Состояние и перспективы борьбы с коррупцией (стр. 5 )

3.  Социальные потребности.

·  Получение паспорта (Приказ МИД РФ от 01.01.01 г. N 264 "Об ут­верждении административного регламента исполнения Министерством иностранных дел Российской Федерации государственной функции по вы­даче дипломатических и служебных паспортов, удостоверяющих личность гражданина Российской Федерации за пределами территории Российской Федерации").

·  Выдача водительского удостоверения (ФЗ от 01.01.2001 «О безопасно­сти дорожного движения»; Указ Президента РФ от 01.01.2001 «О дополни­тельных мерах по обеспечению безопасности дорожного движения»).

·  Трудоустройство (Приказ Министерства здравоохранения и социаль­ного развития РФ от 01.01.01 г. № 000н «Об утверждении администра­тивного регламента предоставления государственной услуги по содействию самозанятости безработных граждан»).

В отечественной литературе можно выделить два основных подхода в по­нимании коррупции. Представители первого определяют коррупцию через подкуп и продажность (, Н. Лопащенко). Представители вто­рого направления не сводят понимание коррупции только к подкупу и про­дажности, указывая, что это явление включает в себя и иные злоупотребле­ния служебным положением (). Учеными предлагается раз­личная классификация коррупции. На мой взгляд, правильнее классифициро­вать коррупцию на три основных вида: политическую, предпринимательскую и бытовую.

Таким образом, бытовая коррупция является отдельным видом корруп­ции, обладающим следующими комплексными признаками:

1.  Наличие в качестве субъектов общественных отношений, с одной стороны, государства, представителей государства, а с другой стороны, граждан – потребителей бытовых услуг.

2.  Предмет общественных отношений - оказание государственных ус­луг, выполнение государственных функций.

3.  Наличие прав (у граждан) и обязанностей (у государства).

Библиография

1.  О противодействии коррупции {Электронный ресурс}: закон Рос. Федерации от 19 дек. 2008 г. // Энциклопедия российского законодательства: осень 2009: спецвып. Справ. Правовой системы «Гарант»: регион. Вып.- Электрон. Дан. – М., 2009. – 1 CD –ROM;

2.  Виноградов слов. /Рос. Академия наук. Отделение литера­туры и языка; научный совет «русский язык». Институт рус. яз. им. РАН/ отв. Ред. Академик РАН . – М: 1999;

3.  Волженкин . СПб., 1998, с.5;

4.  Гаухман и коррупционное поведение // Законность. 2000. №6. С 2-6;

5.  Дамм , признаки и виды коррупции // Предупреждение кор­рупции в системе уголовной юстиции: Междунар. Науч.-практ. Семи­нар: сборник материалов, с.123-127;

6.  Домострой под ред. .- М:Сов. Россия, 1990. – 304 с;

7.  Коррупция: содержание, проблемы правовой регламента­ции // Уголовное право. 2001. №2. С.99;

8.  Незнамова коррупции как социального явления // Актуаль­ные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики. Вып.3. Красноярск, 2000. С.33;

9.  Обсуждение проблем борьбы с коррупцией // Государство и право. 1993. №2. С. 134-135.

О прежних задачах борьбы с коррупцией в сфере процессуального

регулирования досудебной подготовки материалов в форме дознания

,

старший преподаватель кафедры гражданско-правовых дисциплин

Западно-Сибирского филиала Российской академии

Прошло достаточное количество времени для апробации Уголовно-про­цессуального кодекса РФ и «залатывания его дыр» (а на сегодняшний день более 40 изменений и дополнений, не считая определений и постановлений Конституционного Суда), чтобы судить насколько государство продвинулось в проведении судебной реформы, что сделано в сфере уголовно-процессу­ального обеспечения деятельности по осуществлению судопроизводства и в области содействия судам.

Ранее отмеченные нами пробелы закона и несистемное изложение ин­ститута дознания, и проблемы взаимодействия таких субъектов досудебного производства как орган дознания, дознаватель, начальник органа дознания с точки зрения доступности проявлений криминальной бюрократии[2] претер­пели некоторые доработки и важно проследить их влияние с точки зрения возможности стать преградой коррупции. Так, появилась норма о письмен­ной форме указаний начальника дознавателю, определен момент начала до­судебного производства с момента получения сообщения, более определен­ной стала ситуация - кто является правомочным дознавателем (например, можно отнести к таковым начальника подразделения дознания, который пользуется правами дознавателя), создан механизм передачи материалов от одного дознавателя другому, обеспечено право дознавателя на обжалование указаний начальника правом представить начальнику органа дознания или прокурору материалы уголовного дела и письменные возражения на указания начальника подразделения дознания. Сузилась сфера применения п. 4 ст. 41 УПК РФ, согласно которого указания начальника органа дознания, данные в соответствии с УПК РФ, обязательны для дознавателя. При этом дознаватель вправе обжаловать указания начальника органа дознания прокурору, а указа­ния прокурора - вышестоящему прокурору. Обжалование данных указаний не приостанавливает их исполнения. При толковании в совокупности с по­ложением п. 17 ст. 5 можно сделать вывод, что начальник органа дознания уполномочен давать поручения лишь о производстве дознания (с позиций управления – это выглядит, как создание подразделений дознания, определе­ние объема должностных обязанностей или иным образом организация доз­нания в органе дознания, утверждение на должность дознавателя, поручение производства по отдельному факту или исполнения обязанностей на время), а контролировать ход расследования, оспаривать квалификацию уполномочен начальник подразделения дознания.

Появилась новая процессуальная фигура - начальник подразделения дознания. Он взаимодействует с находящимися в его подчинении дознавате­лями, при этом ст. 40.1 УПК РФ конкретизирует пределы вторжения началь­ника в проводимое расследование в форме дачи дознавателю указания о на­правлении расследования, производстве отдельных следственных действий, об избрании в отношении подозреваемого меры пресечения, о квалификации преступления и об объеме обвинения. Взаимодействие с прокурором сроится в виде внесения прокурору ходатайства об отмене незаконных или необос­нованных постановлений дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела. При этом анализируя п. п. 3 и п. п. 4 п. 1 ст. 40.1 УПК РФ, надо отметить неудачную постановку права начальника лишь ходатайствовать об отмене постановления дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела в срав­нении с правом напрямую влиять на движение уголовного дела в случае вы­несения дознавателем постановлении о приостановлении производства. Если судить во взаимосвязи с содержанием п. 1 ст. 40.1 УПК РФ, то начальник из­начально уполномочен поручать дознавателю проверку сообщения о престу­плении и принятие по нему решения в порядке, установленном статьей 145 УПК РФ. Исходя из этой первичной компетенции, которая может затем трансформироваться в практические действия дознавателя, непонятна при­рода и цель ограничивания оперативного вмешательства начальника в этот вид процессуальных действий дознавателя. Тем более, что начальник вправе самостоятельно возбуждать уголовные дела и проводить по ним расследова­ние, кроме того, было бы логичным не затормаживать производство в на­чальный этап расследования, когда по горячим следам более вероятно может быть получен положительный результат успешной подготовки по нетяжким преступлениям, где к тому же скорый суд наиболее отвечает интересам за­щиты прав потерпевших и принципу неотвратимости ответственности. Од­нако, законодатель счел более приемлемой формулировку нормы, когда не может быть исключена ситуация внешнего влияния на решение дознавателя, в том числе и проявление коррупционных мотивов самого должностного лица при принятии решения.

Для предотвращения утраты следов преступления, как залога успешно­сти проведения подготовки материалов уголовного дела в форме дознания, предлагаем норму п. п. 4. п. 1.ст. 40.1 УПК РФ сформулировать следующим образом: «вправе отменять необоснованные постановления дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела. При этом начальник вправе истребо­вать материалы проверки сообщения о преступлении и принять по ним само­стоятельно решение в порядке, установленном статьей 145 настоящего Ко­декса или провести дополнительную проверку сообщения», а п.1 и п.3 ст. ст. 144, 145, 146 УПК РФ дополнить словами «начальник подразделения дозна­ния». При этом копия постановления об отмене постановления дознавателя должна незамедлительно направляться прокурору, а дознаватель, принявший необоснованное решение должен отстраняться от расследования по этому же факту; возможно также принятие начальником к собственному производству расследования по спорному сообщению, либо принесение ходатайства на­чальнику органа дознания о поручении проведения дознания другому дозна­вателю. В таком случае мы отсекаем возможность приживания мотивации коррупционного поведения в действиях и начальника подразделения дозна­ния, и дознавателя. Закрепление за начальником подразделения права на от­мену постановления об отказе в возбуждении уголовного дела отвечает не только природе упрощенного производства в форме дознания, но и социаль­ным интересам. Недоверие к правоохранительным службам и правосудию в обществе и так довольно распространено. Обжаловать действия должност­ного лица не всегда гражданину доступно по причине незнания закона, по материальным причинам, нежеланию тратить свое время в то время, как обида по нетяжким правонарушениям уже ослабевает. Однако, что касается вынесенного дознавателем постановления об отказе в возбуждении уголов­ного дела, то об отмене его по основанию незаконности, полагаем, может быть сохранен порядок ходатайствования начальником подразделения про­курору. Дело в том, что незаконность может иметь место и в том случае, ко­гда постановление вынесено неуполномоченным или неуправомоченным ли­цом. Из положений п. 7 и п. 24 ст. 5 УПК РФ первоначально можно сделать вывод, что дознаватель выступает в процессуальных отношениях как орган дознания, так как орган дознания - это в том числе и должностные лица, а дознаватель и есть должностное лицо правомочное или уполномоченное осуществлять дознание. Но при анализе положения п. 1 ст. 41 УПК РФ наш вывод будет ложным - ведь полномочия органа дознания, предусмотренные пунктом 1 части второй статьи 40 УПК РФ, возлагаются на дознавателя на­чальником органа дознания или его заместителем. Соответственно, представ­ляющее коллективного субъекта высшее должностное лицо является и ответ­ственным за распределение должностных полномочий, в том числе закрепле­ние процессуальных полномочий в структуре органа. Этот вывод подтвер­ждается и запретом возложения полномочий по проведению дознания на то лицо, которое проводило или проводит по данному уголовному делу опера­тивно-розыскные мероприятия, предусмотренным п.2 ст.41. Соответственно, теоретически правильно и обоснованно адресовать решение этого вопроса лицу, уполномоченному законом на проведение надзора за законностью.

Произошедшие за восемь лет изменения в процессуальном регулирова­нии досудебного производства в форме дознания и деятельности властных субъектов свидетельствуют об актуальности исследования института дозна­ния, а также необходимости детальной проработки нормативной основы с точки зрения доступности проявления коррупционной мотивации.

Библиография

1.  К вопросу о скрытых уголовно-процессуальных «барье­рах» криминального бюрократизма во взаимоотношениях начальника ор­гана дознания и дознавателя при производстве дознания // Криминальная бюрократия-форма отклоняющегося поведения и угроза безопасности граждан: Сб. материалов Первого Всероссийского конкурса на лучшую научную работу среди студентов(аспирантов) и молодых ученых по про­блемам правового обеспечения безопасности человека. Вып.1-М., Воен­ный университет, 2008, 57с;

2.  Мочекова органа дознания (некоторые проблемы процессу­ального законодательства) // Научное творчество молодежи: Ма­териалы 10 Всероссийской научно-практической конференции. Ч.2.-Томск, Изд-во Том. ун-та, 2006, 232с.

Виды коррупции и некоторые сферы её проявления

, студент 4 курса

Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия

Эксперты Совета Европы разработали общее определение коррупции. «Коррупция - это взяточничество, подкуп и любое другое поведение лица, наделенного ответственностью в публичном или частном секторе, которое нарушает свои обязанности, вытекающие из его публичного статуса как публичного лица, частного наемного работника, независимого агента или другого статуса подобного рода, и нацелено на получение неправомерных преимуществ любого рода для себя или другого лица» [1].

В российском законодательстве коррупция определяется как зло­употребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, зло­употребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное неза­конное использование физическим лицом своего должностного положе­ния вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имуществен­ного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами [2].

выделяет виды коррупции [3].

1. По субъектному составу коррупцию можно подразделить на: высшую коррупцию, которая охватывает политиков, государственных чи­новников федерального уровня и сопряжена с принятием законов и ре­шений на высшем уровне: в Правительстве РФ, Федеральном Собрании РФ, Верховном Суде РФ и иных федеральных органах; низовую коррупцию,

происходящую при взаимодействии человека с представителями органов местного самоуправления; особую коррупцию, проявляющуюся в негосу­дарственных организациях, сотрудники которых могут распоряжаться не принадлежащими им материальными средствами для личной выгоды и со­вершают действия пользу третьих лиц.

2. По объекту воздействия: коррупция в органах законодательной власти, которая проявляется в форме взяточничества для принятия нуж­ного решения, лоббизма, назначения на должности «нужных людей» и т. д.; коррупция в органах исполнительной власти, т. е. неправомерная дея­тельность при исполнении чиновниками своих служебных полномочий при реализации управленческих решений [4]. Сюда входит: подкуп, взя­точничество, злоупотребления служебным положением и др.; коррупция в судебных органах, влекущая за собой тяжкие последствия «не наказа­ния» виновных, разрешение дел, исходя из «телефонного права»; кор­рупция в органах местного самоуправления, которая повторяет коррупцию в органах исполнительной и законодательной власти, но в меньших мас­штабах [5]; коррупция в коммерческих и некоммерческих организациях [6].

3. По характеру воздействия на регулируемые отноше­ния: уголовно наказуемые преступления; гражданско-правовые нарушения; административные и дисциплинарные проступки; злоупотребления публичным статусом.

4. По своему охвату (размерам): региональная, действующая в определенном регионе и зависящая от многих факторов [7]; нацио­нальную, действующую в рамках одной страны, одной сис­темы права; международную, охватывающую своим действием несколько государств.

Из вышеперечисленного можно сделать вывод, что коррупция ох­ватывает все властные органы РФ и большое количество должностных лиц. Соответственно коррупция негативно сказывается и на общественном развитии в разных сферах. Вот некоторые из этих сфер.

Коррупция в экономической сфере: расширяется теневая экономика, что приводит к уменьшению налоговых поступлений и ослаблению бюд­жета; нарушаются конкурентные механизмы рынка; замедляется появление эффективных частных собственников, в первую очередь из-за нарушений в ходе приватизации; неэффективно используются бюджетные средства; по­вышаются цены за счет коррупционных накладных расходов; теряется дове­рие агентов рынка к способности власти соблюдать честные правила рыноч­ной игры; расширяются масштабы коррупции в неправительственных орга­низациях (на фирмах, предприятиях, в общественных организациях).

Коррупция в бизнесе. Основные причины коррупции в бизнесе на­ходятся в тесной взаимосвязи с такими явлениями, как кризис, рост безра­ботицы, бюджетный дефицит и другие факторы.

В современном бизнесе существует два типа коррупции.

Первая - это мелкая коррупция, практикуемая на низовом уровне, там, где граждане и малый бизнес пересекаются с представителями органов власти, что предполагает большие масштабы взяточничества на всех уров­нях государственного управления [8]. В настоящее время чиновники госап­парата и муниципальных учреждений, а также сотрудники правоохрани­тельных органов заняты «крышеванием» бизнеса в большей мере, чем кри­минальные структуры.

Вторым часто встречаемым видом коррупции в сфере бизнеса яв­ляется «откат», т. е. закупка оборудования по специально завышенным ценам и тарифам.

Коррупция в социальной сфере: денежные средства отвлекаются
от целей общественного развития, обостряя тем самым бюджетный кризис;
увеличивается резкое имущественное неравенство; дискредитируется право
как основной инструмент регулирования жизни государства и общества;
коррумпированность правоохранительных органов способствует укреплению
организованной преступности; увеличивается социальная напряженность,
которая угрожает политической стабильности в стране.

Коррупция в политической сфере: происходит смещение целей
политики от общенационального развития к обеспечению властвования олигархических группировок; уменьшается доверие к власти; снижается пре­стиж страны на международной арене; снижается политическая конкурен­ция.

Из приведенного выше, возможно неполного, перечня следует, что последствия коррупции гораздо шире и глубже, чем просто величина взя­ток - цена, которую платят частные лица или фирмы коррупционерам-чиновникам или политикам. Более того, реальные потери от коррупции зна­чительно превышают те, которые удается исчислить на основании сравни­тельно небольшого числа выявленных коррупционных актов и доведен­ных до конца расследований. Потери от коррупции огромны и разнооб­разны. А для страны, находящейся в неустойчивом состоянии, коррупция может стать фактором, определяющим судьбу страны.

Коррупция в образовательной сфере. В вопросе о коррупции в системе высшего образования нет ничего нового. В прессе неоднократно появляются материалы о взяточничестве при сдаче вступительных экзаменов, о поборах со студентов при переходе с курса на курс, о черном рынке курсовых ра­бот, дипломов и диссертаций, в т. ч. через Интернет. Государственная сис­тема высшей школы представляет собой теневой рынок, в операции которого вовлечены многие вузовские работники России. На пути к обретению ди­плома студент несет расходы, связанные как со вступительными экзаме­нами, так и с сессионными экзаменами. Неплатежеспособные выбывают, не выдержав конкуренции. Часто оплата происходит в качестве взаимоуслуги.

Таким образом, коррупция является многообразным социально-пра­вовым явлением, охватывающим базовые сферы общественной жизни.

Библиография

1.  Некоторые аспекты международно-правового сотрудничества госу­дарств - членов Совета Европы в области борьбы с коррупцией // Жур­нал российского права. 2000. № 7;

2.  Федеральный закон от 01.01.01г. «О противодействии коррупции»;

3.  Толкачев и виды коррупции // http://www. *****/i. php? oper

4.  Попов проблемы борьбы с наиболее опасными проявле­ниями организованной преступности. М., 2004. С. 96;

5.  Толкачев предупреждения и пресечения коррупции в системе муниципальной службы // Безопасность бизнеса, 2006, №2;

6.  Преступность как глобальная угроза // «Юридический мир». 2005. №10;

7.  Костиков в России больше взяточников // Аргументы и факты. 2002. № 41. С.41;

8.  Лунеев : политические, экономические, организационные и правовые проблемы // Сб. мат-лов Междунар. научно-практической конф., г. Москва. 9-10 сентября 1999 г. М.: Юристъ, 2001. С. 17-18.

Личностно-смысловое содержание мотивации

коррупционного поведения

,

к. ю.н., доцент, зав. кафедрой уголовно-правовых дисциплин

Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия

Коррупция приставляет собой сложное и многогранное явление, которое кроме социально-экономического аспекта, имеет и духовно-мировоззренче­ское измерение. Коррупционные правонарушения совершают не абстрактные субъекты, а конкретные люди, движимые своими страстями и влечениями. Являясь членами общества, эти люди выступают как носители социального сознания, сложившегося и действующего в современном обществе. Корруп­ция тогда приобретает широкое распространение, когда в социальном созна­нии крепнет убежденность в допустимости (и даже желательности) незакон­ного метода решения проблем. Это состояние личности и общества принято именовать правовым нигилизмом.

К сожалению, современные социальные исследования в России показы­вают, что к отдельным проявлениям коррупции в обществе существует тер­пимое и даже одобрительное отношение (решение проблем с призывом на военную службу, успешное поступление в вуз, получение работы и продви­жение по ней, урегулирование проблем с правоохранительными органами). Такое отношение во многом является следствием сформировавшегося в по­следние два десятилетия «монетарного мышления», которое заключается в веру во всевластие денег и в стремлении к личной наживе любой ценой. Это мышление разрушает ощущение духовного единства личности, общества и государства. Неслучайно, одно из этимологических толкований слова «кор­рупция» - «разрушать солидарность» (лат. «correi» - «солидарность», «rum­pere» - «ломать»). Явление правового нигилизма находит свое отражение и на уровне индивидуального сознания, наполняя мотивации коррупционного поведения конкретным личностно-смысловым содержанием.

Давая определение коррупции, Федеральный закон от 01.01.2001 года «О противодействии коррупции» указывает на цель коррупцион­ного поведения – «получение выгоды в виде денег, ценностей, иного имуще­ства или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц». Такую цель в теории уголовного права принято называть корыстной, а побуждение, которым она вызывается – корыстным мотивом. Следовательно, в основе названного закона лежит положение о ко­рыстной направленности коррупционного поведения. Но обеспечивает ли та­кое положение целостный охват мотивации коррупционных правонаруше­ний? Всегда ли корыстным мотивом исчерпывается коррупционное поведе­ние? И всегда ли коррупционное правонарушение с субъективной стороны характеризуется связкой «корыстный мотив – корыстная цель»?

Без преувеличения можно сказать, что мотивация противоправного по­ведения – одно из слабых мест наук уголовно-правового цикла, начиная с науки уголовного права, и заканчивая криминалистикой. Достаточно сказать, что ни в современном Уголовном кодексе РФ, ни в теории уголовного права не существует единой классификации мотивов преступлений. В свою оче­редь, и судебно-следственная практика, будучи ориентированной на работу с объективной реальностью, характеризуется низким качеством установления мотивов преступных поступков. Необходимость установления времени, места, условий, способа совершения преступления и других объективных признаков преступления не вызывает ни у кого сомнения, в то время как вы­явление мотива и цели преступного деяния рассматривается в процессе рас­следования и рассмотрения уголовных дел как нечто второстепенное, и даже необязательное. Вполне понятно, например, беспокойство судьи при обна­ружении опечатки в обвинительном заключении о дате совершенного пре­ступления, но вызывает большую тревогу распространенные ситуации пол­ного его равнодушия при отсутствии в том же обвинительном заключении сведений о мотиве и цели преступленного деяния. Мотивам не только отво­дится второстепенная роль в деле установления и доказывания их по кон­кретному уголовному делу, но и определяются они поверхностно на уровне правовых презумпций - хищение предполагает корыстный мотив, причине­ние вреда здоровью – мотив личной неприязни и т. п. Другими словами, мо­тив не устанавливается, а приписывается личности. Вместе с тем, ставя за­дачу предупреждения коррупции, невозможно обойти стороной механизмы мотивации и целеполагания, которые предшествуют любому коррупцион­ному правонарушению.

Для того, чтобы получить целостное представление о мотивации кор­рупционного поведения, необходимо исходить из следующих посылок:

а) коррупционное поведение всегда полимотивированно, т. е. порождено, как минимум, двумя мотивами: один из них поверхностный – это корысть; второй - глубинный смысловой мотив, отражающий иные лично-значимые стремления, лежащие в основе корысти;

б) в отличие от иных видов преступного поведения, при изучении кор­рупционного поведения необходимо раскрывать мотивацию поведения не только должностных лиц – коррупционеров, но и лиц, обратившихся за по­лучением коррупционных услуг, поскольку в коррупционных отношениях принимают участие не менее двух лиц (например, взяткодатель и взяткопо­лучатель). В этой связи целесообразно мотивацию коррупционного поведе­ния разграничивать на мотивацию поведения должностных лиц - коррупцио­неров и мотивацию поведения потребителей коррупционных услуг.

В мотивации коррупционного поведения в той или иной степени присут­ствует корыстный мотив, однако в его основе, как правило, лежат иные личностно-значимые стремления, собственно и порождающие корысть. Эти иные глубинные стремления в психологии принято называть личност­ными смыслами (). Под личностным смыслом коррупционного поведения нами понимается индивидуальное устойчиво-значимое отношение лица к отдельным сторонам своей жизнедеятельности и к самому себе, опре­деляющее взаимодействие между мотивом и целью его коррупционного по­ступка. Если мотив коррупционного поступка складывается из отношения к ближней (реальной) цели деяния, то личностный смысл коррупционного по­ведения предполагает отношение к отдаленной (идеальной) цели коррупци­онного правонарушения. Так, коррупционер, безусловно, желает получения благ для себя или близких ему лиц. Но при разработке мер по противодействию и профилак­тике коррупции нельзя останавливаться только на констатации этого факта. Необходимо пойти дальше и задаться вопросом – зачем коррупционеру по­надобилось это благо, и почему он выбрал противоправный способ его полу­чения? Ответы на вопросы зачем и почему и раскрывают личностный смысл коррупционного поведения. Допустим, к должностному лицу военного ко­миссариата обращается его знакомый с просьбой решить проблему с призы­вом его сына на военную службу за обещанное денежное вознаграждение. Должностное лицо соглашается, берет деньги и положительно решает во­прос. В данном случае очевиден корыстный мотив поступка. Теперь необхо­димо поставить вопрос – а зачем ему эти деньги, и почему он согласился их взять? Мы можем получить совершенно разные ответы: хотел утвердиться перед товарищем и показать, что может решать такие вопросы; хотел утвер­диться перед самим собой и показать, что он чего-то стоит и много добился в жизни; не мог отказать товарищу и не хотел испортить с ним отношения; хо­тел сделать подарок жене на новый год; хотел на полученные денежные средства организовать отдых; хотел воспользоваться ситуацией, предполагая что такого «удачного» предложения больше не поступит и др.

Исходя из характера отношений личности к базовым сферам ее жизне­деятельности, предлагается следующая авторская классификация мотивов поведения должностных лиц - коррупционеров:

а) стремление к самоутверждению (принцип мышления: «я много до­бился в этой жизни, и могу использовать закон в своих интересах»);

б) стремление к доминированию (принцип мышления: «делать так, как сказал я»);

в) стремление к сохранению и развитию межличностных отношений (принципы мышления: «ты помог мне, я должен помочь тебе», «не могу от­казать, когда просит друг»);

г) стремление к семейному благополучию (принцип мышления: «моя семья не должна ни в чем нуждаться»);

д) стремление к материальному накопительству (принцип мышления: «все в этом мире покупается»);

е) стремление к развлекательному образу жизни (принцип мышления: «жить нужно ярко и красиво, потому что живем один раз»);

ж) стремление к получению «острых ощущений» (принцип мышления: «жить нужно насыщенно и динамично»);

з) стремление к компенсации (принцип мышления: «надо брать, пока дают и есть возможность»);

и) стремление к подражанию (принцип мышления: «все берут – и я беру»);

к) стремление к эффективности (принцип мышления: «правильно тогда, когда полезно»).

Освещение мотивации коррупционного поведения было бы неполным без учета мотивов потребителей коррупционных услуг. Мотивация данного субъекта коррупционных отношений различается в зависимости от характера его отношений к базовым сферам жизнедеятельности, и в зависимости от сфер общественных отношений, в которых имело место коррупционное пра­вонарушение:

а) стремление к благополучию детей (например, поступление и оконча­ние нужной школы/нужного вуза; решение проблем с призывом на военную службу);

б) стремление к профессиональному росту (например, получение нуж­ной работы и обеспечение продвижения по службе);

в) стремление к осуществлению правосудия в свою пользу (подкуп ра­ботников милиции, прокуратуры, суда);

г) стремление к качественному медицинскому облуживанию (например, доплата за операцию);

д) стремление к лоббированию личных/групповых интересов (продви­жение выгодных законопроектов, «откаты» в экономике);

е) стремление к упрощенному решению бытовых вопросов (быстрое оформление и перерасчет пенсии и других социальных выплат; получение регистрации по месту жительства, оформление паспорта, загранпаспорта; урегулирование ситуации с ГИБДД).

Таким образом, при разработке мер по противодействию и профилак­тике коррупции необходимо учитывать мотивационно - смысловое содержа­ние поведения субъектов коррупционных отношений. Суть коррупции как социально-правового явления не может быть раскрыта в условиях игнориро­вания индивидуально - психологических установок людей, вовлеченных в нее, равно как и эффективное противодействие коррупции не возможно без изменения общественного сознания от «монетарного мышления» к мышле­нию духовного единства гражданина, общества и государства. В этом отно­шении следует положительно оценивать ч. 1 ст. 6 Федерального закона «О противодействии коррупции», которая на первое место среди мер по профи­лактике коррупции ставит «формирование в обществе нетерпимости к кор­рупционному поведению».