Политическая наука (стр. 20 )

Очевидно, что свобода понималась приверженцами либерализма в негативном смысле, то есть в смысле свободы от политического, цер­ковного и социального контроля со стороны феодального государст­ва. Борьба за свободу для них означала борьбу за уничтожение

внешних ограничений, накладываемых на экономическую, физи­ческую и интеллектуальную свободу человека. Эту позицию А. Бер­лин сформулировал следующим образом: "Я свободен настолько, насколько в мою жизнь не вмешиваются другие". Поэтому класси­ческий либерализм объявил потерявшими силу все формы наслед­ственной власти и сословных привилегий, поставив на первое место свободу и естественные способности отдельного индивида как само­стоятельного разумного существа, независимой единицы социально­го действия.

Именно индивидуализм лежит в основе права каждого человека на жизнь, свободу и частную собственность (а в отдельных редакци­ях - на стремление к счастью), в основе принципа отождествления свободы и частной собственности, которые в совокупности стали мо­гущественной стимулирующей силой развития производительных сил, общественно-исторического развития, формирования и утвер­ждения политической демократии. Здесь частная собственность рассматривается в качестве гаранта и меры свободы. "Идея свобо­ды, - писал В. фон Гумбольдт, - развивается только вместе с идеей собственности, и самой энергичной деятельностью мы обязаны имен­но чувству собственности". При этом исходили из постулата, что плоды деятельности не могут быть отчуждены от самого субъекта деятельности, поскольку они являются его сущностным продолже­нием. Именно из экономической свободы выводилась политическая и гражданская свобода. Как бы воплощением индивидуализма и права частной собственности в экономической сфере выступают прин­ципы свободного рынка и свободной конкуренции, реализация ко­торых обеспечила беспрецедентные темпы интенсивного и экстен­сивного роста производительных сил.

С формированием и утверждением идеи индивидуальной свобо­ды все более отчетливо вычленялись проблема отношений государ­ства и отдельного человека и, соответственно, проблема пределов вмешательства государства в дела индивида. Сфера индивидуальной активности человека, не подлежащей вмешательству со стороны внешних сил, рассматривалась как сфера реализации естественной свободы и, стало быть, естественного права. Поскольку это право при­звано защищать отдельного человека от неправомочного вмешатель­ства в его личную жизнь со стороны государства или церкви, оно является формой "юридического протестантизма". Адепты естест­венного права исходили из идеи, согласно которой человек появил­ся на свет раньше общества и государства. Уже в дообществениом, догосударственном, "естественном" состоянии он был наделен неко­торыми неотчуждаемыми правами, руководствуясь которыми каж­дый получал то, что заслуживал.

Исходя из этого постулата, были сформулированы политэкономи-

ческая, правовая система и государственно-политическая концеп­ция, в которых право было превращено в инструмент гарантирования отдельному индивиду свободы выбора морально-этических ценно­стей, форм деятельности и создания условий для претворения в жизнь этого выбора. Эти идеи воплотились в принципах laissez faire, свободного рынка, свободной, ничем не ограниченной конкурен­ции. В политической сфере они нашли отражение в идеях государ­ства - "ночного сторожа" и правового государства, демократии и парламентаризма.

Суть идеи государства-"ночного сторожа" состояла в оправдании так называемого минимального государства, наделенного ограни­ченным комплексом самых необходимых функций по охране поряд­ка и защите страны от внешней опасности. Здесь приоритет отдавал­ся гражданскому обществу перед государством, которое рассматри­валось как необходимое зло. Из воззрений Дж. Локка, например, можно сделать следующий вывод: верховный государственный орган можно сравнивать не с головой, увенчивающей общество, а с шляпой, которую можно безболезненно сменить. Иначе говоря, общество - постоянная величина, а государство - производное от него.

Признавая за либерализмом приоритет в формулировании концеп­ции государства-"ночного сторожа", следует вместе с тем иметь в виду, что его представители, особенно умеренного крыла, отнюдь не отвергали позитивные функции государства во всех без исключения сферах общественной жизни. Напомню здесь о том, что для либерализма с самого начала была аксиомой мысль об обязанности государства защищать права и свободы отдельного человека. В этом смысле ис­ключительно важное место в либерализме занимал постулат, по-раз­ному сформулированный А. Смитом и И. Кантом. Первый говорил, что собственность дает права, но эти последние нужно использовать таким образом, чтобы не нарушать права других членов общества. Как утверждал Кант, "свобода кончается там, где начинается сво­бода другого человека". В обоих случаях подразумевалось действие государства по защите прав и свобод человека.

Но у либералов речь шла не только о таких имманентно присущи государству прерогативах и полномочиях, как обеспечение правопорядка внутри страны и защита национального суверенитета и территориальной неприкосновенности от притязаний извне. Симптома­тично, что основатели либерализма прямо предписывали государству ответственность за материальное обеспечение неимущих слоев насе­ления. Так, рассматривая в качестве главной обязанности государ­ства "стоять на страже" прав личности, И. Кант вместе с тем говорил о необходимости со стороны государства помочь бедным и с этой целью облагать богатых специальным налогом, "предназначенным для поддержки тех членов общества, которые не в состоянии жить

своими средствами", тем самым помогая им осуществлять свои пра­ва. Достаточно прочитать соответствующие страницы "Богатства на­родов", чтобы убедиться в том, что один из зачинателей либеральной политэкономии и концепции государства - "ночного сторожа" безого­ворочно поддерживал позитивную роль государства, когда речь шла о материальной поддержке неимущих и обездоленных слоев насе­ления.

В либерально-демократической системе правовая государствен­ность соединена с институтами открытого общества. В этом контек­сте либерализм внес значительный вклад в формулирование прин­ципов конституционализма, парламентаризма и правового государ­ства - этих несущих конструкций политической демократии. Осно­вополагающее значение имел сформулированный Ш.-Л. Монтескье принцип разделения властей на три главные ветви: законодатель­ную, исполнительную и судебную. По его мысли, в случае соединения законодательной и исполнительной ветвей неизбежны подавление свободы, господство произвола и тирании. То же самое произойдет и в случае соединения одной из этих ветвей с судебной властью. А со­единение всех трех в одном лице или органе составляет характерную черту деспотизма. Прежде всего отцам-основателям либерального мировоззрения принадлежит идея о том, что в государстве должны властвовать не отдельные личности, а законы. Задача государства состоит в том, чтобы регулировать отношения между свободными гражданами на основе строгого соблюдения законов, которые приз­ваны гарантировать свободу личности, неприкосновенность собст­венности и другие права человека и гражданина.

Либерализм и демократия обусловливают друг друга, хотя их и нельзя полностью отождествлять друг с другом. Под демократией понимается форма власти, и с этой точки зрения она представляет со­бой учение о легитимизации власти большинства. Либерализм же подразумевает границы власти. Существует мнение, что демократия может быть тоталитарной или авторитарной, и на этом основании го­ворят о напряженном состоянии между демократией и либерализ­мом. Но это, на мой взгляд, явное недоразумение, основывающееся на подмене понятий. Если рассматривать его с точки зрения форм власти, то очевидно, что при всей внешней схожести отдельных атри­бутов (например, принцип избрания путем всеобщего голосования, который в тоталитарной системе был формальным и чисто ритуаль­ным процессом, результаты которого заранее были предопределе­ны) тоталитаризм (или авторитаризм) и демократия по подавляюще­му большинству системообразующих принципов представляли собой прямо противоположные формы организации и реализации власти.

Вместе с тем нельзя не отметить, что в либеральной традиции де­мократия, во многом отождествляемая с политическим равенством,

понимала последнее как формальное равенство граждан перед зако­ном. В этом смысле в классическом либерализме демократия пред­ставляла собой, по сути дела, политическое выражение принципа laissez faire и свободнорыночных отношений в экономической сфере. Необходимо отметить также то, что в либерализме, так же как и в любом другом типе миросозерцания и течении общественно-полити­ческой мысли, была заложена не одна, а несколько тенденций, что выражается в ее многовариантности.

Либерализму были чужды радикализм и революционное миросо­зерцание. Как подчеркивал известный итальянский исследователь Дж. Руджиеро, "в крайнем своем выражении либерализм стал бы ра­дикализмом, но он никогда не доходит до конца, удерживая равнове­сие с помощью интуиции исторической преемственности и постепен­ности". И действительно, либеральное мировоззрение в целом, явив­шееся одновременно и стимулом и результатом революций конца XVIII - первой половины XIX в., в конечном счете приобрело анти­революционное содержание и направленность.

Разумеется, весь комплекс рассмотренных здесь принципов, идей и концепций, составляющих в совокупности классический либерализм, следует рассматривать как некий веберовский идеальный тип, ко­торый не всегда был точным отражением социальных реальностей. В реальной жизни дело обстоит значительно сложнее, где этот идеаль­ный тип пробивал себе дорогу, завоевывая жизненное пространство в борьбе со многими другими, как традиционными, так и вновь возни­кающими идеями, принципами, социально-философскими и идейно-политическими конструкциями, идеальными типами и т. д.

По-разному складывалась ситуация в разных странах. Наиболее выпукло либеральный идеал складывался в англосаксонских стра­нах, особенно в США. Здесь, утвердившись в общественном созна­нии, индивидуализм стал восприниматься в качестве главного и даже единственного принципа американского общества. Индиви­дуалистическому идеалу была придана самодовлеющая значимость, рассматривающая его не просто как один из многих элементов си­стемы ценностей и принципов функционирования буржуазного об­щества, а как главную цель всякого разумного общества вообще. Самостоятельность и опора на свои собственные силы, индивидуа­лизм и свободная конкуренция были подняты до уровня стандарта образа жизни значительной части американского народа.

§ 3. Переоценка ценностей и формирование нового либерализма

На каждом историческом повороте перед либералами возникал сакраментальный вопрос, поставленный Р. Дарендорфом: 'Что зна-

чит быть либеральным в изменившемся мире?" Анализ работ либе­ральных авторов на протяжении XIX и XX вв. показывает, что боль­шинство из них были устремлены на поиск путей приспособления классического наследия к постоянно изменяющимся условиям. Это качество особенно отчетливо обнаружилось в конце XIX - начале XX в., ставших, по сути дела, новым рубежом в судьбах либерализ­ма. В тот период более выпукло обнаружились как сильные, так и слабые его стороны, особенно в политической сфере. Так, реализация принципов свободной конкуренции, по сути дела служивших оправ­данию подавления и поглощения слабых более сильными конкурен­тами, привела к концентрации и централизации производства, рез­кому возрастанию веса и влияния промышленных и финансовых магнатов.

В результате произошла инверсия функций свободного рынка. Если в период борьбы с феодализмом и становления капиталисти­ческих отношений идеи свободного рынка, государства как "ночно­го сторожа" и т. д. играли прогрессивную роль в борьбе против жест­ких ограничений средневекового корпоративизма, общинного мыш­ления и институтов внеэкономического принуждения, то в условиях утвердившихся свободнорыночных отношений эти идеи преврати­лись в требование неограниченной свободы конкуренции. Важней­шие положения либерализма приобрели функцию защиты интересов. привилегированных слоев населения. Обнаружилось, что свободная, ничем не ограниченная игра рыночных сил отнюдь не обеспечивает, как предполагалось, социальную гармонию и справедливость. Как отмечал один из приверженцев либерализма того периода Г. Самуэль, "народ горьким опытом скоро убедился в том, что "свободной игры понятого собственного интереса", на которую манчестерская школа возлагала все свои надежды, недостаточно для достижения прогресса; что "самодеятельность и инициатива" рабочего класса натыкаются на столь большие препятствия, которые не могут быть. преодолены без посторонней помощи; что беспомощность и нищета, дурные условия наемного труда, низкий уровень жизненных потреб­ностей все еще встречаются на каждом шагу".

Поэтому неудивительно, что выдвинулась целая плеяда политэко­номистов, социологов, политологов и политических деятелей, высту­пивших с предложениями о пересмотре важнейших положений клас­сического либерализма и осуществлении реформ, призванных огра­ничить произвол корпораций и облегчить положение наиболее обез­доленных слоев населения. В этом плане большую роль сыграли ан­глийские политические мыслители Дж. Гоббсон, Т. Грин, Л. Хобхауз и др., протестантский священник и публицист Ф. Науман, а за ним экономисты В. Репке, В. Ойкен в Германии, Б. Кроче в Италии, Л. Уорд, Дж. Кроули, Ч. Бирд, Дж. Дьюи и др. в США, сформулировав

шие ряд новых важнейших принципов либерализма, который полу­чил название "новый либерализм", или "социальный либерализм".

Суть последнего состояла в том, что под влиянием марксизма и восходящей социал-демократии в сторону признания позитивной ро­ли государства в социальной и экономической жизни были пересмот­рены отдельные базовые принципы классического либерализма. Это, в частности, нашло отражение в заимствовании либералами у марк­сизма и социал-демократии идей социальной справедливости и со­лидарности. В данном смысле как бы переходное положение между либерализмом и социализмом занимали Л. Буржуа, Л. Дюги, Ж. Сельи и др. Первый из них стремился к тому, чтобы преодолеть противоре­чия между индивидуализмом и социализмом. Дюги, поставивший своей целью преодоление противоречий между индивидуальными и коллективными интересами, ввел это понятие в юридическую и по­литическую науку своего времени. Ему принадлежит также заслуга введения понятия "социальные права", призванного дополнить по­нятие "индивидуальные права". Сельи, считая солидарность важ­ным компонентом взаимоотношений между государствами, поло­жил этот принцип в основу международного права.

В политической сфере наиболее концентрированное выражение эти новые веяния нашли в таких реформистских движениях, как прогрессизм в США, ллойд-джорджизм (по фамилии премьер-министра от либеральной партии Ллойд-Джорджа) в Англии, джолиттизм (от фамилии представителя либералов премьер-министра А. Джолитти) в Италии и т. д. Исторической заслугой либерализма и партий либе­ральной ориентации является то, что они сыграли ключевую роль в формировании и институционализации в конце XIX - первых десяти­летиях XX в. основных принципов и институтов современной полити­ческой системы, таких как парламентаризм, разделение властей, правовое государство и др., которые в конечном счете были приняты всеми основными политическими силами и партиями.

В рамках этой системы, модифицировав и пересмотрев ряд посту­латов классического либерализма, были сформулированы и реализо­ваны принципы и меры, которые привели к расширению регулирую­щей роли государства в целях реализации первоначальных либе­ральных ценностей защиты прав и свобод человека. Так, например, приняв целый ряд законов и мер по усилению вмешательства госу­дарства в различные сферы общественной жизни, либеральное прави­тельство Великобритании уже в гг. далеко отошло от прин­ципов и установок классического либерализма. В частности, были приняты законы о местном самоуправлении, значительно расширяю­щие прерогативы органов местного самоуправления; о железнодо­рожных служащих, обязывающие министерство торговли разбирать жалобы последних; о запрещении родителям посылать на работу де­

тей до достижения ими одиннадцатилетнего возраста; о мерах, направ­ленных на улучшение условий труда рабочих, и т. д. Подобного рода меры, неуклонно расширявшие роль и прерогативы государства, при­нимались в последующие годы как в Великобритании, так и в других странах.

Водоразделом, сделавшим классический либерализм достоянием истории и бесповоротно утвердившим принципы государственного вмешательства в экономику и заложившим основы государства бла­госостояния, стал великий экономический кризис 30-х гг. Вместе с тем в силу целого комплекса социально-экономических, политичес­ких и идеологических факторов в большинстве стран Западной Ев­ропы либеральные партии вынуждены были в значительной мере уступить свои позиции другим социально-политическим силам, а в ряде стран даже отойти на периферию общественно-политической жизни. Немаловажную роль с этой точки зрения сыграло то, что ко­нец 20 - начало 30-х гг. ознаменовались великим экономическим кризисом, по сути дела перечеркнувшим ряд важнейших постулатов классического либерализма.

В дополнение к этому в каждой конкретной стране кризис либе­рализма имел свои особенности. Так, поражение революции 1848 г., по сути дела, поставило под сомнение возможность объединения Германии под знаменем либерализма. Что не удалось либералам, успешно реализовал Бисмарк, соединивший консервативные идеи с понятиями отечества и нации. В Италии при всех успехах либераль­ной мысли к началу 20-х гг. либеральная партия как таковая не существовала.

Драма германского и итальянского либерализма состояла в том, что его вожди в полной мере не поняли те глубинные сдвиги, кото­рые произошли в социальной и политической жизни своих стран в начале XX в. и особенно по окончании первой мировой войны. Они без особой тревоги встретили рост фашистских сил, нанесших в ко­нечном счете сильнейший удар по либеральным партиям. В Италии, например, даже такие дальновидные люди, как А. Джолитти и Б. Кроче, полагали, что фашизм необходим для восстановления порядка и укрепления либерального государства. Такие иллюзии среди либе­ральных политических партий сохранялись и в момент так называе­мого фашистского "марша на Рим". К тому же представители либера­лизма вошли в первое правительство Б. Муссолини. Отдельные груп­пы либералов как в Италии, так и в Германии пошли на сотрудниче­ство с фашистами, другие эмигрировали, а третьи включились в борь­бу с фашизмом.

Вместе с тем отлив либеральной волны, особенно после второй мировой войны, был обусловлен во многом теми успехами в деле ре­ализации основополагающих либеральных идеалов, идей и концеп-

ций, которые были достигнуты на протяжении всего XIX и в первые десятилетия XX в. Так, к началу XX в. в целом ряде стран Европы и Северной Америки увенчалось успехом движение за конституцион­ные реформы, секуляризация государства стала реальностью, в ре­зультате чего антиклерикализм либералов потерял актуальность для заинтересованных прежде избирателей. Утверждение и институци-онализацию демократических норм и принципов в большинстве пе­редовых стран питало убеждение в некой исчерпанности повестки дня либералов, а сами они были склонны усматривать свою задачу не в достижении чего-либо нового, а в сохранении уже достигнутого.

К тому времени существенно изменился общественно-политичес­кий ландшафт Запада. Консервативные партии де-факто приняли но­вовведения в государственно-политической системе, реализованные большей частью по инициативе либералов. На авансцену выступили социал-демократические партии, которые взяли на себя дальнейшее развитие начинаний, реализованных либералами. Другими словами, ряд важнейших принципов либерализма буквально были растасканы консерваторами справа и социал-демократами слева. Естественно, это вело к эрозии электоральной базы либеральных партий.

В итоге после второй мировой войны главным инициатором и аген­том социальных реформ в Западной Европе стала социал-демокра­тия, интегрировавшая в себя ряд главных положений либерализма XX в. В США, наоборот, эту роль взяла на себя демократическая партия, которая с периода "нового курса" Ф. Рузвельта стала ассоци­ироваться с либерализмом и социальным реформизмом. Основопола­гающее значение для всех вариантов реформизма имело завоевав­шее в тот период широкую популярность и большое влияние кейнсианство, построенное на постулате о необходимости дополнения основных доктрин классического либерализма - индивидуализма, свободной конкуренции, свободного рынка и т. д. - системой госу­дарственного регулирования в важнейших сферах жизни общества. На этой основе в конце 40-х - 50-е гг. сформировалось своеобразное либерально-консервативное согласие (консенсус) между умеренным крылом консервативного лагеря и различными реформистскими си­лами, в том числе либералами. При общности базовых принципов на­циональные разновидности консенсуса обладали каждая своей спе­цификой. Если в США имел место либерально-консервативный кон­сенсус, то в большинстве стран Западной Европы речь шла о согласии между социал-демократами, либералами и консерваторами.

Разумеется, это обстоятельство не могло не отразиться на ста­тусе либерализма и либеральных партий, которые в сложившейся в тот период ситуации оказались между социал-демократическим и консервативным лагерями, выдвигавшими более четко очерченные по сравнению с либералами альтернативные политические курсы.

В 70-80-е гг. в этом плане, как уже отмечалось, произошли сущест­венные изменения.

§ 4. Упадок или возрождение либерализма?

Новейшие тенденции и сдвиги в развитии западного общества, ха­рактерные для 70-80-х гг., оказали значительное влияние на всю систему западной общественно-политической мысли, на все ее течения, направления и школы. Не является с этой точки зрения исклю­чением и либерализм. Поскольку значительная доля ответственности за решение социальных и экономических проблем в течение всего послевоенного периода лежала на государстве благосостояния, отож­дествляемом прежде всего с социал-демократией и либерализмом, то причину всех трудностей, вставших в этот период перед капита­лизмом, стали видеть именно в либерализме и социал-демократии.

Показателем разброда и растерянности среди либералов стало по­явление множества работ, посвященных кризису современного ли­берализма. Со второй половины 60-х гг. такие выражения, как "нище­та либерализма", "конец либерализма", "смерть либерализма", за­частую выносимые в заголовки книг и статей, стали стереотипом. Еще в 1971 г. один из теоретиков западногерманского либерализма вынужден был признать, что "голос либералов ослаб", что "либерализм остановился в своем развитии в XIX в." Еще более ка­тегоричные суждения по этому вопросу высказал известный амери­канский социолог Р. Нисбет, который утверждал, что "либерализму, как мы его понимаем в XX в., место на свалке истории".

Подобные суждения отражали состояние послевоенных десятиле­тий, которое подтвердило факт действительного ослабления позиций либеральных партий (за исключением демократической партии США), их отхода на периферию политической жизни. В настоящее время по своему весу и роли между либеральными партиями имеются сущест­венные различия.

Так, в Италии место либералов в политическом центре заняли христианские демократы, к которым примкнула значительная часть интеллигенции, традиционно составлявшей костяк электората либеральных партий. На политической арене Италии утвердились две маловлиятельные либеральные партии - либеральная и республи­канская, которые, занимая места, соответственно, в правом и левом центре, сделали ставку на стратегию коалиции с другими партиями. В 70-80-е гг. они входили в пятипартийную правительственную ко­алицию.

Сильная в прошлом либеральная партия Великобритании после 1945 г. ни разу не входила в состав правительственной коалиции,

а народная партия Швейцарии постоянно состояла в такой коалиции. В бывшей ФРГ либеральная по своей ориентации Свободная демокра­тическая партия выполняла в некотором роде корректирующую функцию. Специфическое положение этой партии в политической системе ФРГ обеспечило ей оптимум влияния при минимуме голосов избирателей. За исключением двух случаев ( и гг.) в послевоенный период, эта партия участвовала во всех правительственных коалициях на федеральном уровне. Происшед­шие в 1969 и 1982 гг. смены правительства состоялись благодаря свободным демократам.

Что касается самой влиятельной в капиталистическом мире либе­ральной по своей ориентации демократической партии США, то она периодически сменяет у власти республиканскую партию.

В отдельных странах, таких как Япония и Австралия, либераль­ные партии, несмотря на свое название, по сути дела, представляют интересы преимущественно консервативных сил. Показательно, что либерально-демократическая партия Японии и либеральная партия Австралии вступили в так называемый Международный демократи­ческий союз, составляющий своего рода "интернационал" консер­вативных партий развитых капиталистических стран. В посттотали­тарной России либеральными называют себя некоторые по своей су­ти авторитаристские и полуфашистские группировки. Более умерен­ных позиций придерживаются свободные демократы Германии, ли­беральная партия Великобритании и радикальные социалисты Фран­ции, а центристской ориентации - партии Ж.-Ж. Серван-Шрейбера и В. Жискар д'Эстена. Левый спектр представлен преимущественно скандинавскими либеральными партиями. Значительное разнооб­разие оттенков наблюдается также и внутри самих либеральных пар­тий. Например, в СвДП Германии более или менее четко выделяются фракции "экономических либералов", делающих упор на восстановле­ние свободнорыночных отношений, и "социальных либералов", под­черкивающих роль государства в социальной сфере. Почти во всех либеральных партиях существуют свои "левые" и "правые" группи­ровки.

В целом, при всех возможных здесь оговорках, рассуждения о "смерти либерализма", как представляется, необоснованны и являют­ся преувеличенными и преждевременными. Заслуживает внимания такой факт. Еще в 1939 г. Дж. Дангерфильд написал книгу под назва­нием "Странная смерть либеральной Англии". Учитывая факты ожи­вления либеральных идей в последние годы, современный англий­ский политолог Я. Бредли назвал свое исследование, посвященное этой проблеме, "Странное возрождение либеральной Британии". В предисловии к книге, возражая тем, кто говорит о крахе и возмож­ном исчезновении либерализма, Бредли писал: "Либеральное пламя

в настоящее время горит в нашей стране более ярко, чем когда бы то ни было за многие годы". О том, что во Франции в "моду вошел либерализм", который притягивает к себе все возрастающее число сторонников из самых разных социальных слоев, писал в 1984 г. бывший премьер-министр этой страны Э. Барр. Касаясь этой "моды на либерализм", французский политолог Д. Боссар и др. констати­ровали: "Все хотят быть либералами - есть либеральные социалисты, либеральные голлисты, либеральные националисты и либеральные католики, возможно, скоро будут либеральные коммунисты".

При поисках ответа на вопрос о судьбах либерализма необходимо провести различие между либерализмом как идейно-политическим течением и либеральными партиями. Показательно с данной точки зрения, что сборник статей на эту тему, изданный под редакцией К. Форлендера, называется "Упадок или возрождение либерализма?". На обе части вопроса сам Форлендер вполне обоснованно отвечал утвердительно. И действительно, имеет место возрождение либе­ральной идеи при одновременном упадке либеральных партий. Об­наружилось, что возрождение либеральных идей не всегда и не обя­зательно имеет своим последствием автоматический подъем либе­ральных партий. Либерализм как организованная политическая си­ла, выполнив свои задачи на политическом уровне, как бы устарел, но как мировоззренческое кредо сохраняет значительное влияние.

Другими словами, либерализм в качестве течения общественно-политической мысли сохраняет значимость и в наши дни. Более того, наблюдается своеобразный парадокс: на фоне подрыва веры в либе­рализм у политиков и избирателей есть оживление интереса в ака­демических и университетских кругах к политической и социаль­ной философии либерализма. Хотя большинство либеральных пар­тий очутилось в состоянии глубокого кризиса, сам либерализм, не­смотря на все трудности, сохраняет жизнеспособность. В этой связи нельзя не согласиться с К. Форлендером, по мнению которого, при комплексном анализе то, что выдается за упадок либерализма, мож­но квалифицировать как его изменение и приспособление к новым реальностям.

Большинство же либеральных группировок предприняло доволь­но энергичные усилия по переосмыслению своих позиций в важней­ших вопросах, касающихся характера взаимоотношений общества, государственно-политической системы и отдельного индивида, капитализма и демократии, свободы и равенства, социального равен­ства и справедливости и т. д. Вопрос о пересмотре и переоценке ли­берализма стал центральным на международной конференции, ор­ганизованной в 1976 г. Институтом международных изменений (США). "Дело либерализма, - утверждал на конференции профессор Чикаг­ского университета Э. Шилз, - не проиграно, но требуется серьезно

поразмыслить и приложить много усилий, чтобы уберечь его от это­го". Усилия в данном направлении предприняли как отдельные поли­тические деятели, так и обществоведы различных профилей. В книге "Французская демократия" В. Жискар д'Эстен, в бытность прези­дентом Франции, ставил задачу разработать концепцию "передового либерального общества". В таком же духе высказывались многие по­литики и политологи Запада. Дополнительный вес и респектабель­ность либеральным идеям, ценностям, установкам дали сначала кризисные явления в странах советского блока, а затем и крах тота­литарной системы в этих странах, что воочию продемонстрировало несбыточность коллективистских утопий.

О масштабах и направленности усилий либералов свидетельствует широкий поток литературы, который к настоящему времени по сво­ей интенсивности и размаху не уступает, если не превосходит анало­гичную литературу, посвященную консерватизму и правой идео­логии. Работы эти неоднозначны и различаются по своему характеру, содержанию, тональности, зачастую по затрагиваемым в них проб­лемам. Например, в США и Англии преобладают книги, статьи, "ма­нифесты", зачастую программного характера, авторами которых яв­ляются преимущественно действующие политические деятели или близкие им по взглядам исследователи, работающие в "мозговых трестах" и изданиях либеральной ориентации. В странах континен­тальной Европы, особенно во Франции и Германии, большая часть публикаций принадлежит представителям академических и универ­ситетских кругов. Если в США и Англии основной упор делается на поиске "новых идей" для сугубо прагматических, практических це­лей политической борьбы, то для французских и немецких авторов в большей степени характерен акцент на разработке социально-фи­лософских, морально-этических и идейно-политических проблем. Многие из этих работ вышли и продолжают выходить под красноре­чивыми названиями: "Жизнеспособность либерализма", "Новый ли­берализм", "Обновление либерализма" и т. д.

Усилия по возрождению и обновлению либерализма, его пересмот­ру и приспособлению к современным реальностям породили целую гамму новейших его модификаций и вариантов, что в значительной степени затрудняет поиски общих знаменателей и вычленение либе­рализма как четко очерченного и окончательно оформившегося типа или течения общественно-политической мысли. С этой точки зрения интерес представляет предлагаемая Д. Беллом четырехчленная клас­сификация идейно-политических течений на американском приме­ре по шкале "консерватизм - либерализм": "либеральный консер­ватор" (М. Фридман и др.) - приверженец свободного рынка и права отдельного индивида распоряжаться своей жизнью по своему усмот­рению; "консервативный консерватор" (Л. Страус и др.) - выступаю-

щий за то, чтобы народные массы соответствующим образом воспи­тывались и контролировались "философской элитой, и за введение при необходимости цензуры, чтобы перекрыть народу доступ к не­приличной литературе"; "консервативный либерал" (П. Сэмуэлсон и и др.) - сторонник смешанной экономики; "либеральный либерал" (Дж. Макговерн и др.) - убежден в необходимости крупномасштаб­ных правительственных расходов на реализацию социальных прог­рамм, одновременно будучи популистом, выступает против элитистской культуры.

По мнению германского социолога и политолога Р. Дарендорфа, в Германии линия раздела проходит между "экономическими либе­ралами" и "либералами - сторонниками правового государства". Среди первых есть такие, которые считают, что "рынек всегда прав". Но есть и такие, по мнению которых рынок сам по себе не в состоя­нии преодолеть ни инфляцию, ни безработицу и поэтому для решения важнейших проблем необходимы согласованные усилия государства, предпринимателей и профсоюзов. Сторонники же "правового госу­дарства" выступают за сохранение всех результатов реформ, реали­зованных в послевоенные десятилетия. Причем такое разграничение не означает, что первые выступают против правового государства, а вторые - против свободного рынка. Здесь речь идет о политических приоритетах. В реальной жизни оба течения объединяются в целях проведения прагматического политического курса, который имеет нечто общее с позицией расширенного центра, объединяющего сто­ронников статус-кво. Дарендорф выделяет также "социал-либера­лизм", сторонники которого видят свою задачу в обеспечении "со­циальных предпосылок свободы" или претворении в жизнь социаль­ных прав граждан. Четвертое течение в лице "радикал-либерализма" исходит из того, что рыночные силы представляют собой частный слу­чай всеобщего принципа плодотворного антагонизма между потреб­ностями и возможностями их удовлетворения.

Аналогичная ситуация наблюдается и в других национальных ва­риантах либерализма. Анализ этой ситуации показывает, что запад­ные обществоведы исходят из постулата о существовании не одного, а нескольких и даже многих либеральных направлений. Все же, как представляется, в этой мозаике можно выделить два более или ме­нее четко очерченных блока, каждому из которых присущ комплекс некоторых общих идей, принципов и подходов к важнейшим проб­лемам, стоящим перед обществом. Речь идет, во-первых, об идейно-политической конструкции, которая в крайних своих проявлениях тяготеет к либертаризму с его негативной трактовкой свободы, кон­цепцией минимального государства, приверженностью принципам laissez faire свободного рынка и т. д. Это течение, иногда называемое в западноевропейских странах неолиберализмом» в США соответст-

вует чикагской школе. Это, по сути дела, экономические консерва­торы, повторяющие с определенными модификациями отдельные ос­новные положения классического либерализма. Во-вторых, идейно-политическая конструкция, занимающая в общих чертах среднее положение между социал-демократией и консерватизмом, при этом смыкаясь с первой слева, а со вторым - справа. Именно она и берет­ся в качестве основного компонента современного либерализма. Для избежания терминологической путаницы в этом отношении можно использовать название "социальный либерализм". Для него харак­терна ориентация на реформизм в одних странах с большей долей правого, а в других странах с большей долей левого уклонов, в традиционном понимании этих терминов.