходное судно, и то пустилось вдогонку за «Бирмой».

А как напутствовала футболистов пресса? Тон большинства комментариев был мрачным. «Наша команда едва смеет рассчитывать на большой успех. Слишком сильна будет конкуренция. Но мы и не думаем посылать наших футболистов для победы; пока им только надо учиться», – писала «Петербургская газета». Еще более резким было суждение «Нового времени». «Впечатление от игры такое, что сборная олимпийская команда слабее любой сыгранной клубской команды. Нападение у нас так слабо, что ничего хорошего и нельзя составить».

В день торжественного открытия V Олимпиады настроение у русских футболистов было приподнятое. Российская делегация четко промаршировала мимо королевской ложи во время парада, и публика наградила гостей аплодисментами.

Русские олимпийцы рьяно готовились к стартам. Ареной этих запоздалых тренировок опять же служила «Бирма». Гимнасты установили свои снаряды прямо на палубе, тут же звенели клинками фехтовальщики, бегали легкоатлеты. Даже стрелки‑стендовики, достав свои винтовки, ухитрились пострелять по летящим мишеням Борцы занимались, расстелив… матрацы. Интересно, что среди них были два неплохих футболиста – петербуржцы Северов и Анкудинов. А футболисты, отыскав на берегу подходящую лужайку, гоняли мяч.

Вскоре игроки узнали новость, которая вселила в них некоторую надежду. После предварительного матча Италия – Финляндия определились соперники русской команды. Это были финны. Маленькая Финляндия тогда входила в состав Российской империи, и ввиду этого Николай II именовался еще и «князем финляндским». Тем не менее северные подданные «князя» добились права выступать на Олимпийских играх отдельной командой. Финские футболисты были довольно хорошо знакомы русским. Как раз накануне Игр москвичи несколько раз встречались со сборной Финляндии, готовящейся к поездке на Олимпиаду. Успех, правда, сопутствовал финнам, но теперь русские всерьез рассчитывали на реванш. Ведь объединенная команда двух городов, казалось, была явно сильнее московской сборной.

Итак, команда России приняла свое боевое крещение. Вот как описывала это событие одна из газет:

«Наконец выступили и наши русские. В оранжевых рубашках с гербом на груди, в синих брючках, наша команда впервые выступала вне пределов России. До хавтайма нападают все время русские. Игру финляндцев прямо‑таки не узнаешь. Куда делась вчерашняя хорошая игра с планомерным нападением, хорошо работавшей зашитой? Финляндцы играли до того скверно, что казалось – они проиграют России.

Но… У нас всегда бывает это «но»: русская команда не выиграла.

На 34‑й минуте Фаворский берет мяч, мяч отскакивает недалеко от его груди, и правый инсайд Виберг забивает гол».

Ворота сборной России защищал московский студент Лев Фаворский. Игрок он был рослый, сильный и смелый. Эти качества были немаловажны, если вспомнить, какую борьбу приходилось вести вратарям за мяч в те времена. Коль скоро соперники не слишком церемонились с голкиперами, то те, в свою очередь, как могли зло и решительно отстаивали свои права, если хотели выйти победителями из поединка. Фаворский особенно отличался, как тогда говорили, «на выбегах», то есть, когда он покидал ворота и выбивал мячи прямо из‑под ног прорывавшихся форвардов. Здесь он и заслужил репутацию смельчака, войдя в историю нашего футбола как основатель славной династии вратарей сборной страны.

Роль стража ворот считалась трудной и ответственной уже в те времена. Еще более привлекательной и значимой была игра на месте центрального нападающего. Обычно на этой позиции выступал игрок, обладавший особенно эффективными и сильными ударами. В Петербурге этим славился Василий Бутусов. Это был старший из знаменитой футбольной династии Бутусовых. В семье было шесть братьев и четыре сестры, и все увлекались футболом.

В петербургском пригороде, в Удельной, для любителей мяча было раздолье. Не случайно здесь сложился настояший футбольный центр: клубы «Коломяги», «Удельная», «Надежда» и множество мелких команд. Потом «Удельная» и «Надежда» объединились и своим девизом избрали латинское слово «Унитас» – единство. В новом клубе первую скрипку играли братья Бутусовы. Василий был плотного сложения, невысокий, но отличался удивительной напористостью. Умелая игра головой в ту пору была редкостью. Василий ловко распоряжался верховыми мячами и был особенно опасен возле чужих ворот. Внезапно вырастая перед вратарем, он забивал гол, когда казалось, что мяч уже был в руках у голкипера. Случалось, что после прыжка Бутусова в воротах оказывался вместе с мячом и вратарь. Что ж, это тоже было вполне в духе тогдашних правил.

Вот и в олимпийском матче с Финляндией он забил гол. Причем в присущей ему манере, внеся мяч в ворота грудью. Увы, бутусовский гол остался единственным и победы не принес. Хотя финны, утомленные предыдущим поединком с итальянцами, выглядели неважно, частые атаки русских были плохо налажены. Несыгранная линия форвардов, где было три москвича и два петербуржца, никак не могла найти общий язык. А затем наступила развязка. Второй гол, который решил судьбу встречи, финны неожиданно провели минут за десять до конца, когда казалось, что сборная России вот‑вот реализует свой перевес… Этому факту «Петербургская газета» посвятила такие строки: «В матче футбола между финскими и русскими игроками победили первые. Стоит жаркая погода».

Так печально для русских закончился этот упорнейший поединок. По накалу его можно сравнить со схваткой русского борца Мартина Клейна с финном Ассикайненом, которая состоялась здесь же на Олимпиаде. Оба соперника ни за что не хотели уступить друг другу и провели на ковре подряд более десяти часов! В конце концов успеха добился Клейн, но эта встреча отняла у него так много сил, что он оказался не в состоянии бороться за первое место со шведским атлетом и завоевал лишь серебряную медаль.

Вероятно, нечто подобное произошло и с футболистами, с той лишь только разницей, что ни о каких медалях они и мечтать не могли. Не успев восстановить силы после матча с финнами, они на следующий день снова вышли на поле. Предстоял так называемый утешительный матч с командой Германии, которая тоже выбыла из борьбы за призовые места.

Год назад сборная Петрограда дважды встречалась на своем поле с футболистами Дрездена. Это было уже после визита «странников» на берега Невы, и кое‑какие уроки из него русские, видимо, извлекли. Во всяком случае, они сумели выиграть один матч со счетом 3:2, а второй свести вничью – 2:2. Сборная Германии, конечно, посильнее, чем дрезденский клуб, но русскую команду в этот раз трудно было узнать. Свой второй матч она провела в обновленном составе. Оранжевые рубашки надели семь петербуржцев и четыре москвича. Но игра от этого не стала лучше.

На первой же минуте немцы открыли счет – 1:0. Три русских хавбека решили почему‑то стеречь одного центра нападения, забыв про остальных. В итоге еще три гола подряд в течение трех минут. В общем, олимпийцы «утешились» счетом 0: 16!

Дела остальных олимпийцев России шли не лучше. Причина была не только в неопытности дебютантов. У легкоатлетов, не в пример другим русским командам, был даже свой тренер‑иностранец. Но и они не снискали лавров. Проигрыш следовал за проигрышем. В олимпийской делегации царил полный беспорядок. Гусарский генерал Воейков, возглавлявший русских олимпийцев, был полным профаном в спорте. Олимпийцы после первых неудач впали в уныние. Один из легкоатлетов потом писал в своих воспоминаниях об атмосфере, царившей на «Бирме» к середине Олимпиады: «Я был уже почти болен, принимал разные капли и пилюли… Да и все‑то к этому времени как‑то расхворались». Видно, и футбольная команда «расхворалась», проиграв финнам.

Перед Олимпиадой, касаясь шансов наших футболистов, Дюперрон грустно говорил: «Команда подготовлена настолько, чтобы… проиграть с честью». Но даже эта скромная надежда не оправдалась.

«…Главный недостаток нашей сборной команды – полная ее несыгранность. Ей пришлось сыгрываться уже в Стокгольме на решительных матчах. Можно усомниться в том, что выступление русских футболистов на Олимпиаде было разумно организовано» – так комментировала одна из русских газет проигрыши футболистов. Мнение другой было еще более резким: «Результат больше чем плохой. Безнадежно плохой. Олимпийские игры застали Россию врасплох, и не ей состязаться с народами, для которых спорт удел не только немногих счастливцев, а и наиболее важный, всеми поощряемый фактор физического развития страны».

А самую меткую и злую оценку выступлениям спортсменов России дал народ: Олимпиаду 1912 года называли не иначе, как «олимпийской Цусимой».

…Свой рейс «Бирма» завершила в Петербургском порту. Не было артиллерийского салюта, не видно было флагов, не слышно оркестра. Никто не пришел на пристань встретить проигравших.

Россия без чемпиона

Судя по матчам, которые были разыграны за последние годы, следует полагать, что наиболее сильную команду – при равных условиях‑может выставить Петроград; за ним Москва, потом Харьков и Одесса; определение качества игры других городов – задача очень сложная и едва ли разрешимая.

Г. Дюперрон. «Футбол», Петроград, 1915 год

У англичан, которые первыми организовали и провели официальные футбольные турниры на Кубок и первенство своей страны, вскоре нашлись подражатели и за рубежом, не говоря уж о шотландцах и ирландцах.

Бельгийцы начали счет таким соревнованиям с 1896 года, итальянцы – с 1898‑го, венгры – с 1901‑го. Даже маленькая Финляндия, первая соперница сборной России на Олимпийских играх в Швеции, проводила чемпионаты с 1908 года. Больше того, из всех участников олимпийского турнира только Россия была «футбольной провинцией». Когда иностранцы интересовались, кто же у русских чемпион страны, то те недоуменно пожимали плечами – чемпиона не было… Ведь организованные соревнования долго проходили лишь в одном Петербурге.

Северяне, конечно, могли тешить свое самолюбие тем, что поскольку эти турниры единственные в стране, значит, и победитель может считаться чемпионом России. Однако пользы от этого было мало.

Туго приходилось энтузиастам из отдаленных от центра городов. У них не было четкого представления ни об инвентаре, ни о правилах, не говоря уж о методике тренировок.

Вот и получилось, что в роли мимолетных «тренеров» нередко выступали петербургские или московские гимназисты и студенты, приезжавшие на каникулы к родственникам в провинциальные города.

Возникали препятствия и другого рода. Очень часто увлечение футболом вызывало насмешки и противодействие со стороны ревнителей «тишины и порядка». Когда летом 1911 года в Нижнем Новгороде состоялся первый футбольный матч, то местная газета поместила язвительную заметку под названием «Футболизм». Она гласила:

«Фут‑бол привезен из Англии. Я крепко убежден, что спорт может быть прекрасным лишь на густом фоне всего типично европейского уклада общественной и индивидуальной жизни англичан. Хотите быть англичанином, хотите взять фут‑бол – берите и все остальное. В противном случае эта игра будет припахивать родным мордобойством. Стек».

Но мяч пробивал себе дорогу наперекор всем трудностям.

Определенный толчок дала и Олимпиада, обнажившая все недостатки развития спорта в царской России. Вот почему уже в 1912 году, когда еще свежи были воспоминания об «олимпийской Цусиме», дело сдвинулось с мертвой точки.

Первый чемпионат футболистов в Российской империи наконец состоялся. Если, конечно, закрыть глаза на то обстоятельство, что команд, желающих скрестить оружие, нашлось всего… три – это команды Петербурга, Москвы и Харькова. Первыми играли москвичи и харьковчане. Украинская команда, как и следовало ожидать, потерпела поражение – 1:5. Настал черед сразиться Москве и Петербургу.

В Москве цитаделью кожаного мяча стали Сокольники. Здесь и образовались два первых спортивных клуба «Сокольнический клуб спорта» и «Кружок футболистов Сокольники». Адрес был один – Ширяево поле, год рождения тоже одинаков – 1907.

Через два года москвичи начали разыгрывать первенство города, оспаривая. кубок, пожертвованный владельцем ювелирного магазина Р. Фульдом. Вскоре по числу клубов москвичи почти догнали петербуржцев. А в одном они даже перещеголяли северян. Весной 1911 года под Москвой образовалось несколько… женских футбольных команд! Рьяными поклонницами мяча оказались гимназистки старших классов. Как сообщали газеты, «дамские» команды усиленно тренировались, готовясь к матчам. Матч, по утверждениям прессы, имел место, но на этом эпопея женского футбола в России завершилась. Скорее всего, сами футболистки, проведя матч, поняли, что игра в мяч не женское дело, и угомонились.

Перед матчем двух сборных московская пресса писала: «Москвичи идут на игру, чтобы похоронить свое самолюбие или же уйти после встречи с гордо задранной головой, сознавая, что они граждане города, носящего звание чемпиона России. Это очень приятное звание».

В пасмурный октябрьский день все трамваи, шедшие к площадке Замоскворецкого кружка спорта, были забиты болельщиками, спешившими увидеть, как все это произойдет. Но «приятное звание» получить было нелегко. Матч, в котором соперники поочередно отыгрывались, очень напряженный и упорный, по справедливости закончился вничью – 2:2.

Добавочные 30 минут не изменили равновесия. Тогда зрители стали кричать:

– До гола, до гола играйте!

Футболисты посоветовались с судьей, как быть, и пошли в раздевалку переодеваться: уже смеркалось, мяч был плохо виден. Интересно, что в сборной Москвы играло семеро англичан, а в команде Петербурга – трое.

Это была первая ничья сборной Петербурга во всех состязаниях с другими городами. Московские болельщики воспрянули духом: «Ну, теперь мы покажем столице!» Второй матч все ждали с нетерпением. На этот раз в команде у москвичей было уже восемь британцев.

Накануне решающего поединка гости предъявили странное требование:

– Нам не нравится поле, надо его расширить. Хозяева не стали спорить с привередливыми чудаками из Петербурга и площадку увеличили. То ли на просторе гости чувствовали себя увереннее, то ли сказался большой опыт, но счет во втором матче уже был 4:1 в пользу северян. Пришлось московским болельщикам «похоронить свое самолюбие» до поры до времени.

Но как бы там ни было, а новая затея всем пришлась по душе. Поэтому можно было ожидать, что в сезоне 1913 года чемпионат России пройдет более гладко. К тому же и участников заметно прибавилось. На сей раз москвичи подготовили своим конкурентам сюрприз: они пригласили к себе из Англии тренера!

Все привыкли к тому, что иностранцы постоянно играли в основных составах русских команд. Считалось обычным явлением, что в московских клубах выступали англичане и немцы, а в Петербурге кроме них попадались еще шведы, финны и был даже один грек. Это были «свои» иностранцы, прожившие, как правило, несколько лет в России. А вот после Олимпийских игр были сделаны попытки наладить импорт настоящих заграничных игроков. В этом деле незаурядную смекалку проявил все тот же Шинц – председатель петербургского «Спорта». После Олимпиады 1912 года в его конторе появился новый служащий – датчанин по имени Морвиль. Шинц пригласил специалиста из‑за границы не потому, что тот обладал какими‑то особенными деловыми качествами. Весь секрет был в том, что Морвиль отлично играл в футбол и выступал даже в национальной сборной Дании. Столь же неожиданно появился на невских берегах и финн Виберг, тот самый, что забил гол в ворота русской сборной на Олимпиаде в Швеции. Бывший игрок национальной команды Финляндии облачился в полосатую майку спортовика.

Появились в «Спорте» и два голландца – Томсен и Сандерс. Причем последний проживал в Москве, а играл за клуб Шинца, совершая в дни матчей вояжи между двумя городами.

Не отказывались Шинц и другие меценаты и от услуг «своих» иностранцев. Самым ценным приобретением, конечно, был англичанин Монро, по вине которого в свое время разразился скандал в матче «Спорт» – «Невский клуб». Теперь прежние раздоры были забыты, и «Монроша» играл в «Унитасе». Вот каких «специалистов» подыскивал в свою контору и в свой клуб спортивный делец.

Но привезти из‑за рубежа тренера – до этого не додумался даже Шинц. Англичанин Гаскелл был первым тренером, работавшим по найму, которого увидели в России. Он незадолго до этого закончил карьеру профессионального футболиста и теперь подвизался на новом поприще.

Подумать только, настоящий тренер! На Гаскелла, занимавшегося с клубом «Унион» и сборной командой, приходили поглядеть со всего города не только болельщики, но и игроки. Приезжий наставник держался чинно и солидно. На тренировках он поражал всех своим умением управляться с мячом и могучими мышцами ног. Он охотно демонстрировал мышцы присутствующим, вселяя в них еще большее почтение к своей особе.

Единственными, кто остался спокойным к Гаскеллу, были петербургские футболисты. То ли они уже достаточно насмотрелись на «своих» англичан, то ли просто считали, что способны обходиться без услуг тренеров, но перед решающим поединком за титул «чемпиона Севера» на соперников посматривали свысока. «Петербург – колыбель футбольного спорта. Мы в своем роде учителя. Стыдно будет, если учителя проиграют ученикам», – подзадоривали газетчики.

Этот матч первоначально планировали провести в Киеве во время I Российской олимпиады, но затем передумали и назначили встречу, как всегда, поздней осенью в Петербурге.

В «чемпионате Севера» до этого состоялся лишь один матч – Москва со счетом 11:0 выиграла у Богородска. Сборная Петербурга должна была ехать на матч в Лодзь. Однако поездка не состоялась. Лодзинцы предложили 300 рублей на оплату дорожных расходов, петербуржцы запросили 400 плюс весь сбор с матча. Соперники так и не сошлись в цене, и… лодзинцам засчитали поражение. Если судить по этим результатам, игровой опыт финалистов был невелик. Зато каждая сборная провела летом несколько международных встреч. Русские футболисты выглядели в них уже не так беспомощно, как на олимпийском турнире. Особенно гордились москвичи, которые сумели одолеть сборную Норвегии со счетом 3:0. Видно, по совету Гаскелла, крепко усвоившего пословицу «не меняй состава выигравшей команды», «Московская лига» послала в Петербург тех же самых игроков, что принесли удачу. Правда, среди них уже не было такого обилия англичан, как год назад. По правилам Всероссийского футбольного союза теперь разрешалось выставлять не более трех иностранцев. Гости полностью использовали этот лимит, а хозяева включили в сборную финна Виберга и британца Монро.

Поединок этот не шел ни в какое сравнение с международными матчами. Ведь проводя встречи с «заграничниками», и москвичи, и петербуржцы думали лишь о предстоящей борьбе между собой. Матч Петербург‑Москва был гвоздем российского футбольного сезона. Посмотреть на «учителей» и «учеников» собралось столько желающих, что кассиры не успевали продавать билеты, и поэтому начало встречи задержали на пятнадцать минут. Вокруг поля «Спорта» на Крестовском острове в тот день гудела и волновалась десятитысячная толпа зрителей.

Гурьбой высыпали на поле игроки. Москвичи в красных майках, петербуржцы – в полосатых. Команды расположились у ворот, началась разминка. Потом ставший уже привычным ритуал – фотографы и даже один кинооператор спешат запечатлеть участников этого исторического события.

Наконец игра началась. И вдруг задержка: после сильного удара в перекладину… упали ворота московской команды. Объяснялось это не какой‑то особой мощью форварда, а ветхостью сооружения. На ремонт уходит несколько минут. Зрители скучают.

Скучают они и после возобновления встречи. Игра у футболистов явно не клеится. Переживания накануне матча дали о себе знать – игроки держатся скованно, часто ошибаются.

Но постепенно игра оживляется, и вот уже над полем, как писали репортеры, «раздается общим стоном несущееся „Ваня“!» Это рвется с мячом к воротам гостей любимец петербургской публики Иван Егоров. Опасно атакуют и москвичи, особенно Денисов, а гола все нет. Соперники хорошо подготовились к встрече, и защита играет почти без промахов. У хозяев выделяется ветеран Хромов и новая «звезда» бек Громов, среди гостей – вратарь Матрин, англичанин Чарнок. Время матча подходит к концу.

Снова, как и год назад, полтора часа упорной схватки не дали перевеса ни одной из сторон. Судья назначает дополнительное время. Петербургская осень вступает в свои права. Уже смеркается, мяч издалека плохо виден. В эти минуты хозяева и начинают генеральный штурм.

Вот как описывает этот момент корреспондент московского журнала «К спорту»: «Гул и вой публики доходит до своей высшей точки и наконец разражается в неистовые и несмолкаемые аплодисменты: петербуржцы забили первый гол. Еще два раза взрывы аплодисментов, поток черных шляп и картузов на поле, качание игроков, и публика расходится». Подготовленная Гаскеллом сборная Москвы проиграла – 0:3. После этого случая никто уже больше не приходил в клуб «Унион» любоваться удивительной мускулатурой мистера Гаскелла.

Драматическая развязка принесла петербуржцам победу. В раздевалке победителей шум и веселье. Забыты недавние волнения. Игроков охватывает чувство самодовольства – ай да мы, опять «побили Москву», что ж, так и должно было быть!»

В соседней раздевалке совсем иная картина. Здесь царит мрачное уныние. Игроки глухо переговариваются друг с другом:

– Не повезло… опять из‑за него…

– Эх, кабы не стемнело…

– А второй гол, второй‑то, разве чисто забит? Бутусов ведь вратаря толкал… рефери Шульц тоже хорош, а еще москвич…

Эти размышления прерывает появление в дверях представителя «Петербургской лиги». Силясь сдержать торжествующую улыбку, он кланяется и говорит: «Пожалуйте на банкет, господа!»

На банкете петербургские футболисты принимали поздравления. Но не обошлось и без ложки дегтя.

Кто‑то вдруг вспомнил, что этот матч… не был финалом. Команда с берегов Невы приобрела пока только титул «чемпиона Севера». Ей предстояла еще схватка со сборной Юга.

В российском чемпионате по‑прежнему царила неразбериха. На юге, где отдельно выступали команды нескольких городов, устройство матчей было поручено «Харьковской лиге». Футбольные деятели города весьма своеобразно выполняли эту миссию. По жребию сборная Харькова должна была встретиться с киевлянами. Харьковчане любезно осведомились у соперников о наиболее приемлемой для них дате состязания и назначили матч… совсем иа другой день. Киевляне не смогли прислать команду и были признаны проигравшими. Потом команда Харькова с трудом одолела Юзовку и вышла в финал.

Другим финалистом стала Одесса. Ей выпал жребий играть со сборной Николаева. По этому поводу журнал «Русский спорт» писал: «Матч в Николаеве может закончиться даже победой Николаева. Дело в том, что жители сего города принимают камни за цветы и швыряют их в противных игроков». Несмотря на такую свободу болельщицких нравов, одесская команда все же вышла победительницей со счетом 3:2. С другим соперником – Херсоном одесситы разделались уже без труда – 10:0!

Финал первенства Юга следовало разыграть в Харькове. Устроители турнира хотели сыграть с одесситами такую же шутку, что и с киевлянами. Но, как говорится, не на тех напали. Одесситы подали жалобу во Всероссийский футбольный союз… Поскольку стороны никак не могли договориться о сроках проведения состязания, Союз сам назначил дату и вдобавок перенес игру из Харькова в Одессу.

Пришло время встречи. Игроки собрались, а судьи из Москвы нет и нет. Ждали его напрасно: арбитр забыл про свое назначение и не приехал. Делать нечего, надо выбирать нового. Кого? У харьковчан подходящей кандидатуры не нашлось, значит – одессита.

– Выходит, игра будет товарищеская? – спрашивают гости.

– Товарищеская так товарищеская, – соглашаются хозяева.

Проиграв со счетом 0:2, харьковские спортсмены не очень огорчились и послали в Москву, во Всероссийский футбольный союз, телеграмму с просьбой назначить новый срок официального матча.

– Никаких переигровок. Матч состоялся, результат утвержден, – ответили из Москвы. В Союзе не очень‑то церемонились с провинциалами!

Даже журнал «К спорту» заметил по атому поводу: «Имевший состояться 13 октября финальный матч на первенство Юга явился сплошным недоразумением».

Пока харьковчане возмущались этим произволом и проклинали свою уступчивость хитрым одесситам, те уж готовились принять новых гостей – петербуржцев.

Правда, гости собирались в дорогу с неохотой: этот матч в Одессе непобедимые доселе футболисты считали для себя обузой.

Даже в печати промелькнуло сообщение о том, что одесская встреча – пустая формальность и вопрос о чемпионе давно решили москвичи и петербуржцы.

Петербуржцы плохо знали историю. Футбол в Одессе появился также в конце XIX века. Может быть, немногим позже, чем на берегах Невы. Конечно, все затеяли англичане, организовавшие «Одесский Британский атлетический клуб» (сокращенно «ОБАК»). Играть им приходилось редко, лишь в те дни, когда в Одессе бросали якорь английские корабли. Матросы и становились партнерами одесских англичан. Причем, по некоторым данным, в «Британском клубе» даже больше увлекались регби, нежели футболом. Но так или иначе клуб существовал и дожил до тех времен, когда появились и русские команды. Проводились и чемпионаты города. Футболисты оспаривали кубок англичанина Джекобса и серебряный «щит» купца Баханова. Призы этих меценатов неизменно доставались игрокам «Британского клуба». По своему размаху одесский футбол не мог еще сравниться с петербургским, но уже накопил достаточно сил, чтобы потягаться с ведущими. Заметно подтянулись и русские команды. В сезоне 1913 года «ОБАК» пропустил вперед несколько коллективов во главе с Шереметьевским клубом.

Поезд из Петербурга в Одессу прибыл в 9 часов утра. Матч на первенство России должен был начаться через 6 часов. Еще на вокзале представители «Одесской лиги» почтительно предложили северянам сыграть в первый день товарищеский матч, а затем, когда гости освоятся и отдохнут, – официальный.

– Хе‑хе, знаем мы эти штучки, – снисходительно пересмеивались гости. – Перебьете всех, а потом некому будет играть. Нет уж, давайте как договорено – сегодня так сегодня.

К 3 часам дня сборная Петербурга уже была на площадке «Британского клуба», единственной в Одессе, которая была огорожена забором, что позволяло провести платный матч.

Черноморье встретило гостей из Северной Пальмиры жарким еще дыханием бархатного сезона, а двухтысячная толпа зрителей громом аплодисментов. Что‑то покажут сейчас приезжие знаменитости!

Надев белую форму, футболисты Петербурга приготовились к выходу. В это время им сообщили:

– Господа, извините, маленькая задержка, вас позовут.

В одесской раздевалке царил дикий переполох – искали вратаря. Рассеянный голкипер появился лишь через десять минут после назначенного срока. Игру начали с опозданием.

Судья готов дать свисток.

– Минуточку! – кричит кто‑то из игроков‑одесситов.

Из толпы зрителей появляется мальчик. Он осторожно несет в руке… рюмку водки. Гости смотрят на него во все глаза. Толпа благоговейно молчит. Рюмка предназначена одесскому капитану. Тот храбро опрокидывает стопку и машет рукой:

– Можно начинать!

Чемпионам Севера такие порядки были в диковинку. У себя дома они привыкли к строгому регламенту. Первым делом, придя на поле клуба, арбитр внимательно следил за стрелкой часов. Когда до начала встречи оставалось пять минут, он давал протяжный свисток и ожидал капитанов. Если одна из команд еще не была в сборе, судья отмечал на листке: «Опоздание – три рубля».

Горе было той команде, что вовсе не являлась на матч: клуб немедленно подвергался штрафу в размере 10 рублей.

Не было снисхождения и к рассеянным футболистам. Каждый игрок обязан был четко и ясно проставить в протоколе свою фамилию. Если он забывал указать инициалы, судья снова производил начет – по 1 рублю 50 копеек за ошибку!

Да, такова была система наказаний, которую практиковала «Петербургская футбольная лига». За всякий проступок клуб платил штраф. Манера поведения одесситов пришлась не по вкусу гостям.

Очень скоро южане заставили чемпионов, прибывших на «коронацию», попотеть. Хозяева поля в свалке у ворот забили мяч. Только перед самым перерывом Бутусов сравнял результат.

Со страхом ждали зрители второго тайма – должны же чемпионы показать себя! Мяч в игре. Возбужденная толпа не верила своим глазам‑в воротах Петербурга второй гол! Футбольные лорды явно растеряны. Третий гол, четвертый… Посрамленным гордецам удается сквитать еще один мяч. Полный триумф одесситов – 4:2! Толпа бросается на поле и подхватывает своего кумира – форварда Богемского. Его несут домой на руках через весь город.

Да, явно не учли петербуржцы этого одесского темперамента, когда прикидывали, сколько мячей они забьют провинциалам.

Непривычно тихо было в помещении, где переодевались после игры футболисты Петербурга. Еще бы, за всю историю русского футбола команда потерпела первую неудачу! Слышны только обрывочные фразы расстроенных игроков.

– Разве на таком поле можно играть? Не земля – камень… Жаль, шипы не успели сменить…

– А «пендель» за что дали?… Да судья же – англичанин…

– Эх, надо было нам завтра сыграть…

– Подумать только, Одесса – чемпион… Нет, господа, это какое‑то недоразумение…

Проигравшие даже забыли отправить в родной город телеграмму. О том, что произошло на Черноморском побережье, петербуржцы узнали из газет.

Московский журнал «Русский спорт» язвительно писал: «Свершилось то, чего никто не ожидал. Такой номер для Петербурга можно назвать прямо холодным душем после горячей бани». Пытаясь найти конкретные причины поражения фаворитов, в печати обращалось внимание на непривычные условия игры. Жара, усталость игроков после дороги, жесткое, без травы, поле, на которое петербуржцы вышли играть в бутсах на длинных шипах (одесситы применяли вместо шипов пластины), – все эти обстоятельства, конечно, имели место. А в спортивных кругах поговаривали и о том, что у футбольных премьеров есть привычка коротать дальнюю дорогу в теплой беседе за рюмкой вина. Однажды даже в столичной газете проигрыш международного матча финнам объяснялся тем, что «игроки „Спорта“, ездившие в Гельсингфорс, накануне, выражаясь деликатно, злоупотребили спиртными напитками». А путь от Петербурга до Одессы был куда дольше, чем до Гельсингфорса…

Но главная причина заключалась не в этих деталях. Очень точно выразил ее корреспондент «Русского спорта»: «Петербург приехал „поиграть“, а надо было сражаться».

Мысль о том, что надо «сражаться», хотя п запоздалая, осенила головы руководителей «Петербургской лиги».

Вечером, когда состоялся пышный банкет, они провели «разведку боем». Гостеприимные хозяева рассказывали футболистам с невских берегов о местных достопримечательностях.

– Знаете, господа, ведь у нас еще играл в футбол и сам Уточкин!

Знаменитого велосипедиста, автомобилиста и авиатора петербуржцы знали. Он и сам, бывало, рассказывал им при встрече:

– Я с‑с‑страшно п‑п‑популярен в Одессе. К‑к‑когда еду на машине, все м‑мальчишки кричат: «В‑в‑вот едет Уточкин, рыжий п‑п‑пес!»

В сумасшедшей популярности невзрачного с виду заики‑спортсмена гости убедились и в его родном городе, посетив кинотеатр с хитроумным названием: КИНО‑уточ‑КИНО.

Но деятелей лиги слава Уточкина сейчас не занимала. Их больше интересовало другое:

– Какой великолепный у вас центрфорвард!

– Тот, который забил вам два гола? Это Джекобс, англичанин. У них вся семья в футбол играет.

– Ах как интересно! – понимающе переглядывались гости. – Ну а тот, что на краю, тоже нам гол забил?

– Это другой англичанин, Тауненд, – выкладывали свои секреты польщенные хозяева.

– Шикарные игроки!

– Да, это все футболисты из «Британского клуба».

– Знаете, господа, а что если нам завтра сыграть снова. Чтобы определить истинную силу команд. Сегодня все‑таки и жара была, да и футболисты с дороги не отдохнули… – попробовали закинуть удочку петербуржцы.

– Нет, завтра никак невозможно. Все англичане работают на фабриках, – сразу разгадали ход гостей одесситы. Проиграешь, а потом разбирайся, какой матч главный.

– Но это уже будет не по‑спортсменски.

– Отчего не по‑спортсменски? Мы же вам предлагали с самого начала перенести игру. А сейчас никак нельзя. Вот вторая сборная с вами сыграет с удовольствием.