Река времени. 2012: Мир южноуральской усадьбы (стр. 10 )

У супругов Смирновых родились две дочери Нина и Вера, а также сын Алексей, умерший в детстве. Вера Львовна Смирнова родилась в 1895 г., крещена в уфимской Никольской церкви. Лев Константинович в это время имел чин губернского секретаря. Восприемниками были подпоручик Николай Петрович Депрейс и жена штабс-капитана Анна Ивановна Левашёва[362].

В 1917 г. Нина Львовна Смирнова в Петербурге вышла замуж за графа Сергея Уварова, в 1917 или 1918 гг. они уехали в Софию. Здесь супруги познакомились с Рене Ле Пивэном – французским консулом в Софии, который помог Уваровым обосноваться в Париже. В 1920–1922 гг. он добился разрешения сначала для Александры Андреевны, жившей в Левашёво, выехать к дочери во Францию, а в 1925 г. право на поездку Веры Львовны в гости к «больной матери». В июле 1925 г. Вера выехала поездом в Литву, Германию, а затем во Францию. Из «гостей» она, конечно, не вернулась, а в 1928 г. вышла замуж за Рене Ле Пивэна. Александра Андреевна Смирнова (Левашева) умерла во Франции в 1930-х гг., Нина Уварова в 1980-х гг. Вера Ле Пивэн скончалась в 1987 г. В настоящее время во Франции живут 14 её потомков.

Депутаты от Башкирского войска
при коронации Александра II

Приход к власти нового императора являлся глобальным потрясением для всех слоёв российской элиты, от придворной аристократии до рядового провинциального дворянства. Во время переходного периода особое значение имел церемониал коронации, вступления в правление, включавший целый комплекс мероприятий, растянутый во времени. В этот момент происходило установлением контактов новой правящей «верхушки» со всеми территориальными и социальными группами. Регионы отправляли в столицу своих представителей, в число которых попадали только «проверенные» лица.

И при подготовке коронации Александра II в апреле 1856 г. Оренбургскому и Самарскому генерал-губернатору от военного министра было поручено назначить двух депутатов от Башкирского войска. Ими были выбраны войсковые старшины: начальник первого кантона Абдулла Давлетшин и начальник седьмого – Мухамеджан Ерлыбаевич Бузыкаев. Каждый из них взял с собой по сопровождающему (с последним отправился урядник Буляков). Кроме того известно, что в Москве на «Высочайшей охоте при Священнейшем короновании» присутствовал управляющий 27-м кантоном зауряд-сотник Фахретдин Ишмухаметович Уметбаев, который удостоился получить за это «потомственный бриллиантовый перстень с изумрудом и жетон в память коронации»[363].

Сам факт отправки на коронацию представителей национальной элиты, да ещё по приказу «сверху», свидетельствовал о восприятии кантонной «верхушки» как части государственного правящего слоя. Кто же были эти особо доверенные «кантонные», кого делегировал на встречу с молодым императором вчера ещё всесильный Перовский, дни пребывания которого в Оренбурге стремительно подходили к концу.

Первый кантон, управляемый Абдуллой Давлетшиным, объединял многочисленное башкирское население Оренбургского и Бузулукского уездов Оренбургской губернии, как «чистых» степняков-полукочевников, так и аулы горно-лесной части по притокам Сакмары. Численность населения по девятой переписи составила 90 215 чел.[364]

Во главе кантона в разные годы стояли Тагир Куватов (1832–1841 гг.), Абдулла Давлетшин (1841–1850, 1852–1854 гг.) и Альмухамет Куватов (1850–1852 гг.). Из-за чрезвычайно больших расстояний между башкирскими деревнями, западная часть которых представляла изолированные «островки» среди русского крестьянства, что создавало большие проблемы при управлении, в 1854 г. этот кантон был разделён на три отделения. В первом отделении кантонным начальником был назначен Абдулла Давлетшин (1854–1856 гг.), во втором – Мухаметзариф Сыртланов (1854–1856 гг.), третьим отделением управлял Сайфулла Ишимов (1854–1856 гг.). На основе этих отделений была проведена уже следующая административная реформа.

С 1856 г. юго-западная часть десятого кантона (ближние к Оренбургу башкирские аулы) вместе с мишарями и тептярями вошла в состав вновь образованного первого кантона (центр дер. Имангулово), где управляющим и был назначен Давлетшин (1856–1862 гг.). Далее, с 1862 по 1863 гг. кантонных начальников в этом кантоне не было.

Абдулла Давлетшин (1812 г. рождения) происходил из семьи мусульманского духовенства. В январе 1830 г. он поступил на службу в 10-й башкирский кантон, в декабре 1839 г. стал урядником. За участие в Хивинской экспедиции (1839–1840 гг.) награждён званием зауряд-хорунжего и деньгами 85 руб. серебром (январь 1840 г.). В октябре того же года стал хорунжим. В 1841 г. Давлетшин был утверждён в должности помощника кантона и уже через год, в 1842 г., стал официальным управляющим кантоном. Далее он получает звания сотника (1844 г.) и есаула (1846 г.). По невыясненным причинам, в марте 1850 г. Абдулла Давлетшин был уволен с должности кантонного начальника, в сентябре 1851 г. назначен управляющим Войсковым башкирским конным заводом. В этой должности он пробыл недолго. Уже 24 января 1852 г. его вновь назначают (утверждают 23 апреля) начальником 10-го башкирского кантона (с 1856 г. переименован в первый кантон). В феврале 1853 г. Давлетшин получил звание войскового старшины, а в сентябре 1856 г. (т. е. в период коронации Александра II) стал подполковником, что было единственным случаем в системе кантонного управления Башкортостана. За период своей службы удостоен ордена Св. Станислава второй степени (1860 г.), Бронзовой медали на Владимирской ленте в память о Крымской войне 1853–1856 гг., а также Золотой медали в память о коронации Александра II[365].

А. Давлетшин владел русским, персидским, арабским языками, а также «тюрки». Согласно формулярным спискам знал географию и арифметику. Из личной собственности у него имелся дом «с пристроем» в д. Имангулово Оренбургского уезда, отдельный хутор «для скота и хлебопашества» и 300 дес. земли. У Давлетшина было две жены и трое детей. Первая из его жён являлась дочерью указного муллы Абдрахманова – Махубзиямал, вторая – дочь оренбургского купца Искандера Акалаева – Бибигайша[366]. Оба сына – Абдулвалий, родившийся 21 июня 1831 г., и Абдрахман, родившийся 28 мая 1850 г., окончили Оренбургский Неплюевский кадетский корпус (старший в 1851 г., младший в 1871 г.)[367]. Третьим ребенком управляющего кантоном была дочь Бибигазиза, родившаяся 1 января 1852 г.

Кантон, управляемый Мухамеджаном Бузыкаевым, включал в свой состав аулы Троицкого и Челябинского уездов Оренбургской губернии (совр. крайний восток Башкортостана, Челябинская и Курганская области), центром была д. Маломуйнаково. В 1832–1835 гг. четвёртый кантон был разделён на 4-й Западный, которым управлял Валиша Кулбаков, и 4-й Загорный, начальником его являлся М. Бузыкаев. В 1835–1847 гг. над 4-м Западным и 4-м Загорным кантонами был назначен общий управляющий – Мухамеджан Бузыкаев. Сюда входило разнородное башкирское население, проживавшее в предгорной местности на западе и в чисто степных краях на востоке, рассеянное на очень больших просторах. Поэтому в 1847 г. этот кантон был окончательно разделён на два, каждый из которых получил собственный номер: 4-й Загорный стал четвертым (по итогам девятой ревизии насчитывалось 11 512 башкир), а 4-й Западный – пятым кантоном (с населением 12 179 чел.[368]). В связи с этим нумерация всех остальных башкирских кантонов изменилась, т. е. пятый стал шестым, шестой седьмым и т. д.

После реформы 1855 г. население Троицкого уезда четвёртого кантона, вместе с тептярями Троицкого и Верхнеуральского уездов, было причислено ко вновь образованному седьмому кантону, которым управляли Мухамеджан Бузыкаев (первая половина 1856 г.), а затем Шагимрат Рустанов (1856–1862 гг.) и Абдулгата Ибрагимов (1862–1863 гг.).

Войсковой старшина Мухамеджан Ерлыбаевич Бузыкаев (1791 г. рождения) происходил из семьи зауряд-чиновника. В апреле 1808 г. он вступил в военную службу, в марте 1815 г. стал зауряд-хорунжим, в октябре 1821 г. – зауряд-сотником. 15 мая 1822 г. утверждён в должности юртового старшины, 12 мая 1831 г. стал помощником кантонного начальника. В июне того же года получил звание зауряд-есаула. В июле 1832 г. он был уволен с должности юртового старшины и помощника кантонного начальника и утверждён в должности управляющего четвёртым башкирским кантоном. В феврале 1835 г. Бузыкаев получил звание хорунжего, в марте 1842 г. стал сотником, в апреле 1846 г. – есаулом, 22 сентября 1855 г. получил звание войскового старшины.

Мухамеджан Ерлыбаевич участвовал в военных походах 1812–1815 гг. в составе одного из башкирских полков. В 1816 г., с 17 мая по 1 ноября находился на Оренбургской линии в крепости Устьуйской. Бузыкаев владел русским языком и «тюрки». Имел дом в д. Маломуйнаково. У него было три жены и шестеро детей. Первая из его жён – Югура – была из тептярского сословия, вторая – Урхия, дочь зауряд-чиновника, третья – Салиха[369], дочь скандально известного кантонного начальника Тухватуллы Утявова, который управлял данным кантоном с 1819 по 1830 гг.[370] Как видим, соблюдалась преемственность власти, что является одной из характерных особенностей любой элиты.

Обоим депутатам в поездку на коронацию Александра II из капитала Башкирского войска было выделено по 579 руб. серебром. Давлетшин и Бузыкаев должны были прибыть в Москву к 1 августа, для чего были отправлены уже 8 июля 1856 г.

По прибытию в Москву представители от Башкирского войска, наравне с остальными, участвовали в обширной программе, посвящённой коронации Александра II. В отчёте Абдуллы Давлетшина написано, что 2 августа он явился в Ордонансгауз (здание военной комендатуры, караула), к первому и второму комендантам; 3 августа ездил к генерал-губернатору; 9 августа выезжал к министру Двора ; 15 августа явился к Дежурному генералу; 16 августа – к военному министру Сухозанету; 18 августа присутствовал при разводе войск в Кремле; 19 августа – при параде на Ходынке; 22 августа явился к генералу [371]; 23 августа выезжал на репетицию коронования; 26 августа присутствовал на коронации Александра II, а вечером на балу во дворце. На следующий день Давлетшин в числе прочих явился к Константину Николаевичу Романову; 28 августа ездил представляться «его Императорскому Величеству и Ея Высочеству Марии Павловне», а на следующий день, к «Великим князьям Николаю Николаевичу и Михаилу Николаевичу»; 30 августа ездил с поздравлениями с днем ангела к императору, а вечером выезжал в театр по присланному билету; 31 августа ездил с поздравлением к «Ея Величества Александре Фёдоровне»; 1 сентября был на обеде, а через день на балу во дворце; 5 сентября посетил купеческий бал; 6 сентября выезжал к генералу Хомутову для «испрошения дозволения об отправке домой»; 7 сентября – к нему же с донесением об отъезде[372].

Как видим, месячное пребывание в Давлетшина было чрезвычайно насыщенным. Он участвовал в многочисленных мероприятиях, которые нередко шли каждодневно. И всякий раз нужно было готовиться, приводить в порядок мундир, согласовывать с чиновниками церемониал и т. д. Целый месяц вчерашний обитатель деревни Имангулово вращался не просто среди «высшего света», он на равных общался с высшей элитой Российской империи, от светских раутов и приёмов до обедов и балов. Наверняка, к концу пребывания в первопрестольной башкирский офицер уже обыденно воспринимал блеск золота кремлёвских дворцов, сияющие эполеты на мундирах военных и весьма открытые наряды придворных дам.

21 сентября 1856 г. Абдулла Давлетшин вернулся в свой кантон[373]. В своём отчёте он писал, что «во время представления моего… Государь Императору, Его Величество изволило сказать нам: – Башкирцы скоро приготовили свои полки, когда это им было приказано, эти полки хотя не были в больших делах, но в мелких стычках они не сконфузились, их любил покойный мой Родитель и я на будущее время надеюсь видеть их равно усердными и исполнительными. Скажите об этом своим[374]». Кантонный начальник удостоился личной аудиенции и беседы с новым императором, инициатором Великих реформ Александром II.

Если для уже подполковника 44-летнего Абдуллы Давлетшина всё было и будет складываться в дальнейшем успешно, этого нельзя сказать о другом управляющем кантоном, войсковом старшине Бузыкаеве, который 29 августа заболел холерой. Во время болезни к нему два раза вызывали доктора, приобрели лекарства на 1 руб. 80 коп. серебром, использовали гирудотерапию, вызывали муллу. Но всё было тщетно. Всего спустя день с начала болезни, 30 августа, в возрасте 65 лет Бузыкаев умер и был похоронен в Москве[375].

После его смерти, в присутствии старшего адъютанта и дежурного генерала главного штаба, гвардии полковником Огарёвым, подполковником Давлетшиным и урядником Буляковым была составлена опись личных вещей покойного Мухамеджана Бузыкаева. Эта трагическая ситуация позволяет узнать об экипировке кантонных начальников, что они брали с собой в дорогу, как был обставлен не просто их быт, а торжественная, парадная сторона жизни офицеров Башкирского войска.

Так, больший интерес из описи представляют золотые часы с вызолоченной серебряной цепочкой, золотой перстень с сердоликом и именной печатью покойного, парик, очки в старом футляре, обеденные вилки и ножи – все эти предметы говорят о высокой степени европеизации национальной чиновничьей элиты, в том числе отдалённых от губернского центра мест. По этой же описи можно увидеть форму одежды управляющих кантоном, которая состояла из «белого мундира», светлосинего кителя и тёмносерых шаровар, жилета, шёлковых галстуков, белой и тёмносиней фуражек, форменного патронташа, перчаток, штаб-офицерских эполетов, галунов для погонов с вышитыми на них звёздочками, сапог со шпорами и калошами, нового форменного пальто, форменных шашек, казачьих портупей и казачьего пистолета, башкирского также форменного вальтрапа[376], семи звёздочек для погонов. Гардероб чиновников Башкирского войска был не малый.

Но в то же время оставались и национальные предметы одежды, такие как башкирская тюбетейка, «вышитая золотом и обшитая галунами с меховым околышем», кушак, камзол, бешмет и ичиги[377]. Наверняка, в домашней обстановке, отдыхая после напряжённых церемоний в Кремле, «кантонный» предпочитал традиционные виды одеяний.

В целом, поездка в качестве депутатов от Башкирского войска стала значимым моментом в жизни Давлетшина, Бузыкаева и их семей. Само путешествие в Москву, участие в балах и обедах во дворце, приглашение в театр, личное знакомство с императором, его семьей и приближёнными – вводило этих представителей башкирского народа в круг избранных, резко повышало их престиж в глазах соплеменников, и, как в случае с Давлетшиным, помогло в дальнейшем добиться новых высот в карьере. С другой стороны, сам факт участия представителей «верхушки» Башкирского войска в важнейшем государственном мероприятии – коронационных торжествах – свидетельствует о глубокой интеграции региональной (башкирской) элиты в правящий слой Российской империи, что уже как должное воспринималось даже придворной аристократией и высшим чиновничеством государства.

Список сокращений:

ГАОО – Государственный архив Оренбургской области

НА УНЦ РАН – Научный архив Уфимского научного центра РАН

ОПИ ГИМ – Государственный исторический музей. Отдел письменных источников

ПСЗ – Полное собрание законов Российской империи

РГАДА – Российский государственный архив древних актов

РГВИА – Российский государственный военно-исторический архив

РГИА – Российский государственный исторический архив

ЦИА РБ – Центральный исторический архив Республики Башкортостан

Наши авторы:

Абсалямов Юлай Маратович – кандидат исторических наук, Институт истории, языка и литературы УНЦ РАН (Уфа)

– доктор исторических наук, Башкирский государственный университет (Уфа)

– кандидат исторических наук, Институт истории, языка и литературы УНЦ РАН (Уфа)

– аспирант, Институт истории, языка и литературы УНЦ РАН (Уфа)

– старший научный сотрудник, историк Государственного учреждения культуры Научно-производственный центр по охране и использованию недвижимых объектов культурного наследия Министерства культуры РБ, историк Уфимской епархии (Уфа)

– краевед, сотрудник Уфимской епархии (Уфа)

– кандидат исторических наук, Башкирский государственный педагогический университет им. М. Акмуллы

Мордовина Ольга Степановна – краевед (дер. Ильина Поляна Благовещенского района)

– доктор исторических наук, Институт истории, языка и литературы УНЦ РАН (Уфа)

– краевед, ведущий специалист по учебно-методической работе Уфимского государственного нефтяного технического университета (Уфа)

– кандидат исторических наук, Институт истории, языка и литературы УНЦ РАН (Уфа)

Научное издание

РЕКА ВРЕМЕНИ. 2012:

Мир южноуральской усадьбы

Сборник статей

Отв. редакторы:

кандидат исторических наук ,

доктор исторических наук

Верстка и оригинал-макет:

Подписано в печать 291.05.2011 г.

Гарнитура «Times». Печать на ризографе с оригинала.

Формат 60х841/16. Усл.-печ. л. 8,47. Уч.-изд. л. 8,14.

Бумага писчая. Тираж 100 экз. Заказ № 000.

Цена договорная.

Республика Башкортостан, г. Бирск, Интернациональная 10.

Бирская государственная социально-педагогическая академия

Отдел множительной техники БирГСПА

[1] От Сперанского до Столыпина: крестьянская реформа и проблема землеустройства // Российская история. 2011. № 4. С. 38.

[2] Помещики Северо-Запада России во второй половине XIX – начале XX века. Калининград, 2007. С. 110.

[3] , . Краеведческие очерки. Уфа, 1981; Они же. . Семья и окружение. Краеведческие очерки. Уфа, 1991; др.

[4] Дом уфимского дворянина начала XVIII в. // От древности к новому времени (Проблемы истории и археологии). Вып. XVI / отв. ред. . Уфа, 2011. С. 178–193; Челябинские помещики: к 150-летию отмены крепостного права // Гороховские чтения: материалы второй региональной музейной конференции / сост., науч. ред. . Челябинск, 2011; Он же. Материалы о помещичьем хозяйстве Оренбуржья в 1861 году // Великие реформы 1860–1870-х годов аграрная Россия: сб. статей VI Междунар. науч.-практ. конф. / науч. ред. , . Оренбург, 2011.

[5] Дворянские усадьбы Саратовской губернии: материалы вторых боголюбовских чтений. Саратов, 1998; Провинциальное дворянство в конце XVIII – первой половине XIX в. (по материалам Саратовской губернии). Дис. … канд. ист. наук. Саратов, 2002; Организация и деятельность дворянских учреждений Казанской губернии в 1861–1917 гг. Дисс. … канд. ист. наук. Казань, 2011; Пензенские дворяне в Отечественной войне 1812 года: Александр Николаевич Струйский // Проблемы российской и социальной истории. Самара, 2011; др.

[6] Ю. Уфимская усадьба во второй половине XIX века // Русская усадьба. Сборник Общества изучения русской усадьбы. Вып/ науч. ред. . М., 1996. С. 261–268; Она же. Как строилась и жила губернская Уфа (конец XVI – начало XX вв.): Очерки. Уфа, 2004 (раздел «Загородная усадьба»).

[7] Река времени. 2011 /Отв. ред. . Уфа, 2011.

[8] Аксаковские чтения (1996–1997 гг.). Уфа, 1997; Аксаковский сборник. Уфа, 1998; см. также: Род Аксаковых в истории России: социогенеалогическое исследование. Автореферат… докт. ист. наук. М., 2010.

[9] См.: Список ненаселённым землям Тамбовской губернии Тамбовского уезда. Б. м. и г. [около 1866 г.]. С. 71 (подобные владения здесь были в основном у купцов и крестьян, дворянских менее половины).

[10] РГАДА. Ф. 1355. Оп. 1. Д. 1885. Л. 1.

[11] См.: Усадьбы помещиков-землевладельцев Уфимского уезда Оренбургской губернии на рубеже XVIII–XIX веков // Река времени. 2011 / Отв. ред. . Уфа, 2011. С. 37–54.

[12] Подсчитано по: РГАДА. Ф. 1355. Оп. 1. Д. 1884. Л. 1–449.

[13] , Энциклопедический словарь. Т. XVII (полутом 33). СПб., 1896. С. 344.

[14] РГАДА. Ф. 1173. Уфимская приказная изба. Оп. 1. Д. 299. Л. 1–4.

[15] НА УНЦ РАН. Ф. 23. Оп. 1. Д. 2. Л. 23–25.

[16] Текст «Отводной книги по Уфе (1591/92–1629)» [публ. ] // Из истории феодализма и капитализма в Башкирии. Уфа, 1971. С. 272.

[17] Там же. С. 281.

[18] Там же. С. 283.

[19] РГАДА. Ф.1173. Оп. 1. Д. 582. Л. 1–3.

[20] Там же. Д. 455. Л. 2–5.

[21] Там же. Л. 6.

[22] Материалы по истории калмыков в первой половине XVII века // Исторические записки. М., 1939. № 5. С. 53.

[23] РГАДА. Ф. 116. Калмыцкие дела. Оп. 2. Д. 1633. Л. 23.

[24] Там же. Ф. 233. Печатный приказ. Кн. 109. Л. 247.

[25] Там же. Кн. 221. Л. 297.

[26] Там же. Ф. 1209. Поместный приказ. Книга переписная по Уфе. 1647 год. Кн. 6468. Л. 221.

[27] Там же. Ф. 233. Кн. 204. Л. 1107.

[28] Там же. Ф. 1209. Кн. 6468. Л. 237.

[29] Там же. Ф. 233. Кн. 182. Л. 703.

[30] Там же. Кн. 202. Л. 47.

[31] Там же. Кн. 205. Л. 312.

[32] Там же. Кн. 209. Л. 1201.

[33] Там же. Кн. 220. Л. 342.

[34] Там же. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 871. Л. 2–8.

[35] Там же. Ф. 233. Кн. 212. Л. 801.

[36] Там же. Кн. 224. Л. 343.

[37] Там же. Кн. 227. Л. 455.

[38] Там же. Кн. 233. Л. 762.

[39] Там же. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 611. Л. 1–2.

[40] Там же. Ф. 233. Кн. 243. Л. 571.

[41] Там же. Кн. 229. Л. 121.

[42] Там же. Кн. 230. Л. 459.

[43] Там же. Кн. 234. Л. 607.

[44] Там же. Ф. 233. Кн. 235. Л. 638.

[45] Там же. Кн. 278. Л. 669.

[46] Там же. Кн. 255. Л. 497.

[47] Там же. Кн. 256. Л. 78.

[48] Там же. Кн. 259. Л. 903.

[49] Там же. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 461. Л.1–5.

[50] Там же. Ф. 233. Кн. 246. Л. 239.

[51] Там же. Ф. 116. Оп. 2. Д. 1633. Л. 68.

[52] Там же. Ф. 233. Кн. 249. Л. 139.

[53] Сборник материалов для истории Уфимского дворянства. Уфа, 1903. С. 294.

[54] РГАДА. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 264. Л. 8.

[55] Там же. Ф. 233. Кн. 251. Л. 252.

[56] Там же. Кн. 254. Л. 457.

[57] Там же. Кн. 261. Л. 798.

[58] Там же. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 721. Л. 3.

[59] Там же. Ф. 615. Записные книги города Уфы. Кн. 12151. Л. 5.

[60] Там же. Ф. 350. Ландратская книга 1718 года. Оп. 1. Кн. 440. Л. 112.

[61] Там же. Ф. 233. Кн. 242. Л. 1201.

[62] Там же. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 737. Л. 2–12.

[63] Там же. Ф. 233. Кн. 257. Л. 761.

[64] Там же. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 721. Л. 8.

[65] Там же. Ф. 615. Кн. 12133. Л. 172.

[66] Там же. Кн. 12140. Л. 45.

[67] Там же. Ф. 248. Оп. 3. Кн. 104. Л. 12–28.

[68] Там же. Ф. 350. Оп. 1. Кн. 440. Л. 105.

[69] Указ. соч. С. 49.

[70] РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Кн. 440. Л. 112–114.

[71] Там же. Оп. 2. Ч. 1. Д. 3592. Л. 239–245.

[72] Там же. Ф. 1355. Экономические примечания к Генеральному межеванию. Оп. 1. Д. 1884. Л. 104–112.

[73] ЦИА РБ. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 2840. Л. 25.

[74] Там же. Д. 691. Л. 349.

[75] ЦИА РБ. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 2256. Л. 490-492.

[76] Там же. Ф. Р-473. Оп. 1. Д. 518 (старая нумерация).

[77] Областные культурные гнёзда. М.; Л., 1928; И. Усадьбы России. М., 1992; Мир русской усадьбы. Очерки. М., 1995; Русская усадьба. Сборник Общества изучения русской усадьбы. ВыпМ.; Рыбинск, 1994; ВыпМ., 1996; , Культура русской усадьбы // Очерки русской культуры XIX века. Т. 1. Общественно-культурная среда. М., 1998. С. 265–374; А. «Во вкусе умной старины…» Усадебный быт дворянина второй половины XVIII – первой половины XIX века. СПб., 1998; Усадьба Вослома и семейная хроника её владельцев князей Ухтомских. Рыбинск, 2003; Сто дворянских усадеб Санкт-Петербургской губернии: исторический справочник. СПб., 2005; и др.

[78] , Указ. соч. С. 268–269.

[79] Воспоминания. М., 1978. С. 296; Бывало в прекрасной Ташле. Оренбург, 2006. С. 5, 18–31.

[80] Указ. соч. С. 295–296.

[81] Письма к // Труды Оренбургской учёной Архивной комиссии. Оренбург, 1911. Вып. 23. С. 171.

[82] Над Уралом – рекой. Челябинск, 1988. С. 93; Заметки по истории Оренбургского края генерал-майора . Оренбург, 2007. С. 47.

[83] Указ. соч. С. 113.

[84] См.: Указ. соч. С. 47–56; Архитектура г. Оренбурга XVIII–XX веков. Оренбург, 2007.

[85] Над Уралом – рекой. С. 113–115.

[86] Архив декабриста . Пг., 1918. Т. 1, ч. 1. С. 271, 287.

[87] Там же. С. 80–81.

[88] Там же. С. 227–228, 262.

[89] Указ. соч. С. 24.

[90] Там же.

[91] Церемониалы ханских выборов у киргизов // Русский архив. 1892. Кн. 1. С. 509.

[92] Указ. соч. С. 45.

[93] Сборник материалов для истории Уфимского дворянства. Уфа, 1879. С. 70; Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. Исторические очерки // Учёные записки Оренбургского государственного педагогического института. Оренбург, 1962. Вып. 17. С. 20.

[94] Воспоминания. С. 218.

[95] Дорожные письма во время путешествия по России наследника цесаревича Александра Николаевича в 1837 году // Русский архив. 1887. Ч. 4. С. 467.

[96] Дневник и рисунки с 22 мая по 15 июня 1837 года // Рифей. Уральский литературно-краеведческий сборник. Челябинск, 1981. Приложение. С. 255.

[97] Дорожные письма . С. 467.

[98] Цит. по: Оренбургский губернатор Василий Алексеевич Перовский. Документы. Письма. Воспоминания. Оренбург, 1999. С. 304–305.

[99] Указ. соч. С. 45.

[100] Над Уралом – рекой. С. 117–118.

[101] Оренбург Пушкинской поры // Рифей. С. 64, 201.

[102] Указ. соч. С. 248.

[103] Там же. С. 266–267.

[104] Указ. соч. С. 67.

[105] См.: , Владимир Иванович Даль. 1801–1872. М., 2002; Гражданское управление в Оренбургской губернии в первой половине XIX в. (1801–1855). Уфа, 2010. С. 138–146.

[106] Воспоминания академика Николая Ивановича Кокшарова. 1818–1859 // Русская старина. СПб., 1890. Т. 66. Май. С. 249–251.

[107] Оренбургский губернатор Василий Алексеевич Перовский. С. 223–226; Указ. соч. С. 81 (с 1851 г. Алексей Перовский служил рядовым на Кавказе, дослужился до офицера, но в 1857 г. был разжалован в солдаты за убийство слуги, продолжал службу рядовым более двух лет. По состоянию здоровья ушёл в отставку. В 1867 г. по ходатайству Оренбургского генерал-губернатора Александр II разрешил принять в канцелярию губернатора коллежским регистратором. Вскоре он скоропостижно скончался в Оренбурге).

[108] Воспоминания академика Николая Ивановича Кокшарова. С. 250.

[109] Цит. по: «Сослать в Оренбург для поправления здоровья…» // Вечерний Оренбург. 20сентября.

[110] Там же; Собиратели и исследователи башкирского музыкального фольклора. Уфа, 1992. С. 19–20, 27.

[111] Указ. соч. С. 19; Адресс-календарь Оренбургского Отдельного Корпуса, Оренбургской Губернии и Управления Оренбургского края по части Пограничной с присовокуплением Кратких Статистических сведений. 1836 года. Оренбург, б. г. С. 6, 10, 12, 35.

[112] Материалы по статистике, географии, истории и этнографии Оренбургской губернии. Вып. 1. Оренбург, 1877. С. 51; Список населённых мест Оренбургской губернии. Оренбург, 1901. С. 189.

[113] Вечерний Оренбург. 20сентября; http: ekaterina-issebo 2010. ***** | hperovsk. htm. На его месте сохранилось небольшое кладбище. От строений остались лишь следы.

[114] Путешествие по киргизским степям и Туркестанскому краю. СПб., 1896. С. 163.

[115] Письма графа к // Русский архив. 1878. № 5. С. 324–325.

[116] Указ. соч. С. 162–163.

[117] Указ. соч. С. 298, 327.

[118] Указ. соч. С. 161, 164.

[119] Бларамберг И. Указ. соч. С. 298–299.

[120] Цит. по: Оренбургский губернатор Василий Алексеевич Перовский. С. 313; Полн. собр. соч. Т. 17. М., 1992. С. 248–252.

[121] Указ. соч. С. 163.

[122] Там же.

[123] Указ. соч. С. 299.

[124] ГАОО. Ф. 6. Оп. 6. Д. 13458. Л. 3, 4.

[125] Указ. соч. С. 110–111, 151, 170.

[126] http: kuiyrgaza. *****.

[127] ПСЗ I. Т. XXI. № 000.

[128] ОПИ ГИМ. Ф. 450. Д. 708. Л. 23–24.

[129] Описание Уфы // Оренбургские губернские ведомости. 18марта, 25 мая. Везде часть неофициальная.

[130] ОПИ ГИМ. Ф. 450. Д. 708. Л. 35.

[131] Там же. Л. 37; Указ. соч.

[132] См.: Губернаторы Оренбургского края / Авт.-составители ёнов, ёнова. Оренбург, 1999. С. 104–144.

[133] Указ. соч. // Оренбургские губернские ведомости. 18марта.

[134] Цит. по: Помещики-землевладельцы Уфимского уезда Оренбургской губернии на рубеже XVIII–XIX веков // Река времени. 2011. Уфа, 2011. С. 38.

[135] ПСЗ I. Т. 24. № 000, 17888; Т. 27. № 000.

[136] Указ. соч. // Оренбургские губернские ведомости. 1864. 2 мая, 26 декабря. По словам автора: «впоследствии дом этот был занят богадельней, а в настоящее время уже разламывается».

[137] Архив декабриста . Т.1, ч. 1. С. 262, 367.

[138] Указ. соч. // Оренбургские губернские ведомости. 1864. 5 октября.

[139] Указ. соч. С. 145–146; Указ. соч. // Оренбургские губернские ведомости. 1864. 2 мая, 26 декабря.

[140] Указ. соч. // Оренбургские губернские ведомости. 1864. 6 июня. По словам автора: «В настоящее время место это, называющееся Старым гуляньем, запустело и дом давно сломан».

[141] Указ. соч. С. 293, 297.

[142] Цит. по: У истоков уфимской прессы, вкупе с прогулками по старинной Уфе и просторам Башкирии. Уфа, 2009. С. 63, 166.

[143] «Висячий камень» или «Нависший камень» в те годы был замечательным памятником природы. Уфимский писатель и краевед в своём очерке «Последний взгляд на Уфу» (Оренбургские губернские ведомости. 18сентября) так описал этот утёс: «Лодка летела, и прямо на страшную висячую скалу, сажен в 80 вышины, об которую разсерженная препятствием река бьёт со всею силою своими могучими волнами». В XIX в. местность по берегу Белой сильно изменилась, с годами шло разрушение нависших скал, особенно при прокладке железнодорожной магистрали. Современные обозначения «висячего камня» не совпадают со сведениями прошлого. Так, по описаниям горного инженера , проводившего геолого-технические исследования по линии Самаро-Златоустовской железной дороги в 1894 и 1896 гг., на р. Белой, около Уфы, «есть ещё огромный утёс, который, кажется носил название "Нависший камень", но после того, как нависшая часть обрушилась, самое название потеряло значение». Автор предупреждал, что «Нависшим камнем» ошибочно называют соседний утёс: «и ныне смешивают эти два утёса, называя то тот, то другой "Нависшим камнем"». Далее он отмечал, что «в отчёте указывается, что за несколько лет до его посещения этих мест в 1882 г. Нависший Камень сорвался и упал в речку, значит это было в 70-х годах. Я уже говорил, что не мог точно определить, этот ли именно утёс назывался прежде "Нависшим камнем" или другой» ( Уфимские воронки. Провалы на Самаро-Златоустовской жел. дороге. СПб., 1899. С. 18, 20). Все эти «висячие камни» располагались, однако, поблизости от реки, где строительство было невозможно.

[144] Указ. соч. // Оренбургские губернские ведомости. 1864. 6 июня. По словам автора: «После перемещения [Балкашина] на другое место в оставленном доме устраивались пикники; теперь же всё это сломано и уничтожено».

[145] Очерки Уфы // Вестник императорского Русского географического общества. Ч. 29. СПб., 1860. С. 189–190.

[146] Собрание сочинений (уфимский и оренбургский период). Т. I: 1859–1866 годы. Оренбург, 2011. С. 46.

[147] Там же. С. 211.

[148] Уфимский листок объявлений и извещений. 18апреля: Судьба редактора. Историко-документальная повесть. Уфа, 2009. С. 12.

[149] Цит. по: Ю. Из истории уфимских зданий // Башкирский край. Вып. 3. Уфа, 1993. С. 60.

[150] Дом губернатора // Башкирская энциклопедия. Т. 2. В–Ж. Уфа, 2006. С. 502.

[151] Памятники архитектуры Башкортостана // Ватандаш. 1997. № 12. С. 159; Ю. Указ. соч. С. 60–62.

[152] См.: , Общественно-политическая деятельность ссыльных поляков в дореволюционном Казахстане. Алма-Ата, 1971; История Башкортостана с древнейших времён до 60-х годов XIX в. Уфа, 1996. С. 415–416; «Он был настоящим украшением кружка изгнанников». О польском поэте Эдварде Витольде Желиговском // Бельские просторы. 2002. № 7. С. 119–123.

[153] , и его окружение. Уфа, 1991. С. 219, 225.

[154] Указ. соч. // Оренбургские губернские ведомости. 1864. 2 мая.