Политическая наука (стр. 3 )

Особенно трагически сложились судьбы этих наук в Советском Со­юзе. После большевистской революции по мере укрепления власти тоталитарной диктатуры часть российских философов, политологов, социологов и представителей других обществоведческих дисциплин была выслана за границу. В их числе находились такие блестящие умы, как , , -ковский, П. Сорокин и многие другие, получившие мировую извест-ность за свои блестящие труды по различным основополагающим проблемам современного обществознания. Эти труды, составившие золотой фонд русского зарубежья, с поражением тоталитаризма воз-вращаются к нам и вносят свой неоценимый вклад в восстановле­ние насильственно прерванной российской политологической традиции.

Другая часть обществоведов, не пожелавших или не успевших по­кинуть свою родину, но в то же время не примирившихся с тотали­тарным господством и террором, навсегда исчезли в лагерях ГУЛАГа, а третьи по тем или иным причинам вынуждены были принять но­вый режим и отдать свои знания и способности на его идеологичес­кое оправдание. В итоге все обществоведческие науки, в том числе и политология, были превращены в служанок политики КПСС и со­ветского государства, в своеобразные придатки марксистско-ленинской идеологии и научного коммунизма. Более того, политология как самостоятельная обществоведческая дисциплина была ликви­дирована.

Все это позволяет сделать вывод, что в период между двумя ми­ровыми войнами в политической науке верх взяла вторая тенден­ция. По сути дела, тон в ней задавали США, и в целом западная по­литическая наука функционировала под знаком позитивизма.

§ 6. Политическая наука после второй мировой войны

Послевоенные десятилетия можно рассматривать как новый этап в развитии политической науки. Уже в первые годы после войны раз­вернулся широкомасштабный и бурный процесс сначала восстанов­ления, а затем и дальнейшего развития политических наук во всех европейских странах, за исключением, разумеется, СССР и тех стран, которые попали в орбиту его господства.

Прежде всего обращает на себя внимание неуклонное расширение диапазона политической науки. В круг ее интересов вошли полити­ческие системы, политический процесс и политические партии; за­интересованные группы и политические движения; политическое поведение и политическая культура; общественное мнение и средства массовой информации в политическом процессе; политическое лидерство и элиты; корпоративизм и неокорпоративизм; политические идеологии, история политических учений, политическая философия и т. д. Значительное внимание, особенно в европейской полти ческой науке, уделяется методологическим проблемам.

В данном контексте немаловажную роль сыграл международный коллоквиум по вопросам политической науки, организованный по инициативе ЮНЕСКО в Париже в 1948 г. На нем был сформулирован и принят специальный документ, в котором была предпринята попытка систематизировать и обнародовать составные элементы политической науки. Были выделены четыре блока этих элементов:

1. Политическая теория: политическая теория и история

2. Политические институты: а) конституция; б) центральное управление; в) региональное и местное управление; г) публичная

администрация; д) экономические и социальные функции управле­ния; е) сравнительный анализ политических институтов.

3. Партии, группы и общественное мнение: а) политические партии; б) группы и ассоциации; в) участие граждан в управлении и администрации; г) общественное мнение.

4. Международные отношения: а) международная политика; б) политика и международные организации; в) международное право.

В 1949 г. в рамках ЮНЕСКО была создана Международная ассо­циация политических наук, ежегодные конференции которой внесли существенный вклад в развитие политологических исследований. Ра­зумеется, первоначально, особенно в конце 40 - начале 50-х гг. тон в мировой политической науке продолжали задавать американцы. Именно в США развернулась так называемая бихевиористская рево­люция в социальных науках, в том числе в политологии. Американ­ским ученым принадлежит заслуга разработки системного и струк­турно-функционального анализа политических феноменов, поли­тико-культурного подхода, сравнительной политологии и т. д. Показа­телями расцвета американской политической науки стали появление огромного потока литературы по разнообразным вопросам политики как в США, так и в других странах, создание новых научных и учеб­ных центров, основание множества новых общенациональных и ре­гиональных политологических журналов и т. д. Они оказали суще­ственное влияние на развитие политической науки в большинстве европейских стран. Симптоматично, что американские ученые сыграли большую роль в организации вышеупомянутой конферен­ции ЮНЕСКО в Париже в 1948 г.

Сразу после этой конференции во Франции были созданы Наци­ональная административная школа, Институт политических иссле­дований при Парижском университете, Национальный фонд полити­ческих наук, а также Французская ассоциация политических наук. Последняя совместно с Национальным фондом политических наук с 1951 г. издает "Французский журнал политической науки". В 1956 г. во Франции была введена ученая степень доктора политических наук. По декрету правительства в университетах страны был введен новый курс "Конституционное право и политические институты", который способствовал пересмотру традиционных методов иссле­дования политических феноменов и процессов. Особенно впечатля­ющих успехов французская политическая наука в лице М. Дюверже, Б. де Жувенеля, Ж. Бюрдо, Ж. Веделя, М. Прело, П. Фавра и др. доби­лась в области исследования конституционализма, государства и власти, политических систем и режимов, партий и партийных систем и т. д.

Во многом тяготея к позитивистской методологии, английская политическая наука в целом сохранила историко-философскую на-

правленность. В 1950 г. по инициативе Г. Ласки, Д. Брогена, Ч. Уиль-сона, М. Оукшота и др. была учреждена Ассоциация политических исследований Соединенного Королевства (АПИСК), ставшая одним из филиалов Международной ассоциации политических наук. С того же года начал выходить печатный орган АПИСК "Политические исследования". Помимо него в настоящее время издаются несколько других политологических журналов: "Британский журнал полити­ческой науки", "Правительство и оппозиция", "Политический ежеквартальник" и др. Научно-исследовательская деятельность в об­ласти политики и преподавание политологии осуществляются при­мерно в 40 университетах страны.

Аналогичные процессы происходили и в других странах. Показа­телем этого явилось создание множества национальных и региональ­ных ассоциаций и организаций политических наук. В середине 70-х гг. такая ассоциация была организована и у нас в стране. Беспрецедент­ное развитие получили преподавание политологии в университетах и вузах гуманитарного профиля, а также подготовка бакалавров, магистров и докторов по различным областям политологии. Сущест­венно расширился круг политологических журналов.

Не затрагивая конкретные пути и тенденции развития полити­ческой науки после второй мировой войны по отдельным странам, все же отмечу некоторые ее особенности в США и континентально-европейских странах. В целом европейская политическая наука бе­рет свое начало от истории идей и концентрирует внимание на ис­следовании государственного права и государственно-политических институтов. Американская же политология делала акцент на социальные основания государства. Здесь имеет место тесное взаимодействие политической науки, политической практики и политической социализации. В США развитие политической науки шло преимущественно по линии проведения прикладных эмпирических исследований. Концентрируя внимание на собирании и систематизации эмпирических данных, американская политическая наука не всегда в достаточной мере учитывала историческое и теоретическое измерение политики. Если в США она развивалась в русле позитивизма и сциентизма, то в континентальной Европе были восстановлены успешно развивались историко-правовые, государствоведческие политико-философские традиции. В первом случае преобладало эмпирическое начало, во втором случае исследования базировались на органическом сочетании теоретического и эмпирического начал.

В послевоенные десятилетия получили дальнейшее развитие: теории, идеи, концепции, которые были выдвинуты и сформулированы в довоенный период. Это прежде всего теория групп вообще и заинтересованных групп в частности и связанная с ней теория рав - новесия политических сил (Д. Трумен, Д. Истон, Р. Тейлор и др),

теории демократии (Р. Даль, Дж. Сартори и др.), теории элит и элитизма (Г. Ласуэлл, Р. Миллс и др.), идей власти, контроля и влияния (Дж. Кэтлин, Ч. Мерриэм, Г. Моргентау) и т. д., и т. п. Наряду с этим начались и широкомасштабно осуществлялись исследования полити­ческих систем современности (Д. Истон, К. Фридрих. К. Дойч, Г. Шиле, Р. Арон и др.), партийно-политических систем (М. Дюверже, , Дж. Сандквист, К. Байме и др.), структурно-функци­ональный анализ мира политического (Т. Парсонс, Ч. Бернард, Р. Мертон и др.), идей конфликта и консенсуса в политике (, Л. Коузер и др.).

К этому же периоду относится формирование такого важного на­правления, как сравнительная политология. Следует отметить, что традиция политической теории уже сама по себе содержит элемент компаративизма, классификации и типологизации. Но тем не ме­нее этот элемент специально не выделялся как особая сфера иссле­дования. Не случайно в "Энциклопедии социальных наук", опубли­кованной в гг., отсутствует статья о сравнительной поли­тике. Лишь в конце 50 - начале 60-х гг. сравнительная политоло­гия стала самостоятельным крупным разделом политической на­уки.

Эта отрасль формировалась в русле веберовской политической со­циологии. Ее начало было заложено получившей широкую популяр­ность и отклики статьей Г. Олмонда "Сравнительные политические системы", опубликованной в 1956 г. Последующие плодотворные изы­скания самого Олмонда, С. Вербы, Р. Путнема, С. Пая, Р. Инглхарта и др. существенно расширили и углубили наши знания о структурах, условиях и последствиях политического поведения и политической культуры различных слоев населения в индустриально развитых странах. Немаловажное значение имеют сравнительные исследования заинтересованных групп и неокорпоративистского механизма при­нятия решений (Ф. Шмиттер, Г. Лембрук, С. Бергер, Дж. Голдтроп и др.), сравнительные исследования политических партий (Дж. Сартори, А. Лийпхарт, Б. Поуэлл и др.).

В формировании сравнительной политологии немаловажную роль сыграл выход в 1960 г. коллективной монографии "Политика в раз­вивающихся регионах". В ней была предпринята попытка разрабо­тать модели развития социально-политических и социально-эконо­мических отношений в ходе модернизации. В контексте веберовской концепции типов господства в своей работе "Поли­тические системы Империи" (1963 г.) проанализировал так называе­мые бюрократические империи. Р. Бендикс в 1964 г. опубликовал мо­нографическое исследование "Строительство наций и гражданство", в которой давался сопоставительный анализ процесса формирования наций в Западной Европе, России, Японии и Индии, используя ве-

беровские концепции национализма, традиционализма, бюрокра­тии, плебисцитарной демократии и т. д.

В рамках сравнительной политологии развернулись исследования политической культуры различных стран и регионов, политической антропологии, политической психологии, политической экологии и др. На качественно новый уровень поднялось изучение политичес­кой философии и этики. На исходе XX в., пройдя столетний путь со времени своего возникновения, политология приобрела статус по­истине системной и междисциплинарной науки.

ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ

1. Что Вы понимаете под политической наукой? Каковы ее место и роль среди других социальных и гуманитарных наук?

2. Каков предмет политической науки?

3. Чем отличаются друг от друга социология, политическая социология и политическая наука?

4. Что такое политологическая традиция?

5. Назовите основные этапы формирования и эволюции политической на­уки.

6. Назовите и охарактеризуйте две основные тенденции в политологии

7. Каковы особенности развития политической науки в европейских стра­нах и США между двумя мировыми войнами?

8. Каковы особенности развития мировой политологии после второй миро вой войны?

9. Назовите важнейшие политологические теории и концепции, разрабо - танные в послевоенные десятилетия.

ЛИТЕРАТУРА

Аристотель. Соч. - Т.4. - М., 1993;

Этапы развития социологической мысли.— М., 1993;

, А. Современный левиафан: очерки политически социологии капитализма. - М., 1985;

Политическая система, политическое развитие, право: критика немарксистских политологических концепций. - М., 1983;

Политическая социология. Американская социология сегодня: перспективы, проблемы, методы. — М., 1972;

Новгородцев П. И. Лекции по истории философии права. Учения нового вре- мени Х1Х-ХХ вв. - М., 1918;

Методы социальных наук. - М., 1972;

Современная буржуазная политическая наука: проблемы государства и де-

мократии. — М., 1982.

Глава II. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ ПОЛИТОЛОГИИ

Немаловажное значение для вычленения любой социальной и гу­манитарной дисциплины, в том числе и политологии, имеет определе­ние ее методологических принципов. Методология представляет со­бой определенный способ организации исследования. Она включает систему аналитических методов и приемов, проверки и оценки, кон­цептуального и идейного подходов, составляющих общую основу для решения стоящих перед ней проблем. С методологией тесно связаны методы, включающие процедуры и процессы, технические приемы и средства исследования, анализа, проверки и оценки данных.

§ 1. Триумф и кризис позитивизма

Выше уже говорилось о том, что одним из главных направлений развития политической науки стал позитивизм. Во второй половине 30-х гг. бихевиористский подход постепенно проникает в политичес­кую науку. Дж. Кэтлин был, возможно, первым, кто заговорил (еще в 1927 г.) о необходимости бихевиористского подхода к политике. Этот подход утверждается в политической науке после второй мировой войны сначала в США, а затем и в европейских странах. Если раньше представители политической науки акцентировали свое внимание на формально-юридическом анализе государственно-правовых и полити­ческих институтов, формальной структуре политической организа­ции общества, то объектом анализа бихевиористской политологии были различные аспекты поведения людей как участников политичес­кого процесса. Позитивизм и сциентизм в социальных и гуманитар­ных науках, в том числе в политологии, означали ориентацию на ко­личественные и статистические методы исследования, построение отвлеченных моделей, использование методов естественных наук,

особенно математики, на освобождение от ценностей, на объектив­ность и т. д. Одной из главных характеристик позитивизма, в том чис­ле и бихевиоризма, является постулат о разграничении между фак­тами и ценностями, о недопустимости в политологическом исследова­нии ценностного подхода» Утвердилось мнение, согласно которому политологи должны оставить морально-этические вопросы философии и должны заниматься преимущественно описанием и анализом по­ведения участников политического процесса. Считалось также, что политическая наука должна быть отделена от политической фило­софии и теории.

Объявив политологию наукой, свободной от ценностей, теории и идеологии, приверженцы позитивизма взяли на вооружение заимст­вованные из точных наук модели и методы исследования. Особенно широко применялись математические методы и квантификация. Бы­ли установлены тесные междисциплинарные связи политической на­уки с другими общественными науками (культурной антропологией, психологией, социологией, историей и т. д.). Политическая наука ока­залась на перекрестке "междисциплинарного" движения, охвативше­го почти все общественные науки. Она получила благоприятные воз - можности для более всестороннего исследования массовых движений и широких социальных процессов, которые традиционной политологией либо отодвигались на задний план, либо вовсе игнориро­вались.

Большую популярность в политической науке приобрела так называемая теория рационального выбора, которая основывалась на "методологическом индивидуализме". Суть последнего - в утвержде­нии, что все социальные феномены, в том числе и политические, можно вывести из поведения отдельных людей. По мнению ее сторонников, политические "акторы" - избиратели, политики, бюрократы - преследуют цель максимизации своих материальных интересов в поиске блага и выгоды в форме голосов, должностей, власти и т. д. Модели, созданные на основе теории рационального выбора с использованием математических методов, интересны прежде всего тем, что они затрагивают наиболее сложные аспекты политических явлений, касающихся поведения и субъективного выбора индивидуальных и коллективных участников этих явлений.

В условиях парламентской демократии, всеобщего голосования плюрализма политических партий и организаций, представляющих разнородные заинтересованные группы и социальные слои, очевидно что ни одно правительство не может завоевать власть без согласия доброй воли большинства населения. Здесь политическое образование общества, социально-психологический климат, общественное мнение имеют немаловажное значение. Более того, при парламентском режиме правительственные программы, личные качества поли-

тических деятелей, как правило, оцениваются их популярностью и уровнем поддержки общества. В рамках бихевиористской методоло­гии выявляются путем опроса общественного мнения соотношение и состояние общественных умонастроений, ориентации, установок, позиций широких масс по важнейшим политическим вопросам.

Развитие методологии опросов да и всего комплекса исследова­тельских приемов бихевиоризма и неопозитивизма способствовало выяснению многих вопросов: например, существуют ли особые при­знаки, присущие исключительно той или иной нации, особые нацио­нальные характеры, разделяются ли народы на особые субкультуры, и если да, то в какой степени? Имеют ли четкие ориентации в отноше­нии политики социальные классы, функциональные группы и элиты и какую роль в формировании этих ориентации играет политическая социализация?

Вместе, с тем нельзя не учесть и то, что при всей разработанности научного аппарата позитивизм оказался неспособен охватить и раскрыть политические феномены и процессы во всей их полноте и многообразии. Позитивизм признает единственно верными лишь те факты, которые либо экспериментально подтверждены, либо получе­ны с помощью формально-логических или математически-формализованных методов и естественных, и точных наук. Ненаучными признаются выводы ценностного, мировоззренческого, идеологичес­кого характера. Рассматривая государство и политические институты с точки зрения их функциональной эффективности и рациональной организации управления, представители позитивизма и бихевиориз­ма отводят науке самодовлеющую роль в решении важнейших соци­ально-экономических проблем.

Именно в послевоенный период получили широкое распростране­ние социологический позитивизм и эмпирическая социология, методы и приемы которых стали неотъемлемой частью политической науки. В 1956 г. П. Ласлет пытался обосновать мысль о смерти политической философии. Он, в частности, утверждал, что развитие логического позитивизма привело к смерти политической философии как предмета академических исследований.

Однако вскоре обнаружилось, что позитивизм в целом и связан­ные с ним сциентизм, квантификация и математизация в общественных науках способствуют замене реальных процессов уравнениями и безжизненными абстракциями. Навязывается способ познания, скопированный с естественной науки, и нейтрализуется всякое стремление к пониманию истинно социальной действительности.

Правомерным представляется вывод американского политолога С. Хэкмана о том, что к середине 70-х гг. характерный для западных обществоведов консенсус относительно позитивизма как методоло-гической основы социальных наук станет "реликтом прошлого". Ес-

тественно, что реакция против почти безраздельного господства пози­тивизма выразилась прежде всего в распространении в западной, особенно американской, политологии так называемого постбихевио­ризма и постпозитивизма. Главный смысл постбихевиоризма состоял в восстановлении Престижа и роли теории в политологических иссле­дованиях. Кредо постбихевиоризма, как его сформулировал Д. Истон, состоит в следующих положениях. Во-первых, важнее понять смысл актуальных социальных проблем, нежели в совершенстве владеть техникой исследования. Во-вторых, чрезмерное увлечение исследованием поведения ведет к утрате связи с действительностью, сокрытию "грубой реальности" политики. Поэтому задача постбихе­виоризма заключается в том, чтобы помочь политической науке стать на службу действительным потребностям человечества в период кризиса. В-третьих, изучение и конструктивная разработка ценностей являются неотъемлемой частью изучения политики. В-четвертых, политологи несут ответственность перед обществом, и их роль, равно как и всей интеллигенции в целом, состоит в защите человеческих ценностей. В-пятых, знать - значит действовать, а действовать - значит участвовать в перестройке общества.

Результатом кризиса позитивизма и бихевиоризма стало появление множества концепций теоретического и мировоззренческого уклонов, попыток возрождения в новых модификациях традицион­ных подходов.

Показателем ослабления влияния позитивизма в политической науке стала наметившаяся уже в 50-е, гг. тенденция к возрастанию внимания исследователей к политической философии и теории. "В течение последнего поколения, - писал известный ученый К. Скиннер, - утопические социальные философии снова не только практикуются, но и проповедуются. Марксизм возродился и процве­тает в почти невероятно разнообразных формах. С работами Ж. Лакам и его последователей психоанализ приобрел новую теоретическую ( ориентацию. Ю. Хабермас и другие члены франкфуртской школы продолжают рефлексировать на параллелях между теориями Марка и Фрейда. Женское движение добавило всю гамму ранее игнорировавшихся идей и аргументов. Среди всей этой суматохи эмпирические и позитивистские цитадели англоязычной социальной философии оказались в опасности и подрывались следовавшими друг за другом к волнами орд герменевтиков, структуралистов, постэмпириков, деконструктуралистов и т. д."

Как бы подтверждая правоту слов Скиннера, уже на рубеже х гг., несмотря на широкую популярность концепции о конце идеологии, появились работы по политической философии, истории политических учений и др.

Кризис позитивизма проявился в наметившейся в 70-е гг. реидео-

логизации социальных наук, в том числе и политологии. Симптома­тично, что тезис о необходимости реидеологизации обосновывался многими доводами о том, что идеологию можно противопоставить тенденции к технизации и овеществлению общественной и полити­ческой жизни. При этом речь идет не об исчезновении позитивизма, а о выдвижении новых его модификаций, о синтезе с другими методо­логическими и идейно-политическими конструкциями. Даже те но­вые подходы и концепции, которые стали популярными в связи с кри­тикой позитивизма, сохраняли важнейшие подходы ее методологии.

§ 2. Особенности научного подхода политической науки

В целом позитивизм, используя методологию естественных и точных наук, рассматривает политические феномены и процессы в контексте строгого детерминизма. Политической системе были, по сути дела, приданы контуры и параметры завершенной системы, функционирующей в соответствии с некоторыми четко очерченными закономерностями. Однако, как показывает исторический опыт чело­вечества, к общественно-политическим явлениям и процессам не применима категория закономерности в смысле их строгой причинно-следственной детерминированности. Закономерность или закон, пред­полагая причинно-следственную связь, исключает случайность или в лучшем случае отводит ей второстепенную роль. Если бы реаль­ность представляла собой нечто завершенное, то была бы возмож­ность разложить ее на составные элементы, сосчитать, измерить, рас­ставить в причинно-следственной последовательности, объяснить в рамках того или иного закона или закономерности. Общественно-по­литические явления же характеризуются динамизмом, постоянной изменчивостью, подверженностью множеству случайностей, непред­сказуемых внешних влияний, что крайне затрудняет толкование их в рамках сколько-нибудь строго детерминированных причинно-следственных связей.

В 20-е гг. развитие квантовой теории бросило вызов той модели, в которой природа выглядела неким часовым механизмом, где все и лея детерминировано, и способствовало выводу: для всех физичес­ких процессов значение имеют индетерминизм и случайность. Инде­терминизм не всегда и не обязательно есть отрицание детерминизма как такового или причинно-следственных связей. Он предусматрива­ет, что каждая конкретная ситуация создает собственные причино-образующие факторы, которые не всегда поддаются сколько-нибудь четко фиксированным закономерностям. Поэтому-то обреченными выглядят прогнозы, которые, по сути дела, строятся на экстраполя­ции количественных параметров существующего положения вещей на

возможные в будущем ситуации. Индетерминизм, признавая фактор случайности, отвергает лишь абсолютность необходимости, но не причинность вообще. Он исходит из того, что история имеет множест­во смыслов.

Незавершенность социальной деятельности и действительности оставляет место для различных путей и направлений ее развития и, соответственно, различных ее интерпретаций. Это тем более верно в отношении общественно-политической системы, где основополагаю­щее значение имеют человеческий выбор, потребности, интересы и цели людей. Разумеется, для политологии, равно как и для других социальных и гуманитарных дисциплин, важно сохранение некоторо­го однообразия в протекании и разворачивании политических явле­ний и процессов. Здесь закономерность и причинность в смысле причинно-следственной детерминации не исчезают совсем. Например, очевидно, что в периоды экономических трудностей и неурядиц находящаяся у власти партия или коалиция теряет сторонников, и, наоборот, оппозиционные партии завоевывают поддержку более широких слоев населения и в случае выборов могут прийти к власти. Или же в периоды военной угрозы или международных кризисов большинство населения, как правило, сплачивается вокруг дейст­вующего правительства и т. д. Именно на основании подобных повто­ряющихся фактов были сформулированы такие политологические конструкции, как "железный закон" олигархии Р. Михельса, теории правящей элиты итальянских политологов и социологов Г. Моски и В. Парето, марксистская концепция об определении политической надстройки экономическим базисом и т. д.

Другое дело, что при их формулировании в расчет брались лишь отдельные факты, которые так или иначе подтверждали эти кон­струкции, при этом практически игнорируя факты, которые им не соответствовали. Поэтому естественно, что они не всегда и не во всем выдерживали испытание временем и социально-политическим реальностями. Дж. С. Милль утверждал, что "индуктивные науки в новейшее время больше сделали для прогресса логического метода, чем все профессиональные философы". Это, по-видимому, верно, не вопрос в том и состоит, что социально-исторические и общественно политические феномены и процессы не всегда поддаются строго логическому анализу и закономерностям причинно-следственной детерминации. Здесь естественнонаучное сознание должно признать свои собственные возможности и границы, учитывая, что познание социально-политического мира не может подняться до уровня науки путем применения индуктивных методов естественных наук.

Политология представляет собой "естественную" науку в том смысле, что человек и созданные им политические институты являются объективно существующими явлениями, деятельность которых

протекает в соответствии с определенными закономерностями, под­дается квалификации, количественному измерению и математичес­ким методам анализа. Вместе с тем важно учесть, что четко сформу­лированные логические теории, конечно, привлекают своей строй­ностью, но оказываются слишком упрощенными и механическими. Говорят, что Н. Бор не доверял чисто формальным и математическим доводам. "Нет, нет, - говорил он, - вы не размышляете, вы просто логично рассуждаете". Мало что дает и стремление к поискам мате­матически точных определений и формулировок, втиснуть в их рамки все многообразие реальной жизни.

Политический анализ - это в некотором роде искусство, требую­щее реконструкции не только рациональных, поддающихся квантификации, калькуляции мотивов, интересов людей, но также их иррациональных, подсознательных, неосознанных побуждений, которые не поддаются квантификации и математизации, другим параметрам естественных наук и требуют воображения, интуиции, психологического проникновения и т. д. Разумеется, мы можем выразить и измерить в количественных терминах результаты выбо­ров, их стоимость в долларах, динамику численности сторонников тех или иных партий и т. д. Но такие важные категории, как "благо­состояние", "свобода", "равенство", "справедливость", невозможно выразить в каких бы то ни было количественных терминах.

Или же вслед за лордом Эктоном можно сказать, что "любая власть развращает, а большая власть развращает абсолютно". Однако при этом весьма трудно, если не невозможно, количественно определить, ту черту, за которой развращенность превращается в абсолютную развращенность. Причем сам этот постулат следует рассматривать не как неоспоримый факт в духе непреложного естественного закона, а как тенденцию, возможность реализации, формы и степень которой зависят от конкретных личностей, обстоятельств, условий и т. д. В данном контексте политический анализ требует воображения, своего рода способности "мысленного эксперимента" по принципу: "Что было бы, если бы произошло то-то или если бы было предпринято то-то". Он сопряжен не только с ретроспективой, но и перспективой в смысле предвидения и предвосхищения событий.

Важную роль в выявлении тех или иных особенностей и характе­ристик политических феноменов играют просто наблюдения за ними течение более или менее длительного исторического периода. Именно на таких наблюдениях, а не на строгом научном анализе, были построены, например, такие ставшие общепринятыми постулаты, как "человеку свойственно стремление к власти", "человек стремится к власти ради осуществления своих эгоистических интере­сов", "свобода экономического выбора неотделима от политической свободы" и т. д.

§ 3. Политическая символика и политико-культурный подход

Истина об общественной жизни лежит как в объективной реаль­ности, так и в сфере мифологического, традиционного и т. д., оказы­вающей значительное влияние на формирование основных контуров и содержание картины мира. К тому же в современных условиях ряд важнейших социальных и политических проблем в обществе приоб­ретает социокультурное измерение. Поэтому очевидно, что полити­ческие реалии, в том числе и политическое поведение отдельного человека или той или иной социальной группы в конкретных ситуа­циях, невозможно адекватно объяснить без учета социокультурного фона политических явлений. Использование средств массовой инфор­мации, особенно визуальных, еще более усиливает значимость чув­ственного, эмоционального, иррационального за счет рационального. Это предполагает преодоление функционализации личности, отказ от трактовки всех ее деяний в терминах экономического, технологи­ческого или иных форм детерминизма, реабилитацию непосредственных чувственных восприятии, эмоций, антипатий и симпатий, всего того, что мы причисляем к социально-психологической и социокультурной сферам, ко всему тому, что способствует самоидентификацинации или иной социальной общности.

Человек как социальное существо имеет индивидуальное, групповое, национально-историческое, социокультурное, общечеловеческое и иные измерения. Поэтому он является объектом изучения различных обществоведческих дисциплин - антропологии, этнографии, социологии, философии и т. д. Естественно, что человек, как центральный субъект политических отношений и политического процесса, не может оставаться вне поля зрения и политологии. Наука претендующая на освещение реальной жизни, где центральное место занимает человек, не вправе игнорировать то, что можно обозначив понятием "человеческое измерение", которое весьма трудно, если и невозможно, втиснуть в прокрустово ложе каких бы то ни было искусственно сконструированных теорий, моделей, математических формул и т. д. Постигать не поддающиеся каким бы то ни было количественным измерениям и строго научному анализу духовное начало, символический аспект общественной жизни - удел интуиции, этой точки зрения можно понять тех представителей западной общественно-политической мысли, которые сетуют на дегуманизации политической науки, на исчезновение человека, его интересов и потребностей из фокуса ее внимания. Поэтому необходимо восстановить роль и значение человеческой личности как главного субъекта общественно-исторического процесса, вернуть в центр исследования человека и его интересы, потребности, устремления.

Социально-политическая жизнь зачастую или даже всегда носит символический характер, хотя она и не сводится к комплексу пред-ставлений, химер и символов. Утверждать, что она символична, значит утверждать, что она должна быть понята и интерпретирована, о жесты, знаки, слова отсылают к чему-то иному, чем они ми. Как отмечает французский политолог С. Лятуш, "переход от представления к конкретному жесту является моментом соприкосновения субъекта (индивидуума, социального класса, политической партии, нации и т. д.) с миром". Вопрос "Как познать социальную реальность?" ведет к вопросу "Что такое социальная реальность?", который, в свою очередь, ведет к вопросу "Что такое человек?". Другими словами, для адекватного познания социальной действительности необходимо занять антропологическую позицию, утверждающую постулат о культурной природе человека, постулат о том, то человек является существом не только экономическим и политическим, но также одновременно социокультурным. В таком качестве рациональные компоненты в его сознании тесно переплетаются с ремонтами эмоционально-волевыми, мифологическими, традицион­ными, национально-психологическими, "трайбалистскими" и т. д. Естественно, рационализированные материальные интересы социаль­ных слоев, классов, групп и т. д. представляют собой могуществен­ный детерминирующий и динамический фактор, вносящий решающий вклад в развитие общественно-исторического процесса. Однако такие категории, как патриотизм, семейная и общинная или иные формы лояльности, мифы, обычаи и традиции, тоже играют значительную роль в детерминации содержания и направленности общественных процессов и политического поведения различных категорий людей.

Мифы, традиции, обычаи в целом нерациональны по своей сущ­ности, по крайней мере в том смысле, что они не подвластны логике. Порой они базируются скорее на вере, убеждении, нежели на разуме, скорее на идеалах, чем на реальностях. Истина общественной жизни лежит как в объективной реальности, так и в сфере мифологическо­го, традиционного, оказывающих значительное влияние на формиро­вание и содержание контуров в общей картине мира.