Юрий Федорович Коршак, «Старый, старый футбол» (стр. 6 )

«Что‑то» было заявлением о переходе к «националам», и незадачливый выпивоха оказался под угрозой дисквалификации. Вот почему переходы всегда окутывались завесой таинственности. В этот период и в кругах любителей футбола, и в спортивной прессе распространялось немало слухов. «Вестник футбол‑лиги» однажды писал по этому поводу: «По обыкновению слухи о переходах – подчас прямо чудовищных – оказались на деле мыльным пузырем».

Все же масштабы переходов были не маленькие. В Петербурге первым кличку «варяг» заработал датчанин Морвиль, приехавший в команду мецената Шинца из‑за границы. Но были завзятые гастролеры и среди местных футболистов. «Рекордсменом» можно считать некоего А. Иванова, который успел побывать в «Невке», «Надежде», «Удельной», «Унитасе», «Мурзинке» и «Путиловском кружке»… В Москве хождение из клуба в клуб тоже было делом обычным.

Но вот юрьев день позади. Жизнь в спортивных клубах вновь замирала. Подготовка к сезону в лучшем случае ограничивалась игрой в хоккей да эпизодическими занятиями в манежах. Футболисты по‑прежнему обходились – без тренеров. Новичкам приходилось полагаться только на собственные силы.

Сезон на невских берегах открывался довольно рано. Часто уже в апреле проводились первые товарищеские матчи. А потом начинались различные турниры. Кроме того, игроки собирались раза два в неделю на поле своего клуба для тренировки. Они «кикали», то есть били по воротам, пока были желание и силы. Односторонний характер таких тренировок имел лишь одну положительную сторону – многие футболисты хорошо овладевали техникой ударов. Не случайно старый футбол отличался завидной результативностью. В матчах на первенство Петербурга‑Петрограда забивалось в среднем по 5 мячей.

Довольно высокой была и физическая подготовка команд. Большинство участников первенства города регулярно выступали в легкоатлетических «испытаниях», проводившихся в каждом клубе, занимались гимнастикой, играли в городки. В матчах кубкового характера соперники демонстрировали подчас хорошую «выдержку», то есть выносливость. Однажды третьи команды «Коломяг» и «Путиловского» в поединке за переход в высшую группу сражались на поле три часа сорок пять минут!

Старый футбол не признавал ничьи. Редко‑редко попадались они в таблицах первенства. А нулевой счет и вовсе считался диковинным. Дело было не в каких‑то особых качествах бомбардиров. Боевой характер игры, наступательная тактика определялись фанатичной преданностью игроков футболу, безудержной жаждой борьбы. Случалось, что в пылу этой борьбы соперники не жалели ни себя, ни других.

У петербургского клуба «Триумф» был даже девиз – «Победа или смерть!». Любая другая команда с таким же успехом могла начертать эти слова на своем знамени. До смертоубийства, правда, не доходило, но травм и увечий было немало. Жесткая, «мужская» игра частенько выливалась в открытую грубость.

Вот несколько выдержек из печати. «Бек „Унитаса“, предупредив зрителей, что сейчас угостит игравшего против него форварда, привел свое намерение в исполнение, и спортовик Вейвода был унесен с перебитой ногой с поля», – сообщалось в отчете о матче на первенство Петербурга.

«Спортовики начали волноваться, что видно было по частым падениям гостей» – это строки о встрече «Спорта» с командой из Шотландии.

«Дело в том, что я, как старый игрок в регби, где разрешена хватка противника руками, и так как я недостаточно знаком с правилами футбола ассоциации, растерялся совсем… С искренним почтением, остаюсь уважающий вас Робертс». Так, не очень грамотно, но выразительно писал в редакцию покаянное письмо игрок «Британского клуба спорта» в Москве. «Растерявшийся» Робертс взялся за перо после того, как своей «хваткой регбиста» вывел из строя двух игроков из команды университета.

В протоколах «Петербургской лиги» тоже сохранилось немало записей о различных казусах и происшест‑. виях на поле. Игрок «Меркура» Шпигель, удаленный с поля, назвал судью куликом, коломяжец Максимов допустил дерзкую выходку по адресу арбитра, Котов из «Русско‑Азиатского банка» спорил о правилах игры, спортовик Зименко пустил в ход кулаки…

Конечно, не все исповедовали такой футбол. Об игроке сборной России Никите Хромове газеты, например, писали с нескрываемым восхищением и удивлением, что он «никогда никого не подбил». Отличался Хромов и высокой техникой. Были и другие игроки нового стиля, стремившиеся «опустить мяч на землю», сыграть искусно, красиво.

Интересны воспоминания писателя Юрия Олеши об одесском форварде Богемском: «…лучше всех водил Богемский! Не то что лучше всех, а это был выход поистине чемпиона! Секунда! И он сейчас побежит, и все поле побежит за ним, публика, флаги, облака, жизнь!».

Лига не оставалась безучастной к нарушениям спортивного кодекса. Почти ежегодно дисквалификации подвергалось 50–60 игроков. В справочнике «Петроградской футбол‑лиги» печатались длинные списки наказанных. Одним запрещали играть сезон или два, а некоторых даже отлучали от футбола «навсегда». В 1915 году таких было 17 человек.

Порядок в петроградском футболе, конечно, не был идеальным, несмотря на все постановления и правила. Лиге то и дело приходилось разбирать множество мелких и крупных конфликтов. Достаточно сказать, что в лиговой кассе основную часть доходов составляли деньги от штрафов, наложенных па клубы. Облагались налогом и те, кто подавал протест. Истец обязан был приложить к жалобе 5 рублей.

Но при разборе споров и недоразумений Дюперрон, который теперь был фактически руководителем лиги, никогда не делал разницы между богатыми и бедными клубами. Никакие громкие титулы не спасали положения, прошлые заслуги не шли в счет, если нарушалась честность и чистота борьбы в спорте.

Однажды на поле «Унитаса» в Удельной хозяева проводили официальный матч с «Триумфом». Поединок был упорным, и страсти еще больше подогревались несдержанностью местных болельщиков. Зрителям особенно не понравился судья. Деятели клуба и не думали утихомиривать толпу. Они сами переживали приступ болельщицкой лихорадки. В конце концов один из них выбежал на площадку и ударил судью. Матч так и не был закончен…

Это скандальное дело нашумело на весь Петроград. Лига была в затруднении – ведь дело касалось чемпионов города, «Триумф» считался мелкой сошкой. В связи с этим были сделаны попытки замять разбор конфликта. Но Дюперрон остался верен себе. Он добился строгого и и справедливого решения. «Унитасу» засчитали поражение, поле клуба закрыли до конца сезона, а тех, кто перепутал футбол с боксом, дисквалифицировали.

Самой печальной во всей этой истории оказалась судьба арбитра. Лига к нему претензий не имела и предложила даже подать в суд на обидчика. Но тот всячески уклонялся от явки в суд; волокита тянулась несколько лет и кончилась тем, что оскорбленный арбитр, кстати весьма опытный и авторитетный, так больше и не вышел на футбольное поле. Лига неоднократно приглашала его проводить состязания, но он отвечал:

– Мой престиж подорван. Как могу я показаться болельщикам после того, что было?

Чтобы сохранить свой престиж, судьям иногда приходилось прибегать к различным уловкам. Местный патриотизм особенно был силен на полях клубов, расположенных в пригородах Петрограда. Красноречиво свидетельствовала на сей счет и пресса. В отчете о матче в Коломягах говорилось: «Игроки забрасывались картофелем и даже камнями. Так как на поле Коломяг картошка в обычное время не растет, несомненно, что дикая демонстрация была заранее обдумана и подготовлена…».

Не составлял исключения и лиговский «Гладиатор», с которым пришлось как‑то играть «Петровскому» клубу. Хозяева поля были настроены решительно, и капитан предупредил гостей: «Не вздумайте у нас выигрывать…»

Но в разгар борьбы петровцы, видно, позабыли об этом предупреждении, и к концу встречи счет был в их пользу. На лицах капитана и его партнеров‑«гладиаторов» появилось недоброе выражение. Воинственное настроение охватило и приверженцев литовского клуба. Они только ждали окончания матча, чтобы разделаться со строптивыми петровцами. Почуял неладное и судья. Что было предпринять в такой ситуации?

Уже истекли полтора часа встречи, а рефери, несмотря на негодующие жесты и выкрики «гладиаторов», не давал финального свистка. В это время на станцию Лигово, расположенную неподалеку от футбольной площадки, прибыл петроградский поезд. Стоянка здесь короткая, вот‑вот машинист даст гудок. Тут‑то и прозвучал свисток судьи. Петровцы как по команде схватили сложенные у ворот вещи в охапку и ринулись к поезду. Не отставал от них и находчивый судья. Машинист, увидев столь диковинную картину, задержал отправление, и беглецы успели вскочить в вагон. Свирепые «гладиаторы», растерявшись от такой неожиданности, поздно начали погоню…

* * *

Несмотря на военные годы, количество игроков увеличивалось. К 1917 году число их перевалило за две тысячи. Но футбол уже был на пороге больших перемен…

«Весенний Кубок»

Слушали: относительно эвакуации кубков.

Постановили: принять меры к эвакуации в надежное место кубков «футбол‑лиги», с тем чтобы они были выданы победителям этого сезона лишь временно, например для производства фотографических снимков.

Протокол заседания «Петроградской футбол‑лиги», 1918 год

Весной 1918 года в петроградских газетах промелькнуло короткое сообщение: «Финал Весеннего кубка состоится 9 июня на поле „Спорта“. Начало в 2 часа 30 минут».

Поле «Спорта» – знакомый адрес для петроградцев. Многие любители футбола хорошо знали сюда дорогу. А путь на Крестовский остров, где находился клуб «Спорт», был неблизкий.

В восемнадцатом году попасть туда стало еще труднее: транспорт бездействовал. Оставалось одно – идти пешком. Шли на поле «Спорта», шли в Удельную, где помещались клубы «Меркур», «Коломяги», «Унитас». Шли в деревню Мурзинку за Невскую заставу или в Путиловский кружок за Нарвскую…

«Петроградская правда» печатала тревожные вести с фронтов гражданской войны, сообщения о нехватке транспорта, продовольствия, о регистрации безработных, призывы к формированию рабочих продотрядов. В самом городе не сложили оружия контрреволюционеры. Трудное, беспокойное было время.

Можно только удивляться энтузиазму и организаторским способностям Дюперрона, который сумел в тяжелейших условиях собрать участников и провести традиционный турнир. Ведь из прежних руководителей лиги остался только он один. Дюперрон сразу перешел на сторону Советской власти и сделал все, чтобы спортивная жизнь в Петрограде не прерывалась.

В финале «Весеннего кубка» встретились «Коломяги» и «Меркур» – два тогдашних лидера петроградского футбола.

«Коломяги» считались своеобразной «вотчиной» братьев Филипповых и Гостевых, которые составляли основу старшей команды. Благодаря им «Коломяги» в предреволюционные годы выдвинулись в чемпионы.

«Меркур» слыл «купеческим» клубом, потому что поначалу объединял мелких торговцев и служащих. Конечно, он тоже держался за счет подношений разных меценатов. В его рядах нашелся игрок, который сумел сплотить вокруг себя команду, – это был Александр Северов. Он был участником олимпийского турнира борцов 1912 года и выступал в сборных города в международных футбольных матчах. Футболисты выбрали его своим капитаном.

…Они выбежали на поле, игроки двух лучших клубов города. Коломяжцы – в традиционной бело‑голубой форме, «Меркур» – в красно‑черных полосатых футболках. Обе команды собираются вместе у ворот, там, где вплотную подступает к площадке березняк, чтобы сфотографироваться на память. На фоне этого березняка было сделано уже немало «футбольных» снимков. Вот и сей‑: час фотограф тщательно наводит аппарат – надо, чтобы все двадцать два игрока попали в кадр.

Они стоят рядом – будущие соперники. Застенчиво потупил взор любимец петроградской публики Георгий Филиппов. Насмешлив взгляд старшего из братьев Филипповых – Сергея, худощавого, с неизменным прямым пробором и щеточкой усов. Снисходительно, скрестив руки на груди, улыбается Петр. Братья Филипповы – отличные игроки, главная сила «Коломяг». Они это прекрасно знают и при случае не прочь проявить характер. А характер у них норовистый.

Подбоченясь стоят братья Гостевы – Георгий и Николай – второе коломяжское семейство. Хмурится Полежаев. Доля вратаря известна, а тут еще выпал жребий уже весной играть против клуба, цвета которого он, лучший голкипер Петрограда, защищал еще прошлой осенью. Его коллега из «Меркура» Данилевич безмятежно спокоен.

У меркуровцев горделивой осанкой выделяется Северов. Озорно поглядывает Гурий Иванов, прозванный «балериной» за изящную и непринужденную манеру вести мяч. Переминается с ноги на ногу Мотя Колотушкин – молодой футболист впервые играет в таком важном матче. Степенно стоят боковые судьи с длинными флагами в руках и рефери Николай Биязи.

Все уместились в кадре – и игроки, и судьи. А сбоку уж лезут мальчишеские головы в картузах и фуражках. Фотограф щелкнул затвором аппарата.

В годы мировой войны немало петроградских спортсменов погибло на фронтах или стали калеками. В списке потерь значились имена многих спортовиков. Среди погибших были знаменитый форвард Григорий Никитин, герой первого международного матча с чехами, и другие футболисты.

Пришло в запустение и хозяйство клуба. Особенный урон нанес пожар, уничтоживший помещение «Спорта». Но возле площадки, считавшейся лучшей в Петрограде, привычно чернели плотные ряды зрителей в шинелях и долгополых пальто. Финал «Весеннего кубка» собрал немало народу. И вот уже зашумели, заволновались зрители. Конечно, игра в начале лета всегда далека от совершенства, но она уже не похожа на футбол прежних лет. «Свечки» теперь не вызывают у зрителей бурного восторга, да и увидишь их не часто. Мало осталось в командах и игроков старой школы, о которых печать того времени отзывалась так: «…держится принципов, сперва „человек“, а потом уже „мяч“. Уметь владеть мячом– дело второстепенное. Важно его отнять, а для этого все средства хороши, но вместе с тем очень недоволен, когда его методы применяются на нем. Обладает громадной физической силой, напором и слабой техникой. Иногда, подчас случайно, наносит хорошие удары по воротам».

Молодое поколение футболистов, пришедшее в клубы года три‑четыре назад, выглядело уже иначе. Главным для них стал мяч, а не человек, хотя по‑прежнему ценились и напористость, и энергия.

Новый футбол явился петроградцам в образе коломяжской команды. Здесь собралось больше всего талантов, которым оказалось по плечу овладение премудростями техники. Именно техника, и техника незаурядная, позволила коломяжцам «опустить мяч на землю». И сплести первые узоры того кружевного стиля, которым спустя несколько лет щеголял невский футбол. Стиль этот уже тогда пришелся по душе зрителям, а «Коломягам» он не раз приносил победы в чемпионатах города.

Понемногу осваивали комбинационную игру и другие клубы. Но каждый при этом сохранял свои индивидуальные черты. «Меркур», отдавая дань технике, вовсе не собирался сбрасывать такие старые «доспехи», как сила и отвага. Там, где «Коломяги» вели плавную замысловатую игру, «Меркур» искал простые и быстрые ходы, там, где коломяжские форварды пытались создать себе позицию «с удобствами», как писали репортеры, «Меркур» предпочитал идти напролом. Сами по себе меркуровские «доспехи» выглядели немножко старомодно, но свежий блеск им придала слаженная командная игра.

В таком духе и действовали оба соперника в финале. «Коломяги» начали осаду чужих ворот, подолгу разыгрывая мяч. «Меркур» цепко защищался и при первой возможности отвечал стремительными контратаками. «Судьба хотела, чтобы из четырех прорывов три увенчались успехом», – комментировал голы меркуровцев «Вестник футбольной лиги». Коломяжцы сумели забить лишь один мяч. «Нет никакого сомнения в том, что выиграла лучшая в настоящее время команда, которой победа досталась в сильной борьбе», – подвел итог «Вестник».

А вот любопытные характеристики отдельных игроков «Меркура», приводившиеся в футбольных программах тех лет. «Рузанов – защитник, хорошо отбирает мяч, сильная и верная подача. Оставляет желать немного лучшего по быстроте. Скобелев – защитник, поражает своей силой, ровной и упорной игрой до последней минуты. Хороший удар. Не любит иглы на вырывание. Москалев – полузащитник, выдающийся по технике игрок. Замечательно отнимает и водит мяч. Северов – полузащитник, великолепно играет головой и распределяет мяч. Для юрких форвардов может оказаться слишком тяжелым. Иванов – форвард, изумительно хорошо и быстро водит. При наличии хорошего удара мало им пользуется. Много самостоятельной игры. Киселев – выдающийся игрок нападения. Прекрасно комбинирует со своими партнерами. Очень сильный напор на противника, опасная работа головой. Обладает поразительным по силе и меткости штрафным ударом.

Остальные игроки «Меркура» не слабее своих товарищей».

Вот такими они были в глазах своих современников – сильными, умелыми футболистами. Когда судья Николай Биязи дал последний свисток, десятки зрителей хлынули на поле и тесно окружили своих любимцев, поздравляя с победой. Тут же меркуровцам был вручен кубок.

Фотограф щелкал и щелкал затвором, торопясь запечатлеть этот момент, – ведь «Весенний кубок» вручался победителям самого первого турнира в Советском Петрограде!

«Весенний кубок»… Само название старинного серебряного приза звучало в этот день символично.

«Вся Москва» и «Весь Петроград»

С 1907 по 1940 год состоялось 57 встреч сборных Москвы и Ленинграда. Москвичи выиграли 22 матча, столько же побед у ленинградцев. Остальные поединки вничью.

Справочник «Ленинград спортивный», 1949 год

Все началось с пустяка. В ту пору, когда на невских берегах только‑только сформировалась «футбол‑лига», журнал «Спорт» поместил крохотную заметку. «В Москве основывается кружок… футболистов! Невероятно, но факт! Москвичи увлеклись игрой в футбол… кружок составляет пока 11 человек.

Скептики качают головами и говорят, что тут будут больше «квасить» носы, чем играть в футбол».

Само собой разумеется, что среди скептиков были и спортсмены Петербурга. Еще бы, ведь они мнили себя футбольными Колумбами и на правах первооткрывателей полагали, что секреты круглого мяча доступны им одним. Что там Москва со своим жалким кружком!

Но пока Колумбы снисходительно посмеивались, футбол все сильнее покорял москвичей. И в 1907 году сборная города уже отправилась в Петербург с первым визитом. Основу команды, правда, составляли англичане, и поэтому одно время проводилось по два матча – сначала гости мерились силами со своими соотечественниками, а затем уже с русской сборной. Такой распорядок однажды подвел москвичей. В первом матче петербургский англичанин Делл, известный по прозвищу «костолом», так круто обошелся со своими сородичами, что на следующую встречу москвичи смогли выставить лишь десять человек. Естественно, это облегчило задачу хозяев поля. Впрочем, успех и так неизменно сопутствовал петербуржцам.

Эта традиция не изменилась и после того, как было покончено с засильем иностранцев в российском спорте. По‑прежнему во встречах на уровне сборных блистали северяне, а москвичи лишь изредка довольствовались победами в играх клубных команд.

Несмотря на это очевидное обстоятельство, московские футболисты не собирались признавать превосходство соперников и при первом удобном случае намекали на то, что еще неизвестно, где находится подлинная футбольная столица. Такая амбиция, как известно, доставила массу хлопот Российскому олимпийскому комитету накануне Олимпиады в 1912 году, когда каждый из двух городов требовал себе большинство вакансий в сборной страны.

Но самый грандиозный скандал разразился после выборов во Всероссийский футбольный союз в 1914 году. Меценаты‑иностранцы, заседавшие в комитетах лиг двух городов, вели накануне футбольного съезда сложную дипломатическую игру – они делили кресла в правлении Союза. В конфиденциальных беседах обе стороны проявляли удивительное единодушие. «Сделаем соглашение, не допустим, чтобы на выборах решала провинция. Союз только тогда силен, когда Москва и Петербург идут рука об руку» – вот какой был лейтмотив тайных переговоров. Было «сделано» и соглашение. На смену петербургскому маклеру‑меценату Макферсону, занимавшему пост председателя Союза, должен был прийти либо москвич, либо петербуржец. Если, скажем, избирался москвич, то следующие важнейшие посты товарища председателя, первого секретаря и казначея «автоматически» доставались петербуржцам. Союзники расстались очень довольные друг другом. Кто мог тогда подумать, что московский торговец золотом и драгоценностями Фульда сумеет с ювелирной точностью обвести вокруг пальца председателя «Петербургской лиги» британского консула Вудгауса?

А именно так и произошло на выборах в Харькове, где собрались члены Союза. Все шло гладко, пока выдвигалась кандидатура Фульды на пост председателя. Петербуржцы и москвичи дружно проголосовали за своего нового футбольного предводителя. Начинается баллотировка в казначеи. Петербург спокойно ждет своего «куска пирога», как вдруг сам Фульда с невинным видом предлагает вручить ключи от кассы… москвичу!

Вероломство недавних союзников привело петербуржцев в ярость. Вскоре после выборов они официально заявили о выходе своих представителей из Союза. Затем выступили с разоблачением закулисных переговоров, обвиняя москвичей в жульничестве. Те в долгу не остались, припомнив соседям мелкие и крупные ссоры прежних лет. Одновременно в печати появились рассуждения о всегдашнем консерватизме петербуржцев, утверждения о том, что Петербург в. спорте устарел и, мол, настала пора передать бразды российского спорта москвичам. Дело не ограничилось публичной полемикой. Неожиданно отказалась от поездки в Москву студенческая сборная петербуржцев, хотя о ее выступлении уже сообщали афиши. Как раз в эту пору гостили на берегах Невы шотландцы, и по предварительному соглашению Петербург «уступал» их на два матча в Москве. Но когда произошел разрыв, петербуржцы заявили, что будут играть сами все четыре встречи, В отместку москвичи не пригласили никого в свою команду, которая под флагом «Всей России» отправилась на турнир в Скандинавию. Крупные поражения этой сборной вызвали лишь злорадные комментарии в столичной прессе.

Но самый коварный удар Фульда и его компаньоны припасли к началу российского чемпионата. Когда до старта соревнований оставались считанные дни, выяснилось, что в турнире не нашлось места… первым чемпионам. Не стесняясь в приемах, меценат расчищал дорогу к Победе для своей команды. Газета «Вечернее время» сообщала по этому поводу: «По наведенным нами справкам выяснилось, что правление Всероссийского футбольного союза не послало Петербургу приглашения к "участию». На все запросы деятели Союза отвечали молчанием, и скандал разгорелся с новой силой. Петербург так и не попал в список участников.

Началась мировая война, и футбольные дела отошли на задний план. Не сумел Союз провести и всероссийское первенство. Позже, однако, в Союзе снова возобладала «петербургская партия», и на пост председателя был избран Георгий Дюперрон.

С 1915 года возобновились и прерванные традиционные встречи двух сборных. Северяне выиграли со счетом 2:1, что дало повод журналу «К спорту» не без ехидства заметить: «Итак, Петроград побил Москву. Это первый раз. Прежде Москва проигрывала… Петербургу».

Не удивительно, что и на поле, когда шел очередной спор старых соперников, всегда царила возбужденная атмосфера. Как‑то клуб «Коломяги» играл в Москве с «Мамонтовкой». Все шло более или менее спокойно до тех пор, пока судья неосмотрительно не оштрафовал кого‑то из москвичей. Возмущенная «Мамонтовка» в полном составе покинула площадку, и «товарищеский» матч прервался. Все же выход из неловкой ситуации был найден. Устроители встречи мобилизовали случайно оказавшихся на стадионе игроков других команд, и матч с грехом пополам доиграли.

В другой раз, когда поединок проводился на уровне сборных, московскому судье Савостьянову пришлось досрочно увести с поля сразу обе команды – до того накалилась обстановка. В раздевалке арбитр. провел душеспасительные беседы с распетушившимися игроками и дал им время остыть. Эта мера помогла. Команды вновь как ни в чем не бывало вышли на площадку и более или менее спокойно доиграли матч.

Не отставали от футболистов и наиболее рьяные болельщики.

Не случайно даже журнал «К спорту» писал: «Когда москвичи говорят о петербуржцах, то в глазах у каждого вспыхивает недобрый огонек. Петербуржцы тоже не особенно сердечно и нежно произносят слово „Москва“.

Однажды во время выступления коломяжцев на московском поле петроградец Петр Филиппов прорвался по краю к воротам. Но удар он произвести не сумел: в последний момент кто‑то из зрителей‑«патриотов» схватил его за ногу. Судья вначале растерялся, а затем назначил штрафной в пользу гостей. Игроки обеих команд сгрудились у ворот москвичей. Но Филиппов рассудил иначе. Установив мяч, он разбежался и снайперским ударом «сразил» обидчика, ухмылявшегося в толпе зрителей… Как ни странно, эта выходка понравилась болельщикам, и встреча благополучно была доведена до конца.

Некоторая натянутость в отношениях не мешала, однако, обеим сторонам поддерживать непрерывные контакты. Больше того, эти поединки давно уже стали гвоздем сезона и с нетерпением ожидались болельщиками.

Осенью 1918 года обстановка была очень сложной. Петроградцы официально информировали москвичей, что не могут гарантировать им ни помещения, ни продовольствия. Приглашение прибыть в Москву долго оставалось без ответа. Наконец, Дюперрон, занимавший пост секретаря «футбол‑лиги», сообщил: «Мы собираемся послать команду. Что из этого выйдет – вопрос другой, так как наши игроки поминутно разъезжаются и нам страшно трудно собрать мало‑мальски сильную и сытую команду».

Одновременно в Вестнике «Петроградской футбольной лиги», издававшемся все тем же неутомимым Дюперроном, были опубликованы список кандидатов в сборную города и просьба к игрокам захватить в дорогу подушку, одеяло и полотенце…

Насколько можно судить по этим деталям, футбольная жизнь в Петрограде не прекращалась, несмотря на все тяготы военной поры.

В «Вестнике» и на редких афишах по‑прежнему можно было прочесть знакомые названия: «Спорт», «Меркур», «Коломяги», «Триумф», «Петровский», «Нева»… Да, названия и эмблемы клубов оставались старыми, а вот люди в них были новыми. Исчезли Шинц, Морвиль, Виберг, исчезли все эти меценаты, «пожизненные почетные члены» и наемные зарубежные игроки.

После Октября все иностранцы быстренько убрались восвояси, а вслед за ними сбежали за границу богачи, покровительствовавшие спортивным клубам.

Но футбол не захирел. Рабочая молодежь, учащиеся оказались надежным резервом. Прежде большинство из них не могло стать членами клубов, теперь они пришли в них как хозяева. Даже бывшая английская «Нева» стала базой развития нового футбола на фабриках и заводах за Невской заставой.

Трудности не пугали новичков. Нередко футболистам приходилось совершать пешие переходы из одного конца города в другой, чтобы попасть на стадион.

Намеченные по календарю игры срывались редко. Разве что вся команда «Путиловского кружка» или рабочего клуба «Мурзинка» в полном составе уходила на фронт… Клубы снова укомплектовывались подростками, жаждущими подружиться с футболом.

Хотя многие площадки пришли в запустение, хотя сгорело помещение «Спорта» и каждый мяч был на вес золота, петроградские турниры продолжались.

Вот и участие в традиционных матчах Москва – Петроград стало для футболистов двух городов делом спортивной чести.

Москвичи сначала запланировали встречу своего чемпиона – «Замоскворецкого клуба спорта» и Петрограда. Это была маленькая военная хитрость, отголосок прежних распрей, суть которой заключалась в полной разведке сил противника. Протестовать было поздно, ибо афиши уже висели на улицах и билеты на стадион продавались.

На следующий день болельщиков ожидало главное событие, как тогда говорили, матч «Вся Москва» – «Весь Петроград». Первое испытание петроградцы выдержали успешно, одолев московского чемпиона со счетом 3:1. Но цена победы оказалась дорогой: несколько игроков вышло из строя. В смете расходов, которую предварительно составили расчетливые москвичи, по сему поводу появилась новая запись: «На лекарство заболевшим игрокам Петрограда – 22 руб. 50 коп.».

Получил травму вратарь петроградцев Александр Полежаев. Второй голкипер не приехал, и пришлось игрокам сборной бросить жребий, чтобы найти замену Полежаеву. Выход из положения был найден, но настроение команды упало – что за игра без настоящего вратаря!

Но бывают же на свете чудеса! В этот день сотни людей направлялись на стадион в Замоскворечье. Был среди них человек в солдатской шинели – петроградец Китман, возвращавшийся с фронта домой. Увидел на афише слова «Вся Москва» – «Весь Петроград» и отправился посмотреть на земляков. На стадион он пришел незадолго до начала и решил заглянуть в раздевалку.

Его появление вызвало бурю восторга. Больше всех радовался тот игрок, которому выпал тяжкий жребий заменить Полежаева, – ведь Китман тоже был вратарем.

– Кит, голубчик, выручи!

Поддавшись на уговоры, Китман сменил свою шинель на спортивные доспехи.

Поле «ЗКС» было расположено в ложбине, и склоны вокруг него служили естественными трибунами для зрителей. В тот день их собралось около пяти тысяч. Появление команд они встретили оглушительным криком и свистим. Бедняга Китман никак не мог прийти в себя. Встав в ворота, он зачем‑то намочил водой свои перчатки. Москвичи сразу смекнули, что у соперников что‑то неладно с вратарем. Петроградские защитники старались не подпускать чужих форвардов к штрафной площадке, и москвичи решили наносить удары с дальних дистанций. После первого же удара метров с сорока мяч скользнул по мокрым перчаткам Китмана и оказался в воротах.

Голкипер‑неудачник ошибался раз за разом. Отбивая мяч после углового удара, он угодил им в спину соперника. Отскок, и… судья снова показал на центр.

В тот день петроградцам пришлось туго. Мячи летели в ворота один за другим. Москвичи одержали первую победу во встречах с северным соседом. Но зато какую победу – со счетом 9:1! Болельщики ликовали. Гегемония петроградцев была сломлена. Какое кому дело было до того, что у проигравших заболел вратарь! Футбол есть футбол!

Матч «Вся Москва» – «Весь Петроград» имел не только чисто спортивное значение. Состоялся он в разгар гражданской войны, когда кругом царили голод и разруха. Спортсмены молодой Республики провели свой поединок наперекор трудностям, наперекор врагам. Это был первый матч большого футбола в нашей стране.

Футбольные полпреды

Больше всего поразила не акробатическая ловкость, не точность и чистота удара, но быстрота бега, но бешеная настойчивость, дьявольское желание победить во что бы то ни стало.

Журнал «Всевобуч и спорт», 1923 год

Летом 1923 года петроградский журнал «Всевобуч и спорт», который явился своеобразным наследником петербургского «Спорта», поместил такое объявление: «В понедельник 30 июля на поле Петровского кружка любителей спорта в 7 часов вечера футбольная игра сборная России – сборная Петрограда». Это было напечатано крупными буквами. А ниже помельче: «Весь сбор поступает в фонд по командированию сборной в Швецию и Германию». Именно эта фраза особенно взволновала горожан. Еще бы, после стольких лет вынужденной изоляции сборная России собиралась за границу!

Советская республика переживала трудные годы. В том же журнале, единственном спортивном издании в стране, можно было прочесть: «Редакция надеялась, что те задачи, которые она выдвинула, а именно: пропаганда спорта и спортизация, оздоровление и физическое развитие трудового населения Республики – будут выполняться без одной минуты перерыва. Однако ход экономической жизни помешал (к счастью, не совсем) этому благому делу».

О том, каким был «ход экономической жизни», красноречиво свидетельствовала цена журнального номера. Стоимость журнала колебалась в пределах от рублей до 15 копеек золотом. Гражданская война, интервенция, разруха, голод… Казалось, ни о каком спорте не может быть и речи. Но энтузиасты не сдавались. Журнал не заглох, а число клубов в Петрограде достигло 23, на 5 больше, чем до Октябрьской революции. Чтобы правильно оценить значение этого факта, стоит вспомнить, что латаные‑перелатаные мячи тогда были дороги так же, как хлеб. Лопнувший мяч означал срыв матча, а то и всего турнира.

Но юный советский футбол жил. В самую суровую пору не прекращался розыгрыш традиционных петроградских кубков, продолжались матчи Москва – Ленинград. И вот теперь заграничное турне.

Правда, советские футболисты уже получили международное крещение в матчах с финскими рабочими клубами. Но те сами только начинали расправлять крылья и серьезного сопротивления оказать не могли. Например, в 7 товарищеских состязаниях 1923 года наши футболисты при 7 победах имели баланс мячей 70:3 (!) в свою пользу.

Теперь предстоял шведский экзамен: первая поездка за рубеж для встречи с буржуазными командами.

В прощальном товарищеском матче со сборной Петрограда сборную России представили 7 петроградцев и 4 москвича. Присутствия последних в сборной было достаточно, чтобы пробудить особый азарт у команды хозяев поля (матч игрался в Петрограде). Местные футболисты, к ликованию зрителей, выиграли со счетом 2:1. «Мы сильнее команды москвичей, даже усиленной лучшими петроградцами», – говорили они в шутку уезжающим. Сборники хмурились, проигрыш трудно было назвать хорошим предзнаменованием. Что‑то ожидало их в Швеции?

Через три дня пароход пришвартовался в Стокгольмском порту. Гостей у трапа встретил лишь один представитель газеты «Политикен», которая организовала поезд– ку. Их поместили в скромном маленьком пансионе. Переводчик сразу предупредил:

– Готовьтесь, господа, сегодня вечером первый матч.

– Ого, с корабля на бал! К чему такая спешка? – поинтересовались руководители советской делегации.

– Не знаю, господа, не знаю. Афиши уже расклеены. В семь часов вас ждут на Королевском стадионе.

Футболисты не утерпели – еще днем побывали там. Какой‑то он, Королевский стадион? Ярусы трибун, крыша, изумрудное поле. Всех особенно поразили многотысячные трибуны. На петроградских и московских стадионах возле площадок стояли два‑три ряда простых скамеек. «Если здесь такие стадионы, какими же должны быть игроки?» – невольно приходила каждому в голову тревожная мысль.

С Королевским стадионом были связаны и малоприятные воспоминания о плачевном олимпийском дебюте российского спорта. В 1912 году здесь выступала сборная команда футболистов России.

«Ничего себе, 16:0!»‑говорили игроки сборной РСФСР после того, как Михаил Бутусов напомнил товарищам о рассказах брата Василия, участника Олимпийских игр.

Шведские газеты тоже вспоминали Олимпиаду 1912 года и счет 0:16: «Если в то время русские не умели играть, то сейчас и подавно. Откуда им научиться футболу в их дикой стране?» – делали они вывод.

Некоторые журналисты приняли нашу команду в штыки: «Это не футболисты, не спортсмены, это – красные агитаторы. Таким не место на Королевском стадионе!»

За обедом хозяйка пансионата с подозрением смотрела на приезжих. Видно, разговоры о «красных агитаторах» дошли и до нее. Гости вели себя сдержанно, спокойно. Холодный прием в шведской столице заставил всех подтянуться. Умолкли шутки и смех. Игроки дали друг другу слово – как бы там здорово ни играли шведы, счет 16:0 не повторится.

Сообща наметили состав, проверили нехитрое снаряжение и стали ждать вечера. За час до игры Бутусов выглянул на улицу – пусто. Ни машин, ни автобусов. Подождали еще минут 15 – никого.

– Значит, забыли о нас. Ладно, пошли, ребята. Дорогу сами найдем, опаздывать неудобно.

Так они и пришли на свой первый международный матч пешком, с чемоданчиками в руках. Сборная Стокгольма приехала на автобусе.

Одиннадцать парней в красных майках вышли на поле при настороженном молчании трибун.

Советские футболисты восхищались роскошным изумрудным газоном. Откуда им, впервые выступавшим за рубежом, было знать, как он коварен! Дома они почти не играли на травяных полях и поэтому редко пользовались бутсами с шипами. А тут прошел легкий дождь, и по скользкой траве можно было кататься, как на коньках.

Пока они освоились, счет был уже 2:0 в пользу хозяев. На трибунах зашикали, засвистели. Легенда о «красных агитаторах», кажется, становилась реальностью.

Успокоение в ряды сборной внес ее капитан Павел Батырев. Когда шведы сбили с ног прорвавшегося к их воротам центрфорварда, судья назначил пенальти. Батырев деловито установил мяч и сказал громко, обращаясь к вратарю:

– Бью в правый угол.

Все петроградцы и москвичи знали за ним такую привычку. Здесь на шведском стадионе Батырев произнес свою знаменитую фразу не для вратаря – все равно не поймет! – а для товарищей." Пусть видят, как спокоен капитан, пусть возьмут себя в руки, пусть все будет, как в самом обычном матче. Батырев даже рукой показал стокгольмскому голкиперу, куда он собирается ударить. Он всегда забивал голы без промаха. Так открыл на Королевском стадионе счет мячам советской сборной Павел Батырев.

На отдых команды ушли при счете 3:2 в пользу шведов (второй мяч забил Канунников).

Во втором тайме Исаков, Бутусов и Григорьев забили три мяча, шведы‑два. Газетам пришлось отметить неожиданную ничью и редкий счет – 5:5.

А на другой день советские футболисты собрали в один котел все свои кроны. На эти деньги можно было купить массу нужных и полезных вещей, продуктов. Всего того, чего не было дома. Но они купили шипы для бутсов и сапожные принадлежности, купили то, без чего не могли обойтись сейчас здесь, в Швеции.

К неописуемому удовольствию владельца спортивного магазина, советские футболисты приобрели у него комплекты снаряжения на целую команду. Он был поражен, узнав, что гости играли на скользком поле без шипов и умудрились избежать поражения от сборной Стокгольма.

Но стокгольмский матч был лишь началом испытаний.

Спустя двадцать четыре часа советская команда уже выходила на стадион в Гётеборге. День передышки – и еще три матча за три дня в разных городах! Со стадиона на поезд, с поезда на стадион…

Трудно сказать, чем объяснялась такая спешка. Может быть, тем, что русские выигрывали матч за матчем? Они побеждали клубы, сборные провинций, сборные Гётеборга – 4:3, Удевалла – 5:0, Норчеппинга – 2:1, Эребру – 5:0.

Возили гостей в жестком сидячем вагоне. Разве в Швеции нет спальных вагонов? На этот вопрос сдержанные хозяева отвечали так: «Конечно, есть, но, видите ли, такие поездки для футболистов больших клубов – , „сениоров“, как у нас говорят. А дешевые места для молодых команд, для „юниоров“. Объяснение мало кого удовлетворило, но спорить не стали – в чужой храм со своей молитвой не пойдешь! Юниоры так юниоры.

Следствием такого «футбола на колесах» была не только усталость. Игроки сборной выбывали из строя, получив травмы. В один прекрасный день в команде осталось десять человек, А в Хускварне предстоял матч со сборной провинции. Тогда сменил свитер на майку один из вратарей – петроградец Александр Полежаев. В конце первого тайма он, еле переводя дух, пожаловался своему коллеге в воротах москвичу Николаю Соколову, как трудно играть в поле.

– Сашенька, голубчик, ты уж как‑нибудь побегай, до перерыва, а там отдохнешь… – только и смог посоветовать ему товарищ.

И Полежаев выдержал, не дрогнула и команда. Шведам снова не удалось добиться победы. Счет 3:3.

В эти дни спортсмены получили необычную телеграмму из Стокгольма: «Поздравляем с успехами. Продержитесь, дотяните до Гавле. Надеемся, что, отдохнувши неделю, с таким же успехом сразитесь в Стокгольме с сильнейшей командой. Полпред». Они продержались и в Вестсроске, и в Гавле. А потом их ждал обещанный отдых.

Команду везли на курорт в спальном вагоне. К ней прислали двух массажистов. Российские «юниоры» превратились в «сениоров». Семь побед и две ничьи за тринадцать дней – это не шутка. Шведы знали толк в спорте и умели ценить силу.

Газетчики и те заговорили другим голосом. О «красных агитаторах» было позабыто. Теперь пресса писала о «милых советских юношах» и восхищалась мастерством Михаила Бутусова, Павла Батырева, Петра Григорьева, Николая Соколова, Петра Исакова, Павла Канунникова, Александра Полежаева и других игроков сборной.

Но нашлись и такие, что подняли крик, «Нельзя отпускать русских непобежденными. Они играли… со „слабыми“ командами. Пусть уж сразятся с настоящей боевой сборной Стокгольма. Пресса сама назовет состав. Газеты проводят конкурсы – кто угадает счет? Тон заметок меняется, но суть прогнозов одна: погодите, теперь от этих „сениоров“ полетят клочья…»

Под окном засигналил автобус.

– Карета подана, – пошутил Батырев, – пора трогаться.

Настроение в команде приподнятое. После отдыха все смотрели веселей. Автобус вез по знакомому маршруту на Королевский стадион. На улицах мелькали афиши. Переводчик говорил:

– Сегодня будет много народу. Ожидается, что стадион посетят министры. Такое бывает редко, господа. Вы взбаламутили всю Швецию.

– На то мы и «агитаторы», – засмеялись в ответ футболисты.

– Ну зачем такие слова? Газетчики любят гиперболы. Не обижайтесь. Как это по‑русски? «Кто старое помянет…» Шведы – гостеприимный народ.

Матч был назначен на 7 часов вечера. Футболисты прибыли вовремя. Но подошел срок, а «красные» не выходили на поле. Стокгольмцы одни топтались в центре площадки. Растерянные руководители футбольного союза вбежали в раздевалку русских:

– В чем дело, господа?

– Разве сегодня шведы играют со шведами? – вопросом на вопрос ответил Батырев. – Над королевской ложей только шведские флаги. Вы, наверное, не хуже нас осведомлены о ритуалах международных матчей, где же советский флаг?

Шведы пытались уладить конфликт:

– Такая досада, в кладовой стадиона нет нужного флага! К тому же этот вопрос нельзя решить без мэра города, а он уехал на дачу.

Русские не собирались покидать раздевалку:

– Поищите флаг, нам не к спеху.

Их решимость привела в смятение организаторов. На трибунах поднялся шум: столичный зритель не привык к задержкам. Флаг мигом нашелся. Через несколько минут он взмыл над зеленой ареной. Алый флаг на Королевском стадионе.

– Наша взяла. Айда, ребята. – Батырёв повел команду в бой. «Дипломатический» инцидент был исчерпан.

Шведы по настоянию прессы обновили треть своего состава. В сборной России в этот раз выступали три москвича и восемь петроградцев. Это придало игре сборной типичный «невский» колорит: короткие передачи мяча низом, все на скорости, в высоком темпе.

Счет открыл Петр Григорьев. Тогда судья попытался помочь своим и назначил пенальти ‑1:1. Но русских уже было не остановить. Бутусов обвел подряд троих и пушечным ударом забил второй гол. Потом третий. Судья спохватился и не засчитал его. Такие придирки только накаляют атмосферу. Соперники стали прибегать к силовой борьбе.

Толчки не смущали русских. Даже невысокие ростом Исаков и Гостев держались на ногах крепко, как чугунные. А при столкновении с кряжистым Батыревым или массивным Бутусовым шведы просто отлетали в сторону.

– О‑о, бер сибир! – гудели трибуны.

Но откуда‑то из дальних рядов неслись и другие возгласы в адрес «сибирских медведей»:

– Хейя, советикен! Хейя, большевикен! – рабочий класс шведской столицы поддерживал советскую команду.

Судья тщетно пытался «сплавить» игру. Ни за что ни про что он удалил с поля Батырева. Десять «красных» перешли к обороне.

В советской сборной было два вратаря – москвич Николай Соколов и петроградец Александр Полежаев. Во время турне они поровну делили и шипы и розы. В историческом – поединке со стокгольмцами ворота защищал Александр Полежаев. Шведам не удалось уйти от поражения. Счет 2:1 в пользу сборной России сохранился до конца встречи.

«Скандал!» – такой заголовок дала крупнейшая спортивная газета «Идроттсбладет» по поводу случившегося. Проигрыш, красный флаг над стадионом и до невозможности пристрастное судейство местного арбитра Гельбарда шокировали солидную газету.

«Это, конечно, плод интенсивной подготовки, которая велась в ударном порядке приглашенными иностранными специалистами», – заключила «Идроттсбладет». Шведы мерили на свой аршин. У наших футболистов тренеров тогда не было и в помине – ни своих, ни чужих. В первой советской сборной на редкость удачно подобрались талантливые самородки: вратари Соколов и Полежаев, защитники Гостев и Ежов, полузащитники Карнеев, Батырев, Воног, нападающие Григорьев, Бутусов, Исаков, Канунников, Артемьев. Вперед их вели «бешеная настойчивость и дьявольское желание победить»…

Впрочем, нашелся какой‑то оголтелый писака, объявивший, что русские… подкупили стокгольмцев! Но на это тявканье из подворотни желтой прессы уже никто не обращал внимания. Русские своими победами добились уважения.

Сборная России продолжала поездку. Маршрут лежал через Норвегию, Германию, Эстонию. Итоги: 15 побед и 3 ничьи в 18 матчах! Забито 75, пропущено 23 мяча. В числе побежденных национальные команды Норвегии (3:2) и буржуазной Эстонии (4:2). Можно добавить, что норвежцы обыгрывали англичан и французов, что шведы через год завоевали бронзовые олимпийские медали. В мировом футболе они играли не последнюю скрипку.

В конце года журнал «Всевобуч и спорт» (он стал называться «Спорт») так писал о рождении «алой» команды: «Эту поездку можно рассматривать как определенный перелом в истории русского спорта. До этого наших спортсменов ставили на класс ниже западных. Вспомните позорное поражение в Стокгольме в 1912 году! Такие поражения создавали атмосферу психологического недоверия. Сложилось мнение, что наши футболисты всегда и при всех обстоятельствах должны терпеть поражения. Последние победоносные выступления футболистов на Западе опровергли установившийся взгляд. Они показали, что русские не хуже, что это игроки международного класса».

Красный флаг впервые взвился на зарубежном стадионе 21 августа 1923 года, когда на поле вышли наши футбольные полпреды. С этого дня открывается новая яркая страница в футбольной летописи. Прорубив окно в Европу, первые игроки сборной страны заложили мужественные и романтические традиции советского футбола. Того футбола, который мы любим.

[1] Даты дореволюционного периода приводятся по старому стилю.