Русский колокол как музыкальный феномен

На правах рукописи

ГУСЕВА Анна Николаевна

Русский колокол как музыкальный феномен

Специальность 17.00.02 – «Музыкальное искусство»

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора искусствоведения

Москва – 2011

Работа выполнена в Российской академии музыки им. Гнесиных

на кафедре истории музыки

Научный консультант:

доктор искусствоведения,

профессор Российской академии

музыки им. Гнесиных Н. В. ЗАБОЛОТНАЯ

Официальные оппоненты:

доктор искусствоведения,

профессор Российской академии

музыки им. Гнесиных М. И. ИМХАНИЦКИЙ

доктор искусствоведения,

ведущий научный сотрудник

Государственного института искусствознания М. П. РАХМАНОВА

доктор искусствоведения,

профессор Саратовской государственной

консерватории (академии) им. А. С. ЯРЕШКО

Ведущая организация: Санкт-Петербургская государственная консерватория

им. -Корсакова

Защита состоится 15 ноября 2011 года в 15 час. 00 мин. на заседании Диссертационного совета Д 210.012.01 при Российской академии музыки им. Гнесиных /36

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российской академии музыки им. Гнесиных

Автореферат разослан « » ___________ 2011 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета

доктор искусствоведения

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Искусство колокольного звона – признанное достояние отечественной культуры. Вместе с тем основной атрибут этой традиции, колокол как сигнальный и музыкальный инструмент, и особенности его создания, оказывающие решающее влияние на качество звучания, в музыкальной науке до сих пор не получили всестороннего освещения. Единственным, кто занимался исследованием музыкальных особенностей русских колоколов в эпоху, когда искусство звона полнокровно функционировало в российском обществе, был протоиерей Аристарх Израилев (). Его труды, направленные на определение звуковысотности колоколов и их настройку, вызвали среди современников дискуссию о путях развития искусства отечественного звона, а также стали основой нового направления в российском колокололитейном производстве: колокола получили нотные характеристики (заводы Оловянишникова, Лаврова).

Возрождение искусства русского звона делает сегодня особенно актуальным обращение к изучению качества звучания отечественных колоколов. Отливаются новые колокола, новые звонницы формируются из сохранившихся раритетов в сочетании с новыми экземплярами, воссоздается древняя традиция звона в била. То, что мы наблюдаем, не просто точное копирование старинных колоколов: это новые варианты колокольных наборов, попытки переосмысления специфики звона в контексте современного музыкального мышления. В связи с этим очень остро ощущается нехватка специального исследования, направленного на рассмотрение звуковых особенностей колоколов во взаимосвязи с производственными и акустическими характеристиками.

Колокол обозначается в музыкальных энциклопедических изданиях в качестве идиофона – инструмента, источником звука в котором является само его тело. При этом специфика такого звука, получившего в русском языке определение «звон»[1], до сих пор музыкальной наукой специально рассмотрена не была. Производство колоколов и вовсе не попадало в сферу интересов музыкознания. Между тем музыкально-акустические особенности звона колокола, во многом определяемые уже в процессе проектирования этого инструмента, представляют значительный интерес как для музыкантов, так и для акустиков, а также для мастеров-колокололитейщиков. Не имея в своем строении классического обертонового ряда, колокола обладают вполне определяемой на слух звуковысотностью, а также остальными свойствами музыкального звучания (тембром, длительностью, громкостью), которые не поддаются однозначной музыкально-теоретической характеристике. В наибольшей мере он присущ колоколу, а также характерен и для других традиционных инструментов, производящих звон (бил и клепал[2]). Предпринятое нами исследование этого свойства, основанное на изучении ряда технических и акустических закономерностей, приобретает особую актуальность в связи с необходимостью качественной оценки возрождаемых в России колоколен и звонниц. Отсюда вытекает проблема исследования – определить особенности колокола как традиционного сигнально-музыкального инструмента с помощью анализа основных технологических принципов, обеспечивающих его качественное звучание. При этом затрагивается комплекс музыкально-исторических, акустических, технологических и культурологических положений, рассматривающий особенности музыкальной характеристики звучания колокола в исторической ретроспективе.

Глубинные социально-политические катаклизмы, полностью изменившие многовековой уклад жизни Российского государства в первой трети XX века, привели к уничтожению в 1920-х – 1930-х годах нескольких десятков тысяч колоколов, составлявших богатейшее культурное наследие нашего Отечества. Были закрыты все специализированные заводы по производству колоколов; на отдельных литейных предприятиях отливалось только небольшое количество пожарных и корабельных сигнальных колоколов – рынд.

Сегодня уцелевшие древние колокола и била осознаются как драгоценное музыкальное наследие и основа совершенствования образцов, отливаемых современными колокололитейщиками, как необходимый фундамент для активного взращивания почти утраченной традиции. С 1990-х годов в России началось возрождение разрушенных храмов и строительство новых, требующих многих сотен колоколов, а также – опытных звонарей. В настоящее время активно развивающийся на современном техническом и научном уровне процесс возобновления колокололитейного ремесла ставит перед музыкознанием вопросы о музыкальных особенностях таких инструментов, имеющих определенную национальную специфику.

В отечественной научной литературе данная проблематика разработана весьма слабо. Несмотря на увеличение общего объема публикаций по колокольной тематике, начавшееся в последней четверти XX века[3], звуковые особенности отечественных колоколов и бил относятся к одной из малоизученных областей русской музыкальной культуры. В качестве основной причины укажем на то, что в дореволюционной России не только звучание колоколов, но и искусство звона в целом не было осознано как возможный объект научного изучения. В 1907 году отметил: «Есть у нас на Руси особое искусство, на которое мы почти не обращаем внимания, – это колокольный звон»[4]. В Западной Европе изучение звуковых особенностей колокола имеет давнюю традицию, что было вызвано необходимостью изготовления колоколов для карильонов[5].

В связи с этим важно выявить качественную специфику звучания отечественных колоколов, связанную с особенностями их производства как в прошлом, так и в современной культурной ситуации. В подобном аспекте проблема изучения звона колокола до сих пор поставлена не была. Все вышеизложенное позволяет обосновать актуальность избранной темы.

Объектом исследования в нашей работе стали колокола старинного и современного литья, била и клепала; наборы колоколов, функционирующие на колокольнях и звонницах. Предмет исследования – звучание колоколов (а также бил и клепал), присущее историческим и современным образцам этих инструментов.

Цель настоящего исследования заключается в выявлении музыкальной специфики русского колокола, ее качественной характеристики в различные исторические периоды и существования преемственности в между старинными и современными образцами.

Для достижения обозначенной цели формулируется ряд взаимосвязанных задач:

- исследование понятия «звон» как основной характеристики звучания русского колокола;

- анализ музыкальных особенностей инструментов, производящих звон, с позиций звуковысотности, тембра, продолжительности и громкости звучания, особенностей пространственной локализации;

- определение зависимости между технологией изготовления и звуковым потенциалом колоколов, который определяет их музыкальное качество;

- изучение основных исторических этапов в развитии звукового компонента отечественных и зарубежных колоколов;

- сравнение музыкально-акустических характеристик колоколов отечественного и иностранного литья, размещенных на колокольнях России;

- определение влияния возраста колоколов на их музыкальные свойства;

- анализ звукового потенциала современных отечественных колоколов в соотношении с их историческими предшественниками.

В задачи исследования также входит разработка методики музыкально-акустического анализа с учетом статистических методов, позволяющих не только систематизировать большой объем звуковых данных, но и наглядно его представлять в интервальных формулах и музыкально-акустических таблицах, которые позволяют сравнивать звучание колоколов между собой.

В качестве методологии исследования для решения поставленных задач был избран комплексный подход к имеющимся данным, позволяющий рассматривать музыкальные особенности колоколов и бил с точки зрения формирования звуковой структуры этих инструментов. Для этого необходимым становится сочетание музыкально-аналитических, структурно-типологических, сравнительно-исторических, статистических методов и компьютерной методики спектральной обработки звука. Анализ записей звучания колоколов и бил подкрепляется результатами музыковедческих и культурологических исследований, исторических, архитектурно-искусствоведческих работ, а также – научных изысканий в области музыкальной психоакустики. Одним из важных стимулов для наших исследований послужили идеи голландского ученого А. Лера о статистическом изучении структуры тонов колокола, специфика которых проявляется в их музыкальных характеристиках.

Необходимой методологической опорой при изучении колокола и других традиционных сигнально-музыкальных инструментов в контексте православного богослужебного канона стало для нас обращение к литургической традиции Церкви и непосредственной практике современных церковных звонов.

Обнаружение данных о сохранившихся в настоящее время старинных колоколах и традиционных элементах культуры звонов осуществлялось на основе полевой этнографической работы, впервые использованной при изучении русских колокольных звонов . Также нами использовался метод включенного наблюдения: изучение колоколов проводилось в тесном контакте со звонарями, священнослужителями и клириками, прихожанами храмов и насельниками монастырей.

Для воссоздания звукового облика погибших колоколов была разработана методика реконструкции, основанная на изучении разнообразных источников: практического опыта современных колокололитейщиков, иностранных исследований, архивных и рукописных материалов; определение возможного сходства музыкальных особенностей сохранившихся колоколов относительно утраченных.

Материалом для изучения были избраны аналоговые и цифровые аудиозаписи звучания колоколов и бил различного времени и производителей, а также – записи звонов и описания колокольных и смешанных наборов, функционирующих ныне на колокольнях и звонницах, которые находятся как в церковном, так и музейном использовании. Основной базой исследования послужили более двух тысяч расшифровок спектров звучания колоколов, а также фрагменты традиционных колокольных композиций, осуществленные на основе специальной компьютерной программы, разработанной специалистами Колокольного центра (г. Москва) под руководством автора настоящей диссертации. Полученные данные репрезентируют большинство колоколов и бил, ныне функционирующих на звонницах и колокольнях России, и позволяют представить современную практику их использования.

Учитывая, что многие образцы таких сигнально-музыкальных инструментов (главным образом исторические колокола) были безвозвратно утрачены, и их следы сохранились лишь в литературных и нотных описаниях, посвященные им материалы также вошли в круг источников нашего исследования.

Материалами, значительно дополнившими наше изучение, стало большое количество разнообразных записей звонов, выполненное на различных носителях (пластинки, аудиокассеты, видеокассеты, CD и DVD диски, мультимедиа-проекты). Помимо этого необходимым звеном нашего исследования стали многочисленные эксперименты с колоколами и билами, экспертное прослушивание звона группами музыкантов; полевые исследования, беседы со звонарями. Некоторый фактический материал был взят из сети Интернет: сайты производителей колоколов, колокольных обществ, школ звонарей, православных храмов и монастырей. Разнообразие и многоплановость источников, дающее всестороннее представление о различных сторонах музыкально-звуковой специфики колоколов и звонов, позволило предпринять комплексное исследование избранной темы.

Ограничение материала в первую очередь было связано со стремлением всесторонне исследовать отечественную традицию изготовления колоколов и специфику их звучания. Поэтому среди иностранных источников нами были избраны только необходимые работы, затрагивающие акустические и некоторые технологические аспекты, связанные со старинными и современными европейскими колоколами (тот круг вопросов, который практически не освоен отечественными учеными). Исследования, посвященные истории, звучанию и изготовлению колоколов, употребляемых в странах нехристианских конфессий, нами не рассматривались.

Научная новизна диссертации определяется самой постановкой проблемы взаимодействия музыкальных и технологических принципов: впервые в отечественном музыкознании проведен разносторонний анализ специфики традиционных сигнально-музыкальных инструментов, производящих звон. Предложена систематизация результатов акустических исследований колоколов на основе отечественных и зарубежных источников. Предметом исследования становится практически не освоенный материал – расшифровки звучания различных сигнально-музыкальных инструментов, традиционных для Православной Церкви.

Впервые применительно к колоколам, функционирующим на отечественных колокольнях, было выполнено комплексное исследование особенностей их тембра и звуковысотности: были рассмотрены интервальные соотношения между пятью основными частотами, присутствующими в звоне каждого колокола, и тонами, главенствующими в момент удара и в конце звучания. Для этой цели была разработана специальная компьютерная программа, позволяющая автоматически определять эти интервалы, а также интенсивность тонов по времени.

Данные, полученные автором настоящей диссертации в ходе экспериментов и исследований, позволяют выявить музыкальные особенности традиционных инструментов, производящих звон. В научный обиход вводится значительный объем информации о звуковых особенностях русских колоколов, а также старинных и современных бил и клепал, ряда колоколов иностранного производства, размещенных на отечественных колокольнях. Исследованы некоторые зависимости в звучании колокола (длительность, громкость) от объективных технологических параметров (сплав, качество литья).

В работе предпринят сравнительный анализ старинных и современных колоколов (как отечественных, так и иностранных), определены возможности их совместного использования на одной колокольне. Звучание русского колокола рассматривается как самостоятельное музыкальное явление и как структурный элемент, необходимый для построения традиционных колокольных композиций (благовеста, перезвона, трезвона). Исследованы особенности старения колокола, оказывающие существенное влияние на звуковые характеристики.

На защиту выносятся следующие положения:

- понятие звон основывается на музыкально-акустических закономерностях, проявляющихся в звучании как колоколов, так и других традиционных сигнальных инструментов, использующихся в практике церковного звона (бил и клепал);

- музыкальные характеристики колокола непосредственным образом связаны с технологическими закономерностями его производства и на стадии изготовления могут быть откорректированы в соответствии с требованиями, предъявляемыми к звучанию;

- музыкальные особенности европейских и отечественных колоколов имеют родственные признаки;

- характерные качества тембра отечественных колоколов связаны со способами их функционирования в традиционных композициях;

- современные колокола, изготавливаемые колокололитейными предприятиями России, по своим музыкальным свойствам сохраняют преемственность с историческими образцами.

Практическая значимость работы. Рассмотренная звуковая специфика традиционных сигнально-музыкальных инструментов, в первую очередь колоколов, тесно взаимосвязанная с особенностями их производства, способствует улучшению деятельности колокололитейных фирм, что обеспечивает повышение качества возрождаемых колоколен и звонниц нашего Отечества. Материалы, представленные в настоящем диссертационном исследовании, могут быть использованы при создании новых колоколов и формировании традиционных колокольных наборов. Основные положения и выводы работы значительно расширяют существующие представления о музыкальных особенностях традиционного русского звона, посредством их введения в учебный процесс ВУЗов при преподавании таких дисциплин, как история музыки, история мировой культуры и искусства, народное музыкальное творчество, история церковного искусства; при обучении церковных звонарей.

Апробация работы осуществлялась в рамках Второго Всероссийского семинара преподавателей курсов и школ подготовки церковных звонарей (Ростов Великий, май 2003г.), Ежегодной Богословской конференции Православного Свято–Тихоновского Богословского института (Москва, январь 2004г.), Чтениях памяти прот. Аристарха Израилева в ГМРК (Ростов Великий, июль 2004г.), Международной конференции РАМ им. Гнесиных «Музыкальное образование в контексте культуры» (Москва, октябрь 2004г.), конференции РАМ им. Гнесиных «Христианские образы в искусстве» (Москва, декабрь 2004г.), Пятой Международной инструментоведческой конференции «Благодатовские чтения» (Санкт-Петербург, декабрь 2004г.), III симпозиума по этнокампанологии (в рамках VI Конгресса этнографов и антропологов России) (Санкт-Петербург, июнь-июль 2005г.), Международной научно-практической конференции РАМ им. Гнесиных «Музыкальные учебные заведения Гнесиных от XIX к XXI веку: стратегия и перспективы музыкального образования» (Москва, октябрь 2005г.), Международной научно-практической конференции ГЦММК им. Глинки «Церковь и музеи: использование исторически ценных колоколов» (Москва, май 2006г.), Международной научной конференции РАМ им. Гнесиных «Традиционные музыкальные культуры на рубеже столетий: проблемы, методы, перспективы исследования» (Москва, октябрь-ноябрь 2008г.), VI Всероссийской научно-практической конференции ПГУ «Традиционное, современное и переходное в российском обществе» (Пенза, декабрь 2008г.), Международной инструментоведческой конференции РИИИ «Инструментальная музыка в межкультурном пространстве: проблемы артикуляции» (Санкт-Петербург, декабрь 2008г.), VI Всероссийской научно-практической конференции ПГПУ им. «Культура и власть» (Пенза, декабрь 2008г.), V Международной научно-практической конференции МНЭПУ «Экологические проблемы современности» (Пенза, январь 2009г.), 2-ой международной научно-практической конференции ТГТУ «Современные проблемы науки» (Тамбов, март 2009г.), Всероссийской научной конференции РАМ им. Гнесиных «Проблемы художественной интерпретации» (Москва, апрель 2009г.), Международной научно-практической конференции ПГУ «Человек. Культура. Общество» (Пенза, май 2009г.), III Международной научно-практической конференции ПГУ «Социально-гуманитарное знание: поиск новых перспектив» (Пенза, ноябрь 2009г.), VII Всероссийской научно-практической конференции ПГПУ «Культура и власть» (Пенза, декабрь 2009г.), Международной научно-практической конференции «Колокольный звон – феномен славянской культуры: история и современность» (Минск, январь 2010г.), II Международной научно-практической конференции ПГУ «Человек. Культура. Общество» (Пенза, май 2010г.), Седьмого Международного инструментоведческого конгресса «Благодатовские чтения» (Санкт-Петербург, ноябрь 2010г.), Восьмой Всероссийской научно-практической конференции «Нравственность и религия» (Пенза, март 2011г.). Основные положения отражены в двух монографиях и ряде публикаций; подтверждены Авторским свидетельством на программу для ЭВМ и двумя Патентами на изобретение.

Диссертация обсуждалась на заседаниях кафедры истории музыки и ПНИЛ по изучению традиционных культур РАМ им. Гнесиных. Материалы исследования используются в чтении лекционного курса древнерусского певческого искусства на историко-теоретико-композиторском факультете РАМ им. Гнесиных, в авторском курсе обучения церковных звонарей в учреждении «Колокольный центр» (Москва), разработке мультимедийного проекта «Благовест Православия».

Материалы диссертационного исследования применяются при проектировании и формировании наборов колоколов предприятия  и К°», одной из крупнейших колокололитейных фирм РФ.

Структура диссертации. Диссертация состоит из Введения, четырех глав, Заключения, Библиографического списка использованной литературы, Перечня изученных колоколов и Приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность избранной темы, определяется цель и намечаются основные задачи исследования, дается характеристика состояния научной разработанности обозначенной проблематики, определяются объект и предмет исследования, охарактеризована методологическая основа диссертации, представлена ее научная новизна. Анализируется круг основных научных и информационных источников – исторических и современных. При этом в центре внимания оказываются, главным образом, публикации исследовательского характера, имеющие музыковедческую направленность, в которых в той или иной степени затрагиваются музыкальные особенности колоколов и отечественной традиции искусства звона, а также литература, посвященная процессу изготовления колоколов.

Глава 1. Звуковые качества русского колокола как предмет научного рассмотрения. В христианской традиции церковного звона на протяжении ее развития использовались разнообразные сигнальные инструменты: деревянные била различных форм и размеров, металлические клепала и колокола. Среди них только последние стали предметом серьезных научных изысканий, главным образом направленных на создание колоколов с определенными музыкальными характеристиками (для использования в карильоне), звучание колокола уподоблялось музыкальному звуку. Приоритет в таком изучении принадлежит европейским исследователям. Сам же по себе звон в России так и не получил должного научного освещения. В первом параграфе «Понятие «звон»: подходы к анализу» рассматривается соотношение между различными акустическими и музыкальными терминами, позволяющими охарактеризовать звучание колокола, била и клепала. Такое изучение трудно вести, минуя и чисто техническую терминологию, используемую в сфере производства этих инструментов: именно она способна более точно представить разницу и выявить родственность между их звучанием.

Била, клепала и колокол, определяемый как «древнейший ударный самозвучащий инструмент»[6], колеблются после удара всей своей поверхностью, что и создает звон как звуковое множество. Сам перевод количественной характеристики в качественное выражение (частоты колебаний – в высоту) можно считать и субъективным, и объективным подходом к изучению звона. Звон, даже будучи представлен в виде нотной транскрипции, не без труда описывается с помощью музыкальных характеристик, поэтому для того, чтобы несколько приблизить это отражение к реальности, необходимо сопровождать такую транскрипцию физическими и математическими данными.

Учитывая всю сложность и субъективную условность процесса фиксации тонов колокола нотными обозначениями, а также – большое количество звукового материала, привлекавшегося для нашего исследования (более 2000 только колокольных фонограмм), мы использовали компьютерные методы его расшифровки: американскую программу SpectraLab. Помимо нее под руководством автора настоящей диссертации была создана компьютерная программа «Анализатор wav-файлов» (WavProc), предназначенная для спектрально-акустического анализа звучания колоколов (бил), представленного в несжатом цифровом формате в виде wav-файлов. Программа позволяет отображать волновые формы или временные зависимости, как в виде графиков, так и в виде таблиц. Также имеется возможность построения дополнительных графиков (обнаружение ряда тонов, между частотами которых имеются определенные закономерности, к примеру, ряд гармонических обертонов; расчет интервальных соотношений между тонами и т. д.).

Исследуя звон, в качестве основного мы используем термин тон как наименьший элемент в звучании била, клепала или колокола, которое представляет собой сложный звук[7]. Тон обладает основными музыкальными характеристиками: высотой, громкостью, тембром и продолжительностью. Каждый из множества тонов, прослушиваемых в звоне колокола или била, независим. Высота тона в разных случаях вполне может быть оценена неоднозначно: как повышение одной или понижение другой ноты. В результате могут возникать различные интервальные интерпретации их взаимодействий. Также при изучении звона мы используем понятие зонности слуха[8](воспитанный на разнообразных музыкальных примерах классической и современной авторской музыки, фольклора и т. п., слух музыканта спокойно воспримет условность звучания тонов, составляющих звон, а также – их интервальное взаимодействие).

Второй параграф первой главы «Звуковые особенности бил и клепал». Рассматривая наравне с колоколами другие традиционные инструменты (била и клепала), оставшиеся практически вне поля зрения отечественных исследователей, мы стремились выявить определенные этапы в развитии этого инструментария. В современном Типиконе помимо звона в колокол неоднократно встречается упоминание о звуковых сигналах бил и клепал, которые на Руси были предшественниками колоколов. Четыре разнообразных сигнальных инструмента для производства звона – малое и великое (большое) деревянные била, металлическое клепало и колокол – выполняют одну и ту же функцию, в ряде случаев имея возможность объединяться в своеобразный ансамбль[9]. Древнее ударение в било и звон колокола были призваны оповещать, подавать сигнал определенного содержания. Они взаимозаменяемы: если присутствует только один из этих инструментов, звон (как необходимый символический сигнал) все равно прозвучит. Их основное различие – в тембровом богатстве и масштабах музыкального компонента, присутствующего в каждом сигнале[10]. Наше исследование показало, что наименее выраженным этот музыкальный компонент будет в звучании малого деревянного била: отрывистый, суховатый отзвук от удара, быстро гаснущий в воздухе. Акустические особенности звучания бил и клепал по сравнению с колоколом более просты, поскольку в большинстве случаев их форма – это пластина (за исключением некоторых образцов, имеющих кольцеобразную форму). Несмотря на краткость, исследованное нами звучание ручного малого била (так же, как и звон колокола) может быть расшифровано с точки зрения определения звуковысотности составляющих его тонов, которые прослушиваются менее ярко, чем в звоне колокола, но вполне отчетливо просматриваются на спектрограммах. Значительно богаче по количеству тонов звучание великого деревянного била; удары по середине и по краям будут отличаться своими тембрами. Металлические клепала более долговечны, обладают, как правило, хорошими звуковыми качествами. Богатство их тембров зависит от материала и веса: чем тяжелее клепало, тем более низкий тон оно сможет издать. Остальные тоны, присутствующие в звоне, также будут находиться в наиболее благоприятном для слушателя частотном диапазоне (как и тоны средних и больших колоколов). Изготовление бил и клепал не представляет особых сложностей; их, как правило, производят по мере необходимости кустарным способом.

В третьем параграфе первой главы «Европейский колокол и его музыкальные свойства» анализируются подходы к изучению колокола, выработанные в Европе. Согласно имеющимся источникам первоначально особенности, связанные с присутствием в звоне колокола различных тонов и возможностью настроить их в соответствии с требованиями определенной высоты, были исследованы в Нидерландах в 1630-годах, затем были по разным причинам утеряны и открыты вновь в Англии в конце XIX века. В XVII веке нидерландские литейщики братья Франсуа и Петер Хемони сумели создать из колоколов стройно звучащий музыкальный инструмент – карильон. Каждый колокол (путем подточки) был настроен так, что его звон слышался как четко определяемый по высоте звук. Из колоколов был собран значительный по протяженности звукоряд для исполнения музыкальных пьес. В XX веке при исследовании этих колоколов было установлено, что часть составляющих их звон тонов соотносится между собой по частоте так, как это имеет место в ряду обертонов.

В течение XX века целый ряд европейских исследователей проводили весьма детальное изучение особенностей вибрации колоколов (работы Ф. Тиззера, А. Куртиса и Г. Гианини, Ф. Слэймекера и В. Микера, М. Грютсмахера, В. Калленбаха и Е. Неллесена, Е. Ван Хьювена). Значительный сдвиг в исследованиях произошел после того, как ученые стали изучать способы возбуждения отдельных видов вибраций, используя звуковые генераторы. В звучании колокола средних размеров определялось более шестидесяти восьми тонов[11]. Применение компьютерных технологий значительно упростило изучение тонов колокола и подтвердило правильность выводов, полученных прежде. Наиболее детальные исследования в области изучения частот колокола были проведены А. Лером непосредственно на базе голландской колокололитейной фирмы Айсбоутс (Eijsbouts), директором которой он был долгое время.

В связи с трудностью однозначного определения высоты при слуховом анализе звона (именно этот метод долгое время был единственным, пока не были изобретены приборы), была высказана гипотеза о существовании в момент и сразу после удара так называемого виртуального ударного тона. В ее основе – так называемый «феномен пропущенной фундаментальной», когда высота звука не изменяется, если отсутствует основной тон (или первая гармоника)[12]. Английский исследователь предложил разделять само прослушивание звона, с целью определения его высоты, на различные виды – в зависимости от типа слушателей. По утверждению этого ученого, в том случае, если звон слушают опытные звонари-карильонеры или мастера-литейщики, связанные с настройкой колоколов, высота оценивается по частотам реального спектра. Если же звон слушает неподготовленный слушатель, его оценка высоты скорее всего будет носить виртуальный характер. Исследователи также заметили, что ощущение высоты в звоне колокола может быть непостоянным на всем протяжении его звучания. Большинство исследований в этой области связано прежде всего с желанием более совершенно настроить структуру тонов колокола, чтобы добиться определенных музыкальных свойств в его звучании.

Четвертый параграф первой главы «Музыкально-акустические исследования русских колоколов». Началом музыкально-акустического исследования отечественных колоколов можно считать деятельность прот. Аристарха Израилева, поставившего в своих работах вопрос о благозвучии русского колокола[13]. Заметим, в конце XIX – начале XX века основной характеристикой русских колоколов и звонов становится термин благозвучный; при этом авторы не дают какого-либо поясняющего определения. Можно установить, что к началу XX века в отношении русских колоколов складывается следующее определение качества звучания, понимаемого как благозвучие: звон благозвучного колокола достаточно протяженный, значительный по силе (громкости), с прослушиваемой высотой и красивым тембром. Благозвучный трезвон – трезвон на настроенных колоколах. Настроенный колокол – тот, в звоне которого ясно ощущается определенная высота. Необходимо признать, что такое определение является общим и не выявляет в полной мере национальной специфики именно русского колокола. Оно, скорее, свидетельствует о поиске подходов к определению этого качества, основу которого в начале ХХ века исследователи искали в рамках общераспространенной европейской музыкальной теории. К этому времени Россия располагала очень значительным количеством колоколов, многие из которых имели большие размеры; искусство церковного звона также находилось на довольно высоком уровне. Отметим, что взгляды на пути его дальнейшего развития были разнообразны: благозвучие русского колокола пытались сравнить с европейской гармонией, но, с другой стороны, ощущалось и стремление выявить специфические черты, связанные с главенством ритма в традиционных колокольных композициях.

В то же время понятие благозвучия имело достаточно широкие границы, включая в себя, помимо музыкально-акустического, определенный духовный смысл, который был символическим содержанием звона. Нельзя не учитывать первостепенного для России «великого церковного значения колоколов: пробуждать молитвенное чувство христиан, призывая их в храмы»[14]. Этот смысл априори существовал сто лет назад как для слушателей колоколов, так и для их исследователей; в современных работах он присутствует далеко не всегда. Без учета этого содержания звучание колоколов теряет свой главный стержень, остается только его тембровая, красочная сторона. В связи с этим звон колокола следует рассматривать прежде всего как одну из главных составляющих искусства церковного призыва, по своему значению находящегося в одном ряду с церковно-певческим искусством. Оно имеет свою многовековую историю и внутренние законы развития, теснейшим образом взаимосвязанные с развитием богослужебной практики. Особенностями церковного призыва исследователи заинтересовались еще в последней трети XIX века[15], но в силу исторических причин это искусство не получило, подобно певческому, всестороннего научного осмысления. Не был поставлен вопрос и об особом статусе русского колокола в ряду музыкальных инструментов.

В современных работах, посвященных изучению колоколов, особенности их звучания рассматриваются практически в каждой. Изучение звучания колоколов с привлечением экспериментальных данных (оценкой непосредственно на слух или по приборам) фрагментарно производилось и , , и , , (Гусевой) и (колокола звонницы Успенского собора Ростова Великого); И. Алдошиной, И. Мациевским, А. Никаноровым, С. Пучковым, П. Товстиком, С. Черняевым (избранные примеры старинных и современных колоколов). в «Музыкальной акустике» посвятила колоколу отдельный раздел. Основным выводом этих исследований стало заключение о своеобразии звона отечественных колоколов, которые сравнивали главным образом с карильонными европейскими. Однако специфика этого своеобразия во всей полноте так и не была выявлена.

Другое направление акустических исследований колоколов началось в России в начале 1990-х годов, когда стало возрождаться колокололитейное производство. Основной задачей было создание компьютерной звуковой модели старинных русских колоколов, с целью последующего изготовления их приблизительной копии (предприятие АМО ЗиЛ). Это изучение было узко направленным: анализировалось лишь небольшое количество колоколов (). Итогом этих работ стали отливки колоколов данного предприятия.

Таким образом, до настоящего момента вопрос о музыкальной характеристике качества как старинных, так и современных отечественных колоколов поставлен не был. Как результат отсутствия его изучения – пестрота в описаниях колоколов, предлагаемых к продаже колокололитейными предприятиями, включающих в себя не всегда адекватно употребляемую музыкальную терминологию.

Глава 2. Взаимосвязь технологии изготовления и звуковых свойств колокола. Музыкальные особенности колокола как инструмента с самозвучащим телом практически полностью зависят от материала, формы и качества его изготовления. Литература, посвященная теме производства колоколов, далека от музыкальной. Понятия, которые характеризуют те или иные свойства металлов и сплавов, раскрываются в ней преимущественно через физико-математические параметры; то же можно сказать и о проектировании колокольной формы. В свою очередь высота тонов, их продолжительность и громкость, обеспечивающие неповторимость и красоту индивидуального тембра каждого колокола, напрямую зависят от качества изготовления. Материалы данной главы разбиты на три параграфа, каждый из которых посвящен одной из технологических сторон, оказывающих решающее влияние на звуковые характеристики звона.

Первый параграф «Особенности построения колокола» посвящен рассмотрению геометрических закономерностей. Нами было установлено, что в звоне русского колокола высокие и низкие тоны, рождаясь в разных частях колокольной поверхности, располагаются в определенном порядке. Европейские исследователи отмечают, что в процессе исторического развития колокололитейного искусства форма колоколов претерпевала изменения, поэтому их звучание было неодинаково. Несмотря на имеющееся сходство, даже у одного мастера колокола не полностью идентичны; отличаются друг от друга и колокола, отлитые в разных странах и в разное время. При формировании профиля колокола закладываются и те интервальные соотношения в наборе его тонов, которые могут разнообразно прозвучать после удара в колокол. При схожей геометрии профиля соотношения тонов будут примерно одинаковыми. Если в равной пропорции к первоначальным данным менять толщину профиля, колокола могут иметь одинаковый нижний тон, но иметь разный вес и размер. Те же закономерности были выявлены нами при анализе старинных и современных отечественных колоколов.

Наряду с правильной геометрией колокола наиболее важным фактором, обеспечивающим звон, является качество литья; этой проблематике посвящен второй параграф настоящей главы «Колокольная бронза как музыкальный металл». Проведенный нами анализ колоколов показал: поскольку звучит каждый фрагмент колокольной поверхности, очень важно, чтобы он имел расчетную толщину и был сплошным, иначе ожидаемый тон не возникнет. От качества литья напрямую зависит высота звучания тонов: при одной и той же геометрии она может быть неодинакова. Стенки колокола должны быть способными выдерживать множество внешних ударов[16], не теряя способность долго звенеть (каждый из тонов прозвучит индивидуально, а также передаст энергию, полученную при ударе, остальным тонам). Это становится возможным за счет исключительных акустических свойств колокольной бронзы. Причина – во внутренней кристаллической структуре сплава. Индивидуальное музыкальное полотно звона, основой которого становятся интервальные соотношения тонов и их высотное положение, создается при проектировании и литье. Как оно прозвучит, во многом зависит от качества межкристаллических соединений, образовавшихся при отливке колокола и изменяющегося со временем.

В ходе наших экспериментов было установлено, что колокольная бронза, как и любой сплав, подвергается процессу старения, выражающемуся в постепенном изменении физических и технических параметров. Оно может быть естественное (в процессе эксплуатации или длительного хранения) и искусственное (при определенных режимах нагрева и охлаждения). Эти изменения в звоне, с трудом фиксируемые на слух, начинают происходить уже после первых ударов в колокол. Некоторое время после своего изготовления колокол раззванивается[17] (в связи с имеющимися в металле остаточными напряжениями). Затем звучание стабилизируется и колокол (при условии качественного литья) долгое время звонит как будто с неизменными звуковыми характеристиками. Тем не менее внутренняя структура колокольной бронзы постепенно меняется (в результате процесса распада интерметаллидной структуры Cu31Sn8, отвечающей за звуковые качества колокола, и увеличения межкристаллических зазоров).

Третий параграф «Акустические закономерности возникновения звона». Звучание тонов в звоне мы рассматриваем как результат различных видов колебаний всей колокольной поверхности. Качественное их выражение в виде тонов может быть представлено как звуковая последовательность, которая в русских колоколах лишь иногда приближается к традиционному обертоновому ряду. Интерпретация слухом такой последовательности оказывается многозначной: оценивается, как единый звук, и как созвучие.

Процесс колебаний колокольной поверхности непростой. Он требует для своего описания (как и в случае с изучением материалов и геометрии колокола) главным образом математического аппарата. Этот круг вопросов достаточно подробно освещен только в зарубежных исследованиях. Анализ этих источников, а также беседы с отечественными и европейскими мастерами-колокололитейщиками, наблюдения за процессами конструирования и отливки колоколов – все это позволяет подробно представить особенности возникновения тонов в колоколе во всем их множестве (пусть и отличном от обертонового, но в то же время по-своему гармоничном сочетании). На этой основе нами были составлены схемы, представляющие в редуцированном виде основные особенности колебаний колокола. Такое исследование позволило сформировать некую идеальную модель колокола: рассмотренная нами физика колебаний поверхности колокола не зависит от особенностей профиля и от материала, из которого он сделан. Она характерна для любого колоколообразного предмета, поверхность которого имеет возможность свободно колебаться, одинакова и для русского, и для европейского колокола.

Изучение звучания отечественных колоколов показало также, что одним из важных параметров, влияющих на звон, является качество удара языка. Во-первых, верное определение точки удара очень важно для правильного распределения энергии удара языка по всей поверхности колокола; это обеспечивает его полноценное звучание. Во-вторых, способ удара в колокол (при соблюдении определенного веса языка) и позволяют сформировать тот звон, который принято считать принадлежностью именно русского колокола.

Глава 3. Музыкальные характеристики звона колокола. Особенности отражения в звучании колокола технологических и акустических параметров рассматриваются применительно к свойствам музыкального звука: высоты, длительности, громкости, тембра и пространственной локализации. Этому посвящены четыре параграфа настоящей главы. В первом параграфе представлена «Музыкальная интерпретация акустических, геометрических и производственных характеристик колокола». При изучении звучания каждого конкретного колокола (с целью выявления его индивидуальных особенностей) необходимым оказалось обнаружение ряда основных звуковых характеристик. Они позволили оценить и описать звон, а также выявить ряд зависимостей, по которым можно сравнивать звучание одного колокола с другим и определять качество звона. В каждой из таких характеристик музыкальные свойства мы соотносили с акустическими и технологическими параметрами. Как собственно музыкальные свойства мы выделили: высоту звучания самого нижнего тона, общее число тонов, составляющих звон, интервальную последовательность тонов, индивидуальную громкость и длительность тонов, возможность их распространения в пространстве. Каждое из перечисленных свойств зависит от целого ряда геометрических и технических параметров колокола. Так, количество тонов в звоне колокола, высотность и длительность звучания напрямую зависит от качества колокольной бронзы, профиля колокола, соблюдения технологии отливки, размера и веса колокола. Интервальные взаимодействия между тонами и их индивидуальная продолжительность звучания имеет большое значение для красоты звона колокола и учитывается при определении возможностей его сочетания с другими колоколами.

Существуют и методы воздействия на формирующуюся в звоне колокола тоновую структуру. В своей основе они подразумевают изменение геометрии профиля. Заметим, что наиболее употребительный метод подточки (или т. наз. настройки), связанный с нарушением внешней целостности колокольной поверхности, может отрицательно сказываться на эксплуатации колокола. Вполне оправданная при изготовлении карильона (когда каждому из колоколов необходимо иметь строго определенное звучание), подточка не практиковалась на отечественных колокололитейных заводах (за исключением отдельных примеров, которые можно считать своего рода экспериментами[18]). Применительно к русскому колоколу этот метод вряд ли способен значительно улучшить музыкальные свойства, поскольку нарушает естественное соотношение тонов, никак не связанное, как мы уже говорили, с требованиями музыкальной гармонии. В то же время он все активнее применяется в современной практике отечественных колокололитейных заводов.

Другой способ, с помощью которого можно повлиять на структуру тонов – внесение серьезных изменений в геометрию его профиля еще в процессе проектирования. Такие исследования проводились А. Лером совместно с учеными Технического университета в Эйндхофене (Голландия). Результатом было создание в 1985 г. колокола, в звоне которого отчетливо звучит интервал большой терции[19].

Второй параграф «Звон колокола как музыкальный тембр». Все множество тонов, возникающее сразу после удара в колокол, имеет определенные частоты, не изменяющиеся на протяжении их затухания. Расстояния, которые выстраиваются между ними, могут быть значительными (к примеру, около ста и более Гц) и совсем небольшими (один – три Гц). Такое звуковое многообразие, предложенное слуху после удара в колокол, по-разному воспринимается и интерпретируется каждым слушателем. При его обобщении мы напрямую сталкиваемся с понятием колокольного тембра.

Среди колоколов, которые размещены на колокольнях и звонницах России, хранятся в музеях, а также находятся в зарубежных православных монастырях и приходах, участвуя в практике современного церковного звона, мы выявили следующие группы: церковные колокола российского литья (старинные и современные), церковные колокола зарубежного литья, колокола, входящие в состав карильонов и курантов, рынды (сигнальные колокола), поддужные колокольчики, колокола, изготовленные из нетрадиционных материалов. Можно сравнивать между собой как тоновый состав каждой из представленных групп, так и колокола внутри каждой группы. Несмотря на отсутствие принципиальных отличий между геометрическими параметрами перечисленных групп колоколов особенности, имеющиеся в построении их профилей, сообщают звону каждого из них яркую индивидуальность. Подробно анализируя колебания колокола, мы рассматривали тоны, возникающие в звоне, поочередно, начиная от самого нижнего из них и присваивая каждому порядковый номер. Так, самый нижний тон, рождаемый колоколом, определялся как первый, за ним – второй, третий и т. д. В работах отечественных исследователей можно найти схожие варианты обозначения[20]. Для удобства выражения индивидуального тонового состава звона мы, частично применив методику, изложенную в работе А. Лера[21], обозначили каждое из расстояний между пятью первыми тонами через количество полутонов, получив интервальную формулу тембра колокола. Так, интервальная формула тембра идеального европейского колокола, предназначенного для карильона, имеет вид: . Ее расшифровка: 12 полутонов или чистая октава между первым и вторым тоном, 3 полутона между вторым и третьим тоном и т. д. Согласно европейским стандартам, важным также является суммарное расстояние между вторым и пятым тоном. На этой основе формируется сокращенная интервальная формула, отражающая тяготение колокола к октавному повторению тонов (в случае с идеальным европейским колоколом – 12-12).

При анализе спектрограммы звона колокола важное значение для нас имела корректная интерпретация тоновых сочетаний, связанная с понятиями зоны слуха, а также консонирующего или диссонирующего звучания. Сам по себе звон колокола не диссонантен: его составляющие – это простые тоны, сумма которых за счет различной громкости и продолжительности по-разному воспринимается слушателем. В случае, если созвучия складываются из таких простых тонов, диссонанс обнаруживается только в тех случаях, если они различаются между собой по высоте менее чем на 100 – 200 центов (ширина критической полосы). Такая разница соответствует расстоянию полутон – тон, или музыкальным интервалам малой и большой секунды. Для возникновения дискомфорта количество таких тоновых сочетаний должно быть преобладающим. В звоне между пятью начальными тонами, наиболее яркими и тем самым определяющими наше музыкальное впечатление, секундовые сочетания отсутствуют либо их количество не превышает одного.

Третий параграф «Высота звучания колокола». Звон колокола на всем протяжении звучания имеет несколько тонов, которые могут определять высоту. Нельзя не учитывать здесь и существования самого, по рассуждениям зарубежных исследователей, загадочного из них – так называемого ударного тона или ноты (strike tone, note – англ., schlagton – нем.)[22]. Согласно одной из гипотез, ударный тон становится сформированным из ограниченного числа тонов (которые должны располагаться по принципу обертонового ряда) в органе слуха. Считается, что ударный тон слышен непосредственно в момент удара; не являясь следствием колебаний стенки колокола, он практически сразу же исчезает. Напротив, при исследовании отечественных колоколов было установлено, что ударный тон и при изменении своей активности не исчезает из спектра. В спектрах целого ряда колоколов наступал эффект «мерцания», которое мы определяем как смену одного активного тона другим. К середине или к концу звучания в спектре главенствует самый низкий из тонов. Таким образом, несмотря на то, что именно ударный тон является для слушателя наиболее существенным музыкальным впечатлением от начала звона, запоминающимся и во многом определяющим высоту, по нашему мнению он не может считаться основным тоном колокола, а только основным тоном в момент удара. В процессе исследования при уточнении терминологии мы предпочли называть этот тон следующим образом: тон, главенствующий в момент удара.

В «Музыкальной акустике»[23] в качестве основного звука определяется самый нижний из тонов колокола. Видимо, также считал основным нижний тон: в записанных им спектрах все нижние тоны выделены более протяженной нотой. «Тоном колокола» называл самый нижний из тонов и протоиерей Аристарх Израилев. В нашем исследовании мы также считаем основным тоном колокола самый нижний из тонов (первый в спектре), и обозначаем его первым, или нижним тоном колокола (по местоположению в спектре)[24],

Говоря о звуковысотности колоколов, необходимо упомянуть и о процессе старения, который был зафиксирован нами в исторических отечественных колоколах. Этот факт не позволяет напрямую сравнивать между собой колокола старинного и современного литья (колокол, отлитый сегодня, не может звучать так же, как тот, который отлит сто и более лет назад). Движения колокольной стенки – вся структура колебаний – останется прежней (в том случае, если колокол целый – не имеет внутренних и внешних повреждений). Таким образом, сохраняются все интервальные взаимоотношения между тонами. Изменяется качество бронзы – понижается ее упругость, что приводит к понижению частоты тонов (уменьшению количества колебаний в единицу времени) – колокол звучит ниже.

Четвертый параграф «Особенности распространения звона в пространстве». Звон каждого конкретного колокола в определенном месте – это результат всех физико-акустических процессов, в нем протекающих, а также факторов, существующих в сознании слушателя. Все это следует рассматривать как единый процесс, не расчленяемый на отдельные внешние и внутренние факторы. Такое звучание становится одной из составляющих окружающего пространства, объединяется в сознании с образом храма, колокольни, окружающего пейзажа. В то же время это вносит дополнительные сложности в исследование при выявлении объективных характеристик и оценке качественного звучания, которые начинают ассоциироваться с внешними обстоятельствами, окружающими колокол.

Важным параметром для колокола является возможность распространения его звона в пространстве. Будучи традиционно наделенным информационно-сигнальной функцией, колокол должен быть слышен как можно дальше. А сама дальность распространения его звона становится одним из важных количественных показателей в оценке качества.

Заметим, что издревле под звоном понимался и колокол сам по себе, и собрание всех колоколов, имеющихся при одном храме[25] (звучание которых воспринималось и оценивалось как единый звуковой момент). Для символической функции этих сигналов важным оказывалась в первую очередь не художественное впечатление, а исполнительская сторона: временные градации скорости чередования ударов, их общая продолжительность, последовательность или одновременность при совмещении и т. п. Отметим, что в России никогда не существовало какой-либо обязательной регламентации относительно количества колоколов, необходимых для исполнения звона. Все определялось возможностями прихода или монастыря. Не были строго определены и особенности размещения колоколов: здесь все зависело от исторически сложившихся условий.

Сегодня при осуществлении звона используются практически все имеющиеся разновидности колоколонесущих сооружений: псковско-новгородская звонница-стена, звонница палатного типа, шатровые колокольни (каменные и деревянные), многоярусные колокольни, временные сооружения для подвески колоколов, передвижные звонницы. Основное требование к их архитектурным особенностям – иметь достаточно прочную конструкцию и не препятствовать распространению звона.

При объединении колоколов в наборы современные производители колоколов руководствуются двумя основными принципами: музыкально-интервальным и размерно-весовым. Кроме этих подходов существовал еще один, предложенный . Колокола в этом случае должны подбираться в соответствии с рядом тонов самого большого колокола. По сути, это предложение осталось уникальным экспериментом, доступным лишь феноменальному слуху звонаря. В определенной степени такой принцип подбора можно рассматривать как усовершенствование размерно-весового и музыкально-интервального принципов.

На колокольне могут одновременно размещаться как старинные, так и новые колокола в самых разных сочетаниях. Тембры колоколов постоянно смешиваются, давая неисчислимое многообразие тембро-интонационных комбинаций, даже зафиксировать которые для более внимательного изучения представляется весьма проблематичным (именно так и говорил об этом ). Здесь имеет место уникальная гибкость, подвижность тембровых границ между различными колоколами и их группами. В процесс звона с участием нескольких колоколов возникают все новые и новые однородные тоновые сочетания, обеспечивающие наилучшее пространственное распространение звона.

Глава 4. Колокола России в прошлом и настоящем.

Первый параграф «Музыкальные возможности старинных отечественных колоколов». Для изучения музыкальных характеристик в первую очередь надо провести анализ одиночного удара в колокол. Нами фиксировались пять начальных тонов, а также наиболее активные тоны в момент удара и в конце звучания колокола. Отдельно отслеживалась последовательность тонов с наибольшей звуковой интенсивностью на всем протяжении затухания звона. Значительное количество проанализированных фонограмм позволило набрать определенную статистику, помогающую с разных сторон взглянуть на музыкальные качества старинных колоколов. В результате проведенных исследований были получены данные о количественном и качественном составе звона каждого из колоколов, динамике его внутреннего развития, возможных высотных положениях и модуляциях тоновой структуры, вариантах возможной тембровой интерпретации. Полученные данные можно рассматривать как основу для формирования нового направления в церковной археологии, связанного с реконструкцией и изучением музыкально-акустических особенностей как сохранившихся, так и утраченных колоколов.

Среди старинных колоколов, доставшихся нам в наследство, в первую очередь наиболее заметны те, что имеют большие размеры. В качестве особо выдающегося примера можно указать на благовестники московского Кремля, многие из которых известны только через исторические описания. Нами была сделана попытка реконструкции примерных размеров и звучания нижних тонов этих колоколов через интерпретацию имеющихся данных об их весе, использованием специальных математических методов расчета основных параметров колокола.

Все старинные колокола, уцелевшие в годы Советской эпохи и продолжающие сегодня звонить, можно условно разделить на группы по времени, месту изготовления и имени мастера или завода. В том случае, если на колоколе имеются надписи с соответствующей информацией, сделать это довольно просто. Несколько затруднителен этот процесс в случае атрибуции малых колоколов, которые чаще всего надписей не имеют. В таких случаях приходится прибегать в первую очередь к внешнему сравнительному анализу: сопоставлять колокол с теми экземплярами, происхождение которых точно известно.

Проанализированные нами фонограммы звона старинных колоколов позволили выдвинуть гипотезу о достаточно длительной ориентации отечественных литейщиков на ранние колокольные формы, родственные европейским (т. наз. теофиловы колокола). Если в Европе переход на современную форму колокола произошел уже в XIII веке, в России, по всей видимости, этот процесс закончился только в XVII веке. Более ранние колокола характеризуются специфическими интервальными формулами тембра, имеющими одно весьма широкое (15 или 16 полутонов) и другое чрезмерно узкое соотношение тонов (один или два полутона). Так, колокол «Чудотворцев», отлитый в 1420 году, ныне размещенный на колокольне Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, имеет интервальную формулу . Тоновое соотношение в звоне колоколов XVII века и последующих столетий имеет схожие принципы в сравнении с карильонным европейским колоколом. Интервалы в один и два полутона между первыми пятью тонами уже практически не встречаются. Наиболее распространены интервальные формулы , , .

Во втором параграфе «Колокола иностранного производства» рассматриваются вопросы функционирования на отечественных колокольнях колоколов нерусского происхождения. Сравнивая между собой интервальные формулы тембра старинных иностранных колоколов, имеющихся на отечественных колокольнях, мы пришли к выводу, что они характеризуются такой же пестротой, что и отечественные. При этом наблюдается наличие широкого интервала между первым и вторым тонами, и более узкие – между вторым, третьим, четвертым и пятым тонами.

В результате изучения интервальных формул было установлено, что большинство тембров европейских колоколов, обнаруженных на отечественных колокольнях, имеют склонность к октавным удвоениям тонов, что особенно очевидно в соотношении между собой частот первого и второго тона. Также достаточно часто, в особенности в тембрах колоколов до XVIII века, можно встретить более узкие соотношения первых тонов, равные малой или большой сексте (что, напротив, не характерно для колоколов, отлитых в России). Таким образом, можно утверждать, что принципиального различия между внутренней тембровой организацией русских колоколов и колоколов, которые отливались в Европе, не существовало. Главным отличием был общий колорит традиционного для большинства стран Европы звона в один или несколько качающихся или вращающихся колоколов[26]. Следовательно, понятие русский колокол должно быть расширено. Под ним можно подразумевать не только колокол, отлитый в России, но и тот, который употребляется в традиционном для Русской Православной Церкви уставном звоне и освящен согласно Чину освящения кампана[27].

Имитировать звон раскачивающегося колокола с помощью разнообразных ударов в неподвижный колокол невозможно. Также отметим, что в случае с раскачиванием больших колоколов-благовестников на Большой звоннице Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря (звон в которые производится через раскачивание с помощью очепов) эффекты «бим-бам» и Допплера практически отсутствуют. Очепная конструкция на этой звоннице устроена таким образом, что колокола отклоняются от точки покоя на небольшой угол (значительно меньше 90°); звучание этих колоколов практически не отличается от неподвижных колоколов, только вес языка, применяющегося для ударов, несколько легче, чем у неподвижных.

Карильон – колокольный орган, и для исполнения музыки на этом инструменте его строй должен быть весьма точен. После подробного анализа внутреннего тонового состава колоколов, имеющихся в курантах Петропавловской крепости (Санкт-Петербург), отлитых в XVIII веке в Голландии, нами было установлено, что только у одного из них показатели такие же, как и в интервальной формуле тембра октавного (карильонного) колокола. Варианты остальных интервальных формул далеки от «классической» интервальной структуры карильонного колокола. Не менее интересная ситуация складывается и в звучании колоколов, входящих в состав курантов Спасской башни Московского Кремля: здесь объединены отечественные колокола XVII века и голландские колокола, отлитые в 2000 году (настроенные на конкретную ноту).

В третьем параграфе «Нетрадиционные колокола», рассматриваются инструменты, которые изначально не были предназначены для церковного звона: сигнальные колокола, поддужные колокольчики, экспериментальные колокола, отлитые из альтернативных материалов. Как удалось установить, их подавляющее большинство было отлито до 1917 года, и только некоторые – в разные годы двадцатого столетия. Применив в изучении их звона ту же интервально-формульную методику, с помощью которой анализируются церковные колокола, мы установили некоторое сходство с традиционными колоколами. В то же время была выявлена более краткая продолжительность звучания сигнальных колоколов (пять – десять секунд у бронзовых и латунных и три – семь у чугунных, по сравнению с десятью – пятнадцатью секундами у традиционных колоколов). Также следует отметить весьма слабую насыщенность тонами верхней части диапазона, которая, как уже говорилось, обеспечивает звонкость тембра колокола. Наиболее скудно в этом отношении звучание чугунных рынд.

Поддужные колокольчики, также встречающиеся на церковных колокольнях в роли малых зазвонных колоколов, как правило, еще меньше по размеру, чем рынды. Диапазон их звучания охватывает, как правило, конец второй – пятую октавы. Если рынды проектируются прежде всего с учетом определенной силы звука (как правило, от 60 до 100 дБ) и в их звоне прослушивается определенная звуковысотность, то звучание поддужных колокольчиков характеризуется значительным уровнем неравномерного по частоте шума. Этот шум, хотя и приятный для слуха, чаще всего очень затрудняет прослушивание собственно тембра. В то же время такое качество звона поддужных колокольчиков может быть признано его характерной особенностью. Функция таких колокольчиков – постоянно звенеть под воздействием частых ударов языка, свободно ударяющего о края колокольчика под воздействием встряхивания.

При исследовании ряда колоколен нами были зафиксированы колокола, отлитые не из колокольной бронзы, а из чугуна. Есть сведения, что такие колокола отливались как в Европе, так и на российских заводах. Интересным экспериментом нашего времени стал набор колоколов из циркониевой стали. Сегодня эти колокола, наряду с сигнальными и поддужными, функционируют как полноправные инструменты. Вопрос их дальнейшего использования будет, очевидно, решен в каждом конкретном случае индивидуально.

В четвертом параграфе «Колокола современных производителей», исследуется процесс возрождения традиции литья колоколов. Колокололитейное производство в России пришлось возрождать фактически из небытия. На сегодняшний день существует около десяти предприятий, ориентированных на производство церковных колоколов; некоторые из них известны далеко за пределами России. Фонограммы, используемые нами для исследования, были получены на действующих колокольнях, на колокололитейных заводах, на ежегодных ярмарках-продажах колоколов, через сеть Интернет, путем фрагментирования имеющихся аудио и видеозаписей звонов.

Наибольший интерес для нас представляло изучение ряда основных музыкально-звуковых характеристик с целью их сравнения между собой. В одном случае, с точки зрения синхронии (колокола разных производителей одного периода времени) и – диахронии (как звучали колокола в прошлом и как звучат современные, вновь отливаемые колокола). Анализ внутренних интервальных взаимоотношений тонов в спектрах исследуемых колоколов показал разнообразие интервальных структур в каждой из групп, объединяющих колокола определенной фирмы-производителя.

Особенностью звучания каждого из колоколов являются также внутренние взаимоотношения между наиболее ярким тоном в момент звучания и основным тоном (как уже говорилось, в конце звучания любого колокола, за исключением колоколов со внешними дефектами – трещинами и т. п., наиболее ярко звучит нижний тон).

Особый интерес представляют современные колокола большого веса и размеров. Совместно со специалистами московского Колокольного центра нами были проведены эксперименты по оценке качества таких колоколов через измерение скорости звука в колокольной бронзе. По их результатам можно предположить, что причиной разницы звучания является не одинаковое внутреннее качество сплава. Там, где значение основного тона выше (при равном весе колоколов), внутренняя структура более плотная, отсутствуют скрытые дефекты. Думается, главным критерием в этом вопросе является временной фактор: спустя годы на колокольнях продолжат звонить лишь те колокола, которые действительно изготовлены с соблюдением традиционной технологии.

Сравнение показателей веса, размера и высоты нижнего тона исторических и современных больших колоколов позволяет сделать вывод об уникальности каждого из них. При отливке этих колоколов, как в прошлом, так и сегодня, мастера-изготовители применяли к каждому своему изделию индивидуальный подход.

В Заключении подводятся итоги исследования.

Музыкальная специфика русского колокола, ставшего наиболее совершенным в ряду традиционных сигнальных инструментов самым тесным образом связана с его сигнально-символической функцией (призыв и оповещение об основных моментах церковной службы), художественно-эстетические качества не имеют первостепенного значения. Отечественные била, клепала и колокола изначально не были ориентированы на какой-либо музыкальный строй. Главной характеристикой их звучания является звуковой компонент, который имеет ярко выраженные музыкальные свойства. Наиболее интенсивно эти свойства обнаруживаются в звоне колокола, обладающем богатейшей палитрой тембровых, гармонических и мелодических красок, что позволяет сразу отличать один инструмент от другого. Каждый храм или монастырь обладает индивидуальным внешним гласом.

Проведенный комплексный анализ технологических и музыкально-акустических особенностей звучания традиционных сигнальных инструментов позволил выявить наличие конкретной звуковысотности каждого из тонов, составляющих звон, которые обладают индивидуальной громкостью и длительностью. Являясь независимыми компонентами, тоны образуют между собой различные интервальные сочетания; такое взаимодействие выражается в индивидуальном тембре каждого колокола, била или клепала. Колокола, по сравнению с остальными традиционными сигнальными инструментами, обладают наиболее устойчивым строением тембра; более конкретной звуковысотностью. Это качество напрямую зависит от технологических особенностей их производства.

Основной характеристикой русского колокола уже не одно столетие служит такое многомерное понятие, как благозвучие. В результате изучения музыкальных особенностей старинных и современных колоколов отечественного литья, а также их сравнения с колоколами, отлитыми в Европе, и с нетрадиционными – сигнальными и поддужными колокольчиками, мы пришли к выводу, что определяющим качеством приятного, не раздражающего слух звона является преобладание в звоне широких интервалов между наиболее активными тонами. Именно это качество и составляет основу традиционного благозвучия отечественных колоколов. Оно же проявляется в билах и клепалах: в их звучании превалируют, как правило, два-три тона, также не образующие между собой диссонирующих (чрезмерно узких) интервалов, попадающих в зону критической полосы слуха. При объединении нескольких колоколов их главенствующие тоны могут иногда одномоментно образовывать интервалы размером в один или два полутона, но их, как правило, значительно меньше. К тому же важную роль играет нижний тон самого большого колокола (благовестника), по отношению к которому главенствующие тоны остальных колоколов будут образовывать интервалы, значительно превышающие зоны критических полос.

Традиционное благозвучие русских колоколов отличается от консонирующего звучания настроенных карильонных колоколов. В их внутренней структуре тоны строго соответствуют одной требуемой высоте; если главенствует тон, который нарушает определенное звуковысотное впечатление (единое на всем протяжении звучания такого колокола), он производит впечатление фальшивого. Напротив, в звучании тонов как русских, так и европейских (не предназначенных для карильона) колоколов наблюдается свободная активность любого главенствующего тона. Именно это качество и рождает уникальные мелодико-гармонические особенности звучания каждого из колоколов в отдельности (эффект мерцания тембра), и позволяет обогащать ее в случае совместного или поочередного звона в несколько колоколов. И, кроме этого, допускает подключение к этому звону бил и клепал.

Примененная к русским колоколам методика исследования их звукового компонента, в основе которой – расчет интервалов между пятью основными частотами, присутствующими в звоне каждого колокола, позволила установить имеющиеся отличия во внутренней организации тонов старинных и более поздних колоколов, а также родство с колоколами, отлитыми в Европе. Эта близость и сделала возможным совместное существование на отечественных колокольнях колоколов российских и европейских.

Важным в изучении старинных колоколов явился факт их старения – изменения звуковых качеств в связи с физическими процессами, происходящими в материале. Именно поэтому звон исторических колоколов отличается от звучания современных изделий.

В ходе исследований было установлено, что церковные колокола, отлитые в России и Европе, при одиночном ударе языка в неподвижный колокол звучат тождественно, что позволяет им совместно участвовать в традиционных композициях. Таким образом, русскими колоколами, благовествующими на отечественных колокольнях, исторически оказывались многие колокола европейского литья, звон в которые осуществлялся традиционными для русского церковного призыва приемами.

Звон современных отечественных колоколов сохраняет основные черты музыкально-акустической специфики своих предшественников, что позволяет совмещать их в наборах на одной колокольне.

ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ ОПУБЛИКОВАНЫ СЛЕДУЮЩИЕ РАБОТЫ:

Работы, опубликованные в периодических изданиях из Перечня ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ

1.  Горкина (Гусева) и звоны в России: прошлое и настоящее // Музыковедение №2, 2005. С. 26-31. 0,6 п. л.

2.  Гусева благую весть // Музыкальная жизнь №, ноябрь 2008. С. 15-17. 0,4 п. л.

3.  Гусева -акустические особенности колокольного звука // Музыкальная академия №4, 2008. С. 162-167. 0,8 п. л.

4.  Гусева звон через века // Старинная музыка №1 (43), 2009. С. 15-19. 0,5 п. л.

5.  Гусева гости Спасской башни // Музыкальная жизнь №2 (1076), 2009. С. 13-14. 0,4 п. л.

6.  Гусева колокола Европы // Музыкальная жизнь № 5 (1079), 2009. С. 39-40. 0,4 п. л.

7.  Гусева сей колокол // Музыкальная жизнь №8 (1082), 2009. С. 36-37. 0,4 п. л.

8.  Гусева музыкально-звукового воплощения колокольного звона // Вестник Тамбовского университета / Журнал Тамбовского государственного университета имени . Сер. Гуманитарные науки. Тамбов, 2009. ВыпС. 320-327. 0,5 п. л.

9.  Гусева феномен колокола // Известия Российского государственного педагогического университета имени . №12 (90): Общественные и гуманитарные науки (философия, история, социология, политология, культурология, искусствоведение, языкознание, литературоведение, экономика, право): Научный журнал. СПб., 2009. С. 77-83. 0,5 п. л.

10.  Гусева колокола: подходы к изучению // Музыковедение № 6, 2009. С. 38-44. 0,5 п. л.

11.  Гусева колокола: интерпретация, предложенная временем // Научный журнал «Вестник Московского государственного университета культуры и искусств». М., 2009. Июль-август 4 (30). С. 222-227. 0,5 п. л.

12.  Гусева мир колокола: открытие XVII столетия // Старинная музыка №, 2010. С. 35-38. 0,5 п. л.

Монографии:

13.  Горкина (Гусева) колокольные звоны: особенности музыкальной организации. М., 2003. 9,5 п. л.

14.  Гусева звон: опыт музыкально-акустического исследования. М., 2010. 25,3 п. л.

Статьи по материалам конференций:

15.  Горкина (Гусева) звон: к проблеме возрождения традиции // Материалы ежегодной Богословской конференции Православного Свято–Тихоновского Богословского института. М.: Изд-во Православного Свято–Тихоновского Гуманитарного Университета, 2004. С. 665–671. 0,5 п. л.

16.  Горкина (Гусева) особенности традиционной звонницы: историческое формирование и современное состояние // Вопросы инструментоведения: Статьи и материалы. Вып. 5, ч. 1. Отв. ред. СПб., 2004. С.179–186. 0,5 п. л.

17.  Горкина (Гусева) колокольные звоны и их музыкально-акустический образ // Христианские образы в искусстве. М., 2004. С. 36 – 45. 0,6 п. л.

18.  Горкина (Гусева) А. Н. О методах изучения традиционных колокольных звонов // Музыкальное образование в контексте культуры: Вопросы теории, истории и методологии / Материалы научной конференции 20-22 ноября 2002 года. РАМ им. Гнесиных. М., 2004. С. 290-299. 0,6 п. л.

19.  Горкина (Гусева) А. Н. О перспективах изучения традиционного колокольного искусства России // Музыкальное образование в контексте культуры: Вопросы теории, истории и методологии / Материалы научной конференции 26-29 октября 2004 года. РАМ им. Гнесиных. М., 2004. С. 259-266. 0,5 п. л.

20.  Гусева на музейных и храмовых звонницах // Церковь и музеи: использование исторически ценных колоколов (Сб. докладов на международной научно-практической конференции в ГЦММК им. Глинки). М., 2006. С. 53-56. 0,3 п. л.

21.  Гусева в современном музыкознании // Музыкальные учебные заведения Гнесиных от XIX к XXI веку: стратегия и перспективы музыкального образования. М., 2006. С. 173-177. 0,4 п. л.

22.  Гусева звон в духовной жизни современного общества // Традиционное, современное и переходное в российском обществе. Сб. статей VI Всероссийской научно-практической конференции. Пенза, 2008. С. 188-192. 0,4 п. л.

23.  Гусева звоны как культурное достояние России // Культура и власть. Сб. статей VI Всероссийской научно-практической конференции. Пенза, 2008. С. 31-35. 0,4 п. л.

24.  Гусева звон: возрождение традиции // Традиционные музыкальные культуры на рубеже столетий: проблемы, методы, перспективы исследования: Материалы Международной научной конференции. М., 2008. С. 569-575. 0,5 п. л.

25.  Гусева аспекты сравнительного анализа тембровой организации старинных и современных колоколов // Инструментальная музыка в межкультурном пространстве: проблемы артикуляции: Рефераты докладов и материалы Международной инструментоведческой конференции. СПб., 2008. С. 36-39. 0,4 п. л.

26.  Гусева формирования банка данных исторически ценных колоколов России // Современные проблемы науки. Сб. материалов 2-ой международной научно-практической конференции. Тамбов, 2009. С. 106-109. 0,4 п. л.

27.  К проблеме возрождения отечественных колокольных звонов // Человек. Культура. Общество. Сб. статей Международной научно-практической конференции. Пенза, 2009. С. 85-88. 0,4 п. л.

28.  Гусева сохранения русских исторических звонов как элементов традиционной культурной среды // Экологические проблемы современности. Сб. статей V Международной научно-практической конференции. Пенза, 2009. С. 20-25. 0,5 п. л.

29.  Гусева звон: подходы к научному анализу // Социально-гуманитарное знание: поиск новых перспектив. Сб. статей III Международной научно-практической конференции. Пенза, 2009. С. 96-100. 0,4 п. л.

30.  Гусева звоны – уникальное явление отечественной культуры // Культура и власть: сб. статей VII Всероссийской научно-практической конференции. Пенза, 2009. С. 81-85. 0,4 п. л.

31.  К проблеме ретроспективного анализа тембра колокола // Вопросы инструментоведения. Вып. 7 (К 120-летию Курта Закса): материалы Седьмого международного инструментоведческого конгресса «Благодатовские чтения». СПб., 2010. С. 240-244. 0,4 п. л.

32.  Гусева традиционных средств звона в Православной Церкви // Человек. Культура. Общество: сб. статей II Международной научно-практической конференции. Пенза, 2010. С. 88-92. 0,4 п. л.

33.  К вопросу интерпретации музыкального формообразования традиционных звонов // Проблемы художественной интерпретации: материалы Всероссийской научной конференции. М., 2010. С. 199-207. 0,5 п. л.

34.  Гусева колокола России // Нравственность и религия: сб. статей VIII Всероссийской научно-практической конференции. Пенза, 2011. С. 19-23. 0,4 п. л.

35.  Гусева колоколов: Европа и Россия // Колокольный звон как феномен славянской культуры: история и современность. Сб. статей Международной научно-практической конференции, посвященной 10-летию Школы звонарей Минского Епархиального управления. Минск, 2011. С. 156-165. 0,5 п. л.

Прочие публикации:

36.  Горкина колокола России // Аккорд (журнал музыкальной культуры) №1/2003. С.12–13. 0,3 п. л.

37.  Горкина звон – голос Родины, голос России // Ключ. Музыкальное приложение к журналу «Справочник руководителя образовательного учереждения» №10 декабрь 2005. 1 п. л.

38.  Гусева и его музыкальная интерпретация: подходы к оценке звуковысотности русских и европейских колоколов // Звуковое пространство православной культуры: Сб. трудов. Вып. 173. / РАМ им. Гнесиных. М., 2008. С. 230–2п. л.)

39.  Гусева орган // Орган (журнал органной культуры) № 1 (5) / 2010. С. 52-57. 0,5 п. л.

[1] Звон – звучание колокола (била, клепала) после удара. В современных исследованиях, посвященных колокольному искусству под звоном также понимается композиция таких ударов (благовест, перезвон, трезвон).

[2] Била и клепала – древнейшие инструменты, использовавшиеся для подачи сигнала о начале Богослужений в Православной Церкви.

[3] С 1980-х годов был защищен ряд докторских и кандидатских диссертаций, тематика которых охватывает самые различные стороны истории и теории колокольного искусства; среди авторов-музыковедов – , , (Гусева), , .

[4] О колокольном звоне в России // Русская музыкальная газета. 1907. №9–10. Стб. 265.

[5] Карильон – музыкальный инструмент, источником звука в котором являются колокола. Каждый из них настроен в соответствии с определенной высотой, что позволяет образовывать диатонический или хроматический звукоряд.

[6] Музыкальный энциклопедический словарь. М., 1990. С. 260.

[7] Именно так определяет тон . См.: Музыкальный энциклопедический словарь. М., 1990. С. 548.

[8] Зонная природа звуковысотного слуха. М.; Л., 1948.

[9] Сегодня примеры таких ансамблей, когда била, клепала и колокола объединяются вместе, можно услышать, к примеру, в монастырях Греции.

[10] Музыкальный компонент – группа тонов, присутствующих в слышимом диапазоне звона (ударения), характеризующаяся конкретными частотами. Каждый тон сохраняет свою частоту практически неизменной на всем протяжении своего присутствия (возможна лишь незначительная частотная модуляция, в результате которой высота тона не меняется).

[11] См.: Tyzzer F. G. Characteristics of bell vibrations // Journal of the Franklin Institute. Vol. 210, no. 1, July 1930; Heuven E. W. Van. Acoustical Measurements on Church Bells and Carillons. Amsterdam, 1949.

[12]Schouten J. F., t'Hart J. De Slagtoon van herland Acoustical Society Publication No. 7, p. 8-19, (1965) (reprinted in Rossing 1984)

[13] Аристарх (Израилев), прот. Должен ли колокольный звон быть благозвучным? Должны ли колокола быть в согласии между собой? // Ярославские епархиальные ведомости. 1882. № 2.

[14] Трифон (Туркестанов), Митрополит. Проповеди и молитвы. М., 1999. С. 423.

[15] См.: С. О призыве к Богослужению в Восточной Церкви // Труды Первого археологического съезда в Москве, 1869. М., 1871. Т.1.

[16] За одно столетие колокол, участвующий в звоне, воспринимает более трех миллионов ударов.

[17] Раззванивание – термин, которым пользуются звонари и колокололитейщики. Колокол после первого удара звучит обычно не в полную силу: металл должен постепенно набрать необходимую полноту звука, как бы «разогреться» (вспомним, что с точки зрения физики в результате действия силы удара действительно происходит внутренний нагрев). Особенно это важно при звоне в морозные дни. Сильный первый удар может расколоть колокол из-за резкого перепада между внутренним и внешним температурным режимом. Также раззванивание происходит после отливки: когда в колокол только начинают звонить. Внутренняя структура металла постепенно приспосабливается к колебательной нагрузке.

[18] См. об этом: , прот. Музыкально-акустические работы // Известия Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. Т. 41. Вып. 18. СПб., 1884. С. 58-72, таб. I-V. Цветаева А. И., Мастер волшебного звона. М., 1988. Также следы подточки были обнаружены нами при исследовании колоколов из состава курантов Спасской башни Московского Кремля и Петропавловской Крепости Санкт-Петербурга.

[19] См. об этом: Lehr A. Campanologie. Mechelen, 1997. Р. 174-191, 198-281.

[20] Современные колокололитейщики Европы имеют перед собой исторические карильонные колокола, которые могут служить своего рода эталоном. Очевидно, что зарубежная терминология стремится обозначить тоны колокола в соответствии с названиями интервалов, образуемых между ними, используя музыкальные термины: октава, терция, квинта, двойная октава.

[21] Lehr A. The designing of swinging bells and carillon bells in the past and herlands, 1987. (А. Лер рассматривал расстояния между первым, вторым и пятым тонами колокола.)

[22] Pfundner J. On the Strike Note of Bells/ Acustica 12, pp153-157, (1962) (Reprinted in Rossing 1984); Schouten J. F., t'Hart J. De Slagtoon van herland Acoustical Society Publication No. 7, 1965 (reprinted in Rossing 1984); Hibbert W. The Quantification of Strike Pitch and Pitch Shifts of Church Bells. UK, 2008.

[23] См. Музыкальная акустика (общ. ред. ). М., 1954. С. 56-58.

[24] Это сделано во избежание путаницы в соотношении с той терминологией, которую используют современные отечественные литейщики, обозначая в качестве основного тона второй тон в спектре (который, как было установлено, в очень редких случаях является наиболее активным в звоне).

[25] «Повесивши звон при церкви…» (Чин благословения кампана, сиесть колокола или звона // Устав церковного звона. М., 2002. С. 34-40.

[26] Удары качающихся или раскачивающихся колоколов следуют один за другим в достаточно быстром темпе, дополняясь эффектами «бим-бам» и Доплера (когда колокол постоянно меняет свое положение относительно слушателя, в результате чего тоны распространяются с разной интенсивностью и тембр звона воспринимается неодинаково).

[27] См. Чин благословения кампана, сиесть колокола или звона // Устав церковного звона. М., 2002. С. 34-40.