Пороховой погреб Европы (стр. 10 )

25 марта 1941 года югославская делегация во главе с премьер-министром Д. Цветковичем подписала в Вене протокол о присоединении Югославии к Тройственному пакту. Отныне страна становилась союзником фашистской Германии.

Блицкриг (апрель 1941 года)

"Лучше война, чем пакт!"

Массовые демонстрации под этим лозунгом охватили всю Югославию, как только ее граждане узнали о присоединении к Тройственному союзу. Обстановка обострялась с каждым часом. Сербский патриарх Гавриил выступил по радио с осуждением пакта с немцами.

В ночь с 26 на 27 марта 1941 года группа высших офицеров югославской армии, тесно связанных с Лондоном, которую возглавил командующий ВВС Югославии генерал Душан Симович, совершила военный переворот. Заговорщики действовали от имени несовершеннолетнего короля Принц-регент Павел и правительство Цветковича, подписавшее пакт с державами "оси", было свергнуто.

Утром 27 марта Белград ликовал. Массовые митинги и демонстрации сотрясали югославскую столицу. На улицы вышли более 100 тысяч человек. Демонстранты перебили камнями стекла в германских представительствах, жгли флаги со свастикой. Патриотические манифестации прошли во всех крупных городах страны. Компартия вышла из подполья. Участники митингов требовали от нового правительства разрыва с Германией, принятия немедленных мер по обороне страны, чистки государственных структур от профашистских элементов.

В тот же день было образовано новое правительство. Его возглавил генерал Д. Симович, его заместителями стали лидер Сербского клуба профессор Слободан Йованович и хорватский лидер В. Мачек. Новое правительство состояло в основном из проанглийски настроенных деятелей.

"Сегодня Югославия вновь обрела свою душу!" — заявил в Лондоне Черчилль.

Но неожиданно оказалось, что вся энергия лидеров переворота была растрачена в первые же сутки. Что делать дальше? Этого новое правительство страны явно не знало.

Югославия посылала отчаянные сигналы Германии и Италии, пытаясь убедить их, что переворот вызван исключительно внутриполитическими причинами, что Югославия не отказывается от своего участия в Тройственном пакте, что она готова выполнять все принятые на себя перед Германией и Италией обязательства. Но все уже было напрасно.

Печать Англии, США и нейтральных стран расценила переворот в Белграде как "плевок в лицо Гитлеру". Точно так же, только более серьезно, оценили югославский переворот в Берлине.

27 марта в ставке Гитлера состоялось экстренное совещание командования вермахта. Гитлер констатировал: "Югославия была неопределенным фактором. Сербы и славяне никогда не были прогермански настроены. Если бы правительственный переворот произошел во время мероприятий "Барбароссы" (то есть во время нападения Германии на СССР. — Прим. авт.), то последствия для нас, по-видимому, были бы значительно серьезнее". В результате "фюрер решил, не ожидая возможной декларации о лояльности нового правительства, сделать все приготовления для того, чтобы уничтожить Югославию в военном отношении и как национальную единицу".

В тот же день Гитлер издал "Директиву № 000", в которой констатировал, что "военный путч в Югославии изменил политическую обстановку на Балканах". Декларация предписывала командованию вермахта рассматривать Югославию, независимо от возможных проявлений лояльности, как врага и начать подготовку к вторжению.

Плана войны против Югославии у генерального штаба вермахта не существовало. Весной 1941 года германские войска готовились к операции "Марита" — вторжению в Грецию с территории Болгарии. Присутствие германских войск в Болгарии позволяло перенацелить часть сил из этой группировки на Югославию. Другая группировка развертывалась в Австрии, на югославо-германской границе. К нападению на Югославию была привлечена и Италия.

Проблемой оставалась позиция Венгрии. Германия рассчитывала, что Венгрия как член Тройственного пакта пропустит через свою территорию германские войска. Но неожиданно в этом вопросе Берлин натолкнулся на упрямую позицию венгерского премьер-министра Пала Телеки. За четыре месяца до этого Венгрия заключила с Югославией договор о дружбе, и Телеки полагал, что Венгрия не вправе так нагло попирать его. Но руководство Венгрии во главе с адмиралом Хорти придерживалось иного мнения, и в Венгрию вошли германские войска. Узнав об этом, Телеки застрелился.

За несколько дней Германия развернула на югославских границах 32 дивизии, не считая союзных итальянских, венгерских и болгарских войск, объединенных под общим командованием фельдмаршала В. Листа в три основные группировки: в Австрии (район Граца), Венгрии и Болгарии.

Югославская армия не располагала достаточными силами для отражения агрессии. Кадровая армия на 27 марта 1941 года насчитывала около 600 тысяч человек. Оборонительный план R-41, разработанный югославским генеральным штабом в феврале 1941 года, предусматривал, что в случае войны в армию дополнительно будет мобилизовано 1,7 миллиона человек, из которых предстояло сформировать 28 пехотных и 3 кавалерийских дивизии. Руководствуясь устаревшими представлениями о характере войны, генеральный штаб Югославии предполагал завершить мобилизацию и стратегическое развертывание армии за 12 дней — как будто кто-то собирался дать ему эти 12 дней!

Всего Югославия могла противопоставить агрессору около 40 дивизий при протяженности сухопутных границ 2500 километров.

В техническом отношении югославская армия количественно значительно уступала германской, хотя ее боевая техника по своим качествам соответствовала той, которая использовалась немцами. Основу ВВС составляли немецкие истребители "мессершмитт-109" (около 200), которые являлись базовым истребителем ВВС Германии. На вооружении немногочисленных бронетанковых частей состояли 200 чехословацких легких танков LT-35 [германское обозначение — 35(t), образца 1935 года, точно таких же, какие находились на вооружении 6-й немецкой танковой дивизии.

План R-41 предусматривал, что в случае нападения Германии югославская армия должна была, ведя оборонительные бои на севере, вторгнуться в Албанию и во взаимодействии с греческими вооруженными силами разгромить итальянскую группировку в Албании, обеспечив тем самым отход главных сил югославской армии на юг. Здесь совместно с греками и англичанами югославы должны были образовать устойчивый фронт борьбы. По существу, это было повторение варианта Салоникского фронта во время Первой мировой войны.

Сооружение укрепрайонов на границах Югославии началось еще в конце 1930-х годов, но строились они исходя из того положения, что главным вероятным противником страны является Италия. На границах же с Болгарией и Румынией никаких укреплений вообще не было.

Германофильская политика правящих кругов страны и активная деятельность германской разведки в Югославии привели в результате к тому, что ряд высших постов в армии и государстве в канун войны занимали агенты абвера. Все "секретные" и "строго секретные" документы югославского генштаба, включая мобилизационный план, уже через несколько часов после своего появления на свет ложились на стол германскому резиденту в Белграде.

Война стояла на пороге, но правительство не предпринимало никаких серьезных мер. 30 марта в Югославии началась частичная мобилизация резервистов. Генштаб практически бездействовал. В Греции уже высадился английский экспедиционный корпус, но ни с ним, ни с генштабом греческой армии — своим союзником — никаких переговоров об организации совместных действий не велось.

Буквально стоя на пороге войны, правящие круги Югославии решились на шаг, которого давно требовала общественность страны: 5 апреля в Москве был подписан договор о дружбе и ненападении между Югославией и СССР. Стороны брали на себя обязательства уважать независимость, суверенные права и территориальную целостность друг друга. 2-я статья договора предусматривала, что "в случае, если одна из Договаривающихся сторон подвергнется нападению со стороны третьего государства, другая Договаривающаяся сторона обязуется соблюдать политику дружественных отношений к ней". Таким образом, договор с СССР являлся только моральной поддержкой Югославии — о военной помощи речь не шла. Для Белграда этот договор являлся уступкой общественному мнению страны и желанием найти моральную опору перед лицом фашистской агрессии. Поощряя это стремление югославов, Москва рассчитывала, что Гитлер втянется в затяжную войну на Балканах. Тем самым сроки германо-советской войны, которая была неизбежна, неминуемо отодвинулись бы, что было крайне желательно для СССР.

Накануне нападения на Югославию германская военная разведка активизировала всю свою агентурную сеть в стране. Основной ее задачей являлось моральное разложение армии и общества, срыв мобилизации. Хорватские усташи, к которым тайно перебрасывались подкрепления из Италии, готовились развязать террор в тылу югославской армии.

На рассвете 6 апреля, в православное Вербное воскресенье, германская авиация нарушила воздушное пространство Югославии. Особенно ожесточенной бомбардировке подвергся Белград — в соответствии с директивой Гитлера: "Белград должен быть уничтожен непрерывными дневными и ночными налетами авиации". Ковровые бомбардировки югославской столицы играли прежде всего психологическую роль: это был ответ Гитлера на "плевок в лицо" и одновременно акт устрашения для тех государств, которые еще раздумывали, связывать ли им свою судьбу с Англией — в частности, для Турции.

В этот же день германские войска вторглись на югославскую территорию.

Югославская армия к началу военных действия не успела подготовиться и выдвинуться на исходные позиции. Генеральный штаб с первых часов войны утратил управление войсками. Всеобщая мобилизация была объявлена только на второй день войны, 7 апреля, когда германские механизированные части уже глубоко вторглись на территорию страны.

План действий вермахта был разработан с учетом положений югославского оборонительного плана R-41, хорошо известного германской разведке. Главный удар немецкие войска наносили из Болгарии, стремясь отсечь Югославию от Греции и тем самым перерезать пути отхода югославской армии на юг. Вечером 7 апреля немцы вошли в Скопье, 9 апреля — в Ниш. На севере 10 апреля немцы почти без сопротивления заняли Загреб.

К исходу 10 апреля, на четвертый день войны, югославская армия перестала существовать как организованная сила. Часть югославских сил в разных местах оказывала упорное очаговое сопротивление. В Албании, действуя по плану R-41, югославские части перешли в наступление против итальянских войск. Вместе с тем значительная часть растянутых вдоль границ югославских дивизий была деморализована. Хорваты, словенцы и македонцы дезертировали массами. Утром 13 апреля немцы вошли в Белград. 15 апреля югославское правительство покинуло территорию страны, король Петр II и министры на самолете вылетели в Грецию, а оттуда в Египет. 17 апреля в Белграде был подписан акт о полной и безоговорочной капитуляции югославской армии.

"Смерть фашизму — свободу народу!" (1941–1945)

Развал Югославии начался уже в первые дни гитлеровской агрессии. 10 апреля в Загребе усташи провозгласили создание Независимого Хорватского Государства (НХГ), в состав которого вошли Хорватия и Босния и Герцеговина. Формально главой НХГ стал итальянский герцог Сполетто, но он за все время войны так и не удосужился появиться в Загребе, и реально во главе страны стоял "поглавник" Анте Павелич, лидер усташей. Под управление итальянской военной администрации перешло все Адриатическое побережье Хорватии. Итальянские войска оккупировали Черногорию и южную часть Словении. Северная часть Словении отошла к Германии, восточная — к Венгрии. Венгрия получила также Воеводину, Болгария — Македонию, а Албания — Косово. В Сербии, оккупированной Германией, было создано правительство из сербских политиков-германофилов, с собственными вооруженными силам"и, набранными из числа сербских фашистов. Правительство Сербии возглавил бывший военный министр Югославии Милан Недич. Во время нападения Германии на Югославию он командовал одной из югославских полевых армий и своими действиями фактически открыл фронт немцам.

Вся территория Югославии была разделена на сферы влияния между Германией и Италией. При этом итальянская администрация — и это с оговорками и без признают все без исключения — была значительно мягче германской. В соответствии с расовой теорией Гитлера все славяне рассматривались как низшая раса. Немцам, проживавшим на территории довоенной Югославии, были предоставлены особые права, все прочее было объявлено "пространством", которое следовало преобразовать в соответствии с ценностями "арийской цивилизации". Начались этнические чистки: с югославянских территорий, присоединенных к Германии, изгонялись коренные жители, а их земли отдавались германским колонистам. Экономика страны была поставлена на службу военным потребностям Германии, из Югославии вывозились стратегические ресурсы и сельскохозяйственная продукция, а также рабочая сила. Тысячи военнопленных солдат югославской армии и гражданских лиц были вывезены на принудительную работу в Германию. Патриарх сербской православной церкви Гавриил был отправлен в немецкий концлагерь Дахау. Закрывались славянские школы и культурные учреждения, насаждался немецкий язык. Параллельно разжигалась национальная рознь между славянами.

Наиболее драматично развивались события в Хорватии. Пришедшие к власти усташи начали неслыханный в истории Европы геноцид в отношении сербов, цыган и евреев. По своим зверствам и масштабам этот геноцид сопоставим только с преступлениями турок против христиан, совершенными во второй половине XIX — начале XX века. Объектом геноцида стали два миллиона нехорватов, проживавших на территории НХГ — в первую очередь сербы. При этом свою ненависть усташи вымещали не на белградских жандармах или чиновниках, а на своих соседях-сербах, бывших "граничарах" (см. главу 1), с которыми хорваты жили бок о бок более трехсот лет и которые буквально врасплох были застигнуты этой внезапной ненавистью.

Зверства усташей в отношении сербского населения потрясли даже их союзников — немцев и итальянцев. Казалось, что "просвещенная" Европа получила новое доказательство того, что славяне — дикари, низшая раса, которую надо либо уничтожить, либо "цивилизовать".

Надо отметить, что в 1941 году подавляющее большинство хорватов поддерживало создание НХГ. Лидер Хорватской крестьянской партии Влатко Мачек сразу после прихода к власти усташей заявил: "Призываю весь хорватский народ подчиниться новой власти. Призываю всех сторонников Хорватской крестьянской партии, занимающих административные посты, искренне сотрудничать с новой властью". Но очень скоро Мачек оказался в лагере смерти Ясеновац, созданном усташами в первую очередь для массового уничтожения сербов, евреев и цыган. В своих мемуарах Мачек пишет, что он увидел, как один из лагерных охранников-усташей, который целый день убивал людей, постоянно крестится перед сном. "Я спросил его — не боится ли он Божьей кары? — "Лучше не говорите об этом — ответил он, — я прекрасно понимаю, что меня ожидает. За все мои прошлые, нынешние и будущие прегрешения я буду гореть в аду. Но я буду гореть в аду ради Хорватии!"

Что ж, ответ исчерпывающий. Если человек, называющий себя христианином — будь он хоть патриархом, митрополитом или архиепископом — ставит Хорватию, Сербию, или что-то еще выше Христа и его заповедей, то он — не христианин (не католик и не православный), даже если он весь обвешается крестами, разобьет себе лоб в молитвах и запостится до дистрофии.

Католическая церковь Хорватии сыграла самую недостойную (мягко скажем) роль в событиях Второй мировой войны. Геноцид сербов осуществлялся с ее фактического благословения. Из всех хорватских иерархов только епископ Мостарский Алоизие Мишич выступил с осуждением, резни и запретил своим священникам отпускать грехи тем католикам, которые запятнали себя человекоубийством. Это был единственный истинно христианский поступок церковного деятеля — остальные одиннадцать епископов Хорватии и сам архиепископ Степинац не нашли в действиях усташей ничего предосудительного, либо закрыв уши и глаза, либо тайно и явно подстрекая усташей к новым убийствам.

После оккупации и распада Югославии оставались только две реальные силы, выступавшие за восстановление единства страны: королевское правительство, бежавшее из страны, и компартия, сохранившая, несмотря на террор оккупационных властей, свою организационную структуру на всей ее территории.

Эмигрантское правительство Югославии во главе с генералом Душаном Симовичем, обосновавшееся в Каире, поддерживали Англия и США. В отличие, например, от эмигрантского правительства Польши, собственных вооруженных сил и собственной разветвленной сети подпольных организаций в стране югославское правительство не имело. Вся его деятельность по организации сопротивления на первых порах сводилась к передачам по английскому радио, в которых народу Югославии предлагалось "погодить" до лучших времен.

Другой влиятельной политической силой, выступавшей за единство Югославии, была Коммунистическая партия Югославии (КПЮ). Ее лидером с 1937 года являлся Иосип Броз, более известный под партийным псевдонимом Тито — один из самых выдающихся политических деятелей XX века.

Сын хорвата и словенки, Иосип Броз Тито родился в мае 1892 года в селе Кумровац неподалеку от Загреба. В годы Первой мировой войны он был призван в австро-венгерскую армию, в 1915 году попал в плен на русском фронте и до 1920 года оставался в России. Вернувшись в Югославию, он вступил в компартию Югославии, несколько раз подвергался арестам, а в 1937 году был избран Первым секретарем ЦК КПЮ.

Коммунистическое партизанское движение в Югославии начало разворачиваться летом 1941 года. Между тем еще с апреля в Сербии, в районе Равной Горы, действовала небольшая группа сербских офицеров во главе с полковником Драголюбом Михайловичем. После капитуляции армии эта группа не сложила оружия и, уйдя в горы, приступила к организации партизанских отрядов на территории Сербии. По традиции, сохранившейся еще со времен борьбы против турок, сербские партизаны называли себя четниками (от "чета" — отряд). Михайлович установил связь с эмигрантским правительством, но избегал любых военных действий против оккупантов. Идеологически и организационно связанные с режимом, правившим в межвоенной Югославии, четники Михайловича стояли на узконациональных великосербских позициях. "Мои враги — хорваты, мусульмане и коммунисты", — любил повторять Михайлович.

С конца мая компартия Югославии начала формирование партизанских групп на территории Сербии. Первоначально их численность была невелика. Когда в мае 1941 года хорватские фашисты начали зверски истреблять сербское население, тысячи сербов, спасаясь от резни, бежали в горы. Там и появились первые партизанские отряды, объединенные, по сути, одним-единственным стремлением — к самозащите, а вовсе не какой-либо идеологией. Эти люди стояли лицом к лицу с озверевшими от безнаказанности фашистами и не собирались становиться покорными баранами. Вооруженные охотничьими ружьями, косами и вилами они готовились защищать свою жизнь. Именно здесь, в горах Боснии, впервые прозвучал лозунг, который затем стал лозунгом всей народно-освободительной борьбы югославских патриотов: "Смерть фашизму — свободу народу!".

Единственной югославской территорией, где сопротивление фашистам сразу приобрело характер организованного движения, стала Словения. Уже 27 апреля в Любляне состоялось подпольное совещание всех ведущих политических и общественных движений Словении, включая компартию, на котором было решено создать единую антифашистскую организацию — Освободительный фронт Словении.

Нападение фашистской Германии на СССР 22 июня 1941 года создало новую военно-политическую обстановку в Европе. Независимо от того, как развивалась предвоенная ситуация, теперь Советский Союз оказался вовлеченным в общую антифашистскую борьбу, которую вели Англия, ее союзники и порабощенные Гитлером народы Европы. Вступление СССР в войну с фашизмом дало новыи импульс югославскому сопротивлению. Этому объективно способствовало и традиционно доброе отношение к России, которое, несмотря на все выверты югославской государственной политики, сохранялось в народной среде.

27 июня 1941 года Центральный комитет Коммунистической партии Югославии принял решение создать Главный штаб партизанского движения во главе с Тито. В июле был разработан план расширения партизанских операций в Сербии, в первую очередь предусматривавший увеличение численности партизанских групп и переход к активным действиям. Но действительность опрокинула эти расчеты: уже 7 июля в Западной Сербии, а затем в Черногории началось массовое восстание против оккупантов. Только в Черногории численность повстанцев достигла 32 тысячи человек. 22 июля началась вооруженная партизанская борьба в Словении, 27 июля — в Хорватии, где на первых порах действовали партизанские отряды, состоящие из сербов, спасавшихся от геноцида. В октябре 1941 года партизаны начали действовать в Македонии.

В Боснии и Герцеговине в ответ на действия партизан усташи начали новую резню сербов. Средневековые зверства хорватских фашистов вызвали возмущение даже у командования итальянских оккупационных войск, которое вынуждено было ввести свои войска в Герцеговину для защиты сербского населения. Этот шаг на время утихомирил страсти, и партизанские выступления в Герцеговине практически прекратились.

К октябрю 1941 года на территории Югославии действовало около 70 тысяч партизан. В Западной Сербии образовалась обширная освобожденная зона. Сюда перебазировался Главный штаб партизанского движения. Здесь же началось формирование органов новой власти — Народно-освободительных комитетов.

Появление в оккупированной Югославии новой реальной силы — партизанского движения, руководимого коммунистами, — создало новую ситуацию в стране. Первой проблемой стало отношение партизан к Тито и четникам Дражи Михайловича. Обе стороны на словах выражали готовность к совместным действиям. Но внутренняя логика развития событий неизбежно разводила партизан и четников по разные стороны баррикады.

Дело в том, что освободительная война народов Югославии против фашистских оккупантов являлась одновременно гражданской войной в многонациональной стране, отягощенной застарелыми межнациональными проблемами. В стране существовали силы, не желавшие восстановления единой Югославии, а. те, кто выступал за ее единство, имели разный подход к принципам этого объединения. Так на новом витке истории опять, но уже в новой форме, столкнулись две старые идеи: федерализм и централизм, идея федерации югославянских народов и идея "Великой Сербии". На этот раз перевес был на стороне приверженцев федерализма — что представляет из себя "Великая Сербия", народы Югославии уже знали не понаслышке, а испытали это на собственной шкуре. Носителями же идеи федерализма теперь являлись не хорваты и словенцы, а коммунисты, сторонники социального переустройства мира. Поэтому с самого начала федералистское крыло национально-освободительного движения приобрело "красный" цвет, а коммунистические идеи, брошенные в котел югославских страстей, породили новые проблемы и оказали решающее влияние на итоговую расстановку сил (впрочем, надо подчеркнуть, что коммунизм Тито имел ряд коренных отличий от "коммунизма" ленинско-сталинского).

Единую, федеративную, стабильную, процветающую, неприсоединившуюся и пользующуюся заслуженным авторитетом в мире Югославию, ту Югославию, которая до 1989 года являлась главным фактором стабильности на Балканах, создали коммунисты. Этот исторический факт сегодня можно замалчивать, высмеивать, вертеть так-сяк и наперекосяк, пытаться умалить более или менее глупыми комментариями, но этот факт нельзя игнорировать. Не национальная, а социальная революция привела в итоге к созданию стабильной федеративной Югославии. Не принцип солидарности национальных элит, а принцип солидарности народов, поднявшихся на борьбу с фашизмом не во имя высосанных из пальца идей "Великой Сербии" или "Великой Хорватии", а во имя сохранения себя и своей культуры, оказался единственной плодотворной идеей, способной сцементировать многонациональное югославское государство.

Борьба различных политических сил в Югославии не осталась без внимания союзников по антигитлеровской коалиции. Ни для кого не было секретом, что их объединяла только борьба против Гитлера — во всех прочих вопросах союзники имели собственные, как правило, диаметрально противоположные взгляды. В глазах Англии четническое движение в Сербии являлось органическим продолжением той антигитлеровской и пробританской политики, которую пыталось проводить правительство Симовича, пришедшее к власти в результате военного переворота 27 марта 1941 года. В свою очередь, правительство Симовича являлось продолжателем традиционной прозападной, "антантовской" политики, которую проводила Сербия начиная с 1903 года. Поэтому четники рассматривались в Лондоне как естественные союзники Англии. Что касается партизан Тито, то коммунистические идеи их лидеров и явно промосковская направленность, естественно, никакого восторга у англичан вызвать не могли. Официальный Лондон по дипломатическим каналам постоянно оказывал давление на Москву, стараясь убедить Сталина в том, что только Михайлович может считаться истинным руководителем югославского сопротивления и именно его следует рассматривать в качестве партнера по антигитлеровской коалиции. От Москвы требовали повлиять на партизанское руководство, чтобы четники и партизаны "оставили в стороне свои разногласия и образовали единый фронт". Посол Британии в Москве Криппс, обращаясь к Молотову, высказал от имени официального Лондона пожелание: "Советское правительство, возможно, будет склонно убедить коммунистические элементы в Югославии предоставить себя в военном отношении в распоряжение Михайловича, как национального вождя".

В октябре в штаб Дражи Михайловича, которого эмигрантское королевское правительство назначило военным министром, прибыл представитель британского военного командования на Ближнем Востоке капитан Хадсон. Он привез с собой послание, в котором англичане настоятельно рекомендовали Михайловичу не допустить, чтобы югославское сопротивление "превратилось в восстание коммунистов в пользу Советской России". Впрочем, Михайлович в таких рекомендациях не нуждался, так как он уже давно и последовательно действовал в этом направлении. Еще в начале сентября 1941 года он с ведома гитлеровского командования заключил соглашение с профашистским белградским правительством Милана Недича о совместной борьбе против партизан Тито. 13 ноября Михайлович лично встречался с представителями германского командования и обсуждал вопросы совместной борьбы четников и фашистов против партизан. "С коммунистами-партизанами не может быть никакого сотрудничества, — говорилось в инструкции Михайловича командирам четнических подразделений, — так как они борются против династии, за осуществление социальной революции, что никогда не может быть нашей целью, так как мы единственно и исключительно только солдаты и борцы за короля и отечество". В официальных документах союзников четники часто именовались "королевской армией" и "братьями по оружию".

Впрочем, в каких-то военных операциях против оккупантов "королевская армия" замечена не была. Четники занимались в основном тем, что устраивали массовые убийства безоружных мусульман Боснии — эта резня ничем не отличалась от действий усташей в отношении сербов. Дража Михайлович одним из первых на Балканах произнес фразу "этническая чистка". В своем приказе командирам четнических подразделений от 20декабря 1941 года Михайлович так сформулировал стоящие перед ними задачи:

"...Создать Великую Югославию и внутри ее Великую Сербию, этнически чистую в границах Сербии, Черногории, Боснии-Герцеговины...

Провести чистку государственной территории от всех национальных меньшинств и чуждых элементов... Очистить Боснию от мусульманского и хорватского населения".

Вероятно, и на основе такой программы можно решать "национальные задачи". Тогда возникает вопрос: вправе ли "национальные меньшинства и чуждые элементы" в ответ на "чистку государственной территории" браться за оружие и "мочить" носителей "национальной идеи"? И вправе ли церковь благословлять подобные действия? Впрочем, вопросов много. И югославские события 1990-х годов ясно показали, что они по-прежнему не разрешены.

Отношение Советского Союза к югославскому движению сопротивления на первых порах можно назвать выжидательным. В Москве фигура Дражи Михайловича восторга вызывать не могла, но вот насколько верны уверения англичан, что партизаны Тито не пользуются поддержкой народа, а за Михайловичем идут чуть ли не миллионы? Какова реальная расстановка сил в югославском сопротивлении? Насколько управляем Тито и в какой степени он может соответствовать интересам Москвы?

Несмотря на постоянно демонстрируемую партизанскими руководителями солидарность с СССР, окончательное решение в Москве приняли только к началу 1942 года. "Советское правительство не расположено участвовать вместе с Правительством Его Величества в попытке обуздать деятельность партизан". Эти слова посла СССР в Лондоне Майского окончательно провели границу между советской и английской позициями в югославском вопросе.

Вооруженная борьба четников с партизанами началась в октябре 1941 года и продолжалась до конца войны. Этот факт лишний раз подчеркивает, что народно-освободительная борьба в Югославии носила одновременно характер гражданской войны. Партизанам Тито противостояли немецкие, итальянские, болгарские и венгерские оккупационные войска, хорватские усташи и домобраны, вооруженные формирования белградского правительства Милана Недича, четники Дражи Михайловича, отряды албанских националистов — баллистов. К этому надо добавить и дивизию русских казаков генерала Краснова, сформированную из числа бывших белогвардейцев и советских военнопленных, присягнувших на верность Гитлеру. Русская казачья дивизия воевала с партизанами вплоть до мая 1945 года.

Если говорить об этническом составе партизан, то на протяжении всей войны доминирующими национальными элементами в их рядах являлись боснийские сербы, черногорцы, далматинские и герцеговинские хорваты, словенцы. Более консервативные жители коренных сербских областей были склонны поддерживать четников, хорваты — националистов-усташей. Перелом в настроениях обозначился только в 1943–1944 годах, когда партизаны превратились в доминирующую силу югославского сопротивления, а четники и особенно усташи окончательно скомпрометировали себя. Следует отметить и разницу в социальном составе враждующих сторон: среди партизан было много горожан — рабочих, студентов, ремесленников, в то время как четников и усташей поддерживали преимущественно малограмотные крестьяне и небольшие группы шовинистически настроенных интеллектуалов: "Четники... являлись скопищем сербских либеральных националистов, запуганных крестьянских масс, сербских шовинистов и фашистов... Они имели корни в традициях прошлого, в сельской жизни, в национальных и религиозных мифах" (Милован Джилас. Время войны. Нью-Йорк, 1977, с. 244).

Ситуация начала меняться с 1943 года. Так, например, в августе 1943 года в двух партизанских отрядах, действовавших на территории Хорватии и насчитывавших в совокупности 781 бойца, 445 партизан были хорватами, 329 — сербами, 7 — других национальностей. Социальный состав этих отрядов был следующим: 414 рабочих, 243 крестьянина, 91 ремесленник, 21 служащий, 9 работников умственного труда, 3 военных и полицейских ("История Югославии", т. 2, М., 1963, с. 222).

В рядах Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ) действовало много национальных формирований, созданных из числа перешедших на сторону партизан солдат и офицеров оккупационных войск и бывших военнопленных. Вместе с югославами против фашистов сражались итальянская партизанская дивизия имени Гарибальди, болгарская партизанская бригада имени Георгия Димитрова, советский партизанский батальон, в марте 1945 года переформированный в 1-ю Советскую ударную бригаду, чехословацкий ударный батальон имени Яна Жижки, венгерский батальон имени Шандора Петефи, польский батальон имени Тадеуша Костюшко, немецкая коммунистическая рота имени Эрнста Тельмана.

Англо-американское командование, сделавшее ставку на четников, снабжало их оружием, боеприпасами, снаряжением, средствами связи, деньгами. Партизанам было гораздо труднее — им приходилось воевать только тем оружием, которое удавалось отбить у врага. Тем не менее уже в декабре 1941 года из партизанских отрядов началось формирование регулярной Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ). 21 декабря 1941 года было создано первое воинское соединение НОАЮ — 1-я Пролетарская бригада, костяк которой составили сербские и черногорские рабочие. В марте 1942 года была создана 2-я Пролетарская бригада, в июне 1942 года — 3-я, 4-я и 5-я. К концу 1942 года НОАЮ имела в своем составе 2 армейских корпуса, 8 дивизий, 31 бригаду и 36 партизанских отрядов — всего более 150 тысяч человек.

Летом 1942 года массированное наступление немцев, итальянцев и сербских четников заставило главные силы партизан с боями уйти в Западную Боснию. С этого момента в пользу партизан начали меняться настроения среди хорватов: к ноябрю 1942 года в Хорватии уже действовало более 18 тысяч партизан. Партизанское движение в Словении развивалось в некоторой изоляции от других районов страны в силу чисто географических причин и имеет собственную историю взлетов и падений. В октябре 1942 года началась партизанская борьба в Косово.

Югославские партизаны имели тесные связи с партизанами Албании. По партийной линии связь с албанскими коммунистами обеспечивал секретарь областного комитета КПЮ по Косово и Метохии Миладин Попович. Влиянием югославских партизан во многом объясняется определенная унификация методов политической и вооруженной борьбы албанских партизан. Подобно югославам, албанские коммунисты поднимали народ на борьбу под лозунгом "Смерть фашизму — свободу народу!". Народно-освободительная армия Албании строилась на принципах, принятых в НОАЮ. В строительстве Народно-освободительной армии Албании принимали участие югославские военные советники. И проблемы, с которыми сталкивались албанские партизаны, были схожи с теми, с которыми приходилось сталкиваться партизанам Тито. Роль четников в Албании выполняли албанские националисты, объединенные в организацию "Балли комбетар" — Национальный фронт. Баллисты выступали под лозунгами создания "этнической Албании", "Великой Албании от долины Вардара до берегов Адриатики". Как и сербские четники, албанские баллисты поддерживали тесные контакты с фашистами. Опорой баллистов являлись отсталые районы Северной Албании, населенные католиками, и Косово, где проживали албанцы-мусульмане. Из них, в частности, была сформирована дивизия СС "Скандербег", солдаты которой сражались с югославскими и албанскими партизанами и не щадили ни сербов, ни албанцев. Начальник штаба 1-го ударного корпуса Национально-освободительной армии Албании Дали Ндреу и комиссар корпуса Хюсни Капо в конце 1944 года так характеризовали позицию косовских албанцев во время войны: "Гнусно обманутая пропагандой немецких захватчиков большая часть народа Косово поставила себя на службу германской армии, вступила в ряды предателей и боролась с оружием в руках против национально-освободительных Югославской и Албанской армий. Косовские банды обрушились на албанское население Южной Албании, безжалостно жгли, грабили, убивали, насильничали. И сегодня, когда для всех стало ясным, что Германия стоит на пороге капитуляции, а национально-освободительные войска Тито и Энвера борются за свободу народов, значительная часть косоваров продолжает бороться в рядах немцев и предателей против этих войск" ("Краткая история Албании". М., 1992, с. 378). Этот факт, как и все развитие событий на Балканах в годы Второй мировой войны, ясно показывает, что любой великодержавный шовинизм — сербский, албанский, хорватский, германский и т. п. в итоге приводит к фашизму, а фашизм — к деградации и распаду самой нации.