Структура жилищного фонда и методы управления им в первые годы советской власти (стр. 3 )

То, что люди заканчивали жизнь самоубийством как раз по причине отсутствия перспектив в налаживании личного быта, т. е. при полном отсутствии социальных перспектив – доказывает резко изменившийся возрастной состав самоубийц. Впервые российская статистика включает детские суициды от 10 лет, а наибольшее число суицидов приходится на самый цветущий возраст мужчин и женщин.

Число суицидов на 100.000 населения по возрастному составу

Возраст	Ленинград и Москва	Прочие города РСФСР 1926 г.	Сельская местность РСФСР 1926 г.
Мужчины	Женщины	Мужчины	Женщины	Мужчины	Женщины
	1926		1926
10-13	4,89	1,1	0,68	1,05	2,35	0,35	1,4	0,35
14-15		9,4		3,38	4,4	3,94	2,91	1,3
16-17	49,81	14,64	41,34	19,78	11,56	15,7	5,13	2,73
18-19		37,36		41,01	32,78	29,12	9,36	6,63
20-24	54,75	47,29	42,26	41,06	37,11	24,37	11,69	5,28
25-29	36,31	45,8	21,55	23,08	29,14	11,33	8,87	2,66
30-39	33,84	41,06	17,27	15,32	29,61	8,98	6,92	1,8
40-49	37,79	57,88	10,71	10,61	33,4	8,04	7,56	1,97
50-59	38,8	50,74	9,87	11,88	35,61	4,81	9,6	1,55
60 и б.	35,61	38,88	8,82	6,05	27,13	3,66	9,3	1,39
Всего	36,15	41,83	19,57	19,51	26,41	10,99	7,3	2,43

Процент «неизвестных мотивов» самоубийств

Годы	Мужчины	Женщины	Оба пола
1922—1924 гг.	65,4	62,9	64,4
1925 г.	72,3	65,5	70,1
1926 г.	73,4	68,8	72,0

Подавляющее количество всех суицидов в годы «революционных преобразований» приходится на так называемые «неизвестные мотивы», т. е. большинство людей добровольно уходит из жизни, не оставив даже предсмертной записки. Данные - итог социальной политики в пользу определенной социальной прослойки, когда человеческая индивидуальность не рассматривается вне «народной массы».

* * *

С «новой экономической политикой» в городах страны открываются рынки, которые только усугубили антисанитарию в городах и поселках. Средства, выделяемые на ремонт тротуаров, мостовых, коммунальных зданий и мостов «проедаются» огромным аппаратом. Жилищный фонд находится в ужасном состоянии, поскольку большей частью он состоит из жилья, требующего постоянных эксплуатационных затрат. Углы и стены домов из-за подтекания воды промерзали и покрывались грибком; все водосточные трубы были разобраны жителями на дымоходы железных печей-«буржуек». Ассенизационный обоз в уездных городах Вятской губернии имел в 1,5-4 раза меньше лошадей, чем требовалось для вывоза нечистот. Сложившаяся ситуация в мае 1921 года язвительно комментируется оренбургской прессой: «У нас существуют, наверное, сотни разного рода комиссий, подкомиссий, уполномоченных и даже «чересчур уполномоченных». Но вот кучи мусора на улицах г. Оренбурга не исчезают, а растут все более и более».

Зимой 1922 года страшный голод в деревне погнал в города крестьян-беженцев. На улицах уральских городов вновь появились человеческие и конские трупы, принадлежавшие на этот раз жертвам не боевых действий, а физического истощения. Лишь во второй половине 1922 года жизнь в городах начала входить в нормальное русло. Летом холерные эмбрионы не были обнаружены ни в реке Урал, ни в водопроводе, ни даже в канализационных трубах, что также было отмечено прессой: «На улицах Оренбурга мы наконец не видим толпы дрожащих от холода, едва передвигающих ноги голодных. Театры и кинотеатры полны нарядной публикой». При первой возможности граждане стремятся наладить разрушаемый на государственном уровне быт. Сводка из Челябинска летом 1922 года носят оптимистический характер: «Введен один день в неделю бесплатного мытья в банях для несостоятельных граждан, а также понижена плата за воду. Началась разгрузка станции, отправлены все отставшие от поездов и безбилетные. Санитарными инспекторами проводится осмотр города, зданий и учреждений, а также служащих различных учреждений и дезинфекционные работы».

На протяжении годов в ветхость и негодность приходили не только коммуникации и внешний облик городов, но и общественные заведения - столовые, гостиницы, бани, школы. Воплощением вопиющей антисанитарии являлись больницы. Так, в Перми особая рабочая губчека по борьбе за чистоту, обследовав в октябре 1920 года больницу, размещенную в бывшем доме Грибушина, где на излечении находилось 400 красноармейцев, составила акт следующего содержания: «Весь пол покрыт толстым слоем грязи, на месте оказался один лекпом [помощник лекаря] госпиталя, ни одного из санитаров не оказалось. Все продукты, выдаваемые больным красноармейцам, помещаются на грязном полу и на мокрых подоконниках, так как в комнате нет ни одного стола, ни одной скамейки. В передней прихожей стоит лужа мочи, а в углах масса каловых испражнений. Никаких предметов по уходу за больными не оказалось, вообще данное помещение совершенно не было приспособлено для помещения больных, даже нет простых нар, чтобы спасти больных от той липкой грязи, которой покрыт весь пол, кроме того, нет ни одной плевательницы, почему и пол покрыт гнойными плевками, а местами - рвотными массами».

В ходе многократной смены власти в уральских городах - до 5 раз в течение одного года - каждая из них, покидая тот или иной населенный пункт, стремилась доставить противнику как можно больше неприятностей. Очередная волна отступлений сопровождалась вывозом денежных средств и документации, мебели и заводского оборудования, медикаментов и перевязочных материалов, больничного белья и хирургических инструментов, специалистов и средств передвижения. Осенью 1918 года, когда основные потрясения Гражданской войны на Урале были еще впереди, одна из оренбургских газет констатировала: «Городские самоуправления и земства бьются, как рыба об лед, в тисках общероссийской экономической разрухи, с каждым днем приближаясь к финансовому краху. Они уже банкроты. Им уже нечем содержать школы и больницы, нечем платить жалованье служащим. Иногда их касса затрудняется оплатой ордера в 200 рублей».

Послевоенные «военно-коммунистические» эксперименты внесли свою лепту в доведение санитарного состояния лежащего в руинах региона до последней черты. Жилищный фонд необратимо разрушался, в том числе и стараниями самих владельцев жилья: В обстановке всеобщего дефицита хозяевам было выгоднее не ждать «муниципализации», а продать дома на строительные материалы. В ожидании очередной волны национализации домовладельцы ломали печи, трубы, выставляли рамы и стекла.

За очевидными политическими, экономическими и социальными событиями и процессами скрываются, вместе с тем важные культурные сдвиги. Из скученности жителей, высокой концентрации пришлого гражданского населения и воинских контингентов следует повышенная нагрузка на городскую жизнь, но отнюдь не вытекает неизбежное ухудшение санитарного состояния городов. Оно зависело, главным образом, от того, каков был культурный облик тех, кто вливался в ряды городских жителей. Историки пользуются терминами «окрестьянивание», «рурализация», «архаизация» для описания политических и социальных трансформаций советского государственного порядка и структуры общества в Советской России и СССР.

Массовая мобильность выходцев из крестьянской среды, восхождение сельских жителей из беднейших, наименее затронутых бытовой культурой слоев, до вершин новой элиты – вносили «веяния новой жизни» не только в социально-политической сфере, но и в санитарно-гигиенической.

Люмпенизация всего общества, художественно показанная в повести Булгакова, губительно отражается на общей санитарно-гигиенической обстановке. Читая уставы, регламенты, инструкции военных новообразований годов, посвященных элементарному санитарному просвещению «рядовой массы», слышатся интонации наставлений профессора Преображенского «новому человеку» с гипофизом Клима Чугункина, возглявляющему подотдел очистки. Возникает впечатление, что этот гневный монолог профессора списан, к примеру, с Инструкции начальника Уфимского губернского штаба Красной армии и боевых организаций 1-й и 2-й дружинам боевых организаций народного вооружения от 01.01.01 года: «Боеспособность зависит от чистоты, чистого воздуха, пищи, а главное от того, что человек всегда деятелен. Сырой воды нельзя пить, так как в больших селениях она загрязнена и, в частности, ужасной болезнью - тифом брюшным. От вшей бывает сыпной тиф. От чужого или грязного полотенца заразятся глаза. Надо стричь волосы - к волосам прилипают всякие микробы. Надо подстригать ногти - под ними хорошо жить микробам. Чистить зубы щеткой ежедневно. Ходить в баню аккуратно. Обмывать ноги. На пол не плевать. Окурков не бросать. Курить только там, где указано, так как против дружбы заставлять некурящих дышать вашим дымом и скверным воздухом. При входе со двора вытирать ноги. Одежду и обувь высушивать тотчас по приходе. Посуду мыть тотчас после еды. Хлеб и пищу всегда держать закрытыми. Есть только в столовой. В сапогах на кровать не ложиться.<...> ...Особенно заботиться о ногах - стричь ногти, мыть, всегда держать в тепле - высушивать портянки и носки».

Стремительное разрушение гигиенической культуры, соединившись с другими обстоятельствами, привело к грандиозным по размаху, драматизму и длительности последствиям. Урал, как и вся взбаламученная революцией страна, был охвачен массовыми эпидемиями. В годах в России от эпидемических заболеваний умерло, по приблизительным подсчетам, около 3 млн человек - столько же, сколько на полях сражений Гражданской войны, и в 1,5 раза больше, чем в Первой мировой войне.

«Царем» эпидемий становится тиф - болезнь, распространяемая всеми тремя путями передачи инфекционных заболеваний - водным, пищевым и бытовым. На Урале он выкашивал в отдельных населенных пунктах до 10% жителей. Данные о динамике развития эпидемических болезней в Вятской губернии - наиболее полные благодаря развитости старейшей на Урале земской статистической службы и сохранности неповрежденной в ходе Гражданской войны документации - могут служить моделью для реконструкции эпидемического процесса не только на Урале, но и в целом по России. Среди заболеваний лидировал тиф, особенно сыпной, известный в народе как «голодный», «тюремный» и «вшивый» (см. табл. 5).

Таблица 5. Развитие сыпного тифа в Вятской губернии в гг.

Годы	1918	1919	1920	1921
Больные	2088	31808	89161	14749
Коэффициент заболеваемости на 1000 чел.	0,6	9,1	20,0	6,7
Смертность (%)	?	8.0	11.6	6.8
Примечание: данные по ГАКО. Ф. Р-1089. Оп. 1. Д. 357. Л. 2, 71, 75

В 1919 году больных сыпным тифом было в 15 раз больше, чем в 1918-м. Если в январе 1919 года им болел 1237 человек, то в декабре - 9191. В 1922 году сыпной тиф в губернии перенесли 44122 человека, возвратный - 8307, брюшной - 6373, туберкулез - 14750, трахому - 15365, малярию - 10504, цингу - 6373. Апогей развития «сыпняка» приходился на самые голодные месяцы - май и июнь.

Развитие эпидемических заболеваний в других частях Урала проходило по тому же сценарию. Первое место занимала скарлатина, на долю которой падало от 1/3 до 1/10 заболеваний. В годах инфекционные заболевания, судя по отрывочным сведениям, несколько усилились, а в годах их количество выросло на порядок, приняв характер пандемии (табл. 6).

Инфекционная заболеваемость в Перми в гг.

Год	1914	1915	1916	1917	1920	1921	1922
Сыпной тиф	8	94	118	53	251	236	104
Брюшной тиф	43	188	116	145	4867	3237	6079
Возвратный тиф	-	18	3	51	1877	2022	4780
Неопределенный тиф	1	9	2	-	319	557	90
Всего инфекционных больных	511	1244	1731	1169	10327	13453	19574
Примечание: данные по ГАПО. Ф. Р-77. Оп. 1. Д. 24. Л. 810

Особенно быстрыми темпами в Пермском Прикамье развивался брюшной и возвратный тиф. Уфимская губерния и Башкирия, которые лидировали на Урале во всех деструктивных процессах в жилищном секторе времен революционной катастрофы, оказались наиболее пострадавшими территориями и от массовых эпидемий. Развитие тифа, по сравнению с другими частями Урала, здесь приняло наиболее масштабным: уровень заболеваемости тифом в 1920 году был в 17 раз выше чем до революции, а сыпным и возвратным тифом - в 135 и 155 раз соответственно (табл. 7).

Тиф в Уфимской губернии в г.

Год	(среднегодовой показатель)	1920	1921	1922 (январь - апрель)
Сыпной тиф	382	50701	5498	5542
Брюшной тиф	3796	8246	8325	3058
Возвратный тиф	76	11805	14573	9224
Всего	4254	70752	28396	17824
Примечание: данные поЦГИА РБ. Ф. Р-443. Оп. 1. Д. 243. Л. 63.

Помимо характерного для всего региона бурного поступательного развития тифа следует отметить, что эпицентрами эпидемий являлись крупные города. Так, наиболее серьезные вспышки тифа на Среднем Урале в 1919 году были зафиксированы в Перми и Екатеринбурге. В Челябинской губернии в 1921 году, более половины инфекционных больных приходилось на города, причем, каждый город имел собственное эпидемическое «лицо». С небольшими отклонениями, это подтверждается данными других губерний. В структуре заболеваний городов на первом месте чаще всего был сыпной и возвратный тиф - следствие скученности населения и нарушения всех санитарных норм жизни в жилищном секторе. В сельской местности лидировал преимущественно брюшной тиф - неразлучный спутник низкой гигиены питания.

Эпидемические заболевания в Челябинской губернии в 1921 г.

Заболевания	В городах	В сельской местности	Всего
Брюшной тиф	2042	5754	7796
Сыпной тиф	1453	451	1904
Возвратный тиф	6295	3004	9299
Холера	4214	4964	9178
Оспа	353	45	398
Скарлатина	353	105	458
Дифтерит	181	31	212
Дизентерия	2011	1970	3981
Корь	1170	497	1667
Цинга	5011	1364	6375
Всего	23083	18185	41268
Примечание: данные поЦДНИЧО. Ф. 77. Оп. 1. Д. 504. Л. 33.

* * *

Основным откликом на описанные методы управления жилищным фондом в первые годы советской власти – стало резкое ухудшение демографической ситуации в стране. Накануне «революционных преобразований», в 1913 году население России, с учетом привисленских губерний и Финляндии по данным ЦСК МВД составляло 175 млн. человек.

Первая мировая и гражданская война, по разным подсчетам, унесли от 8 млн. до 10 млн. человеческих жизней. Общие суммарные потери населения, спровоцированные классовыми потрясениями тех лет, по РСФР составили около 14-16 млн. человек. Всесоюзная перепись населения СССР 1926 года показала численность населения СССР 147 млн. человек.

Все потрясения в секторе ответственности, не легитимные переходы оперативного государственного управления к группировкам сектора влияния – как правило, сказываются в секторе домохозяйств очень тяжелыми последствиями. По сути, любой не легитимный захват власти сказывается в жилищном секторе гуманитарной катастрофой.

Первый год революции был отмечен беспрецедентным запустением городского хозяйства и одичанием быта. Все ветшало и приходило в негодность. В конце 1917 года жители уездного Челябинска, старались не выходить на улицы города, опасаясь не только грабителей, но и бродячих собак, которые бегали по улицам стаями до 15 особей, а к зиме настолько одичали, что стали бросаться на людей.

К весне 1918 года не выдержала напора революционного хаоса и без того слабая ассенизационная служба. В Вятке из-за национализации коммунального хозяйства и гонений на частное предпринимательство перестали выезжать на работу более 100 частных ассенизаторов. В Уфе в 1918 году было вывезено в 1,5 раза меньше нечистот, чем в 1916-м. Отдел здравоохранения Уфимского губисполкома в 1920 году ретроспективно описывал состояние ассенизации в губернском центре следующим образом: «С наступлением революционного 1917 года и периодическим занятием города разными властями, эвакуации его с вывезением имущества, особенно лошадей, отчасти и бочек, прекращением дел частными ассенизаторами, постепенным приходом частного инвентаря в полную негодность, - дело ассенизации города совершенно разрушилось и с начала 1918 г. город совершенно не очищался. Вся ассенизационная деятельность сводится в настоящее время к тому, чтобы не дать нечистотам в общественных учреждениях перелиться через край выгребных ям и разлиться по городу, что удается далеко не всегда, частные обыватели совершенно не очищаются. Жильцы муниципальных домов очищаются в виде исключения.