Жители Чувашии о «кавказцах» и трудовых мигрантах[1] (стр. 1 )

Жители Чувашии о «кавказцах» и трудовых мигрантах[2]

В августе–сентябре 2011 г. Чувашским государственным институтом гуманитарных наук по поручению Министерства культуры, по делам национальностей, информационной политики и архивного дела проводился социологический опрос населения в рамках мониторингового обследования по программе «Этнокультурное развитие и межнациональные отношения в Чувашской Республике». Основной целью исследования является изучение проблем сохранения и развитие культурного наследия, укрепления межэтнических отношений, толерантности, общественного согласия, прогнозирование и предупреждение конфликтогенных ситуаций.

Выборка стратифицированная, многоступенчатая, квотная (пол/возраст) – 600 чел. Опрос проводился в городах: Чебоксары, Новочебоксарск, Алатырь, Канаш, а также в Алатырском, Батыревском и Чебоксарском районах. В городах республики опрошено 353 чел. (59,6% респондентов), в районах ,4%), в том числе мужчин - 43,8%, женщин - 56,2%. Чуваши, русские и татары составили чуть более 96% респондентов. В абсолютном значении татар оказалось 27 чел., поэтому отдельно их ответы не рассматривались. В таблицах приведены данные в целом массиву, а также по чувашам и русским.

Материалы обследования еще раз показали, что в целом в Чувашской Республике спокойная межэтническая ситуация (см. Приложение, табл.1). При этом отметим, что ответы чувашей и русских однотипны, но первые несколько оптимистичнее вторых (доля вариантов ответов «очень хорошие» и «хорошие» у чувашей 56,5%, у русских почти 49%, среди русских на 9 процентных пунктов больше тех, кто полагает, что они удовлетворительные, терпимые).

Оценки межэтнической открытости и замкнутости выявлялись с помощью трех вопросов, в том числе об отношении респондентов к выбору друзей с учетом их этнической принадлежности, межэтническим бракам, и о взаимоотношениях в «многонациональных» трудовых коллективах. При ответах на эти вопросы более 70% полагают, что при выборе друзей национальность не имеет значения и столько же в той или иной степени одобряют межэтнические браки. С другой стороны, 17% предпочитают, чтобы друзья были из «своего» этнического окружения и почти 20% являются полными противниками межэтнических браков или частичными («смотря какой национальности»). Относительно работы в полиэтнических трудовых коллективах около половины респондентов (46,5%) ответили, что подобная совместная работа не влияет на отношения между людьми в коллективе, почти 20% затруднились ответить, а 15,2% полагают, что имеется положительное влияние. В то же время 18,4% считают, что в таком коллективе работать труднее. Таким образом, в целом, около 15 – 20% ответивших на данные три вопроса в той или иной степени предпочитают общение с представителями «своей» этнической группы. При этом отметим, что их позиция в целом не влияет на оценку межэтнических отношений в республике, поскольку они также отмечают благоприятную ситуацию в этом отношении.

Но, на наш взгляд, показатели, характеризующие оценки межэтнических отношений, в большей мере относятся к старожильческому населению, то есть чувашам, русским, татарам, мордве, марийцам, украинцам, которые в сумме составляют 99% численности жителей республики. В республике невысока доля выходцев из государств Закавказья и северокавказских российских республик, представителей среднеазиатских государств. По данным Всероссийской переписи населения 2002 г. только армян насчитывалось более 1 тыс. чел. (1208 чел.), а остальные этнические группы из этих государств и республик были представлены менее заметно. За прошедшие 8 лет приток из указанных регионов имелся, но финансовый кризис 2008 г. заметно сократил его масштабы. Например, по данным миграционной службы на 1 июля 2011 г. в республике в различных отраслях было занято всего около 800 иностранных рабочих, из которых почти две трети приходится на граждан Узбекистана (51%) и Таджикистана (14%). Доля граждан Азербайджана и Армении в составе иностранных рабочих равнялась 14%[1]. Понятно, что часть жителей из названных государств стала российскими гражданами, часть проживает нелегально, но доля таких групп невелика. Таким образом, возможности для контактов старожильцев с вновь прибывающими мигрантами из Средней Азии и Кавказского региона незначительные, и они больше в городах, чем в районах. В целом, абсолютное большинство респондентов не имеет непосредственных отношений с представителями указанных групп приезжих, за исключением мест торговли. В то же время фиксируются проявления негативных этнических стереотипов, а также и предубеждений[2] в отношении не только представителей государств Закавказья, но и наших соотечественников из северокавказских республик. С целью выявления подобных настроений и представлений в обследовании был поставлен ряд вопросов, создающих проективные ситуации, которым бы давались определенные оценки. Использовались формулировки в вариантах, обсуждавшихся экспертами Сети EAWARN весной 2011 г. Отметим, что окончательно вопросы еще не утверждены, нами по согласованию с руководством Сети использовалась четыре из них (формулировки вопросов и варианты ответов приведены в тексте или в Приложении).

Предварительно следует отметить, что мы сознаем некоторую условность этих формулировок. Во-первых, речь идет о приезжих из Кавказского региона и трудовых мигрантах. Эти понятия пересекающиеся. В частности, в Чувашии среди трудовых мигрантов выходцев из Кавказского региона насчитывается около 15%. Кроме того, часть приезжих из Кавказа является иностранцами, а часть – российскими гражданами. Но мы допустили предположение, что для большинства респондентов абсолютное большинство их являются просто «кавказцами», без учета государственной принадлежности мигрантов. С этой точки зрения для нас важным было выявить общие тенденции. С другой стороны, интервьюерам предлагалось обращать внимание на реакцию опрашиваемых в ходе ознакомления с вопросами. Заранее отметим, что, по словам первых, среди респондентов практически не оказалось лиц, отметивших необходимость уточнить государственную принадлежность различных групп уроженцев Кавказа. Такой же оказалась ситуация и в связи с категориями «трудовой мигрант» и «приезжий из Кавказского региона» («кавказец»). С этой точки зрения при дальнейшей доработке анкеты могут быть поставлены вопросы, уточняющие высказанные позиции.

Распределение ответов на вопрос о числе возможных друзей и знакомых из приезжих с Кавказского региона и трудовых мигрантов представлено в табл. 2 Приложения (в этой таблице и далее не показан возможный вариант ответа, если его не выбрал ни один из респондентов. Для табл. 2 это 9 чел.). При этом следует отметить, что понятия «друг» и «знакомый», конечно, не равнозначны, и это следует иметь в виду при окончательном уточнении предлагаемой формулировки. Тем не менее, в реальной ситуации трудно предполагать, что число друзей и знакомых из обеих предлагаемых групп может быть больше 3-4 чел., поскольку в ином случае не остается места для чувашей, русских и других старожильческих категорий населения, с представителями которых абсолютное большинство респондентов знакомы и дружны с детских и юношеских лет. Но все-таки небольшая часть опрошенных выбирала варианты из 5 и более друзей и знакомых, что свидетельствует, скорее всего, о непонимании условной ситуации, когда число друзей и знакомых в принципе не может быть более 10. Подобный сюжет в той или иной степени повторялся и при ответах на другие 3 вопроса. Отметим еще одну проблему, связанную с выбором конкретных цифр при ответах. Полученные данные дают возможность вычислить среднее арифметическое значение, характеризующее, например, число друзей и знакомых при ответах на данный вопрос и другие показатели – по другим вопросам. Материалы табл. 2 свидетельствуют, что варианты 4 и более чел., выбрала незначительная доля респондентов, но даже такое распределение оказывает влияние на величину среднего арифметического, поскольку выбор, например 7 или 8, тем более 10 чел., хотя и является нечастым, увеличивает абсолютную сумму достаточно заметно. Обратим внимание также, что и в данной, и в следующих таблицах показатели 5 и 10 являются скорее психологически обусловленным выбором. Предпочтение этих цифр почти всегда чаще предыдущих (для 5 и 10) и последующих (для 5) вариантов. Поэтому в дальнейшем при расчете средних арифметических показателей мы будем пользоваться двумя шкалами: 0–10 и 0–5 чел., чтобы нивелировать некоторую искусственность выбора, скажем, в 5–10 человек, хотя и полагаем, что в отдельных случаях он может быть вполне осознанным. Если иметь в виду только тех респондентов, кто избрал цифровые показатели, то оказывается, что при шкале 0–10 чел., на каждого из них в среднем будет приходится 0,9 друзей и знакомых из Кавказского региона и 1,1 – из числа трудовых мигрантов, если они окажутся в описываемой ситуации. Если же шкалу сократить до 0–5 чел., то эти показатели соответственно равняются 0,6 и 0,8 чел.

Из приведенных данных следует, что к выходцам из Кавказа отношение менее толерантное, чем к трудовым мигрантам, хотя разница составляет всего 5–6 процентных пунктов (см. табл. 2). Во-вторых, практически нет отличий в ответах чувашей и русских, то есть этническая принадлежность наиболее многочисленных групп населения республики не является в данном случае разделительным фактором. Иначе говоря, и у чувашей, и у русских присутствуют одинаковые по направленности и силе стереотипы, а в ряде случаев и предубеждения по поводу межэтнических отношений с прибывающими в республику мигрантами из Кавказского региона и Средней Азии. Если вести речь об общей оценке, то следует отметить, что отказ от друзей и знакомых из числа предложенных категорий населения (цифра 0) заметно превышает показатель этнической замкнутости, выше определяемой нами уровнем в 15–20%. Приемлемым показателем толерантности, на наш взгляд, является выбор 1–3 чел. в качестве друзей и знакомых и предпочтение еще одного варианта – «не имеет значения». В нашем случае в сумме они дают 43–44% ответов.

Заметнее этнической принадлежности в качестве дифференцирующего показателя выступает общая оценка «межнациональных отношений» в республике, и установки респондентов на выбор друзей с учетом их национальности (этничности) (см. табл. 3 и 4 Приложения). При этом следует иметь в виду, что лиц, считающих, что в республике межэтнические отношения можно охарактеризовать как «неважные, плохие», оказалось всего 20 чел., а затруднившихся дать определенную оценку – 39 чел. Поэтому данные в соответствующих двух столбцах приведены лишь для справки. Среди отвечавших на вопрос о принципах выбора друзей 72% (425 чел.) ответили, что национальности не нужно придавать значение, почти 17% (100 чел.) полагают, что друзей лучше выбирать среди людей «своей» национальности и 11% (65 чел.) затруднились ответить.

В данных табл. 3 Приложения обращает на себя внимание наличие дистанции в 6–12 процентных пунктов между двумя группами респондентов, по-разному оценивающих межэтнические отношения в республике (хорошие, дружественные и удовлетворительные, терпимые), как при выборе нулевого варианта (то есть ни одного друга или знакомого), так и диаметрально противоположного – «не имеет значения». Около 20% в обеих группах посчитали, что они могут иметь от 1 до 3 друзей и знакомых из уроженцев Кавказа или трудовых мигрантов.

Отмеченная дистанция заметнее при введении вопроса о принципах отбора друзей: речь идет о 20 процентных пунктах при выборе нулевого показателя и варианта «не имеет значения». Еще более этнически замкнутыми показали себя те, кто не определился с конкретным вариантом ответа. Иначе говоря, в условиях заданной проектной ситуации, установка на характер собственного дружеского окружения более значима, чем оценка ситуации в республике в целом. Это проявляется и при подсчете среднего арифметического числа возможных друзей с учетом указанных выше условий. При шкале 0–10 чел. для лиц, оценивающих межэтнические отношения, как хорошие, дружеские, и для другой группы (удовлетворительные, терпимые) этот показатель был одинаков и равнялся 1 чел. Если же границы выборы уменьшить наполовину (0–5 чел.), то среднее арифметическое число друзей и знакомых составило бы 1 и 0,6 чел. соответственно. Если учитывать условия выбора друзей с учетом их этнической принадлежности, то данные показатели окажутся следующими: 0,7 и 1,1 чел. при выборе от 0 до 10 чел. и 0,5 и 0,8 чел. при выборе от 0 до 5 чел. Цифры 0,7 и 0,5 относятся к группе лиц, считающих, что друзей лучше выбирать среди «своей» национальности, а 1,1 и 0,8 – к тем, кто уверен, что национальность при этом не имеет значения.

Схожие распределения получены при ответах на другой вопрос, который звучал следующим образом: «Представьте, что Вы направляетесь в туристическую поездку с группой из 10 незнакомых людей. Сколько уроженцев Кавказского региона в такой группе Вы бы предпочли?». При этом следует отметить, что респонденты ограничили свой выбор диапазоном 0–5 чел., за исключением троих, которые отметили вариант в 10 чел. Кроме того, 15% затруднились с конкретным выбором, а 22,5% отметили, что это не имеет значения. Из выбиравших число предполагаемых спутников из Кавказского региона в диапазоне 0–5 чел., совсем отказались от них 38,9%, (0 чел.). В то же время 20,9% предпочли быть в составе туристической группы, в которой оттуда есть 1–3 чел. Как и при ответах на первый вопрос, нет заметной дистанции между чувашами и русскими. Меньше разница здесь при учете оценок межэтнических отношений в республике. Не хотят иметь спутников с Кавказа в такой поездке 35,7% тех, кто считает, что они в республике хорошие, дружественные и 39,3% избравших вариант «удовлетворительные, терпимые». В этих группах «кавказский фактор» не имеет значения для 21,7 и 26,1% опрошенных соответственно. В то же время принципы выбора друзей сохранили такое же дифференцирующее значение, как и при ответе на первый вопрос. Так, среди тех, кто считает, что друзей лучше выбирать среди людей «своей» национальности, 53% отказались от спутников из Кавказского региона (0 чел. в группе), а в составе лиц, высказавших мнение, что национальности при выборе друзей не надо придавать значение, таких оказалось на 20 процентных пунктов меньше (32,5%). Кроме того, вариант «не имеет значения» для первых равен 7%, для вторых – 28,2%. В то же время, число спутников от 1 до 3 предпочли 26% респондентов, ориентированных на этническую замкнутость, и 19,3% – этнически открытых. По данным этих предпочтений, в среднем у каждого, выбравшего числовой показатель, могло быть в туристической поездке 0,8 незнакомых спутников из Кавказского региона.

Такого же типа результаты получены и при ответах на вопрос о восприятии жителями Чувашии лиц, носящих одежду, характерную для последователей ислама (см. табл. 5 Приложения). Сразу же оговоримся, что в формулировке вопроса возможны уточнения, поскольку в большинстве европейских регионов, в том числе и в Чувашии, появление мусульман в подобной одежде, еще не стало привычным., хотя речь и идет о воображаемой ситуации. Например, возможно уточнять этот вопрос в форме «может быть привычной», или «допустима» и др. В ходе опроса в августе–сентябре 2011 г. среди чувашей доля тех, кто более толерантно настроен к людям в такой одежде, оказалась заметно выше, чем среди русских. В этой этнической группе 15,5% заявили, что для них привычным будет присутствие 1-3 коллег-мусульман в традиционной для них одежде, у русских этот показатель составил 12,8%. Далее, среди чувашей 31,5% ответили, что число таких коллег не имеет значения, среди русских – 25%. И, наконец, не хотят видеть ни одного человека в традиционной мусульманской одежде на своем рабочем месте или учебы 39,3% чувашей и 45,3% русских. В сумме разница между представителями двух основных этнических групп по уровню проектной толерантности в данном конкретном вопросе составляет 15,2 процентных пункта.

Более заметная дифференциация при ответе на данный вопрос проявляется среди тех респондентов, кто имеет противоположные точки зрения на отношения между коллегами в полиэтничном трудовом коллективе (см. табл.6 Приложения). На полюсах оказались сторонники таких коллективов с точки зрения положительных отношений между людьми и лица, считающие, что в таком коллективе работать труднее. Суммарная разница между ними в отношении коллег в мусульманской одежде составила более 35 процентных пункта.

Если вести речь о среднем арифметическом числе лиц в такой одежде, которое является привычными для каждого из респондента, то в целом этот показатель равен 0,8 чел., а если выбор ограничен пределами 0–5 чел., то тогда он понижается до 0,5 чел. Для тех, кто считает, что полиэтничный состав трудового коллектива влияет на него положительно, привычно 1,1 мусульман в традиционной одежде, для тех, кто уверен, что в таком коллективе работать труднее – 0,8. Если ограничить выбор 0-5 чел., то 0,9 и 0,5 соответственно.

Иная тенденция наблюдается при ответах на вопрос о продавцах в магазинах и на рынке, которые приехали из Кавказского региона или из Азии (в вопроснике уточнялось, что это могут быть китайцы и вьетнамцы). Во-первых, фиксируются более толерантные оценки в отношении этих лиц из обеих групп в предполагаемых ситуациях. Во-вторых, русские оказались при этом более открытыми к подобным случаям, и эта разница была достаточно заметной. В третьих, отношение к выходцам из Кавказского региона более терпимое, чем к китайцам и вьетнамцам (см. табл. 7 Приложения). На наш взгляд, это связано с рядом причин, в первую очередь с тем, что в данном случае предполагаемая ситуация в определенной мере является реальной, поскольку наличие выходцев, в первую очередь, с Кавказа, за прилавками рынков практически всех российских городов достаточно привычное явление. Формулировка этого вопроса нередко проектируется на ситуацию в своем населенном пункте. Если вести речь о разнице в ответах между чувашами и русскими, то, возможно, что это следствие реакции на восприятие первыми «кавказцев» как конкурентов по продаже на рынках сельскохозяйственной продукции. Чуваши составляют абсолютное большинство сельского населения республики и не всегда им удается свободно продать излишки овощей и фруктов, выращенных на своих участках, из-за наличия оптовиков, перекупщиков, которые нередко ассоциируются именно с представителями «южных» народов. В целом, по нежеланию видеть ни одного продавца их этих регионов и государств дистанция между русскими и чувашами составляет 16 – 18, по варианту ответа «не имеет значения» – 7 – 8 процентных пунктов. Влияние такого фактора, как оценка межэтнических отношений в республике при ответе на данный вопрос не прослеживается.

В среднем для каждого, выбравшего числовой показатель, привычно 2,1 продавца из Кавказского региона и 1,2 из стран Азии. Если выбор ограничить 0-5 чел., то тогда 1,4 и 1,1 соответственно. Для чувашей эти показатели равны: 1,0 и 0,8 (Кавказ); 0,6 и 0,6 (Азия). Для русских: 1,9 и 1,2 (Кавказ); 0,8 и 0,7 (Азия)

Таким образом, выявлено, что около 35 – 40% опрошенных не считают для себя возможным иметь друзей из числа кавказцев или трудовых мигрантов, быть в составе туристической группы с представителями Кавказского региона, не хотят видеть в своем коллективе лиц, одетых в традиционнуе мусульманскую одежду. То есть уровень этнической замкнутости увеличивается примерно на 20 процентных пунктов по сравнению с ответами на вопросы, в которых не введено уточнение о «кавказцах» и трудовых мигрантах. Более высокий уровень толерантности проявляется у опрошенных жителей республики при их оценке выходцев Кавказа и трудовых мигрантов в качестве продавцов на рынках и в магазинах.

Следует также отметить, что уровень этнической открытости и замкнутости респондентов в предлагаемых ситуативных вариантах проявлялся достаточно отчетливо. В то же время дистанция между различными с этой точки зрения группами населения не оставалась одинаковой, а менялась в зависимости от важности описываемых в анкете случаев для представителей каждой из подобной категории опрашиваемых.

Для респондентов не было заметных различий в оценке мигрантов из государств Закавказья и российских северокавказских республик. С этой точки зрения важной представляется проблема общегражданской идентичности. Для более корректных выводов в будущих обследованиях следует предусмотреть вопросы, разделяющие уроженцев Кавказа из иностранных государств и российских республик. После этого отношения к иноэтничной миграции, в частности северокавказской, можно рассматривать как один из важных индикаторов гражданской идентичности[3].

В качестве конкретных рекомендаций предлагается следующее.

-формировать положительные установки у населения о представителях трудовых мигрантов, уроженцев Кавказа путем публикаций в прессе статей, создания передач на радио, телевидении, сайтов Интернета о пользе их труда в целом, отдельных представителях различных этносов, о культуре, традициях народов и пр. Поскольку это имеет непосредственное отношение к укреплению общегражданской идентичности, то следует предусмотреть такую работу в качестве государственного заказа;

- в учебниках для младших классов использовать материалы, отражающие полиэтничность населения. Например, в букварях изображать представителей разных народов, элементы их материальной культуры, в книгах для чтения – рассказы, сказки разных народов и др.;

- проводить конкурсы для детей (рисунков, сочинений и пр.) на тему дружбы между представителями разных народов, тематические вечера по истории и культуре различных народов (особенно в городах);

- в каждой смене в одном (нескольких) летнем лагере труда и отдыха организовывать по одному отряду школьников, представляющих различные этнические группы (чуваши, русские, татары, мордва, марийцы, армяне, азербайджанцы, немцы и др.). В это время знакомить всех с историей и культурой каждого народа путем проведения тематических вечеров, встреч с историками, этнологами, активистами национально-культурных объединений, артистами и пр.;

- размещать наружную рекламу, прежде всего в городах, в которой пропагандируется дружба представителей различных народов, их совместная работа, учеба. Например, фотографии детей, студентов разных национальностей на фоне Чебоксар с надписью – «Это наш город», или «Мы любим Чебоксары (Саранск, Москву и др.) и т. п.;

- на региональных и российском уровнях организовывать конкурсы на лучшую книгу, фильм об истории и культуре отдельных народов, участии их представителей в важных исторических событиях и др.

, , В. Харитонова

Примечания

[1] Публикуется при поддержке гранта РГНФ (рук. ).

[2] Публикуется при поддержке гранта РГНФ (рук. ).

[1] Основные результаты деятельности УФМС России по Чувашии за 1 полугодие 2011 г.: http://gov. *****/hierarhy. asp? page=./219095/341593/1131015 (дата обращения 2.11.2011).

[2] Подробнене о природе этнических стереотипов и предубеждений см.: , , Лунева диалог в школе. Теория и методология. Книга 1. М., 2004; Стефаненко . Практикум. — М., 2006

[3] См. об этом: , Арутюнова -гражданская и межэтническая толерантность // Россия в Европе. По материалам международного проекта «Европейское социальное исследование». М., 2009. С.107.

Приложение

Таблица 1

Оценка межэтнических отношений в Чувашской Республике (%)

	Всего	В том числе
Чуваши	Русские
Очень хорошие, дружественные	8,8	8,3	7
Хорошие	45,6	48,2	41,9
Удовлетворительные, терпимые	35,6	33	41,9
Неважные	3,4	3,3	3,5
Плохие, враждебные	-	-	-
Затрудняюсь ответить	6,6	7,1	5,8

Таблица 2

Представьте, что у Вас может быть 10 друзей и знакомых. Сколько среди них

может быть представителей следующих групп? (%)

Число друзей и знакомых	Всего	В том числе
Чуваши	Русские
Выходцы с Кавказа	Трудовые мигранты	Выходцы с Кавказа	Трудовые мигранты	Выходцы с Кавказа	Трудовые мигранты
0	37,2	31,8	39,9	33,3	40,7	35,4
1	12,7	11,8	13,4	12,2	10,5	11,6
2	6,4	6,1	6,3	5,7	4,7	5,7
3	2,7	1,9	1,8	1,8	5,2	1,8
4	0,8	0,5	0,9	-	0,6	-
5	1,0	1,7	0,6	1,8	1,2	1,8
6	-	0,2	-	-	-	-
7	0,3	0,5	0,3	0,3	-	0,3
8	-	0,2	-	-		-
10	1,4	1,5	1,2	1,5	1,2	1,5
Не имеет значения	22,1	24,2	19,3	22,0	23,8	29,1
Затруд. ответить	15,2	19,6	16,4	21,4	12,2	13,4

Таблица 3