С точки зрения историка

С точки зрения историка…

В ходе обсуждения проблем зависимости от предшествующего развития и QWERTY-эффектов постоянно делаются прямые аналогии между развитием технологий (с этого и началась дискуссия) и развитием институтов. Я думаю, что подход с позиции «QWERTY-эффектов» более пригоден для анализа эффективности технологий (отдельных технологических процессов), чем для анализа институтов. Приведу аргументы в защиту этой точки зрения.

В-первых, применительно к институтам сам термин «QWERTY-эффект» слишком узок. Он ограничивает исследователя поиском этих «эффектов» в поле формальных институтов, тогда как куда чаще выбор осуществляется стихийно и несознательно.

Предположим, мы изучаем опыт хозяйственных реформ в СССР гг., связанный с переходом на территориальную систему управления (совнархозы). Как известно, при обсуждении вопроса в КПСС, правительстве и прессе четко выявилась позиция региональных лидеров (членов ЦК КПСС) в поддержку реформы, тогда как отраслевые министерства были против нее. Победа СНХ над отраслевыми министерствами оказалась временной, в 1965 г. возвратились к прежнему отраслевому управлению как более эффективному с точки зрения проведения единой научно-технической политики. Но уже через 20 лет, когда июньский (1987 г.) Пленум ЦК КПСС обсуждал очередные задачи реформирования, отраслевая система управления была названа неэффективной, более того, – «механизмом торможения». Можно, ли опираясь на предложенный П. Девидом подход, анализировать процесс реформирования управления экономикой в е гг. как проявление QWERTY-эффекта? В принципе, да. Однако это будет слишком упрощенно, без учета множества факторов, определявших шаги тех, кто эту реформу осуществлял. С другой стороны, кто оценивает эффект совнархозовской реформы? Политики, считавшие, что не эффективна отраслевая система управления (сторонники ), или политики, отменившие совнархозы (сторонники )? Возможно ли в данном контексте абстрагироваться от политических амбиций, интересов и их влияний на экономику? Вряд ли. Если проводить экономическую оценку эффективности, то и в этом случае важен критерий анализа – экономический рост, или производительность труда, или инновации и т. д. Одним словом, думаю, что для трактовки социально-экономических вопросов подход «QWERTY-эффекта» узок.

Во-вторых, фактор времени, в исторических науках рассматриваемый как основной, при «QWERTY-подходе» учитывается слабо.

Предположим, какая-то технология показывает себя неэффективной, но оказывается устойчивой. Как много должно пройти времени, чтобы понять ее сравнительную неэффективность? Где граница – жизнь одного поколения или нескольких поколений? Или границей может выступать момент времени до новой, более совершенной или эффективной технологии? Далее, с чьей точки зрения неэффективна та или иная технология? Если конкретной фирмы, то здесь рассуждения о QWERTY-эффектах вполне возможны. Но если выходить на уровень макроэкономических размышлений, то эффективность, думаю, должна оцениваться не отдельными лицами, фирмами и государственными лидерами. Оценка должна идти с иных позиций – речь должна идти об эффективности в долговременной перспективе и для большинства населения. В этом контексте логичнее согласиться с о том, что «сложившаяся в обществе система базовых институтов, или его институциональная матрица является исторически устойчивым и технологически обусловленным способом выживания общества в данных условиях, и в силу этого она эффективна»1.

Что эффективнее – узкая или широкая колея железной дороги? Неэффективно иметь разные по ширине железные магистрали с точки зрения глобальной экономики. К тому же, это неудобно при переезде через государственные границы. Но все-таки переезды из одной страны в другую не составляют (и тем более не составляли прежде) главной цели при железнодорожном строительстве в рамках национального хозяйства. Решение экономических задач, которые в определенный момент времени важнее, дешевле, удобнее, привычнее и есть эффективное решение. Если же рассматривать вопрос в долговременной перспективе – не в момент, а в процессе движения, изменения времени, – то здесь подходы к оценке эффективности меняются.

Постоянные технологические новации обществу, состоящему из индивидов, не нужны. Эти новинки сначала создают у большой части населения (старшей его половины особенно) ощущение неустойчивости, нервозности, стресса. Должен быть временной интервал привыкания, адаптации к технологической новинке, а затем уже активного использования. В условиях современных темпов научно-технического прогресса фаза технологического исчерпания часто просто не успевает наступить. К примеру, рынок сотовой связи в России развивается молниеносно. Молодые потребители, как правило, озабочены покупкой новых сотовых телефонов с новыми возможностями SMS, MMS, роуминга и т. п. новинок. Массовый же потребитель доволен простой возможностью передачи информации на расстояние. Аналогичная ситуация и в США с компьютерами: есть «навороченные» современные «Pentium», через которые в глобальной сети работают люди бизнеса, и есть огромная армия пользователей простых, технологически устаревших, но вполне пригодных для работы компьютеров. Что эффективно в этом случае сточки зрения технологий и с точки зрения институтов? Полагаю, что ответы здесь будут различаться.

Я думаю, что с точки зрения синергетики, проблематично оценивать ту или иную технологию, институт в плоскости «эффективно – менее эффективно». Взаимодействие элемента системы с другими ее элементами и другими системами рождает множество, часто непредсказуемых взаимодействий элементов, а также новые свойства целого, где QWERTY- эффективность – всего лишь малая часть.

Мне представляется более приемлемой для анализа институтов концепция Path Dependence. Здесь важно не только рассматривать «цепочку» решений, предопределивших последующее развитие, но и совокупность обстоятельств (условий, факторов), которые в конкретный момент времени склонили к тому или иному решению. С точки зрения историка, Path Dependence – более историчный подход, нежели оценка QWERTY-эффектов. Но и Path Dependence должен сочетаться со структурным анализом. Эти общие рассуждения ни в коей мере не отвергают попыток рассмотреть историю российской экономики с точки зрения обсуждаемых подходов.

Скажем, если анализировать экономическое развитие России второй половины ХХ в., сразу встает вопрос о том, что считать точкой бифуркации? 1957-й, й, 1985-й, 1991-й? В эти годы были предприняты серьезные перемены в экономической политике, имевшие долговременные последствия для страны, хозяйствующих субъектов (или фирм). Как определить эту точку бифуркации, отличить ее от движения по аттрактору? Что определяет «веер альтернатив»? Как он выявляется и кто его олицетворяет (правительство, корпорации, фирмы, народ)? Вопросов много. Ответов пока мало. Но, безусловно, проводить конкретные историко-экономические исследования в этом аспекте очень перспективно.

Примечания

1 Кирдина матрицы и развитие России. М., 2000. С. 174.