, автор монографии «Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры», пишет: «Современная когнитивистика...рассматривает метафору как основную ментальную операцию, как способ познания...и объяснения мира. Человек не только выражает свои мысли при помощи метафор, но и мыслит метафорами, создаёт при помощи метафор тот мир, в котором он живёт». в работе «О культурном коннотативном компоненте лексики» также подчёркивает: «Язык - это зеркало культуры, в нем отражается не только реальный мир, окружающий человека, ...но и общественное самосознание народа, его менталитет, национальный характер, ... мораль, система ценностей...»
Поэтому в своём исследовании мы попытались систематизировать собранный материал не только по тематическим группам, оказавшимся «в поле зрения» метафорического осмысления, но, прежде всего, по специфике тех ассоциаций, которые при этом рождаются у современного носителя русского языка; выявить их функции, а также факторы, объясняющие их появление в речи.
Лексическим материалом послужили около 300 слов и выражений, употреблявшихся в СМИ («Комсомольская правда», «Аргументы и факты», телевизионные сюжеты) за последние два года, так как именно язык газет и телевидения рассчитан на «массового потребителя» информации, а метафорические образы, употребляющиеся в нём, по мнению , являются отражением «…ментальных процессов и …национального самосознания».
Анализируя примеры метафорического осмысления и отражения на образно - языковом уровне предметов и признаков, явлений и событий, процессов и действий окружающей действительности, с точки зрения используемых сравнительных «параллелей» можно выделить 3 основных блока:
1 блок: сравнение по конкретным материальным признакам: цвету, размеру, звуку, вкусу, форме, движению и т. п. Например: политический тяжеловес (ассоциация с борцом внушительных размеров); тающий материк - о провинции (ассоциация с уменьшением размеров); серые телефоны - о продукции, не имеющей официального сертификата качесства (ассоциация с чем-то неприметным, невыразительным) и т. п.;
2 блок: сравнение по признакам, относящимся к социальным, политическим, культурным явлениям; сферам деятельности, бытовым ситуациям, наименованиям, специальной терминологии и т. п. Например: попкорновское кино - о чисто развлекательном, несерьёзном фильме (ассоциация с лёгким завтраком, отвлечением от работы); чемоданное настроение — о готовности к отъезду (ассоциация с укладыванием вещей в чемодан); финансовая инфекция - о финансовых махинациях (ассоциация с болезненным состоянием) и т. п.;
3 блок: сравнение на уровне эмоций, чувств, переживаний, настроений, психологических состояний, умозаключений. Например: слёзные копейки - о мизерном повышении пенсий (ассоциация с проявлением горя, плохого настроения); невменяемая сделка - о необдуманном, неумном экономическом решении (ассоциация с неадекватным поведением больного человека); сумасбродная стихия - о рынке ценных бумаг (ассоциация с непредсказуемым, неуправляемым поведением) и т. п.
В процентном соотношении объём 1 блока составляет 57 % от общего количества анализируемых единиц; 2 блок - 32 %; 3 блок -11%
Уже первичный подсчёт даёт основание утверждать, что подавляющее большинство сравнений в современной российской публицистике сопряжено с сугубо предметной или социальной стороной действительности - вместе они составляют 89 % анализируемого материала; ассоциации же на уровне чувств и эмоций довольно редки.
Внутри каждого блока можно выделить по несколько основных подгрупп, анализ которых позволяет рассмотреть некоторые особенности сравнений и прийти к определённым выводам.
В первом блоке мы выделили 12 подгрупп, объединённых по следующим ассоциативным признакам: цвету, размеру, форме, звуку, вкусу, действию, сравнению с предметами, материалами, животными и др. Наибольшую часть этого блока занимают метафорические единицы, объединённые по ассоциациям с цветовой гаммой: цветная революция, жёлтая пресса, белая смерть, голубой огонёк и т. п. Самая распространённое ассоциация строится на сравнении с чёрным цветом: чёрные метки, пятна, пенсионеры, дыры, фотографы и т. п.; нередки сравнения с серым: серая зарплата, экономика, схема, серый телефон, импорт и др. Гораздо реже встречаем образные параллели с яркими цветами: оранжевая коалиция, красная угроза, жёлтый подтекст и др. Стоит отметить и тот факт, что прилагательное зелёный у современного носителя языка чаще ассоциируется не с картинами русской природы, а с американским долларом: зелёные долги, экономика зеленеет, зелёная зона, оплата в зелёных и т. п. Такие «цветовые приоритеты» говорят сами за себя: чёрный цвет в русском языке всегда вызывал негативные ассоциации (чёрный ворон, чёрный год, чёрная книга, чёрная полоса и т. п.); серый - символизирует или безрадостность (серые дни), или непримечательность, недалёкость (серенькое мышление, серая личность).
Вторая по количеству подгруппа - ассоциации с ощущениями, физическими состояниями и действиями: живые деньги, зависшие вклады, сырой медведь и т. п. Несмотря на то что тематически круг характеризуемых единиц достаточно широк, с точки зрения рождающихся ассоциаций можно отметить следующую закономерность: в основном, метафоры передают прекращение движения, развития, жизни: утопленные деньги, замаринованный народ, убийственный механизм, мёртвая химия, могильная шахта, зашитое условие, сгоревшие вклады, уходящие натуры и т. п.
В остальных подгруппах (сравнения с животными, предметами, материалами, внешним видом и др.) «предпочтение» в большинстве случаев отдаётся тем образам, за которыми в русском языке традиционно закрепились негативные ассоциации: свинячьи фамилии, свинский год, экологические свиньи, крот КГБ, драконовские налоги, мышиная возня, грязная бомба, мутный период, кусачие цены, социальные ягнята, каменные лица, худые кошельки и т. п.
Во втором блоке мы выделили 8 основных подгрупп, характеризующих бытовые ситуации, социально-политические и культурные явления, сферы профессиональной деятельности и др.
В количественном соотношении большая часть анализируемых в данном блоке ассоциаций (более 50 %) строится на использовании медицинской, технической, экономической, научной терминологии: таблеточные мошенники, оцифрованная цивилизация, нерентабельные люди, бюджетный автомобиль, политическая стяжка, путинская перезагрузка, алкогольный терминатор, легионерские инъекции, номенклатурный дед, медийные лица и т. п.
Довольно часто при характеристике социальной, культурной, бытовой сферы жизни стали использоваться метафорические единицы из разговорно-просторечного языка: звёздный плевочек (об эстрадной звезде-однодневке), кадровый отстойник, забугорные доброжелатели, сосисочное пособие, мусорные подвиги (о работе милиции), политическая помарка, телевизионная жвачка, стабилизационная заначка и др.
Многие образы используются в языке уже продолжительное время и носят относительно нейтральный, привычный характер: глянцевая культура, кухонное большинство, региональные бароны, экономические козыри и т. п.
Таким образом, исходя из полученных данных, можно выделить две основные тенденции: с одной стороны, социальная сфера жизни (в обобщённом смысле) на ассоциативном уровне характеризуется преимущественно с использованием специальной терминологии; с другой стороны - с помощью обиходно-разговорных единиц. С точки зрения традиционной «стилистической иерархии» специальная терминология и разговорная речь являются практически противоположными составляющими теоретической стилистики; в практическом же «применении», то есть в современной публицистике, они легко «уживаются» друг с другом.
Этот факт можно объяснить тем, что для метафорического осмысления действительности прежде всего важна точность и одновременно «свежесть» образной характеристики. Современное поколение, благодаря социально-культурным и политическим преобразованиям в России за последние два десятилетия, значительно расширило свой «языковой кругозор» в основном за счёт заимствований из европейских языков именно специальной терминологии (компьютерной, музыкальной, театральной, спортивной и т. д.). С другой стороны, любые изменения в обществе получают «оценку» прежде всего в народной разговорной речи (пословицы, поговори, анекдоты, частушки), становясь затем «достоянием» образной системы всего языка.
Метафорические единицы третьего блока используются для эмоциональной или социальной оценки различных явлений и действий и включают в себя такие примеры как: изгвазданное прошлое, неприличные дивиденды, скандальная культура, людоедская экономика, ценовые пытки, спёкся на работе, обыдиотить народ, шоковые реформы, психованные краски, отрезвление рынка, спящие нормы, вредительское спокойствие и др. Нетрудно заметить, что приведённые сравнения передают в основном болезненные или неадекватные состояния и носят негативный характер. Метафорический перенос строится на ассоциациях с отклонением от нормы психического или физиологического характера. Оценивание строится на «одушевлении» неодушевлённых объектов и абстрактных понятий, и в этом видится с одной стороны неравнодушное восприятие действительности как живого «организма», но с другой стороны образные параллели, использующиеся при этом, к сожалению, не «внушают оптимизма».
Наше исследование ни в коей мере не претендует на статус глубокого изучения поставленной проблемы выявления особенностей метафорических ассоциаций в современном русском языке. Мы использовали в качестве примеров только незначительную часть огромного языкового пространства рождающихся в нём образных ассоциаций. Вместе с тем и этот материал показывает, что в последнее время получили развитие метафорические модели с концептуальными направлениями прагматизма, явного «опредмечивания» образных сравнений, какой бы сферы нашей жизни они ни касались. С одной стороны, бесспорно, проще выявить особенности того, что видишь, слышишь, ощущаешь. Удобнее увидеть сходство между различными явлениями по их материальным признакам или характеристикам - такие сравнения и воспринимаются быстрее. Но с другой стороны, чем проще, «явственнее» сравнение, тем примитивнее и его восприятие, не дающее возможности для образного восприятия действительности, что всегда было свойственно русскому языку.
V. Примерная тематика докладов к семинарским занятиям
1. Законы развития языка
2. Понятие о русском национальном языке
3. Понятие о языковой норме. Разновидности норм
4. Изменения в русском произношении
5. Активные процессы в области ударения
6. Активные процессы в лексике и фразеологии
7. Стилистические преобразования в лексике
8. Иноязычные заимствования в современном русском языке
9. Активные процессы в словообразовании
10. Точность, логичность, чистота, уместность речи
11. Выразительность и богатство речи
12. Из истории отечественной стилистики
13. Официально-деловой стиль и его языковые особенности
14. Публицистический стиль и его языковые особенности
15. Научный стиль и его языковые особенности
16. Художественный стиль и его языковые особенности
17. Современный разговорный язык
18. Современный молодёжный жаргон
19. Современный студенческий жаргон
20. Ораторское искусство античности
21. Риторические традиции в России
22. Манипуляции в общении
23. Развитие уверенности в общении
24. Сниженный язык и национальный характер
25. Языкотворчество и «языкоблудие»
VI. Критерии итоговой оценки работы студентов
Максимальное количество баллов рейтинговой оценки текущей работы студентов – 60 баллов; ответов по экзаменационному билету – 40 баллов.
№ | Вид работы | Баллы (макс) |
1 | Подготовка докладов к семинарским занятиям (по 1 докладу) | 1 - 5 |
2 | Выполнение 3 домашних практических заданий (за каждое) | 1 – 5 (15) |
3 | Выполнение 2 аудиторных контрольных заданий (за каждое) | 1 – |
4 | Выполнение тестового задания по итогам курса | 20 |
5 | Ответ на экзамене на теоретический вопрос | 1 -10 |
6 | Выполнение на экзамене 2 практических заданий (за каждое) | 1 |
Соответствие количества набранных баллов традиционным оценкам:
«Отлично» – 86 – 100 баллов;
«Хорошо» - 71 – 85 баллов;
«Удовлетворительно» - 60 – 70 баллов
«Неудовлетворительно» - до 60 баллов
Примечание. Если студент (группа студентов) выполняет исследовательскую работу, количество баллов, в зависимости от уровня её выполнения, оговаривается в индивидуальном порядке и входит в рейтинговую оценку.
VII. Теоретические вопросы для экзамена
1. Взаимосвязь понятий: язык – норма – речь.
2. Русский язык среди языков мира. История развития русского языка.
3. Литературный и нелитературный язык. Проблема экологии языка.
4. Языковая норма, особенности формирования и формы выражения.
5. Словарный запас языка. Характеристика лексических словарей.
6. Речь: факторы влияния и степень реализации языкового потенциала.
7. Виды речи. Культура общения.
8. Функциональные стили литературного языка: цели, задачи, средства.
9. Официально-деловой стиль и его подстили.
10. Лингвистические особенности официально-делового стиля
11. Реклама в деловой речи
12. Языковые средства рекламы
13. Деловая речь. Национальные особенности делового общения.
14. Виды деловой речи.
15. Научный стиль и его особенности.
16. Разговорно-обиходный стиль.
17. Публицистический стиль и его особенности
18. Художественный стиль и его особенности
19. Публичная речь. Требования к оратору.
20. Риторика как элемент культуры
21. Правила построения ораторской речи
22. Выразительные средства языка.
Примеры экзаменационных практических заданий:
а) Составьте глагольные сочетания с официально-деловыми терминами. Образец: акт — составить, предъявить.
Претензия, благодарность, виза, выговор, договор, документ, заявка, иск, соглашение, приказ, отчет, письмо, повестка, подпись, порицание, постановление, предложение, предписание.
б) Замените русскими синонимами иноязычные слова и составьте с ними словосочетания:
Респондент, инвестор, прерогатива, квота, аудитор, альянс, паблисити, эксклюзивный, апеллировать, секвестр.
в) К какому стилю относятся данные слова? Составьте с ним предложения.
Группа, группировка, клика, банда. Помощник, пособник, соучастник, партнер. Договор, пакт, сделка, конвенция, соглашение. Доход, рента, дивиденд, прибыль.
г) Отредактируйте предложения:
1. Эти данные позволили автору основать следующие выводы и предложения. 2. Стала очевидной нетождественность замыслов программы социальным условиям жизни. 3. Необходимо еще раз обсчитать все данные. 4. Следует затвердить это на собрании. 5. Мне было отказано под благоприятным предлогом. 6. Был провозглашен приговор суда. 7. Это достигалось самыми неугодными средствами.
д) Напишите доверенность на получение стипендии (объяснителную записку, заявление и т. п.)
VIII. Перечень основной и дополнительной литературы.
1. Русский язык и культура речи: Учебник / Под ред. проф. . – М.: Гардарики, 2001.
2. , , Кашаева язык и культура речи: Учебное пособие для вузов. – Ростов н / Д: Феникс, 2005.
3. , и др. Культкра устной и письменной речи делового человека: Справочник. Практикум. – М., Флинта, 2001.
4. Зарецкая : Теория и практика речевой коммуникации. - М.: Дело, 2002.
5. Плещенко и культуры речи: Учеб. Пособие. – М.: ТетраСистемс, 2001
6. Ширяев теоретическая концепция культуры речи // Культура русской речи: Учебник для вузов. – М., 2000.
7. Валгина процессы в современном русском языке: Учебное пособие для студентов вузов. – М.: Логос, 2001.
8. Русский язык конца ХХ столетия. – М.: Языки русской культуры, 2000.
9. Русский язык: Энциклопедия / Под ред. . – М.: Большая Российская энциклопедия, 2003.
10. Современный толковый словарь русского языка / Гл. ред. . – СПб.: Норинт, 2003.
IX. Приложения.
Приложение 1. . Основные критерии хорошей речи
(см.: Сиротинина речь: сдвиги в представлении об эталоне // Активные языковые процессы конца XX века. – http://www. gumer. info /
Как это ни парадоксально, дать определение хорошей речи не так просто. С одной стороны, представление о том, что такое хорошая речь, исторически изменчиво. Каждому ясно, что в XX веке не может быть признана хорошей та речь, которая была образцовой не только для XVIII, но и для первой половины XIX века, даже если мы читаем тексты «создателя современного русского языка», каковым по праву считается А. С. Пушкин. (См., например, типичное для него, но не для современных норм русской речи выражения типа: <...> странное молчание царствовало в сей толпе; ...за коими находилось несколько шалашей; ...обе обрадовались ей как находке и положили исполнить ее непременно).
Значительно сложнее обстоит дело с речью конца XIX – первой половины XX века. Эта речь уже не вызывает явного возражения, но иногда тоже воспринимается как не совсем современная. Из этих примеров можно сделать вывод, не требующий специальных научных разысканий о том, что как хорошая не может восприниматься речь не современная. В обществе происходят со временем явные сдвиги в представлениях об эталоне хорошей речи. В определенный период развития общества подобные сдвиги наблюдаются даже в сравнительно короткие периоды времени. Один из таких сдвигов мы пережили (и продолжаем переживать) в 90-х годах XX века.
С другой стороны, представление о хорошей речи, ее эталоне обусловлено социально, а иногда и территориально. Так, во время одной из диалектологических экспедиций деревенские жители сообщили нам, что говорить, спрашивать Куда идешь? некультурно, нехорошо, а надо говорить Далеко ль пошла? Различны представления о хорошей речи у разных поколений (отношение к жаргону, ты-общению, именованию людей без отчества и т. д.). Следовательно, и одна и та же речь будет восприниматься по-разному с точки зрения ее качества человеком старым, среднего возраста и молодежью. И, очевидно, нельзя подходить к оценке речи с одними и теми же критериями без учета возраста и социальной (хотя бы профессиональной) принадлежности говорящего (всем известны примеры особых ударений в речи моряков (компа/с, рапо/рт) и в речи медиков (упорное а/лкоголь, наркомани/я и т. д.). Однако наряду с узуальной «медицинской» нормой (ка/мфара, афази/я), «юридической» (осу/жден, возбу/ждено) существует кодифицированная норма произношения, зафиксированная не только в словарях, но и в речи высококультурных медиков. Поэтому встает вопрос о допустимости или недопустимости каких-то профессиональных нарушений норм.
Совершенно очевидно, с третьей стороны, что не может быть одинакова речь письменная и устная, монологическая и диалогическая, речь в условиях публичного или массового и в условиях неофициального общения и т. д. Отсюда зависимость оценки речи от функционально-стилевой принадлежности, формы (устная / письменная) и условий ее осуществления.
Е. Н. Ширяев дал очень емкое определение культуры речи: «Культура речи – это такой набор и такая организация языковых средств, которые в определенной ситуации общения при соблюдении современных языковых норм и этики общения позволяют обеспечить наибольший эффект в достижении поставленных коммуникативных задач». В этом определении важно то, что оно должно обеспечить наибольший эффект не вообще (что невозможно), а в определенной ситуации и для выполнения поставленных (а не любых) коммуникативных задач, и то, что все это должно осуществляться при соблюдении современных языковых норм и этики общения. Кажется только, что для определения культуры речи больше подходит слово выбор, а не набор. Определение же словом «набор», скорее, характеризует не культуру речи как понятие более абстрагированное от конкретных речевых актов и произведений, а результат культуры речи, ее производное в виде конкретного речевого акта или речевого произведения, т. е. хорошую речь.
Итак, хорошая это речь или плохая, нельзя решать вне учета ее ситуации, поставленных говорящим (пишущим) коммуникативных задач, но это обязательно такая речь, в которой соблюдаются современные языковые нормы и этика общения и которая может способствовать достижению наибольшего эффекта.
Таким образом, хорошая речь – это прежде всего речь целесообразная. Именно поэтому не может однозначно оцениваться ни, скажем, фраза Бабки гони, ни фраза признан умершим (так оскорбившая вдов запись о причине смерти моряков с подводной лодки «Комсомолец»). Первая фраза вполне допустима в дружеском общении молодежи, поскольку будет адекватно понята адресатом и не вызовет у него никаких обид и опасений в ситуации, например, разговора о походе в кино и предложении купить билеты. Но эта фраза окажется совершенно неуместной, грубой, может быть, даже угрожающей в другой ситуации: при обращении не к ровеснику, тем более не к знакомому человеку, и просто невозможной – в ситуации предложения дать какую-либо купюру во время, например, лекции для демонстрации ее особенностей, защитных свойств и т. п. Вторая фраза уместна, целесообразна и даже единственно возможна (одна из принятых для клишированного обозначения причины смерти), однако за пределами юридической регламентации вызвала боль и обиду.
Приведенное выше определение культуры речи – емкое и точное – несомненный пример хорошей научной речи, но вряд ли неспециалистами будет оценено как хорошее – слишком длинное, не вполне понятное (что такое «языковые нормы», «коммуникативные задачи»? Как сказал один из опрошенных мною: А с чем это едят?). Понятное для лингвиста, для людей иного образования такое определение требует особых разъяснений для того, чтобы быть понятым.
Целесообразность речи как критерий ее хороших качеств касается не только формы выражения мысли (Гони или Дай, пожалуйста; признан умершим или погиб), но и самого содержания сказанного или написанного, что связывает целесообразность речи с этикой общения (в доме повешенного не говорят о веревке, о покойном или хорошо или ничего и т. д.). Менее яркая связь с этикой общения целесообразности или нецелесообразности речи наблюдается в таких случаях, когда говорящий говорит о чем-либо, не сообразуясь с интересами или возможностями понимания адресатом каких-то деталей, важных для говорящего, но непонятных или неинтересных слушателю.
Безусловное качество хорошей речи – ее соответствие этике общения (и с точки зрения содержания, и с точки зрения самих использованных форм: выбор той или иной лексики, формы императива, использование имени или имени и отчества, вы - или ты-общения и т. д.).
Но дело не в выборе самих слов или форм, а в их соответствии ситуации общения, включая в нее соотношение адресанта и адресата, т. е. фактически речь опять идет о целесообразности использования тех или иных слов и форм. Очевидно, что целесообразность речи – главный критерий хорошей речи.
Соблюдение современных языковых норм также входит в данное нами определение. Действительно, не может быть хорошей речь неправильная. Прежде всего это связано с тем, что неправильная (в любом отношении) речь затрудняет понимание. Это происходит и при использовании незнакомых иноязычных слов, тем более при их употреблении не с тем значением, которое зафиксировано в словарях (неадекватный в значении «нестандартный», одиозный в значении «слишком хвалебный» и т. д.). Такое же затруднение вызывает использование жаргонных слов (например, его способности здесь не качали); затрудняет понимание и, следовательно, противоречит критерию хорошей речи несвойственная русскому языку сочетаемость русских слов. Например, в речи спортивного комментатора во время чемпионата мира фигуристов: Гениальные прыжки, плотные выбросы. Если еще можно принять гениальность прыжка, то что означает сочетание плотные выбросы, к тому же сопровождаемые комментарием, что по условиям чемпионата их может быть только два? В другом репортаже с этого чемпионата слышим: Это типичный американский стиль катания. Легко, с улыбкой преподают себя. Последнее, вероятно, просто оговорка, но первое не оговорка, а дань привычному журналистскому штампу (плотные переговоры, плотно обсуждали и т. д.).
Многие неправильности пониманию не мешают, но тем не менее исключают хорошее качество речи, поскольку вызывают со стороны адресата или наблюдателя незапланированное говорящим впечатление от его речи, как речи не очень культурного человека. С одной стороны, это просто отвлекает внимание адресата от содержания сказанного. Частотно, например, неправильное склонение сложных числительных (более семиста, до двухтысяч пятого года, из шестиста наемников), неправильные ударения, неправильные формы (проедьте по окружной дороге – в речи С. Говорухина), неправильные употребления слов (Да, порой нелицеприятно знать правду; нелицеприятное для себя решение; произносил не вполне лицеприятные слова и т. д.). Интереснейший пример из речи начальника СИЗО: Рядом с ним сидят интеллигентные люди: один фальшивомонетчик, другой – за экономическое преступление – никакие не уголовники.
Вместе с тем следует учесть, что некоторые неправильности в определенных условиях вполне допустимы: они могут стать условием или составной частью языковой игры (запланированная неправильность речи) или быть простой оговоркой, особенно в спонтанной речи, тем более при ослабленном самоконтроле в неофициальном общении (подмена забытого слова первым пришедшим на ум и т. д.). В отличие от запланированных неправильностей их можно назвать случайными неправильностями (см., например, в речи человека высокой речевой культуры неожиданное Я не помню / на Распопова послали программу? На Головина послали).
Очевидно, что ни первые, ни вторые не могут служить критерием плохой речи, хотя вторые во всяком случае не могут служить и качеством хорошей речи (первые, если адресат улавливает, что это игра, достаточно компетентен для этого и не может заподозрить собеседника в низкой речевой культуре, могут быть и признаком хорошего качества речи. Однако присутствие посторонних наблюдателей меняет дело и в таком случае).
Мы уже говорили, что оценка качества речи зависит от очень многих условий, в том числе социолингвистических. Жаргонизмы в речи молодежи и в речи людей солидного возраста, в неофициальном и в официальном общении не могут оцениваться одинаково. Однако нельзя как хорошую оценивать речь любых адресантов и в любых условиях, если жаргон полностью вытеснил в данном дискурсе литературную лексику. Следовательно, критерием, если не хорошей в полном смысле этого слова, то хотя бы допустимой речи должны быть, с одной стороны, степень ее литературности (возможны отклонения, но не отсутствие литературных средств общения) и опять же степень целесообразности использования тех или иных языковых средств.
С другой стороны, безусловно, критерием хорошей речи в любом случае остается ее понятность адресату, поэтому недопустимы не только малоупотребительные в русской речи иностранные слова (например, проксенетизм, сикофанты, абсентеизм), использованные без пояснений в газетных статьях, предназначенных для широкого читателя, столь же непонятные массовому потребителю СМИ жаргонизмы, диалектизмы, но и специальные термины, хотя они и входят в литературный язык.
Можно ли считать, что в критерий хорошей речи входит обязательная запланированность использования каких-то языковых средств? Иными словами, является ли хорошая речь риторически организованной? Думается, что однозначного ответа на этот вопрос нет. Как правило, риторически организованная речь лучше, эффективнее по своему воздействию. Но в продуманной заранее речи могут быть и риторические просчеты. Притчей во языцех стала фраза В. В. Путина будем мочить в сортирах (одни считают, что это было не только задумано, но и «посоветовано», а другие, что прорвался из-за спонтанного ответа речевой субстрат; одни считают фразу удачей, другие осуждают В. В. Путина за ее грубость и нелитературность, независимо от того, задумана она была или спонтанна.
С другой стороны, риторически организованная речь настолько противоречит условиям разговорного общения, что даже в случае ее осуществления (сомнительна сама его возможность), вызвала бы неприятие такой речи, из-за ее нарочитости. Разговорная речь, как правило, заранее не продумывается, поэтому намеренность в ней употребления какого-то языкового средства, особого приема, в том числе и языковой игры, весьма относительна.
Меткость разговорного слова не может служить обязательным критерием оценки речи как хорошей, поскольку это характеризует не столько речь человека, сколько его психологические качества: способность к быстрой реакции (за словом в карман не полезет), наличие чувства юмора. Без этих качеств человек самой высокой речевой культуры может затрудняться в выборе слова, вспоминать не самое меткое и удачное, обращаться за помощью к собеседнику, искать нужные пояснения и т. д. Конечно, такая речь не вызовет восхищения, не будет блестящей, но именно в условиях спонтанного непринужденного общения останется тем не менее хорошей. См., например: Я таких полок не видела никогда (каких таких, понятно только потому, что полки перед глазами); А там такая штуковина / Ну как она называется? – Гайка – Вот-вот - гайка // Вылетело из головы!
Хорошая речь – речь не стереотипная, повторяющая набившие оскомину штампы, затасканные выражения, а творческая, выражающая интенции ее автора и вызывающая адекватное понимание у адресата. Именно адекватность понимания делает речь эффективной и поэтому далеко не всякую несомненно творческую, оригинальную речь можно назвать хорошей. Однако не может быть названа хорошей и речь Эллочки-людоедки, не способной выразить ни сложные мысли, ни многие понятия. Очевидно, что хорошая речь нуждается в большом словарном запасе, необходимом для выражения любого понятия, любой мысли и любого чувства. Только при этом не надо забывать, что наличие большого словарного запаса и даже умение свободно им пользоваться (что не всегда сопутствует пассивному лексикону), необходимое, но еще не достаточное условие хорошей речи: надо еще помнить о возможностях адресата понимать сказанное.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
