Внешние очертания Северной Америки (стр. 29 )

85 Для ознакомления с подробностями этого дела см.: Законодательные документы, 22-й конгресс, 2-я сессия, № 30.

282

Когда Южная Каролина увидела, что конгресс остается глух к ее протестам, она заявила, что применит к федеральному закону о тарифах теорию аннулирования. Конгресс стоял на своем, и наконец разразилась буря.

В 1832 году население Южной Каролины86 избрало конвент штата, которому предстояло выработать чрезвычайные меры. 24 ноября того же года конвент опубликовал закон, названный им указом, который объявлял недействительным федеральный закон о тарифах и запрещал сбор указанных в нем пошлин. Он запрещал также принимать обращения в федеральный суд8. Указ входил в силу только в феврале следующего года, и было заявлено, что, если до этого срока конгресс изменит тарифы, Южная Каролина, возможно, согласится не приводить в действие свою угрозу. Позже было выражено, хотя и весьма невнятно, пожелание, чтобы этот вопрос был передан на рассмотрение чрезвычайной ассамблеи всех федеральных штатов.

А в Южной Каролине в это время шло формирование вооруженных ополчений и подготовка к войне.

Что же сделал конгресс? Конгресс, который не желал внять мольбам своих подданных, прислушался к их протесту, когда увидел, что они готовятся к вооруженной борьбе88. Он принял закон89, по которому тарифные ставки должны были постепенно снижаться в течение десяти лет и наконец достичь уровня, не превышающего нужд правительства. Таким образом конгресс полностью изменил основной смысл тарифов. Вместо пошлины, взимающейся с целью защиты промышленности, он превратил его в чисто фискальную меру90. Чтобы скрыть свое поражение, правительство Союза прибегло к уловке, часто применяемой слабыми правительствами: уступив на деле, оно заявило о своей твердости на словах. Одновременно с изменением закона о тарифах конгресс принял закон, дававший президенту чрезвычайное право использовать силу для преодоления сопротивления штатов. Однако в сопротивлении уже не было никакой необходимости.

В свою очередь Южная Каролина не согласилась оставить Союзу даже слабую видимость победы. Тот же конвент штата, который признал недействительным закон о тарифах, собравшись вновь, принял предложенную ему уступку. В то же время он заявил, что по-прежнему глубоко привержен теории аннулирования, и в доказательство этому он отменил закон, предоставлявший президенту чрезвычайное право использования силы, хотя и был уверен, что этот закон не будет применен. .

Все эти события происходили при президенте Джэксоне. Невозможно отрицать, что в вопросе о тарифах он умело и твердо защищал права Союза. Однако следует заметить, что одна из опасностей, угрожающих сегодня федеральным властям, заключается в поведении лиц, которые их представляют.

86 Конвент был избран большинством населения. В Южной Каролине существовала оппозиционная Партия Союза, которую поддерживало сильное и активное меньшинство. Этот штат насчитывал около 47 тысяч выборщиков, из них 30 тысяч были за аннулирование, а 17 тысяч — против. ;

87 Указу предшествовал доклад комитета, которому было поручено подготовить текст указа. В докладе разъясняется смысл и цель принятия закона. На с. 34 в нем говорится: «Когда права, предоставленные штатам конституцией, умышленно попираются, то они вправе и обязаны сделать все для того, чтобы пресечь зло, не допустить узурпации власти и отстоять в соответствующих пределах принадлежащие им как независимым и суверенным государствам права и привилегии. Если бы штаты не располагали подобным правом, они не могли бы называться суверенными. Южная Каролина заявляет, что на своей территории она не признает над собой ничьего суда. Правда, она заключила с другими, такими же суверенными, как она, штатами торжественный договор о союзе (a solemn contract of union), но она требует, чтобы ей было предоставлено право разъяснить, как она понимает этот договор, и она воспользуется этим правом. Поскольку же договор нарушен ее союзниками, а также созданным ими правительством, она намерена воспользоваться своим неоспоримым (unquestionable) правом самой судить о значительности этого нарушения и о том, какие меры необходимо принять для торжества справедливости».

88 Конгресс окончательно решился на это после демонстративного жеста сильного штата, Виргиния, легислатура которого предложила стать посредником между Союзом и Южной Каролиной. До этого момента от Южной Каролины, казалось, все отвернулись, даже те штаты, которые вместе с ней выражали протест.

89 Закон от 2 марта 1833 года.

90 Этот закон был предложен господином Клеем и принят за четыре дня обеими палатами конгресса при подавляющем большинстве голосов.

283

В Европе есть люди, мнение которых о влиянии генерала Джэксона на развитие его страны может показаться тем, кто наблюдал ситуацию воочию, довольно странным.

Говорят, что генерал Джэксон выигрывал сражения, что это энергичный человек, по характеру и привычкам склонный использовать силу, властолюбивый и деспотичный по натуре. Все это, может быть, так, но из верных сведений были сделаны совершенно ошип бочные выводы.

Предполагают, что генерал Джэксон хочет установить в Соединенных Штатах диктатуру, что он будет насаждать там военный дух и расширит центральную власть в ущерб правам штатов. В Америке времена подобных предприятий и политиков еще не наступили. Если бы генерал Джэксон захотел властвовать таким образом, он потерял бы свой политический престиж и поставил бы под угрозу свою жизнь. Однако он достаточно осторожен и не пытается делать этого.

Нынешний президент не только не хочет расширять полномочия федеральных властей, он принадлежит к партии, которая стремится ограничить эту власть в соответствии с ясными и точными положениями конституции. Эта партия не допускает возможности толкования конституции в пользу правительства Союза. Генерал Джэксон отнюдь не выступает за централизацию, напротив, он является выразителем той ревности, с которой штаты относятся к своим правам. На пост президента его привели силы, стремящиеся к ослаблению центральной власти, и для успеха своей президентской деятельности он вынужден постоянно угождать им. Генерал Джэксон — раб большинства, он выполняет его волю, потакает его желаниям и полуосознанным инстинктам. Более того, он угадывает все это и делает своим знаменем.

Когда правительство штата вступает в борьбу с центральным правительством, президент всегда, как правило, первым ставит под сомнение свои права. В этом отношении он всякий раз опережает законодательную власть. Когда возникает необходимость высказаться по поводу объема полномочий федеральных властей, он в каком-то смысле выступает против самого себя: ведет себя сдержанно, не высказывает своего мнения или уступает. И дело вовсе не в том, что он слаб или настроен против Союза. Когда большинство выступило против требований южных штатов, он сразу возглавил его, четко и энергично сформулировал его идеи и первым заявил о необходимости применения силы. Воспользовавшись американской партийной фразеологией, можно сказать, что генерал Джэксон, имея федеральные вкусы, является республиканцем по расчету.

Итак, сначала генерал Джэксон заискивает перед большинством, но, добившись его расположения, он вновь обретает свою самостоятельность. Тогда, сметая на своем пути все препятствия, он добивается того, к чему стремится само большинство, а также того, к чему оно более или менее равнодушно. Он пользуется поддержкой, которой не имел ни один из его предшественников, и с невиданной доселе легкостью расправляется со всеми своими личными врагами. Под свою ответственность он принимает такие решения, которые до него никто не осмеливался бы принять. Иногда в его отношении к представительным органам чувствуется почти оскорбительное пренебрежение: он отказывается утверждать законы, принятые конгрессом, нередко не удостаивает ответом этот важный орган власти. Это фаворит, который нередко третирует своего хозяина. Власть генерала Джэксона постоянно растет, но в то же время уменьшается власть президента. Пока на посту президента будет оставаться генерал Джэксон, федеральное правительство будет сильным, но его преемник получит его истощенным.

Если мои впечатления верны, федеральное правительство Соединенных Штатов с каждым днем теряет власть, оно постепенно отходит от многих дел, все более сужая поле своей деятельности. Будучи слабым по своем природе, оно не стремится даже выглядеть сильным. Кроме того, в штатах обостряется стремление к независимости и крепнет преданность своему, провинциальному правительству.

Все хотят, чтобы Союз существовал, но это существование должно быть призрачным. Союз должен быть сильным лишь в некоторых, определенных случаях и слабым во всех остальных. Считается, что в случае войны он сможет объединить силы и ресурсы страны, а в мирное время его власть почти не должна ощущаться. Однако трудно себе представить возможность такого чередования силы и слабости.

В настоящее время нет ничего, что бы противостояло этим царящим повсюду настроениям, поскольку их вызывают постоянно действующие причины. По-видимому, оиц. со -

284

хранятся в течение определенного времени, и можно предположить, что правительство Союза будет и дальше терять силы, если, конечно, не случится чего-либо из ряда вон выходящего.

В то же время федеральная власть еще способна защитить себя и обеспечить спокойствие в стране, время ее естественного заката еще не наступило. Американцы привыкли к Союзу и не желают его распада, они слишком хорошо видят его пользу. И нет сомнения в том, что, как только они поймут, что слабость федерального правительства ставит под угрозу существование Союза, у них возникнет желание укрепить его.

Из всех федеральных правительств, существовавших до настоящего времени, правительство Соединенных Штатов лучше всего приспособлено для активных действий. Поэтому, если только оно не будет подвергаться косвенным нападкам, которые могут привести к перетолкованию учреждающих его законов, иными словами, если его фундамент не будет подточен, оно сможет вновь обрести силы при какой-либо перемене убеждений в обществе, в случае войны или внутреннего кризиса в стране.

Важно отметить следующее: многие в Европе полагают, что в Соединенных Штатах существуют настроения, способствующие централизации власти в руках президента и конгресса. По моему мнению, настроения американцев прямо противоположны. Федеральное правительство с течением времени не только не усиливается и не грозит суверенитету штатов, оно, напротив, постоянно ослабевает. Опасность угрожает только существованию Союза. Так обстоит дело в настоящем. К каким результатам может привести подобное движение, что может остановить, сдержать или ускорить его? Это дело будущего, а я не претендую на способность предсказывать его.

РЕСПУБЛИКАНСКИЕ ИНСТИТУТЫ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ; КАКОВА ВЕРОЯТНОСТЬ ИХ ДЛИТЕЛЬНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ?

Союз возник по воле случая. — У республиканских институтов более надежное будущее. — В настоящее время республиканское устройство вполне соответствует характеру американцев. — Почему. — Уничтожение республики потребовало бы изменения всех законов и полнот изменения нравов. — Американцам нелегко создать аристократию.

Распад Союза, войны между штатами, входящими сегодня в федерацию, возникновение регулярных армий, диктатуры, рост налогов — все это со временем могло бы поставить под угрозу судьбу республиканского государственного устройства.

Однако следует провести различие между будущим республики и Союза.

Союз возник по воле случая и будет существовать до тех пор, пока этому будут благоприятствовать обстоятельства. Что касается республики, то такое общественное устройство лучше всего соответствует природе американцев. Монархия могла бы прийти ему на смену лишь при условии длительного действия одних и тех же разрушающих республику причин.

Существование Союза обеспечено прежде всего учредившими его законами. Он может распасться вследствие революции или изменения общественного мнения. Корни республики значительно глубже.

Под республиканской формой правления в Соединенных Штатах понимается размеренное и спокойное развитие общества. Это общественное устройство представляет собой хорошо отрегулированный механизм, поистине созданный по воле просвещенного народа. Эта форма правления стремится к примирению противоречий, принимаемые ею решения долго обдумываются, неторопливо обсуждаются и мудро выполняются.

Американские республиканцы с уважением относятся к нравам и верованиям, признают права людей. По их мнению, чем свободнее народ, тем тверже должны быть его моральные устои, глубже вера в Бога, умереннее взгляды. В Соединенных Штатах республикой называют мирное господство большинства. После того как большинство осознало свое существование и свою силу, все власти получают свои полномочия от него. Но и само большинство не всемогуще. Над ним возвышаются моральные принципы, такие, как человечность, справедливость, разум, и признанные обществом политические права людей. Большинство признает эти границы, и если ему и случается выходить за них, то это потому, что оно, как вообще люди, склонно поддаваться страстям и творить зло, хорошо понимая, что такое добро.

285

А мы в Европе видывали удивительные вещи.

По мнению некоторых европейцев, республика — это не господство большинства, как считалось до сих пор, а власть тех, кто берется говорить от его имени. В таких правительствах правит не народ, а люди, знающие, в чем состоит его высшее счастье. Благодаря такому удачному разделению обязанностей можно действовать от имени народа, не спрашивая его мнения, и требовать его признательности, попирая его ногами. Ведь только за республиканским правлением следует признать право делать все, что ему заблагорассудится, и презирать все, что люди привыкли уважать, начиная с самых высоких моральных принципов и кончая заурядными правилами здравого смысла.

Раньше считалось, что деспотизм отвратителен, какова бы ни была его форма. В наши дни стало известно, что может существовать диктатура, основанная на законе, а несправедливости, если только они совершаются от имени народа, священны.

Представления американцев о республиканской форме правления значительно облегчают ее применение и обеспечивают долговечность. Хотя практическая деятельность республиканского правления не лишена недостатков, она опирается на правильные идеи, с которыми народ в конце концов и сообразует свои решения.

При зарождении Соединенных Штатов там было трудно установить централизованное управление, да и сейчас его введение встретило бы немалые трудности. Один человек не может руководить всеми обстоятельствами жизни людей, разбросанных на таком огромном пространстве и разделенных множеством природных преград. Поэтому основную роль там играют органы власти штатов и округов.

Кроме этой причины, известной всем европейцам, живущим в Новом Свете, в Америке существуют и некоторые другие, свойственные только ей.

Ко времени возникновения колоний в Северной Америке местное самоуправление занимало уже прочное место в английских законах и нравах, и английские эмигранты не только считали его необходимым, но и видели в нем благо, ценность которого они хорошо знали.

Мы видели также, каким образом создавались колонии. Провинции и даже округа заселялись независимо одни от других людьми, незнакомыми друг с другом или объединившимися для достижения общих целей.

Таким образом, англичане, жившие в Соединенных Штатах, с самого начала были разделены на множество небольших обществ, существовавших раздельно и не имевших единого центра. Каждое из них было вынуждено самостоятельно заниматься своими делами, поскольку не существовало никакой центральной власти, обязанной и способной заботиться о них.

Так, природа страны, процесс образования английских колоний, привычки первых эмигрантов — словом, все способствовало небывалому развитию самоуправления в общинах и провинциях.

Все учреждения Соединенных Штатов построены по сугубо республиканскому принципу. Для того чтобы основательно разрушить законодательную базу республики, пришлось бы, наверное, отменить одновременно все законы.

Если бы какая-либо партия захотела сейчас превратить Соединенные Штаты в монархию, ей пришлось бы еще труднее, чем партии, которая вознамерилась бы провозгласить нынешнюю Францию республикой. Королевская власть не нашла бы в Соединенных Штатах никакой заранее подготовленной законодательной основы и была бы вынуждена существовать в окружении республиканских учреждений.

Да и принципы монархического правления встретили бы сопротивление со стороны американских нравов.

В Соединенных Штатах принцип народовластия — это не какой-либо висящий в воздухе принцип, не связанный с привычками и преобладающим образом мыслей. Напротив, его можно считать последним звеном в цепи убеждений, распространенных во всей Америке. По мнению американцев, благодаря Провидению, которое наделило каждого человека, каким бы он ни был, необходимым разумом, он способен сам вести касающиеся его дела. Таково великое правило общественной и политической жизни Соединенных Штатов. Отцы семейств применяют его в воспитании детей, хозяева — в отношениях со слугами, общины — к своим членам, округа — к общинам, штаты — к округам, Союз — к штатам. Оно распространяется на весь народ и превращается в принцип верховенства его власти.

286

В Соединенных Штатах, как мы видим, в основу республиканской формы правления положен тот же принцип, которым люди руководствуются в своей деятельности. Таким образом, республика не только закреплена законами, она, если можно так выразиться, проникает в мысли, убеждения и малейшие привычки. Для того чтобы изменить законы, нужно сначала полностью изменить американцев. Даже вера многих граждан Соединенных Штатов несет на себе отпечаток республиканских принципов; подобно тому как в религии истины иного мира подвергаются анализу индивидуального разума, в политике об интересах этого мира предоставлено судить здравому смыслу всего народа, и каждому человеку предоставлено право свободно выбирать путь спасения своей души, так же как за каждым гражданином признается право свободно избирать форму правления.

Нет сомнения в том, что только в результате длинной цепи сходных событий на смену всем этим законам, убеждениям и нравам могли бы прийти противоположные нравы, убеждения и законы.

Если республиканским принципам в Америке и суждено погибнуть, то это может произойти лишь в результате длительных, часто прерывающихся, но постоянно возобновляющихся общественных процессов. При этом республика будет многократно возрождаться и безвозвратно исчезнет лишь в случае, если народ, живущий сейчас в Соединенных Штатах, коренным образом изменится. Однако нет никаких оснований ждать столь глубокой перемены, никакие признаки не предвещают ее.

Что особенно поражает при первом знакомстве с Соединенными Штатами, так это бурная политическая жизнь. Видя постоянную смену законов, наблюдатель может сначала подумать, что этот народ сам не знает, чего он хочет, и в скором времени у него вместо существующей формы правления возникнет совершенно новая. Эти опасения преждевременны. Политическим учреждениям свойственны два вида нестабильности, которые нужно различать. Один из них, касающийся второстепенных законов, может долго существовать, не подрывая устоев общества. Другой, постоянно сотрясая основы конституции и разрушая принципы создания законов, всегда ведет к смутам и революциям. Такая нестабильность поражает общества, переживающие бурные процессы перемен. Известно, что между этими двумя видами законодательной нестабильности нет каких-либо определенных связей. В разные эпохи и в разных местах они существовали и вместе, и порознь. В Соединенных Штатах мы видим не второй, а первый вид нестабильности. Американцы часто изменяют законы, но с уважением относятся к конституции.

В настоящее время республиканские принципы в Америке господствуют также, как во Франции при Людовике XIV господствовали принципы монархии. Мало сказать, что французы той эпохи были сторонниками монархии, они просто не могли себе представить, что может существовать что-либо другое, и воспринимали ее, как воспринимают движение солнца или смену времен года. Тогда не было ни защитников, ни противников королевской власти.

Именно так в Америке воспринимается республика: без споров, без возражений, без доказательств, с молчаливого согласия, с чего-то вроде consensus universalis91.

И все-таки частная смена административных форм создает угрозу республиканскому правлению.

Постоянные изменения законов мешают выполнению замыслов людей, и следует опасаться, что они в конце концов могут прийти к выводу, что республика — это слишком беспокойное общественное устройство. Из-за неудобств, создаваемых нестабильностью второстепенных законов, под сомнение будут поставлены фундаментальные законы, что может привести к революции. Но это может произойти лишь в отдаленном будущем.

Сейчас можно сказать только одно: если республика будет упразднена, американцы после краткого монархического правления попадут под власть деспотизма. Монтескье говорил, что самую неограниченную власть получает государь, входящий на престол сразу вслед за республикой. Это происходит потому, что неопределенные полномочия, которыми безбоязненно наделялись выборные чиновники, переходят в руки наследственного владыки. Это верно во всех случаях, но особенно ярко проявляется в случаях с демократическими республиками. В Соединенных Штатах чиновников избирает не какой-либо класс граждан, а большинство народа. Они непосредственно представляют чувства большого числа людей, полностью зависят от их воли и не внушают ни ненависти, ни страха. Никто

91 Всеобщего согласия (лат.).

287

не заботился о том, чтобы ограничить их власть или поле деятельности, поэтому они имеют огромную возможность принимать решения по собственному разумению и воле. Все это может создать привычки, которые переживут республику. Сохранив неограниченную власть, американский чиновник может забыть об ответственности, и тогда его произвол не будет знать пределов.

В Европе есть люди, которые ждут, что в Америке появится аристократия, и уже называют время, когда она овладеет властью.

Я уже говорил и повторяю, что, по моему мнению, современное американское общество движется по демократическому пути. нт <

Конечно, вполне возможно, что американцы когда-нибудь ограничат политические права своих граждан или вовсе отменят их и передадут власть одному человеку. Но очень маловероятно, чтобы они доверили всю полноту власти какому-либо одному классу граждан или, другими словами, создали аристократию.

Аристократическое сословие состоит из некоторого количества граждан, которые, хотя и недалеки от народа, всегда стоят выше его. Оно близко, но ему невозможно нанести удар, все соприкасаются с ним, но никто не может в него войти.

Нельзя представить себе ничего более противного природе и тайным движениям человеческой души, чем такое подчинение. По своей воле люди никогда не выберут упорядоченное аристократическое правление и предпочтут ему произвол монарха.

Чтобы аристократия могла существовать, ей необходимо возвести неравенство в принцип, заранее узаконить его, ввести не только в общественные, но и в семейные отношения. Но это претит естественному чувству справедливости, и людей к этому можно лишь принудить.

В истории человеческого общества нет ни одного примера, когда бы народ без принуждения, собственными усилиями создал аристократию. Все средневековые аристократии возникли в результате завоеваний. Завоеватели становились аристократами, а побежденные — крепостными. Неравенство навязывалось силой, затем закреплялось и сохранялось обычаем и, наконец, освящалось законом как нечто само собой разумеющееся.

Некоторые общества становились аристократическими вследствие событий, предшествовавших их возникновению, но они вновь и вновь возвращались к демократическому устройству. Такова была судьба римлян, а также пришедших им на смену варваров. Но чтобы цивилизованный народ, живущий в демократическом обществе, постепенно подошел к социальному неравенству и создал ненарушимые привилегии и исключительные категории — такого мир еще не знал.

И ничто не предвещает, что американцам первым предназначено пойти по этому пути.

НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ О ПРИЧИНАХ ТОРГОВОГО МОГУЩЕСТВА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ

Сама природа подталкивает американцев к бурному развитию мореходства. — Протяженность берегов Соединенных Штатов. — Глубина их портов. — Размеры рек.— Торговое превосходство американцев объясняется скорее их интеллектуальными и моральными качествами, чем географическими условиями страны. — На чем основано это заключение. — Будущее коммерческой деятельности американцев. — Распад Союза не может помешать населяющим его народам продолжать развитие мореходства. — Чем это объяснить. — По естественным причинам а американцы легко могут оказывать услуги по перевозке товаров жителям Южной Америки. — Со временем они станут торговыми посредниками между многими странами мира, такими же, как англичане.

От бухты Фонди до реки Сабин в Мексиканском заливе протяженность побережья Соединенных Штатов составляет около девятисот лье.

Это единая и непрерывная береговая линия, находящаяся под контролем одного государства.

Нет в мире страны, где бы торговля располагала более глубокими, обширными и надежными портами, чем в Америке.

Жители Соединенных Штатов — это великий и культурный народ, занесенный судьбой в пустынные места, расположенные на расстоянии тысячи двухсот лье от ос -

288

новного очага цивилизации. Они постоянно испытывают нужду в связях с Европой. Со временем они, конечно, будут сами производить большинство необходимых им предметов, но тем не менее Европа и Америка никогда не смогут жить изолированно друг от друга. Ведь между их потребностями, идеями, привычками и нравами существуют глубокие и естественные связующие нити.

В Союзе выращиваются необходимые нам культуры, которые у нас выращивать невозможно или невыгодно. Американцы потребляют лишь небольшое количество этих продуктов, остальное они продают нам.

Таким образом, Европа для Америки и Америка для Европы являются рынками сбыта, и мореходство необходимо американцам для того, чтобы привозить в Европу сырье, которым они торгуют, и доставлять в Америку промышленные товары.

Американцы неизбежно должны были сделать выбор. Они могли либо поступить так, как поступают испанцы, живущие в Мексике, то есть отказаться от самостоятельного ведения торговли и предоставить это выгодное занятие мореходам других стран, либо стать одной из самых крупных морских держав мира.

Американцы всегда любили море. Независимость, положив конец их связям с Англией, дала новый мощный толчок развитию их таланта мореходов. Начиная с этого времени, число кораблей Союза росло почти так же быстро, как число его жителей. Сегодня девять десятых европейских товаров доставляют в Америку сами американцы92. Они же доставляют в Европу три четверти экспортируемых из Нового Света товаров93.

Корабли Соединенных Штатов заполняют гаврский и ливерпульский порты, тогда как в нью-йоркском не встретишь много английских или французских судов94.

Так, американские коммерсанты не только выдерживают конкуренцию в своей собственной стране, но и одерживают верх в других странах. Этому есть объяснение: дело в том, что Соединенным Штатам мореплавание обходится дешевле, чем всем остальным странам. До тех пор пока американский торговый флот будет удерживать это преимущество, он не только сохранит все свои завоевания, но и приумножит их.

Нелегко ответить на вопрос, почему американцам удается тратить на мореплавание меньше, чем другим народам. Первое объяснение, к которому склоняются многие, заключается в том, что американцы не в пример другим народам пользуются какими-то материальными преимуществами, дарованными им природой. Однако это не так.

Расходы на кораблестроение в Америке почти не отличаются от европейских95, их корабли не лучше наших, срок их службы обычно короче.

Американский матрос получает более высокую плату, чем европейский. Чтобы это доказать, достаточно вспомнить, что в торговом флоте Соединенных Штатов служит много европейцев.

Почему же все-таки плавания обходятся им дешевле, чем нам?

Невозможно объяснить это явление лишь благоприятными природными условиями, в его основе лежат интеллектуальные и моральные свойства американского народа.

Следующее сравнение прояснит, что имеется в виду.

Во время революционных войн французы изобрели новую военную тактику, которая приводила в смятение самых опытных полководцев и едва не разрушила самые древние

92 Общий объем импорта в бюджетном году, заканчивающемся 30 сентября 1832 года, составлял долларов. Стоимость импортных товаров, доставленных на иностранных кораблях, достигала лишьдолларов, то есть приблизительно десятой части от общего объема.

93 Общий объем экспорта за тот же год составлялдоллара. Стоимость товаров, экспортированных на иностранных судах, составиладоллара, то есть около четверти от общего объема. {Уильяме. Справочник, 1833, с. 398.)

94 В 1829, 1830, 1831 годах общее водоизмещение судов, заходивших в порты Союза, равнялось 3 тоннам. Водоизмещение иностранных кораблей составляло тонну, то есть приблизительно 16 процентов от общего числа. (Национальный календарь, 1833, с. 304.)

95 В 1820,1826 и 1831 годах водоизмещение английских кораблей, входивших в лондонский, ливерпульский и халлский порты, составляло тонн, а водоизмещение иностранных судов, заходивших туда в то же время, — тонну, то есть приблизительно 36 процентов от общего числа. (Спутник альманаха, 1834, с. 169.)

В 1832 году иностранные суда, заходившие в британские порты, составляли 29 процентов от общего числа.

96 Вообще, сырье в Америке стоит дешевле, но рабочая сила там значительно дороже.

289

европейские монархии. Впервые в истории французская армия обходилась без множества вещей, которые ранее считались совершенно необходимыми для ведения войны. От ее солдат требовалось значительно больше усилий, чем от солдат всех развитых народов. Они должны были делать все на бегу и, не задумываясь, рисковать своей жизнью для того, что: бы добиться поставленной цели.

Французов было мало, они были беднее своих врагов, у них было гораздо меньше ресурсов. И несмотря на все это, они постоянно побеждали. Так было до тех пор, пока их противники не переняли их тактику.

Нечто подобное американцы применили в торговле. Они делают для сокращения расходов то, что французы делали для того, чтобы побеждать.

Европейские мореплаватели очень осторожны: они уходят в море только в хорошую погоду, в случае каких-либо происшествий возвращаются в порт, ночью убирают часть парусов, при приближении к суше замедляют ход и поглядывают на солнце.

Американцы пренебрегают этими предосторожностями и смело идут навстречу опасности. Они отправляются в путь в бурю, ночью идут под всеми парусами, как и днем, после шторма чинят корабль на ходу, а приближаясь к пункту назначения, летят к берегу на всех парусах, словно уже видят порт.

Американцы часто терпят крушение, но никто не пересекает море так быстро, как они, и благодаря этому они несут меньшие издержки.

Совершая длительное плавание, европейцы обязательно делают несколько остановок. Они теряют драгоценное время на поиски портов для стоянок, на ожидание хорошей погоды, чтобы продолжать путь, и вынуждены оплачивать каждый день стоянки..

Американские мореплаватели, выходя из Бостона в Китай за чаем, прибывают в Кантон, проводят там два дня и снова пускаются в путь. Меньше, чем за два года, они совершают кругосветное путешествие с одним-единственным заходом в порт. В течение восьми - или десятимесячного перехода они пьют соленую воду и питаются солониной, без конца сражаются с морем, болезнями и тоской. Но по возвращении домой они могут продать фунт чая на су дешевле, чем английские торговцы. Цель достигнута.

Для того чтобы все стало до конца понятно, нужно сказать, что американцы вкладывают в свою торговую деятельность невиданную доблесть.

Европейским коммерсантам всегда будет трудно выдерживать конкуренцию с американскими, которые действуют описанным образом не только по расчету, но и главным образом в силу свойств своей натуры.

Жители Соединенных Штатов испытывают все те потребности и желания, которые существуют в развитом культурном обществе. Но Америка не Европа, общество там еще недостаточно искусно и не способно удовлетворить все желания людей. Потому им нередко приходится самим мастерить то, без чего они не могут обходиться в силу своего воспитания и привычек. Случается, что один человек пашет поле, строит дом, мастерит инвентарь, шьет обувь и ткет грубую ткань, из которой делает одежду. Это снижает качество производимых предметов, но весьма способствует развитию человеческих способностей. Ведь развитое разделение труда обедняет духовный мир человека, делает его творения бездушными. В такой стране, как Америка, где специалистов очень мало, нельзя требовать длительного обучения от людей, избравших какую-либо профессию. Поэтому американцам нетрудно изменить профессию, и они меняют ее в случае необходимости. Можно встретить людей, которые в своей жизни были адвокатами, земледельцами, коммерсантами, проповедниками, врачами. В каждом отдельно взятом ремесле американцы менее искусны, чем европейцы, но они более или менее знакомы со всеми ремеслами. Они больше умеют, у них шире сфера приложения способностей. Американцы никогда не связывают себя навечно ни с какой профессией, им незнакомы профессиональные предрассудки, они не отдают предпочтения какой-либо одной деятельности, им чужды тяга к старым способам работы и неприятие новых. Словом, у них самих не возникает никаких привычек, так как они осознают, что их страна не похожа ни на какую другую и занимает особое место в мире.

Американцы живут в стране чудес, все вокруг них находится в постоянном движении, и они воспринимают это движение как прогресс. Для них обновление обозначает совершенствование. Они не видят никаких природных границ человеческой деятельности, и в их представлении не существует лишь того, чего люди не пытались еще сделать.

Из-за царящего в Соединенных Штатах всеобщего движения, из-за частых превратностей судьбы и неожиданных перемещений общественного и частного (вдэдства человек

290

пребывает в лихорадочном возбуждении, благодаря которому он всегда готов к любым действиям и которое возвышает его над остальным человечеством. Для американцев жизнь — это партия в игре, это революция, это день сражения.

Воздействие этих причин одновременно на всех американцев накладывает неотразимый отпечаток на их национальный характер. Любой американец горяч в желаниях, предприимчив, отважен и в особенности полон новаторского духа. Эти свойства проявляются во всех его делах: в политических законах, религиозных учениях, теориях управления обществом, частном предпринимательстве. Они присущи ему повсюду, как в городах, так и в лесных чащобах. Именно благодаря этим качествам американские торговые моряки плавают быстрее и с меньшими издержками, чем коммерсанты какой-либо другой страны.

И до тех пор, пока за ними будет сохраняться это интеллектуальное, а следовательно, и практическое превосходство, они не только будут самостоятельно удовлетворять потребности производителей и потребителей своей страны, но будут все в большей степени служить посредниками между другими странами, как это делают англичане96.

Это начинает осуществляться уже сейчас. Мы видим, что мореплаватели Соединенных Штатов становятся торговыми посредниками между многими европейскими странами97, еще больше возможностей для такой деятельности у них будет на Американском континенте.