Братская могила красноармейцев и памятник в Таллинне на Тынисмяги (стр. 2 )

Информации об обстоятельствах смерти этих военнослужащих совсем мало. Первыми в Таллинн пришли авангард 125-й дивизии 117-го стрелкового корпуса Ленинградского фронта (в составе подразделений 1222-го полка самоходной артиллерии, 82-го танкового полка, а также 466-го и 657-го стрелкового полков), передовой отряд 72-й стрелковой дивизии (подразделения 14-го стрелкового полка, 27-го танкового полка, 1811-го полка самоходной артиллерии), входившая в состав 3-го Балтийского фронта 152-я отдельная танковая бригада (для усиления которой был придан 26-й танковый полк), а также авангард 8-го Эстонского стрелкового корпуса. А поскольку с тыла передовые отряды поддерживались огнем реактивных минометов (т. н. катюш) силами 30-го и 40-го гвардейских минометных полков, то и их можно считать косвенно причастными к завоеванию Таллинна.[27]

Для выяснения обстоятельств смерти Республиканский военный комиссариат ЭССР в 1972 году обратился в Главное управление кадров Министерства обороны СССР с просьбой прислать данные о подполковнике Котельникове, майоре Колесникове,[28] майоре Кузнецове, капитане Серкове и лейтенанте Луканове. 6 июня 1972 года был получен ответ:

/…/ Полковник , заместитель командующего 125-й стрелковой дивизией, погиб 21 сентября 1944 года, похоронен в Таллинне. /…/ Капитан , командир разведки 7-й бригады легкой артиллерии, погиб 21 сентября 1944 года. /…/ Данные о и Котельникове отсутствуют. /…/. [29] (см. Приложение 5)

Гибель полковника Колесникова описана и в указанном выше собрании «Эстонский народ в Великой Отечественной войне 1941–1945»: /…/ В районе Каберла-Кодасоо, в 45 километрах к востоку от Таллинна группа генерала К. Герока организовала сильную оборону. Последовал ожесточенный бой, в который через некоторое время вмешался двигавшийся по тому же маршруту второй передовой отряд 117-го стрелкового корпуса под командованием заместителя командира 125-й стрелковой дивизии полковника . В составе этого отряда в бой вступили 82-й танковый полк под командованием подполковника и 1222-й полк самоходной артиллерии под командованием майора , а также подразделения 466-го и 657-го стрелкового полков. Прорвать оборону противника не удалось. К ночи была организована круговая оборона. Так как командир второго передового отряда полковник Колесников погиб в сражении, то оба подразделения были отданы в подчинение генерал-майору И. Ястребову. /…/» [30] Как видно, упомянут и Кузнецов, но в качестве дня его гибели Главное Управление кадров Министерства Обороны СССР указывает 22 сентября 1944 года: «/.../ Гвардии майор , командир 1222-го полка самоходных орудий, погиб 22 сентября 1944 года, похоронен в Таллинне. /…/»[31] Возможно, что и он погиб или был смертельно ранен в районе Кахала. При этом имя Кузнецова упоминается в приказе Верховного Главнокомандующего «Благодарность освободителям Таллинна» от 22 сентября.[32] Таким образом, есть две возможности: либо благодарность объявлена погибшему, о гибели которого стало известно после выхода приказа, либо он погиб после выхода приказа.

То же самое касается парторга 1222-го полка самоходных орудий капитана Алексея Брянцева и командира минометного отряда 657-го стрелкового полка лейтенанта Василия Волкова. Они также находились в составе 125-й стрелковой дивизии, и, так как позднее крупных столкновений не было, можно предположить, что и они погибли в районе Кахала, хотя более точные данные об этом отсутствуют.

К числу погибших в сражении в Кахала обычно относят и командира 657-го стрелкового полка подполковника Михаила Куликова, а также парторга того же полка капитана Ивана Сысоева. В течение десятилетий их имена были неизвестны, и, вероятно, именно к ним первоначально относилась надпись на памятной доске: «двое неизвестных». В то же время, Сысоев не упоминается и в списке военного комиссариата. Выше уже шла речь о запутанной истории о похороненном с «большими почестями», чтобы потом совершенно о нем забыть, Куликове. Согласно подтверждению, полученному из Архива Министерства обороны СССР: «/.../ Командир 657-го стрелкового полка подполковник убит [все остальные погибли, а Куликов – убит] 22.9.1944. Похоронен: в Таллинне. /.../ , родился в 1909 году, капитан, парторг 657-го стрелкового полка 125-й стрелковой дивизии, погиб 22 сентября 1944. /.../» основанием для увековечения их имен на мемориальной доске был документ, подписанный военным комиссаром ЭССР генерал-майором Тухкру: «/.../ согласно архивным документам, а также воспоминаниям полковника в отставке [33] и являвшегося в 1945 году начальником милиции Таллинна , подполковник и капитан были перезахоронены в братской могиле на Тынисмяги, поэтому считаю возможным увековечить их имена на мемориальной доске вместо упоминания двух неизвестных солдат. /.../»[34]

В начавшемся 17 сентября 1944 года от Эмайыги наступлении первый эшелон Эстонского стрелкового корпуса минометным огнем поддерживал 40-й гвардейский минометный полк. В распоряжении артиллерии корпуса полк находился и позднее. Так как в приказе Верховного Главнокомандующего «Благодарность освободителям Таллинна» от 22 сентября называется имя командира артиллерии корпуса полковника Карла Ару, и поскольку остальные артиллеристские подразделения корпуса находились далеко позади, можно сказать, что 40-й минометный полк поддерживал продвижение вперед созданного 21 сентября передового отряда Эстонского стрелкового корпуса. Среди имен погибших 22 сентября называется и имя старшины медицинской службы минометного полка Елены Варшавской. Обстоятельства гибели остаются неясными. В 1985 году статью о Варшавской опубликовала газета «Õhtuleht», в которой события описываются следующим образом: «/.../ 22 сентября был освобожден Таллинн. В тот же день погибла Лена Варшавская. Со всеми воинскими почестями гвардейцы похоронили свою дорогую соратницу. /.../». Сама гибель точно не описана, хотя приложена история о последнем письме Елены отцу. Письмо было якобы написано 16 сентября, и покрыто пятнами крови. И якобы кто-то вытащил письмо из кармана погибшей и отправил.[35]

Степан Хапикало (первоначально в списке – Х. Пикало) служил в 26-м полку тяжелых танков, находившемся в составе 152-й танковой бригады, и авангард которого 22 сентября 1944 года возле мызы Пенинги соединился с авангардом Эстонского стрелкового корпуса, чтобы вместе в 11.30 войти в Таллинн.[36] Информация об обстоятельствах смерти Хапикало получена из Главного Управления кадров Министерства Обороны СССР: «/.../умер в результате болезни 27.9.1944 года. Похоронен в Таллинне в сквере базарной площади /.../»[37]

Запутанной является и история с сержантом Василием Давыдовым, который, как утверждается, погиб 22 сентября. В списке военного комиссариата в качестве его воинской части указывается 30-й гвардейский механизированный полк (30 гв. мех. п). Тот факт, что в 1944 году в Эстонии находилось такое подразделение, установить невозможно. Вероятно, в список закралась ошибка, и Давыдов воевал в составе 30-го гвардейского минометного полка (командир подполковник Д. Хрущ), который поддерживал передовой отряд 117-го стрелкового корпуса под командованием генерал-майора Ястребова.

В отношении Дмитрия Белова Министерство Обороны СССР предоставило следующие данные: /.../ Ефрейтор , разведчик 23-й артиллерийской дивизии. /.../ Погиб 21 сентября 1944 года. Похоронен в Таллинне. /.../”.[38] В списке военного комиссариата Белов указан значится рядовым. В Эстонии в 1944 году действительно действовала 23-я артиллерийская дивизия, но она не принимала непосредственного участия в «освобождении Таллинна». В приказе Верховного Главнокомандующего от 01.01.01 года дивизия не упоминается.

В качестве даты смерти сержанта Александра Григорова указано 7 марта 1945 года. К «освобождению Таллинна» он отношения не имеет. Его имени не было и на мемориальной доске. Однако оно фигурирует в списке военного комиссариата. В качестве места службы указан загадочный 2392 эг, что, вероятно, означает эвакуационный госпиталь? (в Красной Армии и в Советской Армии военнослужащие, направлявшиеся на лечение в госпиталя, зачислялись в личный состав госпиталей). Более точная информация об А. Григорове отсутствует. Среди данных, собранных Юри Пярном, есть и перечень эвакуационных госпиталей Красной Армии, действовавших в гг. на территории Эстонии, однако госпиталя под таким номером у него не зарегистрировано. С другой стороны, список Юри Пярна может и не быть абсолютно полным, госпитали часто передислоцировались.[39]

Сколько человек в общей сложности похоронено на Тынисмяги, из архивных данных неясно, и открытым остается целый ряд вопросов. Первоначально было известно 9 имен и трое неизвестных. В мае 1946 года школьницы Агеэда Паавел и Айли Юргенсон взорвали первый деревянный памятник. (см. ниже). На восстановленном памятнике было 11 имен и ни одного неизвестного. К имевшимся ранее именам добавились имена подполковника Котельникова и майора Колесникова. [40] (см. фото 1). Мемориальная доска на памятнике, открытом в 1947 году, содержала уже 11 имен и «двоих неизвестных» (см. фото 2). При этом в письме Леппика содержится указание на две ранее имевшиеся у церкви Каарли могилы. Это и были «неизвестные»? В таком случае, если в апреле 1945 года на Тынисмяги было захоронено 12 тел, то одного все равно не хватает либо одни становится больше (если предположить, что сначала в двух могилах возле церкви Каарли было похоронено два человека). Позднее были установлены имена «неизвестных» Куликова и Сысоева. В сохранившемся списке Республиканского военного комиссариата ЭССР есть еще одно имя (Григоров), который, как утверждается, похоронен на Тынисмяги, но его имени на мемориальной доске не было. Учитывая, что датой его смерти было 7 марта 1945 года, по причине чего он не мог принимать участия в «освобождении» Таллинна, его имя просто не указали на мемориальной доске. Тогда численно все сходится, но, поскольку документов нет, это остается лишь спекуляцией.

Сохранившаяся информация дает основания предположить, что и проводившие захоронение люди не знали, кого они хоронят. Вопросы вызывает имя подполковника Котельникова. Существовал ли вообще такой человек, ведь в Главном Управлении кадров не смогли установить ни факт наличия Котельникова среди старших офицеров, ни факт его гибели в Эстонии? То же самое касается и лейтенанта Луканова.

11

Поскольку в том, что касается количества и личностей погребенных, царит неясность, невозможно точно утверждать, кто из внесенных в список действительно похоронен на Тынисмяги. Можно задаться вопросами: не похоронены ли на Тынисмяги случайные люди, погибшие или убитые при захвате Таллинна, которым потом просто были «присвоены» имена? Заслуживает внимания то обстоятельство, что 2/3 якобы похороненных на Тынисмяги – офицеры, трое из них в звании подполковника или полковника. В боевых действиях большинство погибших составляют низшие чины. Были ли тела погибших в боях привезены из Кахала, за несколько десятков километров, с тем, чтобы потом похоронить их где-нибудь в Таллинне, а через полгода еще раз перезахоронить? Детально оценить ситуацию помогла бы информация о том, что говорили уставы Красной Армии об обращении с погибшими, но этих документов в распоряжении автора справки не было.

Возможно, что на Тынисмяги перезахоронены указанные выше красноармейцы, которые находились в отдельных могилах в центре Таллинна. Но они находились в районе Харьюмяэ, Вируских ворот и горки Виру, Тынисмяэ и площади Свободы, где крупных или более мелких столкновений не происходило. При каких обстоятельствах погибли эти люди, были ли они похоронены на месте гибели или доставлены сюда из другого места? Или их привезли из мест, о которых известно, что там происходили спонтанные перестрелки, т. е. из Васькъяла, что неподалеку от Таллинна, Юлемисте, Пяэскюла и Нымме?[41]

Устные предания

В связи со смертью части похороненных, не указанных на памятнике, или имена которых были выяснены позднее, подозревается наличие нежелательных для огласки обстоятельств, которые не согласуются с официальной советской историей и влекут за собой много различных легенд. В то же время, отсутствует информация для опровержения этих слухов и, может быть, мы имеем дело с достоверной информацией, которая в тот период не была письменно зафиксирована.

По одному утверждению, 25 сентября на Тынисмяги были похоронены три красноармейца, которые пытались украсть водку с алкогольного завода «Ливико» и которых по приказу коменданта Таллинна полковника Василия Вырка расстреляли как мародеров. Среди них и «неизвестные» Сысоев и Куликов.[42]

Поэтому не удивительно, что о них умалчивали в течение десятилетий. Однако основывающегося на фактах подтверждения этой легенды нет, как нет и объяснения тому, почему начальник полка должен был сам идти воровать водку, и почему трупы мародеров были доставлены в центр города? Материалы политотдела Эстонского стрелкового корпуса, которые частично освещают случаи мародерства, этого события не подтверждают.[43] В то же время, существуют воспоминания о большой пьянке красноармейцев в «день освобождения». Существует легенда, что два пьяных красноармейца попали под танк в центре города. Если это соответствует истине, где-то были похоронены и они. Дату первого захоронения инспектор по историческим памятникам Яанис Тали на обсуждении совета по охране памятников старины в 1994 году отнес к 25 сентября 1944 г. На какие данные опирался при этом Тали, автору данной справки не известно. По словам бывшей заведующей Таллиннской инспекцией культурных ценностей Ийры Эйнамаа, в их ведомство приходили также сообщения, что тело одного военнослужащего, похороненного на Тынисмяги, выкопали родные и отвезли на родину, по другим источникам в Калининград.[44]

Принимавшая участие в подрыве памятника в 1946 году Айли Йыги вспоминает, что работавший шофером в гараже стрелкового корпуса на Тынисмяги, который находился под т. н. генеральским домом, и позднее ставший известным мотогонщиком Яан Кююнемяэ говорил ей: «/.../ Красноармейцы безнаказанно грабили в то время квартиры в Таллинне. Три таких мародера случайно вломились к «своему парню», т. е. к офицеру, и политрук, в благодарность за такую доброту, конечно их расстрелял./.../». Трупы завернули в плащ-палатки и закопали недалеко от церкви Каарли.[45]

Отдельная легенда связана и со смертью Елены Варшавской. Варшавская, по официальной советской версии, погибла у памятника «Русалке» в Таллинне. Боев там не было. По легенде, Варшавская была изнасилована и затем убита, однако доказательств этому нет.[46]

3. О памятнике

Постановлением Исполкома СДТ от 01.01.01 г. после похорон красноармейцев 12 июня 1945 г. на Тынисмяги площадь была названа «площадью Освободителей»: /.../ Занести в протокол от 01.01.01 года принятие нижеследующего решения. По желанию рабочих, инженерно-технического персонала и служащих Таллиннского 1 Машиностроительного завода увековечить память бойцов и командиров Красной Армии, героически погибших в борьбе с немецкими захватчиками при освобождении города Таллинна и присвоить площади, расположенной между улицами Тынисмяе, Тоомпуйестеэ и бульваром Каарли, месту захоронения героев, название «площадь Освободителей». /.../”[47]

Приведение в порядок зеленой зоны было поручено Тресту по благоустройству Исполкома СДТ города Таллинна и ЦК ЛКСМ Эстонии.[48] Работы по приведению в порядок должны были быть закончены к 5-ой годовщине образования ЭССР (в июле 1945 г.) и в этот же день должно было состояться открытие памятника (см. фото 3). Контроль за готовностью работ был возложен на военный отдел Таллиннского городского комитета КП(б) Эстонии.[49] Например, учащиеся-комсомольцы города Таллинна выполняли работы по благоустройству на площади Освободителей с 6 июня по 6 июля, в течение 535 человеко-часов. [50]

Решением Исполкома СДТ от 01.01.01 была одобрена программа планирования «площади Освободителей». В архиве Таллиннского департамента городского планирования (бывший Департамент щадящего развития и планирования) материалы по «площади Освободителей» собраны в отдельную единицу хранения. В пояснительной записке к проекту можно прочитать, что площадь останется огороженной существующим ограждением из плитняка, по краям которого имеется 16 скамеек с видом на памятник. Место захоронения в зеленой зоне со стороны церкви Каарли с розами и декоративным кустарником на проекте отмечено словом «могила». Памятник по проекту должен был быть установлен прямо за могилой, а не в верхнем углу треугольника зеленой зоны – со стороны Тынисмяги, где он в действительности установлен.[51] (см. Приложение 6, на CD)

Архитектурным отделом города Таллинна были разработаны и утверждены условия конкурса установки памятника на «площади Освободителей»[52]. Кроме этого, 12 июня Исполком СДТ города Таллинна объявил конкурс на лучшую идею проекта будущего памятника на «площади Освободителей»: «/.../

Идея проекта должна выражать и увековечивать память о мужественных сынах отечества, которые погибли в борьбе с врагами при освобождении Таллинна. Местом установки памятника является «площадь Освободителей» в Таллинне. Памятник должен гармонировать с площадью, размер памятника должен быть увязан с размерами площади. Высота памятника не должна превышать 5 м. Спроектирован из местных материалов, таких как таллиннский плитняк, сааремаский доломит, мрамор из Вазалемма, гранит./... /[53]

На конкурс эскизов было представлено 7 проектов. Решением жюри первая премия не была присуждена. Были выданы премии за два вторых и два третьих места. [54]

6 августа 1945 года ЦК КП(б) Эстонии было принято решение взять за основу идею проекта Арнольда Аласа «Доломит», при этом было рекомендовано внести в проект несколько изменений. Например, поместить на фасад памятника мемориальные доски с именами погибших и вместо изображения венка и пламени, спроектированного на фасаде, изобразить пятиконечный орден Великой Отечественной войны. Мотив венка и пламени, если это будет уместно, было рекомендовано использовать на задней стороне памятника. В качестве скульптурной группы памятника было рекомендовано использовать фигуру матери с ребенком.[55] 9 октября 1945 года с архитектором А. Аласом и скульптором Энном Роозом был заключен договор о сооружении «Памятника Освободителям». Комиссия Исполкома СДТ города Таллинна 12 ноября рассмотрела представленные скульптором и архитектором проекты и передала на утверждение ЦК КП(б)Эстонии две идеи проекта.[56] /.../ По одному проекту группу изображают мать и ребенок, где мать символизирует скорбящий народ, а ребенок – будущее, по другому – изображается красноармеец и ребенок. Здесь символом победителя является красноармеец, который в память о погибших товарищах создает новое будущее с подрастающим поколением. /.../ Памятник будет установлен на треугольной площади, напротив церкви Каарли, где в настоящее время находится временный деревянный памятник. Перед памятником находятся могилы погибших героев, за которыми ухаживают круглый год. /…/”[57]

Окончательный проект был утвержден к маю 1946 года, а дату открытия памятника назначили на 29-ую годовщину Октябрьской революции (7 ноября 1946 года). К концу сентября 1946 г. скульптором Роозом была изготовлена глиняная модель бронзового солдата в полный рост. 10 октября модель была просмотрена Архитектурным Советом ЭССР и комиссией сектора скульптуры Союза Художников, которые пришли к заключению, что скульптура подходит, однако следует сделать небольшие исправления. Поскольку было опасение, что к сроку не успеть, в какой-то момент обсуждался вариант замены сегодняшнего бронзового солдата на гипсового солдата, который комиссия, ссылаясь на погодные условия, категорически отвергла.[58] Когда стало ясно, что к сроку не успевают, было решено, что памятник будет открыт на праздник трудящихся, 1 мая 1947 года.[59] Но и этот срок был перенесен, и открытие памятника запланировали на третью годовщину «освобождения» Таллинна. Объект был принят комиссией 21 сентября 1947 года[60], и открытие состоялось 22 сентября 1947 года.[61] (см. фото 4, 5 и 6)

Позднее территория вокруг памятника была несколько изменена и, например, в 1964 году был добавлен «вечный огонь».[62] (см. фото 7 и 8). Во второй половине 1970-х годов были также внесены исправления на мемориальные доски – здесь появились установленные имена двоих так называемых «неизвестных» – Куликова и Сысоева. На основании данных, полученных из Министерства обороны СССР, были добавлены отсутствующие инициалы и исправлено звание полковника Колесникова.

После восстановления независимости Эстонии и вывода российских войск было принято решение по перепланировке территории вокруг памятника на Тынисмяги. Разрешение на проектирование предусматривало сохранение памятника и высокого озеленения. Ликвидации подлежали бетонный постамент и углубление для газового огня.[63] (см. Приложение 7).

С памятника были сняты мемориальные доски и надпись с текстом «Вечная память погибшим героям, павшим за освобождение нашей земли и независимость». Добавлены плиты на русском и эстонском языках с надписью «Павшим во второй мировой войне».[64]

Существовали различные идеи по преобразованию площади. В 1995 г. был объявлен конкурс проектов. Управа части города Кристийне заказала у архитектурного бюро «J. Okas & M. Lõoke» предварительный проект. В пояснительной записке к предварительному проекту сказано, что в интересах городского строительства было бы целесообразно застроить участок шестиэтажным зданием. Однако условия конкурса предусматривали сохранение зеленой зоны и установление памятника всем погибшим на территории Эстонии во второй мировой войне. Основным недостатком являлась чрезмерная открытость со стороны церкви Каарли. Поэтому перед ней было запланировано высокое озеленение. В проекте было предусмотрено создание объединяющего равновесия, или ансамбля. Компонентами его были:

1. Имеющийся монумент.

2. Поверхность из черного гранита на высоте 50 см от уровня земли, которая должна была символизировать объединяющую территорию всех погибших – это значит, что смерть объединяет всех.

3. Стальной крест высотой 7 метров, который должен был символизировать противовес христианского мира воину, несущему коммунистическую идеологию.

4. Колоннада из черного гранита, высотой 4,5 м, которая должна была символизировать мысленную черту, разделяющую противоположные стороны.

5. Дуб, символизирующий прочность национального самосознания.[65] (см. Приложение 8, на CD)

Достоверно утверждать, что романтическая легенда, согласно которой моделью для создания бронзового солдата был известный борец Кристьян Палусалу, нельзя. В глазах Советской власти Палусалу был дезертиром (то есть предателем Родины), который уже был приговорен к смерти за побег из трудового батальона, однако он бежал и во второй раз, на этот раз из штрафной роты. Вряд ли Рооз пошел бы на такой риск, чтобы взять моделью для политически известного памятника только что освободившегося из лагеря врага народа. Хотя бронзовый солдат в некоторой степени и напоминает Палусалу, это не стало препятствием для дальнейшей карьеры Рооза. В 1948 году за «Памятник Освободителям» он получил премию Советской Эстонии, и позднее ему доверялись значительные работы, связанные с понятием идеологической борьбы, например, памятник В. Кингиссепу на горке Харью, который был установлен в 1951 году.

Палусалу – не единственный кандидат на роль модели. По одной легенде, сам Энн Рооз в начале 1960-х годов сказал, что фигуру на Тынисмяги он делал с мастера по вольной борьбе Хельмута Пуури, хотя последний это отрицает, так как позировал Роозу вообще в летном костюме. Предлагались и кандидатура тяжелоатлета, много лет отдавшего педагогической деятельности директора школы Хальянда Халлисмаа, бывшего метателя молота Хельмута Пормейстера, работавшего в рыболовецком колхозе им. Кирова, и других.[66] Рооз говорил: «/.../Моделью в некоторой степени послужили бойцы стрелкового корпуса и позднее, при моделировании головы, живущий недалеко от ателье «юноша-рабочий». /.../” [67] Вероятным кандидатом является Альберт Адамсон, который в 1947 году работал столяром на фабрике Лютера и мог приглянуться скульптору Роозу как сильный и широкоплечий мужчина, которого он и пригласил позировать. Вероятным кандидатом является Альберт Адамсон, сильный и широкоплечий мужчина, который в 1947 году работал столяром на фабрике Лютера и которого скульптор Рооз вполне мог пригласить позировать.

4. Что символизирует «Памятник Освободителям»

Памятники Красной армии условно можно разделить на три типа:

1.  Памятники, символизирующие победу Великого Отечества

2. Памятники, установленные в честь «освобождения» известного города или области

3. Памятники, установленные погибшим красноармейцам на братской могиле.

Обычно братские могилы находились и возле памятников первых двух типов, однако в основном это были т. н. могилы «неизвестного солдата».

Первый известный документ о возможном будущем памятнике относится к 27 октября 1944 года, когда ЦК КП(б) Эстонии и совнарком ЭССР объявили конкурс на установление памятника в честь Великой Отечественной Войны. В качестве места установления памятника был определен район площади Победы и горки Харью. «/.../Идея памятника должна выражать патриотический подъем эстонского народа и его борьбу против немецко-фашистских захватчиков. Памятник должен отражать дружбу народов Советского Союза, увековечивать память о мужестве сынов Отечества, которые отдали свою жизнь в борьбе с врагом. /.../”[68] Был назначен и срок представления проекта – 15 февраля 1945 г.[69] Единым постановлением ЦК ЭКП(б) и Совнаркома ЭССР от 01.01.01 года срок был продлен до 15 апреля 1945 года. [70] Конкурс идей освещала и тогдашняя культурная газета «Sirp ja Vasar», интерпретируя его следующим образом: “/.../ Памятник Отечественной войне должен показать всему миру подъем патриотизма нашего народа, его духовные богатства и борьбу против немецко-фашистских захватчиков. Должна быть видна прямолинейность нашего народа, характер и высокий уровень развития. Пусть памятник Отечественной войны будет гимном человеку-солдату, который олицетворяет в борьбе высшие человеческие ценности. /…/»[71]

К сроку поступило 23 проекта и 8 моделей. [72] Достойным первого места не посчитали ни один из них. Решением жюри были вручены две III премии (8000 руб.) и IV–VI премия.[73] Так не получилось памятника Отечественной войне ни на площади Победы, ни на горке Харью. В 1951 году на горке Харью вообще был установлен памятник В. Кингиссепу (автор Э. Рооз), и в 1957 году на площади Победы был установлен памятный камень, посвященный «революционным событиям 1940 года» (автор Я. Раудсепп).

В каждой столице союзной республике должен был быть памятник освободителям, и, естественно, у каждого памятника должна была находиться братская могила. Таким образом решением Таллиннского ИК СДТ в Таллинне в зеленой зоне на Тынисмяги, рядом с церковью Каарли, был установлен памятник «освобождению». Тела красноармейцев, погибших при невыясненных обстоятельствах, были выкопаны из могил в Таллинне или вблизи Таллинна, или, как выразился заведующий военным отделом Таллиннского городского комитета Леппик, это были «похороненные за пределами кладбищ, которых следует перезахоронить на военном кладбище Таллинна».

Установленный на Тынисмяги памятник на долгое время стал представительским памятником Таллинна, объединяя в себе как «освобождение» Таллинна, так и память о погибших при этом солдатам. На военном кладбище кладбища Сиселинна памятник «неизвестному солдату» был установлен только в 1974 году (автор И. Каннельмяэ). I очередь достойного по масштаба столицы союзной республики «Мемориального ансамбля в память о борцах за Советскую власть» на Марьямяэ была готова только в 1975 году, а II очередь так и осталась недостроенной. [74]

Превращение Тынисмяги на десятилетия в место памяти погибшим солдатам и празднования «великой победы» не планировалось, скорее это была случайность. Еще в марте 1945 г. площадь рядом с церковью Каарли сочли не подходящим местом для захоронений. Планировалось перезахоронить на военном кладбище останки двух дел, первоначально похороненных там, по-видимому, в сентябре 1944 г. По чьему распоряжению в центре Таллинна была создана братская могила, не известно, однако место было выбрано из пропагандистских соображений, а не в силу недостатка места на военном кладбище.

«Памятник Освободителям» на Тынисмяги в первую очередь следует рассматривать как обязательный компонент градостроительства периода после «Великой Отечественной войны Советского Союза». Он должен был находиться в публичном месте, и около него должна была быть открытая площадь, чтобы можно было проводить в порядке массовых мероприятий проводить обязательные ритуалы в честь празднования годовщины Советской Власти и Красной Армии. Тела погибших были второстепенны, и по-видимому в конце советского периода уже не было точно известно, где находится могила, так как неоднократные работы по озеленению значительно изменили формы рельефа, и на последующих планах и проектах место захоронения отдельно не упоминалось.

Таким образом, памятник скорее символизировал абстрактных героев. Неизбежно возникает параллель с установленным в 1941 году на Марьямяэ памятником матросам минных крейсеров «Автроил» и «Спартак», которых расстреляли в 1919 г. на острове Найссаар. В 1941 г. они были перезахоронены на Марьямяэ. Поскольку их могилы не были найдены, захоронение было фиктивным. Важна была пропагандистская часть.

«Памятник Освободителям» на Тынисмяги в первую очередь следует рассматривать как обязательный компонент градостроительства периода после Великой Отечественной войны Советского Союза. Он должен был находиться в публичном месте, и около него должна была быть открытая площадь, чтобы можно было проводить обязательные массовые мероприятия в честь празднования годовщины Советской Власти и Красной Армии. Тела погибших были второстепенны, и по-видимому до конца советского периода больше не было точно известно, где находится могила, так как неоднократные работы по озеленению значительно изменили формы рельефа, и на последующих планах и проектах место захоронения отдельно не упоминалось.

Таким образом, памятник скорее символизировал абстрактных героев. Неизбежно возникает сравнительный момент с установленным в 1941 году на Марьямяэ памятником матросам минных крейсеров «Автроил» и «Спартак», которых расстреляли в 1919 г. На острове Найссаар. В 1941 г. они были перезахоронены на Марьямяэ. Поскольку их могилы не были найдены, захоронение было фиктивным. Важна была пропагандистская часть.

Контекст века

После завоевания Эстонии в 1944 г. стали уничтожать еще сохранившиеся или восстановленные во время немецкой оккупации памятники Эстонской Республики. 15 апреля 1945 г. в Пярну был взорван созданный Амандусом Адамсоном памятник 87-ми погибшим в Освободительной войне. 23 мая 1945 г. на собрании бюро ЦК КП(б)Эстонии обсуждался вопрос об уничтожении памятников Освободительной войны. Уничтожение поддержал Николай Каротамм, которому вторил кавалер креста Свободы Иоханнес Варес, по чьему мнению вопросом должен был заниматься Эстонский стрелковый корпус. Присутствовавший на собрании Адамсон-Эрик был против уничтожения и посоветовал сохранить наиболее ценные памятники и по возможности стереть только надписи. Его поддержал Эдуард Пялль, по оценке которого организованный таким образом взрыв памятника в Пярну был большой ошибкой. Бюро не приняло решения. Однако памятники не избежали уничтожения: 2 августа Каротамм разослал городским и уездным комитетам письмо, в котором приказывал уничтожить памятники Освободительной войны в течение августа. 1 сентября он продлил срок до 10 сентября. Сроки не были выдержаны, работы по уничтожению продолжались несколько лет. Своеобразная судьба выпала Калевипоэгу Торма. Сначала он смотрел на восток, после оккупации Эстонии в 1940 г. его развернули в сторону запада, во время немецкой оккупации – снова на восток и в 1944 г. обратно на запад. Таким в 1948 г. он и был взорван.[75]

В Эстонском Государственном архиве сохранилось фундаментальное дело о памятниках Освободительной войны, которое было составлено в апреле 1945 г. военным отделом ЦК КП(б)Эстонии. В нем приведены списки памятников по уездам, количество взрывчатых веществ, необходимых для взрыва, и оценка необходимого транспорта. Например, выписка по Вырумаа: «/.../ Для проведения взрывных работ необходимо мобилизовать 15 человек партийных активистов и 275 человек из истребительного батальона. Для проведения взрывных работ каждого памятника и монумента необходимо 15 рабочих и 10 человек охраны. /.../ Для осуществления взрывов необходимо 225 кг тола, 150 метров фитиля, 125 метров (детонирующего) шнура и 100 зажигательных капсул, так как на месте отсутствует взрывной материал. Для вывоза обломков необходимо 11 грузовых автомобилей, которые имеются в наличии, однако для них отсутствует бензин./.../» Далее следует перечень 13 из памятников.[76]

Война с памятниками не обошла стороной и «Площадь Освободителей» на Тынисмяги. В ночь на 8 мая 1946 года школьницы Агеэда Паавел и Айли Юргенсон взорвали первоначальный деревянный памятник. Агеэда Паавел так описывает события: «/.../ Наши любимые памятники стали один за другим исчезать. Надо было как-то отомстить за них, и выбор пал на т. н. памятник освободителям на Тынисмяги. Он находился на ближней к церкви стороне нынешней площадки возле бронзового солдата. Это была деревянная пирамида высотой около метра, толщина которой была примерно двадцать сантиметров, блеклого синего цвета, с красной жестяной звездой на вершине. /.../ Взрывчатку и обучение получили у Юхана [Юхан Кууск]. Ничего сложного там не было. Главным было, чтобы фитильный шнур был достаточно длинным, чтобы мы успели убежать. Так и было. Взрывчатку установили вместе с Айли, помощников у нас не было. Дело нам облегчило то, что милиционер из охраны флиртовал со своей девушкой и не заметил нас. Хотя та девушка не входила в нашу группу, позднее арестовали и ее. /.../ Тогдашние газеты об этом, конечно, ничего не писали, и памятник «победы» был быстро восстановлен, однако большинству жителей столицы о взрыве памятника было известно. Поступок девушек не остался безответным, и подобные памятники взлетели на воздух и в Раквере, и в Тарту.[77]

Аннотация

Имеющиеся в Эстонии архивные источники и иная информация не дают по данным вопросам полной ясности. Погребение первых красноармейцев на Тынисмяги в сентябре 1944 года непосредственно после захвата Таллинна вполне вероятно, но не документировано доступными в Эстонии письменными источниками. Информацию можно получить в архивах войсковых соединений Красной Армии, вторгнувшихся в 1944 году в Таллинн, однако эти архивы недоступны для эстонских исследователей. По всей вероятности, 14 апреля 1945 года по распоряжению и при организации советских военных властей на Тынисмяги были перезахоронены красноармейцев. Тела (или часть из них) были ранее похоронены в разных местах в центре Таллинна. Создание общей могилы для перезахоронения красноармейцев (в том числе похороненных на Тынисмяги) было еще в марте 1945 года запланировано на Таллиннском военном кладбище.