В портретной галерее 5 представлены портреты Амалии и Николая Адлерберга (в возрасте соответственно 57 и 46 лет). - граф, генерал от инфантерии, участник Кавказской войны (), Венгерского похода (1849), Крымской войны. награждён десятью орденами России и золотым оружием «За Храбрость» (1844). После путешествия в 1845 в Палестину написал книгу «Из Рима в Иерусалим» в 1853, которую благосклонно встретили критикой, В «Современнике» был напечатан сочувственный отзыв. (Информация заимствована из интернета). В портретной галерее 5 также представлен портрет Амалии в возрасте 79 лет, последний год ее жизни. «В семьдесят шесть, несмотря на очки и табакерку, сохраняла живость ума, интерес к жизни, царственные манеры и походку молодой девушки».
Портретная галерея 5
. Николай Владимирович .
18 Адлерберг (), Последний год ее жизни 1888.
Бенкендорф, от ревности теряя голову, сделал непростительный шаг. Амалию обвинили в плетении католических интриг, Бенкендорфа - в послаблении интересам католиков. Пахло политическим скандалом. Амалия должна была быть удалена от двора, без особого шума, и как можно скорее. Для ее мужа спешно был найден пост посла в Стокгольме.
«В день, назначенный для отъезда, она захворала корью, требовавшей шестинедельного карантина - ядовито продолжает в своих записках Ольга Николаевна, дочь Императора, - конечным эффектом этой кори был маленький Нике Адлерберг», получивший это имя от своего отца Николая Адлерберга, только после того, как баронесса Крюденер овдовела и стала Его графиней.
И снова были - блеск, влияние, власть ума и трезвый расчет.
Все что так любила, к чему так стремилась эта ослепительная, непроницаемая, для многих загадочная женщина. Для многих, но не для Теодора (так называли немцы в Мюнхене Фёдора). Она это хорошо знала: Только он проницательно и прозорливо написал о ней, совсем еще юной, в письме к своим строгим родителям, знавшим начало его страстной тайны, что она не так счастлива в своем блестящем положении, как я того желал бы. Какая милая, превосходная женщина, как жаль ее. Столь счастлива, сколь она того заслуживает, она никогда не будет!». (12 января 1837 года Мюнхен. )
Макаренко о последних двух встречах Федора Ивановича с Амалией перенесен в публикацию Отрывка 5, посвящённого последним годам его жизни. Ниже следует окончание рассказа Светланы Макаренко об Амалии.
«Она пережила его на долгие пятнадцать лет! В семьдесят шесть, несмотря на очки и табакерку, сохраняла живость ума, интерес к жизни, царственные манеры и походку молодой девушки. Ее дом был самым светским и оживленным в Гельсингфорсе. Влияние ее на общество сомнению не подвергалось. Когда озорная, шумная - молодежь внуки и их знакомые - устраивала домашние концерты в особняке вице - губернатора и намеревалась составлять программу исполнения романсов и арий, графиня Амалия Максимилиановна, обычно смотрящая на все шалости и эскапады сквозь пальцы, просила не исполнять романсов на стихи Федора Ивановича Тютчева.. Произносила это имя графиня всегда с легкой запинкой, как будто хотела сказать просто -"Теодор", но вовремя спохватывалась: И глаза ее влажно и загадочно блестели: Молодежь удивленно, но безропотно подчинялась. Слишком велико было очарование этой величественной женщины без возраста!
P. S Год рождения и год смерти Амалии Максимилиановны Крюденер-Адлерберг, урожденной Лерхенфельд, установлен лишь приблизительно, документы и свидетельства о ней хранятся в частных аристократических архивах за рубежом и малоизученном Тютчевском архиве музея - усадьбы Мураново.
Особа, приближенная к самым высоким кругам аристократии России и Европы, имела право на хорошо хранимые личные тайны. То, что написано здесь кропотливо установлено с помощью изучения переписки и огромного количества документов, опубликованных во втором томе "Литературного Наследства", посвященного жизни и творчеству Тютчева. Использовано также двухтомное собрание сочинений Тютчева и труд Н..Раевского" Портреты заговорили". Т. 1. - автор. К*4А
5. Отрывок 5
Краткое содержание: (Личность поэта.) – (Полоса утрат. «Нет веры в моё возрождение».) – (Последние встречи с Амалией. Смерть поэта.).
Стихи для отрывка: (9.1, 9.2, 9.3), ( 1.2).
Основные портреты: (5.2.1, 5.2.2).
Представляется интересным познакомиться с личностной характеристикой Тютчева, которую дал ему его семейный биограф, муж старшей дочери Анны.
И. С. Аксаков писал о Тютчеве [4]: «Ум сильный и твердый - при слабодушии и бессилии воли, доходившем до немощи; ум зоркий и трезвый – при чувствительности нервов самой тонкой, почти женской, - при раздражительности, воспламенимости, одним cловом, при творческом процессе души поэта со всеми ее мгновенно вспыхивающими призраками и самообманом. Ум деятельный, не знающий ни отдыха, ни помощи – при совершенной неспособности к действию, при усвоенных с детства привычках лени, при необоримом отвращении к какому бы то ни было принуждению; ум постоянно голодный, пытливый, серьезный, сосредоточенно проникающий во все вопросы истории, философии, знания; душа, ненасытно жаждущая наслаждений, волнений, рассеяний, страстно отдававшаяся впечатлениям текущего дня…». Прямо, следует сказать, нелестная, но глубокая личностная характеристика.
Лирическое творчество Тютчева развивалось в эпоху «бурь гражданских и тревоги». По мнению исследователей творчества Тютчева, этим объяснялось его противоречивое отношение к декабристам, его славянофильство, отрицательное отношение к царской бюрократии. При этом постоянно выявляется страстное желание поэта «догадаться» о действительном месте России в общечеловеческой истории, о ее будущем. В одном из писем к жене Тютчев писал: «Тот род цивилизации, который привили этой несчастной стране, роковым образом привел к двум последствиям: извращению инстинктов и притуплению или уничтожению рассудка. Повторяю, это относится лишь к накипи русского общества, которая мнит себя цивилизованной, к публике, ибо жизнь народная, жизнь историческая еще не проснулась в массах населения. Она ожидает своего часа, и, когда этот час пробьет, она откликнется на призыв и проявит себя вопреки всему и всем».[4]
С этими словами хорошо сочетается «крылатое выражение» Тютчева:
Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить;
У ней особенная стать -
В Россию можно только верить.
Разработчики Проекта были несказанно обрадованы, когда встретили в Интернете воспоминания () – сына Тютчева и Денисьевой. Писатель, полковник царской армии. Вот, что он написал об отце: «Лицо его... но разве можно описать лицо Федора Ивановича так, чтобы человек, не видевший его никогда, мог представить себе это особенное, не поддающееся никакому описанию выражение?.. Это не было только человеческое лицо, а какое-то неуловимое, невольно поражающее каждого, сочетание линий и штрихов, в которых жил высокий дух гения и которые как бы светились нечеловеческой, духовной красотой. На плотно сжатых губах постоянно блуждала грустная и в то же время ироническая улыбка, а глаза, задумчивые и печальные, смотрели сквозь стекла очков загадочно, как бы что-то прозревая впереди. И в этой улыбке и в этом грустно ироническом взгляде сквозила как бы жалость ко всему окружающему, а равно и к самому себе».
«Чувства пренебрежения и презрения были совершенно неведомы его светлой душе, как они были бы неведомы какому-нибудь духу, если бы таковой мог жить среди людей. Читая в душах и в умах, окружающих его, как в раскрытой книге, видя недостатки и пороки ближних, будучи сам преисполнен всевозможных человеческих слабостей, которые он ясно сознавал в себе, но от которых не в силах был и даже не хотел избавиться, Федор Иванович никогда никого не осуждал, принимая человечество таким, каково оно есть, с каким-то особенным невозмутимым, благодушным равнодушием...»
«Для него человеческий род делился на две половины – на людей интересных и людей скучных, а затем ему было безразлично, с кем судьба столкнула его: с наивысокопостав-леннейшим ли сановником, или самым простым смертным. И с тем и с другим он держал себя совершенно одинаково.»
Женщины в жизни Тютчева (по рассказу , опубликованного в Интернете). О месте, которое занимали женщины в жизни Тютчева, его сын Федор Федорович писал: «Федор Иванович, всю жизнь свою до последних дней увлекавшийся женщинами, имевший среди них почти сказочный успех, никогда не был тем, что мы называем развратником, донжуаном, ловеласом. Ничего подобного. В его отношениях не было и тени какой-либо грязи, чего ни будь низменного, недостойного. В свои отношения к женщинам он вносил такую массу поэзии, такую тонкую деликатность чувств, такую мягкость, что походил больше на жреца, преклоняющегося перед своим кумиром, чем на счастливого обладателя».
Этому отношению к женщинам мы обязаны озарениями лирических посвящений и памятью о красивейших женщинах, с которыми свела Тютчева судьба. Это же отношение стало источником семейных трагедий и нереализованности его многочисленных талантов.
С середины 60-х гг. жизнь Тютчева вступила в полосу утрат. Последние годы его жизни омрачены тяжелейшими утратами: умирают его старший сын, брат, дочь Мария. С 1864 Тютчев несет одну потерю за другой: умирает от чахотки Денисьева, через год двое их детей, его мать. Всего умерло 7 человек самых близких и дорогих ему людей. Смерть Денисьевой, вероятно, была самым трагическим событием в жизни Тютчева. Сразу после смерти Денисьевой Тютчев записал: «Во мне всё убито: мысль, чувство, память, всё…» [4].
Его письма и стихи этого периода – подлинная повесть душевных страданий, физической боли и безнадёжности. Вот стихотворение, написанное в первую годовщину со дня смерти
(1865) Денисьевой 9.1 «Накануне годовщины 4 августа 1864 г.» (1865) 12:
Вот бреду я вдоль большой дороги
В тихом свете гаснущего дня…
Тяжело мне, замирают ноги…
Друг мой милый, видишь ли меня?
Всё темней, темнее над землею —
Улетел последний отблеск дня…
Вот тот мир, где жили мы с тобою,
Ангел мой, ты видишь ли меня?
Завтра день молитвы и печали,
Завтра память рокового дня…
Ангел мой, где б души ни витали,
Ангел мой, ты видишь ли меня?
В письмах к журналисту он признаётся [4]: «Гноится рана, не заживает. Будь это малодушие, будь это бессилие, мне всё равно. Только при ней и для неё я был личностью, только в её любви, в её беспредельной ко мне любви я осознавал себя… Теперь я что-то бессмысленно живущее, какое-то живое, мучительное ничтоже- ство… Что сталось со мною? Чем я теперь? Уцелело ли что от того прежнего меня, которого вы когда-то, в каком-то другом мире, – там, при ней, знали и любили, – не знаю. Осталось обо всём этом какая то жгучая, смутная память, но и та часто изменяет; одно только присуще и неотступно – это чувство беспредельной, бесконечной, удушающей пустоты».
Далее предлагается рассказ Светланы Макаренко о последних двух встречах Федора Ивановича с Амалией 1870 и1873.
«Они (Амалия и Теодор) встречались еще много раз: и в Мюнхене и в Петербурге, на балах и приемах, светских раутах и в театрах. Тютчев седел, старел, за плечами оставались горести и неудачи: смерть первой жены - Элеоноры, смерть детей, родителей, брата: Да и карьера дипломата, с постоянными разъездами и непременными присутствиями на всех вечерах и обедах, давалась нелегко. Баронесса все знала о своем некогда пылком возлюбленном. Читала с интересом его статьи, опубликованные в журналах и газетах, хотя они иногда и казались ей чересчур пессимистичными: Хранила сборник стихотворений, единственный, тоненький: улыбалась загадочно, листая его страницы. Не все ей было понятно в удивительно легких строчках, она больше понимала немецкую основательность Гете, изящество Гейне - все таки родной язык, но почему-то странно теплело на душе от Тютчевских строк. Как и от воспоминаний о той поездке в Карлсбад (1870), где отдыхала вся европейская знать, и где она виделась с Теодором, седовласым, почтенным камергером, лечившим на водах свою подагру.
Ниже представлены два основных портрета Отрывка 5: (1867), номер портрета в проекте (5.2.1) и Амалии (1828) его возлюбленной, не ставшей по воле её родственников его женой, номер портрета (5.2.2). Описанная ниже встреча Фёдора Ивановича и Амалии помогла разработчикам проекта выбрать основные портреты для Отрывка 5. К ним был отнесены портрет Фёдора Ивановича (1867) и портрет Амалии (1828). Портрет Амалии более «младых лет» выбран не случайно. Можно было полагать, что именно такой в памяти перед Тютчевым предстала Амалия при последних встречах.
Портреты основные Отрывка 5:
5.
(1867) Амалия ( см. портрет 1.2.2) (1828)
Он поразился тогда, восхищенно, как Поэт, - над ней, Амалией, не было властно время! Все та же молочная белизна кожи, золотистые волосы, в которых не видно седины, гордый поворот головы. Она по-прежнему ласково и внимательно слушала его, не прерывала нити беседы, не замечала его шаркающей походки, поредевших волос, морщин, избороздивших лицо: О чем она думала? Вспоминала ли Мюнхен 1822-23 года, неудачное его сватовство, гнев отца, попытку дуэли с кузеном.. Ах, как давно это было! Да и было ли? Как сон золотой: Он декламировал ей строчки, пришедшие ему в голову. Удивительные:
Я встретил вас — и все былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое—
И сердцу стало так тепло...
Как поздней осени порою
Бывают дни, бывает час,
Когда повеет вдруг весною
И что-то встрепенется в нас, —
Так, весь обвеян дуновеньем
Тех лет душевной полноты,
С давно забытым упоеньем
Смотрю на милые черты...
Как, после вековой разлуки,
Гляжу на вас, как бы во сне,—
И вот — слышнее стали звуки,
Не умолкавшие во мне...
Тут не одно воспоминанье,
Тут жизнь заговорила вновь, —
Она ни разу не перебила его. Зачарованно слушала. Запоминала. Впитывала в себя: хотя по всем светским законам приличия должна была перебить! А когда он прочел две последние строки:
И то же в вас очарованье,
И та ж в душе моей любовь.
просто благодарно протянула ему руку. Он осторожно поцеловал тонкие надушенные пальцы в кружевной перчатке. Когда поднял голову, она попыталась что - то сказать. Но только выдохнула: "Федор Иванович!" И не было в словах обычного легкого немецкого акцента. Она хорошо владела собою, уже через секунды две вернулась к обычной, незначащей теме разговора о мягкой погоде Карлсбада, но глаза ее при прощании, были необычайно грустны. Это были стихи 1.2 «К. Б.» («Я встретил вас - и всё былое…») (18
Он сохранил тайну стихотворения. Передавая его Якову Петровичу Полонскому для публикации в журнале "Русский архив", зашифровал посвящение буквами "К. Б.". Только особо тонкие и давние ценители его поэзии догадались: но таких было мало. Яков Петрович, восхищенный строками и знавший тайну, деликатно промолчал».
«У меня нет ни малейшей веры в мое возрождение, во всяком случае, нечто кончено, и крепко кончено для меня. Теперь главное в том, чтобы уметь мужественно этому покориться», – писал Федор Иванович Тютчев незадолго до своей смерти дочери Анне в начале 1873 года [4]
В последнее десятилетие Тютчев часто болел. На Новый Год 1873 он вышел из дому с визитами – и был привезён обратно разбитым параличом. Он прожил ещё полгода.
О последней встрече Тютчева и Амалии кропотливо исследовано Светланой Макаренко (сентябрь 2001 - декабрь 2002 г.) и выложено в Интернете. Вот её рассказ:«Последний раз Федор Иванович увиделся с Амели 31 марта 1873 года, за два месяца до смерти. Она приехала навестить его, узнав о болезни - апоплексическом ударе и проститься. Врачи надежды не оставляли.
Он узнал вошедшую Амалию по запаху духов, по шелесту платья. Она вошла, силясь улыбнуться, и сказать какую-то светскую чепуху, но в этот раз - не смогла. Сжала маленькой ручкой в лиловой перчатке его безжизненную левую руку, склонилась, чтобы поцеловать в высокий лоб. Он ощутил легкое прикосновение губ и горячую каплю: Слеза? Но когда взглянул на Амели, она уже хранила обычную улыбчивую невозмутимость и начала ласково пенять - журить: "К чему это, Федор Иванович, так залежался на диване, пугает милую Эрнестину Федоровну, добрейшую Анну* (*Супругу и дочь поэта - автор) и всех своих родных?!.. Вставать, вставать непременно! Ведь его ждут государственные дела!": "Мы еще с Вами прогуляемся по аллеям Карлсбада!", - весело проговорила она, но глаза ее тихо наливались слезами.
Силясь утешить - не мог выносить дамские слезы всю свою жизнь - он прошептал что-то, делая знак глазами "наклонитесь!" Она поняла и услышала то, магическое: «Я помню время золотое… » Слезы высохли сами собою.
Когда взглянула на Теодора, увидела, что он улыбается. Как тогда, во время прогулки в Карлсбаде: Она ответила - тоже улыбкой. Заговорила о скором отъезде за границу на лето, вспомнила об общих знакомых: Уходя и прощаясь, обернулась, уже в дверях. Показалось, что Теодор махнул ей рукою, но не могла понять так ли - в глазах двоилось от слез. На следующий день, после посещения его Амалией, Тютчев диктовал дочери, что «В ее лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй» ( - . 1 апреля 1873 года)».
1 апреля 1873 года в Петербурге тяжело больной Тютчев собственноручно написал дочери Дарье: «Вчера я испытал минуту жгучего волнения вследствие моего свидания с графиней Адлерберг, моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в последний раз повидать меня на этом свете и приезжала проститься со мной. В ее лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй».
После новых двух ударов жизнь поэта угасает. 15 июля (27 н. с.) 1873 в Царском Селе он скончался. Похоронен Тютчев в Петербурге на Новодевичьем кладбище.
После смерти поэта родственники перевезли его личные вещи, фамильные портреты, семейный архив и другое из Царского Села в Мураново, где с 1869 младший сын Иван Фёдорович был мужем дочери , который являлся последним владельцем подмосковной усадьбы Мураново. Этим как бы было положено начало будущему музею.
P. S. Амалия пережила его на долгие пятнадцать лет! В семьдесят шесть, несмотря на очки и табакерку, сохраняла живость ума, интерес к жизни, царственные манеры и походку молодой девушки. К*5
6. Тексты демонстрационных стихов
для проекта
6.1 Стихи для Отрывка 1: (1.1, 1.2), (4.1, 4.3) и (2.1, 2.2)
6.1 1.1 «Я помню время золотое…» (18
Я помню время золотое, Я помню сердцу милый край.
День вечерел; мы были двое; Внизу, в тени, шумел Дунай
И на холму, там, где, белея, Руина замка в дол глядит,
Стояла ты, младая фея, На мшистый опершись гранит,
Ногой младенческой касаясь Обломков груды вековой;
И солнце медлило, прощаясь С холмом, и замком, и тобой.
И ветер тихий мимолетом Твоей одеждою играл
И с диких яблонь цвет за цветом На плечи юные свевал.
Ты беззаботно вдаль глядела: Край неба дымно гас в лучах;
День догорал; звучнее пела Река в померкших берегах
И ты с веселостью беспечной Счастливый провожала день:
И сладко жизни быстротечной Над нами пролетала тень.
(1834, 1836) 24
ПРИМЕЧАНИЕ.
1 Группы цифр рядом с названием стихотворения (слева направо) обозначают:1)цифры 6 в первой колонке во всех названиях стихотворений обозначают номер рубрики « 6 Стихотворения.», 2)цифры от 1 до 5 во второй колонке обозначают номера Отрывков, к которым относятся стихотворения, 3)цифры 1.1, 1.2, 4.1, и др. обозначают служебный номер стихотворения в этом проекте, 4)цифры в скобках () обозначают год написания стихотворения, 5)цифры 24 обозначают количество строк в стихотворении, 6)цифры 51 обозначают номер страницы литературного источника, где находится стихотворение в источнике [1].
2 В некоторых стихах для более полного использования площади страниц (в порядке эксперимента) чётные строчки строф перенесены вправо и поставлены продолжением предыдущих нечётных строк.
6.1 1.2 «К. Б.» («Я встретил вас - и всё былое…») (18
К. Б.
Я встретил вас — и все былое В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое— И сердцу стало так тепло...
Как поздней осени порою Бывают дни, бывает час,
Когда повеет вдруг весною И что-то встрепенется в нас, —
Так, весь обвеян дуновеньем Тех лет душевной полноты,
С давно забытым упоеньем Смотрю на милые черты...
Как, после вековой разлуки, Гляжу на вас, как бы во сне,—
И вот — слышнее стали звуки, Не умолкавшие во мне...
Тут не одно воспоминанье, Тут жизнь заговорила вновь, —
И то же в вас очарованье, И та ж в душе моей любовь. (1870) 20
Весной 1823 Тютчев влюбился в совсем ещё юную Амалию фон – королевскую дочь. С ней он провёл самые прекрасные дни своей юности в Мюнхене и посвятил ей стихи 1.1, которые относятся к числу шедевров Из-за Амалии должен был драться на дуэли. Ей было около 15, а ему – 19 лет.
Стихи 1.2 написаны в Карлсбаде 27 июля 1870 и посвящены также Амали Лерхенфельд (в замуж. баронесса Крюденер) – в них описываются чувства человека которому по-счастливилось встретиться со своим прошлым в образе любимой женщины. «В ее лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй» писал он дочери. Ему в ту пору было 67, а ей – 62 года.
6.1 4.1 «ВЕСЕННЯЯ ГРОЗА» () 16, 18
ВЕСЕННЯЯ ГРОЗА
Люблю грозу в начале мая, Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя, Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые! Вот дождик брызнул, пыль летит…
Повисли перлы дождевые, И солнце нити золотит…
С горы бежит поток проворный, В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный — Все вторит весело громам…
Ты скажешь: ветреная Геба, Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба, Смеясь, на землю пролила!
()
Геба – богиня вечной юности, разносившая богам нектар.
Зевесов орел. – Орел был символом верховного бога Зевса.
6.1 4.3 «Как над горячею золой» (1829, начало 1830) 12, 43
Как над горячею золой Дымится свиток и сгорает,
И огнь, сокрытый и глухой, Слова и строки пожирает, -
Так грустно тлится жизнь моя И с каждым днем уходит дымом;
Так постепенно гасну я В однообразье нестерпимом!..
О небо, если бы хоть раз Сей пламень развился по воле, -
И, не томясь, не мучась доле, Я просиял бы - и погас!
(1829, начало 1830) 12
6.1 2.1 «Еще томлюсь тоской желаний…» (18
Еще томлюсь тоской желаний,
Еще стремлюсь к тебе душой-
И в сумраке воспоминаний
Еще ловлю я образ твой…
Твой милый образ, незабвенный,
Он предо мной везде, всегда,
Непостижимый, неизменный,
Как ночью на небе звезда…(18
6.1 2.2 «В часы, когда бывает…» (1858) 28, 137
В часы, когда бывает Так тяжко на груди,
И сердце изнывает, И тьма лишь впереди;
Без сил и без движенья, Мы так удручены,
Что даже утешенья Друзей нам не смешны,-
Вдруг солнца луч приветный Войдет украдкой к нам
И брызнет огнецветной Струею по стенам;
И с тверди благосклонной, С лазоревых высот
Вдруг воздух благовонный В окно на нас пахнет…
Уроков и советов Они нам не несут,
И от судьбы наветов Они нас не спасут.
Но силу их мы чуем, Их слышим благодать,
И меньше мы тоскуем, И легче нам дышать…
Так мило - благодатна, Воздушна и светла,
Душе моей стократно Любовь моя была
(1858)
6.2 Стихи для Отрывка 2: (3.1, 3.2), (4.2, 4.4, 4.6) и (10.1, 10.2)
6.2 3.1 «1-ое ДЕКАБРЯ 1837» (18
1-ое ДЕКАБРЯ 1837
Так здесь-то суждено нам было Сказать последнее прости...
Прости всему, чем сердце жило Что, жизнь твою убив, ее истлило
В твоей измученной груди!..
Прости... Чрез много, много лет Ты будешь помнить с содроганьем
Сей край, сей брег с его полуденным сияньем, Где вечный блеск и долгий цвет,
Где поздних, бледных роз дыханьем Декабрьский воздух разогрет.(1837)
Вызвано свиданием в Генуе с Э. Дёрнберг. Расставаясь с ней Тютчев предполагал, что расстаётся навсегда. Впоследствии (с 17 июля 1839) она стала второй женой
6.2 3.2 «Не знаю я, коснется ль благодать»(1865) 8
Не знаю я, коснется ль благодать Моей души болезненно-греховной,
Удастся ль ей воскреснуть и восстать, Пройдет ли обморок духовный?
Но если бы душа могла Здесь, на земле, найти успокоенье,
Мне благодатью ты б была - Ты, ты, мое земное провиденье!..
(1865)
Провидение - целесообразное действие Высшего Существа.
6.2 4.2 «Сон на море» (1830) 22
И море, и буря качали наш челн;
Я, сонный, был предан всей прихоти волн.
Две беспредельности были во мне,
И мной своевольно играли оне.
Вкруг меня, как кимвалы, звучали скалы́,
Окликалися ветры и пели валы.
Я в хаосе звуков лежал оглушен,
Но над хаосом звуков носился мой сон.
Болезненно-яркий, волшебно-немой,
Он веял легко над гремящею тьмой.
В лучах огневицы развил он свой мир –
Земля зеленела, светился эфир,
Сады-лавиринфы, чертоги, столпы,
И сонмы кипели безмолвной толпы.
Я много узнал мне неведомых лиц,
Зрел тварей волшебных, таинственных птиц,
По высям творенья, как бог, я шагал,
И мир подо мною недвижный сиял.
Но все грезы насквозь, как волшебника вой,
Мне слышался грохот пучины морской,
И в тихую область видений и снов
Врывалася пена ревущих валов.(1830)
6.2 4.4 «Нет, моего к тебе пристрастья...» (1835) 16
Нет, моего к тебе пристрастья
Я скрыть не в силах, мать-Земля...
Духо́в бесплотных сладострастья,
Твой верный сын, не жажду я...
Что́ пред тобой утеха рая,
Пора любви, пора весны,
Цветущее блаженство мая,
Румяный свет, златые сны?..
Весь день в бездействии глубоком
Весенний, теплый воздух пить,
На небе чистом и высоком
Порою облака следить,
Бродить без дела и без цели
И ненароком, на лету,
Набресть на свежий дух синели
Или на светлую мечту?..(1835)
6.2 4.6 Весна («Как ни гнетет рука судьбины...») (1838) 40
Как ни гнетет рука судьбины, Как ни томит людей обман,
Как ни браздят чело морщины И сердце как ни полно ран,
Каким бы строгим испытаньям Вы ни были подчинены, –
Что устоит перед дыханьем И первой встречею весны!
Весна... Она о вас не знает, О вас, о горе и о зле;
Бессмертьем взор ее сияет, И ни морщины на челе.
Своим законам лишь послушна, В условный час слетает к вам,
Светла, блаженно-равнодушна, Как подобает божествам.
Цветами сыплет над землею, Свежа, как первая весна;
Была ль другая перед нею – О том не ведает она;
По небу много облак бродит, Но эти облака ея,
Она ни следу не находит Отцветших весен бытия.
Не о былом вздыхают розы И соловей в ночи поет,
Благоухающие слезы Не о былом Аврора льет, –
И страх кончины неизбежной Не свеет с древа ни листа:
Их жизнь, как океан безбрежный, Вся в настоящем разлита.
Игра и жертва жизни частной! Приди ж, отвергни чувств обман
И ринься, бодрый, самовластный, В сей животворный океан!
Приди, струей его эфирно Омой страдальческую грудь –
И жизни божеско-всемирной Хотя на миг причастен будь! (1838)
6.2 10.1 «Весенние воды» (1830) 18, 33
Еще в полях белеет снег,
А воды уж весной шумят -
Бегут и будят сонный брег,
Бегут, и блещут, и гласят...
Они гласят во все концы:
«Весна идет, весна идет,
Мы молодой весны гонцы,
Она нас выслала вперед!»
Весна идет, весна идет,
И тихих, теплых майских дней
Румяный, светлый хоровод
Толпится весело за ней!.."
(1830)
Некрасов считал стихотворение «одною из лучших
картин, написанных пером» Тютчева, и особенно
восхищался строками: «Весна идет, весна идет, …
… Она нас выслала вперед!».
6.2 10.2 «ФОНТАН» (18
ФОНТАН
Смотри, как облаком живым Фонтан сияющий клубится;
Как пламенеет, как дробится Его на солнце влажный дым.
Лучом поднявшись к небу, он Коснулся высоты заветной —
И снова пылью огнецветной Ниспасть на землю осужден.
О смертной мысли водомет, О водомет неистощимый!
Какой закон непостижимый Тебя стремит, тебя мятет?
Как жадно к небу рвешься ты!. Но длань незримо-роковая
Твой луч упорный, преломляя, Свергает в брызгах с высоты.
(1836)
отметил стихотворение буквой «Г» (Глубина).
Оно выражает постоянную мысль Тютчева об одновременно
величии и бессилии разума человека.
Водомет – фонтан.
6.3 Стихи для Отрывка 3: (7.1, 7.2, 7.3, 7.4, 7.5) и (9.1, 9.2)
6.3 7.1 «Чему молилась ты с любовью» () 12, 117
Чему молилась ты с любовью,
Что, как святыню, берегла,
Судьба людскому суесловью
На поруганье предала.
Толпа вошла, толпа вломилась
В святилище души твоей,
И ты невольно устыдилась
И тайн и жертв, доступных ей.
Ах, когда б живые крылья
Души, парящей над толпой,
Ее спасали от насилья
Безмерной пошлости людской! ()
6.3 7.2 «О, как убийственно мы любим,…» (18
О, как убийственно мы любим, Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим, Что сердцу нашему милей!
Давно ль, гордясь своей победой, Ты говорил: она моя:
Год не прошел - спроси и сведай, Что уцелело от нея?
Куда ланит девались розы, Улыбка уст и блеск очей?
Всё опалили, выжгли слезы Горячей влагою своей.
Ты помнишь ли, при вашей встрече, При первой встрече роковой,
Ее волшебны взоры, речи И смех младенчески-живой?
И что ж теперь? И где ж всё это? И долговечен ли был сон?
Увы, как северное лето, Был мимолетным гостем он!
6.3 7.3 «Весь день она лежала в забытьи,…» (18
Весь день она лежала в забытьи, И всю ее уж тени покрывали.
Лил теплый летний дождь – его струи По листьям весело звучали.
И медленно опомнилась она, И начала прислушиваться к шуму,
И долго слушала – увлечена, Погружена в сознательную думу...
И вот, как бы беседуя с собой, Сознательно проговорила
(Я был при ней, убитый, но живой): «О, как всё это я любила!»
Любила ты, и так, как ты, любить – Нет, никому еще не удавалось!
О господи!.. и это пережить... И сердце на клочки не разорвалось...
(Октябрь или первая половина декабря 1864)
6.3 7.4 «ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ» (1852-18
ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ
О, как на склоне наших лет Нежней мы любим и суеверней…
Сияй, сияй, прощальный свет Любви последней, зари вечерней!
Полнеба обхватила тень, Лишь там, на западе, бродит сиянье,-
Помедли, помедли, вечерний день, Продлись, продлись очарованье.
Пускай скудеет в жилах кровь, Но в сердце не скудеет нежность…
О, ты, последняя любовь! Ты и блаженство и безнадежность.
()
6.3 7.5 «Она сидела на полу…» (1858) 16 139.
Она сидела на полу
И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.
Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела,
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело...
О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой!
О, сколько горестных минут,
Любви и радости убитой!..
Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени,-
И страшно грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.
<Не позднее апреля 1858>
6.3 9.1 «Накануне годовщины 4 августа 1864 г.» (18
Вот бреду я вдоль большой дороги В тихом свете гаснущего дня…
Тяжело мне, замирают ноги…Друг мой милый, видишь ли меня?
Всё темней, темнее над землею— Улетел последний отблеск дня…
Вот тот мир, где жили мы с тобою, Ангел мой, ты видишь ли меня?
Завтра день молитвы и печали, Завтра память рокового дня…
Ангел мой, где б души ни витали, Ангел мой, ты видишь ли меня? (1865)
6.3 9.2 «Есть и в моем страдальческом застое...» (18
Есть и в моем страдальческом застое
Часы и дни ужаснее других...
Их тяжкий гнет, их бремя роковое
Не выскажет, не выдержит мой стих.
Вдруг все замрет. Слезам и умиленью
Нет доступа, все пусто и темно,
Минувшее не веет легкой тенью,
А под землей, как труп, лежит оно.
Живую муку мне оставь по ней,-
Ax, и над ним в действительности ясной,
Но без любви, без солнечных лучей,
Такой же мир бездушный и бесстрастный,
Не знающий, не помнящий о ней.
И я один, с моей тупой тоскою,
Хочу сознать себя и не могу -
Разбитый челн, заброшенный волною
На безымянном диком берегу.
О господи, дай жгучего страданья
И мертвенность души моей рассей:
Ты взял ее, но муку вспоминанья,
По ней, по ней, свой подвиг совершившей
Весь до конца в отчаянной борьбе,
Так пламенно, так горячо любившей
Наперекор и людям и судьбе,-
По ней, по ней, судьбы не одолевшей,
Но и себя не давшей победить,
По ней, по ней, так до конца умевшей
Страдать, молиться, верить и любить.(1865)
6.3 9.3 см. стихи в Отрывке 5.
6.4 Стихи в Отрывке 4А не предусмотрены.
6.5 Стихи, введенные в Отрывок 5 (9.3, 9.1, 1.2)
6.5 9.3 «О, этот Юг, о, эта Ницца!» (1865) 8
О, этот Юг, о, эта Ницца!..
О, как их блеск меня тревожит!
Жизнь, как подстреленная птица,
Подняться хочет – и не может…
Нет ни полета, ни размаху –
Висят поломанные крылья,
И вся она, прижавшись к праху,
Дрожит от боли и бессилья…
6.5 9.1 «Накануне годовщины 4 августа 1864 г.» («Вот бреду я вдоль
большой дороги…») (18Текст см. с. 32.
6.5 1.2 «К. Б.» («Я встретил вас - и всё былое…») (18Текст см. с. 26.
7. Писатели и поэты о творчестве и личности
поэта
7.1 А. Полонский, А. И.Cоллогуб и другие о литературных
переводах и личности поэта
В Мюнхене Тютчев служил пятнадцать лет. По жене, урождённой графине Ботмер (Тютчев женился в 1826 году), у него установились близкие связи с баварской аристократией. Он был человек исключительного ума, необычайного остроумия, феноменальной памяти. Так характеризуют Тютчева составители сборника [1] А. Пискунова и А. Чебакова. Тютчев блистал в придворном, дипломатическом и светском кругу Мюнхена – в ту пору одного из знаменитых центров европейской культуры. Г. Гейне (портрет 17) назвал Тютчева лучшим из своих мюнхенских друзей, а
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
