Космическое мировоззрение – новое мышление ХХI века (стр. 27 )

«Перед нами, таким образом, самодостаточная новоевропейская личность в ее первой версии, демонстрирующая почтение к традиции, еще не рвущая с ней, но, вместе с тем, идущая иным, не традиционным маршрутом. Декарт констатировал основную проблему новоевропейской антропологии: отделенность человека (субъекта) от природы (от мира объектов). Обратной стороной становления новоевропейской личности, ее “тенью” является отныне реальная возможность состояния внутреннего одиночества или социальной атомизации» [7, с. 157].

Главной ценностью в философии Нового времени начиная с самого его начала, то есть с XVII века, являлся человек, что естественно продолжало возрожденческие идеи, но только теперь уже это более последовательное выражение иного мировоззрения, где между человеком и внешним миром вырастали ясные границы. Здесь речь, конечно, не идет о том, что Бога стали забывать. Нет. И в эпоху Возрождения, и на пороге Нового времени в сознании многих существовало два центра – Бог и человек [9]. Во время гибели Бруно Западная Европа, выбирая между прогрессом духовным и прогрессом сугубо научно-техническим, остановила свой выбор на последнем. Над старой Европой, уставшей от бесконечных войн, связанных с Реформацией потрясений и ощущения постоянной нестабильности, восходило новое солнце, сиявшее светом разума. Но сколь бы ни было ярким это сияние, оно так и не принесло необходимой гармонии. Холодный свет системно-рационалистического видения мира не мог растопить окаменевшие в суровое переходное время сердца большинства. С гибелью Великого Итальянца ушел и тот синтетический подход в поисках новых методов осмысления мироздания, который был так необходим обновлявшейся Европе. Ушел блеснувший на короткое время путь понимания нерасторжимого единства человека, планеты и беспредельной Вселенной.

Новые знания, которые нес Бруно и подобные ему мыслители, давали человеку настоящую опору, провозглашая его цельность, прокладывая путь к беспредельному развитию самого человека и к осознанию его причастности ко всем процессам, происходящим в мироздании. Учение Бруно несло с собой новое космическое мировоззрение, новую этику, ставившую на важнейшее место нравственное преображение человека.

Полагаю, что в наши дни правомерно сформулировать концепцию, согласно которой выдающегося итальянского мыслителя Джордано Бруно можно назвать предтечей космического мироощущения в науке. Он стоял у истоков этого явления как раз в период формирования новой науки, которая в соединении с космической реальностью имела в научной философии Бруно необходимый синтез, нерасторжимое единство, ведущее к постижению истинной картины Космоса.

Но европейское сознание, за немногими исключениями, пошло иным путем. Преследование и уничтожение носителей нового эволюционного знания в период Нового времени привело к оторванности и отчужденности человека от мира. Все это незамедлительно отразилось в искусстве. Время гибели Бруно – это расцвет стиля барокко, отображавшего неуверенность человека, уход гармонии эпохи Возрождения, поиск художественного идеала. Этот стиль, зародившийся как раз в Италии, противопоставлял земное небесному, соединяя контраст с переплетением крайностей, драматизм с бурной динамикой. Слова видного французского математика, физика и философа Блеза Паскаля «человек – это мыслящий тростник» в некоторой мере отражают состояние мысли и настроения первой половины XVII века.

Разум все больше отвоевывал себе жизненное пространство: уже во второй половине XVII века классицизм, явившийся неким отражением философско-научного рационализма Декарта, начинает довлеть над барокко, а в следующем веке, в эпоху Просвещения, он и вовсе одержит верх. Без сомнения, XVIII век принес немало находок и открытий, что явилось следствием повышенного интереса человека к свободному познанию, проявившегося на фоне все более теряющей власть Церкви. Однако, с другой стороны, именно тогда окончательно оформилась экспериментальная материалистическая наука, и уверенный в себе разум праздновал победу над тайнами жизни. О подобных периодах в истории у выдающегося русского философа есть очень глубокие замечания. Он, рассматривая эпоху Просвещения не только как присущую XVIII веку, но как явление, возникающее во всех культурах, отмечает: «Эпоха “просвещения” есть такая эпоха в жизни каждого народа, когда ограниченный и самонадеянный человеческий разум ставит себя выше тайн бытия, тайн жизни, тех божественных тайн жизни, из которых исходит, как из своих истоков, вся человеческая культура и жизнь всех народов земли. И вот, в эпоху “просвещения” начинается постановка человеческого разума вне этих непосредственных тайн жизни и над ними. Для этих эпох характерна попытка сделать малый человеческий разум судьей над тайнами мироздания и тайнами человеческой истории» [5, с. 7]. «Вне» и «над» – пишет философ. Высшие законы мироздания, его единство, многомерность пространства и материи, бесконечность проявлений жизни – все это будет отодвинуто, ибо человек, его разум поднялся над всем, он будет сам решать, что достойно познания, а что нет. Возомнившую о себе в Средние века Церковь заменил человек, несмотря на свой отход от Высшего, от своих, исконно присущих ему, многомерных связей с миром.

Параллельно с этим в эпоху Нового времени все более усиливался другой процесс, который имел вполне естественные причины и который мог иметь эволюционное для человека направление. Однако здесь, и это очень важно, необходима была гармония двух составляющих этого процесса, которая и приводит к становлению человека как субъекта эволюции и способствует сохранению его связей с миром во всех направлениях. В случае же отсутствия такой гармонии или, точнее, ее целенаправленного пресечения, получался обратный результат. Этот процесс хорошо описал выдающийся мыслитель и гуманист Э. Фромм. В своей работе «Бегство от свободы» в середине XX века он отмечал: «Процесс растущего обособления индивида от первоначальных связей – мы можем назвать этот процесс “индивидуализацией”, – по-видимому, достиг наивысшей стадии в Новое время, то есть от эпохи Возрождения и до наших дней» [8, с. 37]. В данной работе Фромм ясно показал два вида свободы: ту, что несет человеку изолированность, бессилие и тревогу, и другую – «позитивную свободу». Первая ведет к тому, что человек хочет избавиться от нее «с помощью новой зависимости, нового подчинения». Это происходит от того, что, по мнению автора, процесс индивидуализации находится не в гармонии с ростом личности. Отсюда – изоляция и бессилие, порождающие механизм бегства от свободы к зависимости и подчинению. Другой тип свободы – позитивный – это результат изменения человека, ввиду чего он выявляет в себе неповторимость и индивидуальность. Это путь «таких связей, которые соединяют человека с миром, не уничтожая его индивидуальности. Такие связи, наивысшими проявлениями которых являются любовь и творческий труд, коренятся в полноте и силе целостной личности и поэтому не ограничивают развитие личности, а способствуют этому развитию до максимально возможных пределов» [8, с. 39–40].

Именно эта, исконно присущая человеку духовная свобода, свобода его мышления, как отражение его яркой индивидуальности, всегда мешала тем, кто пытался сделать общество контролируемым путем насильственного сдерживания развития личности. При происходящем процессе индивидуализации, как считал Э. Фромм, сдерживание развития личности приводит человека к желанию не быть свободным, а подчиниться чему-либо или кому-либо. Он ощущает при этом собственную неполноценность и ничтожность. Вожди тоталитарных режимов как раз и ставят перед собой задачу вызвать в человеке эти ощущения.

Итак, новые открытия в науке, философии и других областях связаны со свободой познания, с истинной свободой человека и с развитием его личности. А это, в свою очередь, всегда шло наперекор различным институтам власти, режимам и определенным лидерам, старавшимся крепко держать в своих руках монополию на истину, сдерживая развитие (расширение) человеческого сознания и тем самым приводя народ к подчинению или, по Фромму, к «бегству от свободы».

Времена меняются, инквизиторы надевают другие одежды. Уже в XX веке культурный и интеллектуальный цвет другой страны, строящей «счастливое будущее», окажется за колючей проволокой сталинских лагерей. Пройдут еще десятилетия, XX век подойдет к концу, и на арену борьбы старого мира с новым, как и века назад, выйдут те, кто начнет великий отбор правых и неправых…

И уже на новом витке история снова ставит перед нами проблему свободы, проблему расширения и дальнейшего продвижения знаний в виде новых научных концепций и новых методологических основ исследования. Пойдем ли мы опять путем противостояния новому мышлению, повинуясь настойчивым корректировкам нашего духовного продвижения со стороны определенных сил? Этот вопрос не может быть отодвинут как второстепенный и не затрагивающий каждого из нас. И подтверждением его насущности в наши дни служит богатый исторический опыт как недавнего прошлого, так и давно прошедших времен. Времена-то ушли, но старые знаки прошлого, обновленные в настоящем, еще продолжают жить…

Литература

1. Космическое мышление и новая система познания // Культура и время. М.: МЦР, 2003. № 3/4.

2. Учение Живой Этики. Беспредельность. Ч. 1. М.: МЦР, 1995.

3. Бруно Дж. Диалоги. Госполитиздат, 1949.

4. Бруно Дж. Изгнание Торжествующего Зверя. Самара: Агни, 1997.

5. Смысл истории. М.: Мысль, 1990.

6. Доказательство жизнью // Наука и жизнь. 1986. № 3.

7. Европейское чудо (рождение новой Европы в XVI–XVIII вв.). Пермь: Пермский университет, 1999.

8. Антология гуманной педагогики. Фромм. М.: ИДША, 2000.

9. Возрождение и Джордано Бруно // Вестник Московского университета. Сер. 7. Философия. 2002. № 1.

ю. о.эрметов,

кандидат технических наук,

преподаватель Национального университета

«Львовская политехника»,

руководитель студенческой научно-философской библиотеки

имени ,

Львов

космизм концепции невидимых миров

первого периода творчества

украинского философа г. с.сковороды

Рассмотрение раннего периода творчества украинского философа (1722–1794) ни в коей мере не подразумевает незрелости или изменения его взглядов в последующие годы. Наоборот, произведения последних лет жизни не только не противоречат его первым работам, а дополняют, углубляют и раскрывают разнообразные аспекты и нюансы основных принципов, полностью изложенных им в ранний период творчества.

Григорий Сковорода появился на свет в тяжелый для его родины период, когда после неудавшейся попытки достичь независимости на территории Украины в конце XVII – начале XVIII столетия произошел полный упадок экономической, социальной и, прежде всего, культурной и духовной жизни [1, с. 202]. Мировоззрение философа, связанного невидимыми узами с духом народа, сформировалось именно в этих сложных условиях. В работе «Преподобный Сергий Радонежский» [2, с. 215] впервые сопоставляются значение творчества – в духовном формировании украинского народа и значение деятельности великого русского святого Сергия Радонежского – в формировании духовных основ Российского государства.

Поразительным фактом является не столько неизвестность глубоких основ философии в России и других странах мира, сколько непонимание изложенных им духовных основ человеческой жизни и Вселенной на самой Украине. Несмотря на огромную известность философа на родине в последние годы жизни, после смерти имя его кануло в полное небытие почти на 50 лет. И лишь в 30-х годах XIX века появилось несколько работ (Гесс де Кальве, , А. Хиждеу) о жизни и творчестве украинского философа. Однако настоящая вспышка исследований его творчества произошла в конце XIX – начале XX веков. Целый ряд российских и украинских философов (, , и другие) обратился к глубокому изучению философских основ творчества . Но, несмотря на всестороннее рассмотрение «психолого-этических, мистических и метафизических» (Д. Козий) аспектов творчества украинского философа, изучение его работ принесло определенное разочарование: во-первых, большинство исследователей так и не смогло постичь краеугольный камень философии Сковороды (а некоторые вообще называют его «философом без системы» – И. Мирчук) – невидимого духовного человека; во-вторых, поражает некоторое чувство превосходства исследователей над тем, чье творчество они исследуют, – над .

В современный период на Украине проявляется все больший интерес к наследию . Однако до сих пор большинство посвященных философу работ несет оттенок «спекуляции» его именем вместо стремления к серьезному изучению и анализу его творчества. В этой связи отмечу достаточно глубокое исследование трудов Сковороды украинским ученым [3, с. 53].

С точки зрения глубинных основ и принципов философской системы творчество в большей степени нужно отнести к религиозно-этическим учениям, чем абстрактно-философским концепциям. В этом отношении формулируемые и обосновываемые мыслителем духовно-этические принципы мироздания являются проявлением не только научных, но и вненаучно-интуитивных размышлений, которые характерны для всех религиозно-этических учениий. В данном случае главным методом доказательства истинности духовных учений является соответствие жизни создателя учения провозглашаемым им истинам. Сковорода полностью доказал все аксиомы учения именно своей жизнью. Отметим, что он никогда не претендовал на создание «своего» учения, поскольку источником своего знания и вдохновения считал единую Истину. Всю свою жизнь философ посвятил изучению Библии не с точки зрения церковных догматов, а с позиций непредубежденного поиска истины; ученый понимал Священное Писание не только как ряд текстов, несущих глубокую и важную информацию, но и как часть огромного космического процесса, соединяющего земного человека с мудростью Вселенной [4]. Глубина истолкования и формирование духовно-этической концепции Старого и Нового Заветов ставит произведения в один ряд с религиозно-этическими учениями Христа, Будды, Мохаммеда, а также их ближайших учеников и последователей.

Этот период творчества Григория Сковороды («Пробудившись увидели славу Его», «Начальная дверь ко христианскому добронравию», «Наркисс, или диалог о том: узнай себя», «Симфония, нареченная Книга Асхань о познании самого себя») характеризуется особенными усилиями автора с помощью аллегорических сравнений и притч обратить внимание на жизненность и первичность существования невидимого духовного начала не только в каждом человеке, но и в каждом существующем в Природе объекте, не углубляясь при этом в особенности невидимых миров и их проявлений в человеке. Хотя понятие (явление) «невидимые миры» обязательно присутствует как во всех религиозных учениях, так и во всех философских системах Запада, – в современных религиях невидимые миры воспринимаются или с мистической, или с догматической, а в философии – с абстрактной, но во всех случаях – с достаточно отвлеченных точек зрения [5].

В этом отношении настойчивые утверждения в 1753–1770 годах о существовании невидимой духовной составляющей каждого предмета, существа или явления становятся особенно жизненными.

Уже после первого выхода в свет и распространения в Украине в 1770–1771 годах произведения вызывают интерес у философов, религиозных деятелей и других просвещенных людей. При последующей авторской доработке труды мыслителя начинают отличаться не только особенным стилем и силой изложения, но и углублением представлений о структуре и деятельности невидимого духовного начала в человеке и Вселенной. Так, в первой и второй работах «Беседы, нареченные Observatorium» появляются разъяснения о добром и злом начале во внутреннем мире человека, о Библии как безличностном начале, связующем человека с Богом, а также впервые о троичном принципе мироздания.

В подтверждение глубоко обоснованного и структурированного представления о существовании и функционировании невидимых миров, не проявленного в его собственных произведениях, отмечу краткое изложение космо- и антропогенных основ его философии в начале биографического очерка, созданного ближайшим учеником М. Ковалынским сразу же после посещения им мыслителя в 1794 году [6, с. 439].

Космизм концепции о невидимых мирах прежде всего базируется на фундаментальном мировоззрении о единстве микро - и макрокосмоса. Вот точка зрения философа:

«Что такое человек? Что бы оно ни было: дело ли, действие ли, или слово – все то пустошь, если оно не получило события своего в самом человеке. <…>

Вся <…> разновидная плоть, вся <…> неизмеримая бесчисленность и видимость стекается в человеке. <…> Все, что <…> только именуется, даже до последней черты, до крошечной точки, – все нуждою обязано во исполнение прийти в самом человеке» [7, с. 226].

Фундаментальным положением мировоззрения является и единство всего существующего в духовном невидимом начале, свойственном каждому существу, и с этой точки зрения познание себя соответствует познанию Бога:

«Разумеешь ли гору? Не разумею. “Правда твоя яко горы божии; судьбы твои – бездны многие”. Хочешь ли постигнуть гору? Узнай правду. “Правда твоя яко горы божии”. Хочешь ли постигнуть правду? Узнай царство божие. Хочешь ли постигнуть царство? Узнай себя самого» [7, с. 219].

«Человек божий Иисус, освободивши <…> мужа Гадаринской земли, говорит ему, наконец: “Возвратися в дом твой!” <…> А что ж есть дом наш, если не тот, о коем Павел говорит: “Вы есть храм бога живого”» [7, с. 217].

«Возвратимся ж и мы <…> в дом наш. <…> Есть в теле нашем две храмины: одна рукотворная, вторая небесная, нерукотворная. <…> Да где же там? <…> Там, где Павел говорит: “Вышних ищите”. Там, высоко! Там! <…> Там, где и есть Христос – по правую руку от бога» [7, с. 218].

В завершение отмечу, что большую часть своих произведений создавал, путешествуя по городам и селам Украины, встречаясь с наиболее просвещенными и духовно устремленными представителями украинской интеллигенции. Но, возможно, еще более важным, хотя и менее заметным, является его общение во время многочисленных путешествий и странствий с огромным количеством крестьянских и казацких семей. В последние годы жизни странник и мудрец Сковорода был широко известен и глубоко почитаем среди всего украинского народа. Знаком особого благословения считалось его желание переночевать в одном из домов посещаемого им городка или селения. Созидательная простота и жизнеутверждающая глубина философского учения Григория Сковороды невидимыми огнями зажигали устремление украинского народа к возрождению духовных ценностей будущего украинского государства.

Убежден: и сегодня глубокое всестороннее изучение духовных и философских основ творческого наследия является жизненно необходимым не только для украинского, но и для других народов. Оно открывает еще одну богатейшую страницу мировой культуры.

Литература

1. Сімнадцяте сторіччя в духовній історії України // Хроніка-2000. Україна: філософський спадок століть. Т. 1. Київ: Фонд сприяння розвитку мистецтв, 2000.

2. Преподобный Сергий Радонежский / Путями Духа. М.: Сфера, 1999.

3. Мировоззрение украинского философа и просветителя XVIII столетия и учение Живой Этики // Материалы Международной общественно-научной конференции «Рериховские чтения», 1997.

4. Беседа 2-я, нареченная Observatorium Specula (по-еврейски – Сіон) / Полн. собр. соч. В 2 т. Т. 1. К.: Наукова думка, 1973.

5. О вере и неверии: (Мысли о религии и атеизме). М.: Политиздат, 1982.

6. Жизнь Григория Сковороды / Полн. собр. соч. В 2 т. Т. 2.

7. Симфония, нареченная Книга Асхань о познании самого себя / Там же. Т. 1.

[1] От лат. reductio - сведение

[2] Maeon (греч.) – отсутствие бытия, ничто, потенциально несущее в себе в непроявленном виде все сущее.

Conscientia (лат.) – сознание

Torsion (англ.) – кручение, вращение.

[3] Spin (англ.) – волчок, верчение.

[4] Она есть в Государственной публичной научно-технической библиотеке России (ГПНТБ).

[5] При переходе в движущуюся со скоростью v систему отсчета масса частицы и ее внутренняя частота меняются по разным законам:

; , где b = n/с.

[6] Близкодействие подразумевает, что любая частица взаимодействует непосредственно только с окружающей ее средой – посредником взаимодействия. В дальнодействующих теориях предполагается, что взаимодействие не передается, а осуществляется мгновенно, несмотря на разделяющие частицы пространство.

[7] Помимо качественных различий, фундаментальные взаимодействия отличаются в количественном отношении по силе воздействия, которая характеризуется термином интенсивность. По мере увеличения интенсивности фундаментальные взаимодействия располагаются в следующем порядке: гравитационное, слабое, электромагнитное и сильное. Каждое из этих взаимодействий характеризуется соответствующим параметром называемым константой связи, численное значение которого определяет интенсивность взаимодействия [7].

[8] Функция Лагранжа.

[9] Эфиро-звуковых информационных волн.

[10] Это утверждение я услышал однажды на семинаре по холодному ядерному синтезу в Российском университете дружбы народов.

[11] Думается, это идет в том же ключе, что и «обруч манкуртов».

[12] Книги Учения Живой Этики были изданы в е годы.

[13] «Мы очень много говорим сегодня о различных видах свободы политической, экономической и иной, но это совсем не то. До тех пор, пока разные виды свободы или прав, о которых мы столько болтаем, остаются на уровне относительности, они далеки от своей истинной сущности. Подлинная свобода – это результат Просветления» - это мнение Дайсэцу Судзуки [7, c. 10]. Примерно тогда же об этом говорил и Николай Бердяев: «Либерализм есть исключительно общественное миросозерцание, либералы – общественники, а свобода означает у них такую политическую организацию общества, при которой общество наделяет своих граждан субъективными правами. Либерализм есть одноплановое миросозерцание, оно не видит, что человек принадлежит к двум планам бытия. Эта двуплановость человеческого существования означает, что существует свобода не только в обществе, но и свобода от общества … Свобода духа не зависит ни от какой организации общества <…> есть принадлежность к иному плану бытия, к царству духа. Свобода есть дух, и дух есть свобода, но именно поэтому свобода умаляется и ущемляется по мере нисхождения к материальному плану жизни» [4, c.332].

[14] «Милосердие Будды ко всем существам столь велико и интенсивно, что он использует любые средства (упая), чтобы привести их к состоянию просветления и счастья. <…> Когда буддисты заявляют, что наш злейший враг станет нашим спасителем, они имеют в виду именно эту концупцию буддийской каруны (сострадания), способной принять любую форму для осуществления своей цели» [7, c.471].

[15] И это почти буквально совпадает с уверениями П. Чаадаева: «Прекрасная вещь –любовь к отечеству, но есть еще нечто более прекрасное – это любовь к истине. Любовь к отечеству рождает героев, любовь к истине создает мудрецов, благодетелей человечества» [Апология сумасшедшего, 1837].

[16] Перевод Веры Марковой.

[17] Название сборника стихотворений «Сад божественных песней, прозябший из зерн Священного Писания». Полностью впервые опубликован в 1861 г. – Ред.

[18] Выражение заимствовано из русских летописных источников.

[19] Эта мысль красной нитью проходит по всем книгам , она отражена и в его научно-методическом труде «Реставрация памятников народного зодчества» (М., 1974).

[20] Так же будет названа четвертая книга (двухтомник) выпускаемой издательством «ОПОЛО» монументальной серии «Древнерусское деревянное зодчество». Первый выпуск – «Древний Облорск и заполярные города-легенды» (М., 1998, 412 с., 571 илл.; предисловие губернатора Неелова); второй – «Избяная литургия. Книга о русской избе» (М., 20с., 803 илл.; предисловие Председателя Совета директоров РАО «Газпром» ); третий – «Земля Иркутская, деревянная…» - выходит в свет в начале 2994 г. с предисловием замечательного русского писателя, иркутянина (536 с., 867 илл.).

[21] … И когда я стану неземным / (таинство это мне не постичь), / Они в иные миры дадут знать, / К самому солнцу вознося дым… / Так без звона, кадил и рыданий / (ах, оставьте эту искренность напрасную)/ перейду я в вечность таинственную / к новым зареваниям, к рассветам… - Павел Тычина (здесь и далее подстрочный перевод мой. – Ю. П.).

[22] Барки.

[23] Витаизм (по Н. Хвылевому) – творческое ренессансное одушевление жизнью.

[24] «… Во время и после окончания «Двенадцати», - писал Блок, - я несколько дней ощущал физически, слухом, большой шум вокруг – шум слитный (вероятно, шум от крушения старого мира)…» [7, c.583].

[25] На конференции звучала аудиозапись. – Ред.

[26] На конференции звучала аудиозапись в исполнении О. Атаманова «На коленях я стою». – Ред.

[27] Доклад сопровождался демонстрацией слайдов. (Ред.)

[28] Сравните Гималайские этюды и художественные фотографии Клюева в журнале «Культура и время» №4/2002.

[29] Картину «Сжинание тьмы» («Сожжение тьмы») написал до того, как непосредственно начался его путь через Гималаи. Альпинисты, незадолго до этого побывавшие на Эвересте, увидев картину, были поражены. «На картине «Сжигание тьмы», - вспоминал Рерих, - они узнали точное изображение глетчера около Эвереста и не понимали, как этот характерный вид, виденный ими, попал на картину» [2, c.37].

[30] Уртекст – нотный первоисточник, лишенный последующей редакционной корректуры.

[31] Эти мысли были высказаны на конференции « и художественная культура ХХ века», состоявшейся 6 января 1992 года в Скрябина в Москве.

[32] На японском яз.: “Yoakemae no uta” («Песни перед зарей», Токио, 1921; “Saigo no tameiki” («Последний стон»), Токио, 1921; “Zinrui no tameni” («Ради человечества»), Токио, 1924; на кит. яз.: «Сказки Ерошенко», Шанхай, 1922; «Облако персикового цвета», Шанхай, 1923; «Корабль счастья», Шанхай, 1931; на эсперанто: “Rakontoj de velkinta folio kaj aliaj” («Рассказы увядшего листочка и другие»), Шанхай, 1923; “La gemo de uno solecf animo” («Стон одинокой души»), Шанхай, 1923. Указано только первое издание.

[33] Гутерманом в 1973 году. Впервые опубликована нами совместно с в электронном виде в рамках конференции «В. Ерошенко и его время» в 2003 г.: http: //www. goshap. *****/Esperato/List_esp. htm. Выражаем благодарность , США, за переданный нам перевод пьесы. – Ю. П.

[34] Подстрочный перевод наш. – Ю. П.

[35] На удивительную схожесть текстов Есенина и Ерошенко, а также на то, что мотив «пламенеющего сердца» восходит в русской литературе к «Красному цветку» В. Гаршина, обращает внимание в своей работе в рамках конференции «Василий Ерошенко и его время» . См.: Один текст в трех контекстах // Электронная версия http:// www. gosha-p. *****/Esperanto/Texts/04.htm

[36] Ср.: «Достаточно знать имя божества или обожествленного предмета, чтобы обрести над ним власть» [ Л. История одного имени / Коллекция. СПб.: Северо-Запад, 1992. С.323].

[37] Перевод наш по изданию: Eroshenko V. Stranga kato. Tradukis Konisi Gaku … [et. al.]; kompilis Mine Yositaka. Toyonaka, Japanio: Japana Esperanta Librokooperativo, 1983. P.64.