С словарь (стр. 1 )

С

САЛТЫЧИХА - помещица Подольского уезда Московской губернии (). Замучила более 100 своих крепостных. С 1768 г. находилась в монастырской тюрьме.

Те, кто романтизирует порядки царской России и идеализирует роль дворянства в отечественной истории, стараются вычеркнуть из неё феномен Салтычихи. ““Сал-тычиха, крепостники, зубры...” ─ огрызался выдающийся русский писатель . ─ Какая вековая низость - шулерничать этой Салтычихой, самой обыкновенной сумасшедшей” (. Окаянные дни).

Салтычиха была и остаётся символом жестокостей русского крепостничества.

САМОУПРАВЛЕНИЕ КОЛЛЕКТИВНОЕ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ - См. СОВЕТЫ

СВОБОДА — реальная социальная субъектность людей, их общностей и социальных групп (См. Субъектность, Субъекты). Свобода ─ одно из ключевых понятий в разных мировоззрениях, обобщённо характеризующих ступени развития общества и положение человека в обществе (См. Общество; Положение социальное). В множественности мировоззрений (идеологий) коренится множественность трактовок свободы, её сущности и содержания (См. Идеология; Мировоззрение).

Относительное сходство трактовок свободы в разных идеологиях сводится к признанию, что свобода как общественный процесс и как общественное состояние характеризуется раскрытием (развёртыванием) в действительности родовой сущности человека. Но сама эта родовая сущность содержательно понимается очень по-разному.

Свобода имеет ряд содержательных смыслов, из которых два являются доминирующими:

1) отсутствие внешних ограничений или внешних требований, которым вынуждены в силу необходимости подчиняться или с которыми должны в силу необходимости сообразовываться (согласовываться) практическая деятельность человечества и субъектная деятельность людей, их общностей и социальных групп;

2) реальная способность и готовность социальных субъектов к практическому проявлению и сама полнота проявления человеческой сущности в практической деятельности (См. Субъекты социальные).

Оба доминирующих содержательных смысла свободы не противостоят друг другу, являются её неразделимыми аспектами в реальной общественной практике. Однако в разных идеологиях реальная общественная практика отражается (изображается) под разными социально-групповыми (классовыми или кастовыми) углами зрения. Поэтому два доминирующих содержательных смысла свободы по-разному сопрягаются в разных мировоззренческих картинах мира.

Одни идеологии считают сущностью человека его сугубо индивидуальные качества и ─ шире ─ индивидуализм. Для них решающими в понимании свободы оказывается отсутствие внешних для индивида ограничений (См. Индивидуализм; Индивид; Индивидуальность).

Другие идеологии исходят из того, что «…сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений» ( и Соч., 2-ое изд. Том 3, с. 3. М.: Госполитиздат, 1955). Для таких идеологий решающим в понимании свободы является социализация человека, социальной группы, общности путём снятия их внутренней ограниченности (ограниченностей). Свободное и полное развитие личности в обществе и при помощи общества в социалистических (коммунистических) идеологиях является целью общественного развития и критерием общественного прогресса.

Тоталитарным (фашистским) идеологиям понимание свободы как реальной социальной субъектности совершенно чуждо. Тоталитарная общественная практика реально умаляет и в тенденции сводит на нет социальную субъектность (самостоятельность действий в обществе). Фразеология свободы может при этом сохраняться и даже широко использоваться в пропаганде для маскировки общественного устройства, в принципе несовместимого со свободой (реальной социальной субъектностью людей, их общностей и социальных групп). В этом смысле любое тоталитарное общество несвободно (См. Тоталитаризм). Любая тоталитарно устроенная корпорация (секта, церковь, армия, банда, мафия и т. п.) также подавляет свободу людей, порабощает их.

Реальная социальная субъектность является конституирующим атрибутом свободы, её существом. Столь же непременным атрибутом свободы является чувство человеческого и гражданского достоинства (См. Субъектность социальная; Достоинство; Достоинство человеческое, Достоинство гражданское).

Широта проблематики свободы и множественность мировоззрений являются причиной сосуществования в обществе существенно различных подходов, постановок, сюжетов и стереотипов на тему свободы, которые обычно не являются общепринятыми и требуют оговорок. Все вместе они отражают содержательную противоречивость реальных общественных отношений. Отметим некоторые, самые распространённые.

В массовом обыденном сознании и в живой русской речи понятие «свобода» используется для обозначения ситуаций, когда субъект не испытывает внешних для него ограничений и принуждения и может поступать «по своему хотению». Понятно, что обыденное понимание свободы сильно сужает проблематику свободы, исключая из круга актуальных многие общественные взаимоотношения, являющиеся причинами и пространством свободы или несвободы в данном обществе.

Отмеченные выше два доминирующих содержательных смысла свободы породили два вроде бы самостоятельных понятия: «негативная свобода» и «позитивная свобода», они же ─ «свобода от» и «свобода для». Если упускается из виду, что это ипостаси одной и той же общественной реалии (свободы), то возникают односторонние трактовки свободы.

Самая ходовая из односторонний трактовок свободы ─ её трактовка как общественного пространства, в котором субъект ограждён от принуждений и внешних ограничений. Логика такого подхода неуклонно подводит к выводу, что «мерой индивидуальной свободы становятся размеры частной собственности и обусловленная этим возможность распоряжаться материальными и духовными благами». Если доводить этот подход до выявления имманентного ему абсурда, то личной свободой обладает только тот, кто нанял надёжную личную охрану.

Отчётливо осознаётся проблема, присущая антагонистическим обществам: свобода одних за счёт ущемления свободы или полной несвободы других. Поиск ответа даёт гамму вариантов: от решительного непризнания свободными тех, чья «свобода» достигается угнетением, порабощением, унижением, умалением свободы других, до признания такого рода свободы полноценной свободой (по принципу «сначала некоторые становятся свободными, а потом круг свободных всё расширяется и расширяется; таков путь общественного прогресса»).

Социалистические (коммунистические) идеологии отрицают, что в эксплуататорских обществах эксплуататоры свободны. Эти же идеологии утверждают, что «не может быть свободным народ, угнетающий другие народы». Фундаментальным в этих идеологиях является идеал общества, «в котором свободное развитие каждого является условием свободного развития всех» ( и Соч., 2-ое изд. Том 4, с. 447. М.: Госполитиздат, 1955).

Давно возникла и продолжается острая идейная борьба относительно задач освобождения субъектов от общественных ограничений или обременений (к примеру, об освобождении гражданина или бизнеса от общественного или государственного контроля, правового и морального регламентирования и т. п.). Такие представления объявляются даже представлениями о свободном обществе. Имеется прямо противоположная точка зрения. Стало общим местом, прописной истиной положение «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» (Ленин . 4 изд. Том 10, с. 30). Точнее было бы сказать: быть свободным можно только в обществе и при помощи общества. Свободным может считаться только общество, всё устройство и функционирование которого является ресурсом обеспечения свободы каждого и свободы всех.

Литература: Давыдов и свобода. – М.: Изд. «Высшая школа», 1962; Статья «Свобода» в «Новой философской энциклопедии», том 3. ─ М.: «Мысль». 2010; Статья «Свобода» в «Философской энциклопедии», том 4. ─ М.: Изд. «Советская энциклопедия», 1967; Ракитская и направления развития социально-трудовых отношений в СССР. ─ М.: ВНИИСИ. 1986. С. 26-31; Ракитская версия социальных институтов и институциональных преобразований. Опыт анализа и актуального продвижения методологии. ─ М.: ИППС. 2000. С. 73-74; , Ракитский марксизма и историческое поприще её плодотворности. ─ М. ИННС. 1998. С. 17-18.

СВОБОДЫ (свободы демократические) - разновидность правовых норм и правил, отражающая наличие у человека и гражданина общественного пространства выбора целей собственных действий и средств их достижения. Реально свободы возможны и необходимы только в правовой системе демократического государства. Круг (пространство) свобод ограничивается в демократических обществах запретами тех или иных действий или средств достижения целей. В составе демократических свобод выделяют обычно политические и личные свободы (См. Свободы политические; Свободы личные).

В недемократических государствах свободы могут провозглашаться и даже оформляться законодательно. Но это всегда лишь формальные правовые нормы и правила, с самого начала не рассчитанные на их фактическое востребование и применение. Единственно возможная форма реализации свобод в недемократических государствах - поддержанная или одобренная властями инициатива снизу.

СЕРЖ Виктор (настоящие фамилия, имя, отчество: Кибальчич Виктор-Наполеон Львович (Леонидович)) (31.12.1890, Брюссель – 17.11.1947, Мехико) ─ писатель, мыслитель, социалист, борец с тоталитаризмом

Виктор Львович Кибальчич, получивший известность под псевдонимом Виктор Серж, принадлежал к международному поколению революционеров первой трети ХХ века, представители которого дорого заплатили за свою попытку переделать мир, освободив его от деспотизма и классового неравенства. На их долю пришлись великие победы (Россия 1917, Испания 1936), но за этими победами последовали самые ужасные поражения и почти полное физическое истребление революционных авангардов тоталитарными близнецами — фашизмом и сталинским «коммунизмом». Лишь немногим удалось выжить, сохранив при этом верность своим идеалам. Одним из них был Виктор Серж.

Родился в семье русских эмигрантов-народников. Дальний родственник народовольца . В 1906 г. вступил в «Молодую социалистическую гвардию» - молодежную организацию Бельгийской рабочей партии, в 1908 г. перешел на позиции анархизма. С 1909 г. жил во Франции, с 1911 г. редактор анархо-индивидуалистской газеты «Анарши» («Анархия»). 31.01.1912 арестован, в марте 1913 г. осужден к 5 годам тюремного заключения по обвинению в хранении оружия и связях с анархо-экстремистской «бандой Бонно». После освобождения в январе 1917 г. уехал в Испанию, где примкнул к анархо-синдикалистскому движению. В июле 1917 г. принимал участие в антиправительственном выступлении рабочих в Барселоне, после поражения которого вернулся во Францию. Намеревался отправиться в революционную Россию, но 2.10.1917 арестован в Париже как «ненадежный элемент, пораженец, симпатизирующий большевикам» и заключен в концлагерь. 2.01.1919 освобожден в результате обмена интернированных во Франции русских революционеров на арестованных в России французских офицеров.

Приехав в феврале 1919 г. в Россию, начал активно сотрудничать с большевиками. Впоследствии так объяснял свои мотивы: «Я буду с большевиками, потому что они упорно, не унывая, с замечательным рвением и обдуманной страстностью делают все, что необходимо; потому что лишь они могут сделать это, взяв на себя ответственность за любые начинания и проявляя удивительную силу духа. Конечно, в отношении многих важнейших принципов они ошибались в своей нетерпимости, вере в огосударствление, стремлении к централизации и административным мерам. Но противопоставить их ошибкам свободу духа и дух свободы можно было, лишь находясь среди них».

Поселившись в Петрограде, работал в газете Петросовета «Северная Коммуна», инструктором клубов народного просвещения, районным инспектором-организатором школ, лектором по общественно-политической проблематике. В мае 1919 г. вступил в РКП(б). После образования Коминтерна по предложению занялся организацией служб нового Интернационала, руководил его издательской деятельностью, одновременно являясь комиссаром по делам архивов бывшего МВД и членом штаба обороны Петрограда. Один из создателей первого музея революции. Вместе с А. Белым, А. Блоком и др. состоял в Вольной философской ассоциации, будучи в ней единственным коммунистом.

Во время Кронштадтского восстания вместе с группой американских анархистов пытался организовать посредническую миссию для мирного урегулирования конфликта. После подавления восстания, видя нарастание авторитаризма и прогрессирующую бюрократизацию большевистского режима, пришел к выводу, что спасти «выдохшуюся» революцию в России должна победа пролетариата на Западе. В 1922 г. по собственному желанию командирован Исполкомом Коминтерна на нелегальную работу в Германию.

Работал в редакции коминтерновского журнала «Инпрекорр» в Берлине, затем в Вене. Симпатизировал Оппозиции 1923 г. в РКП(б). Постепенно убедился в бюрократическом перерождении Коминтерна: «В службах Интернационала мне стало нечем дышать… я вижу, как он гниет изнутри. И вижу, что он может быть спасен лишь в России, через обновление партии». В конце 1925 г. вернулся в СССР.

Возвратившись в Россию, он обнаруживает, что коммунистическая партия-государство все больше превращается в бездушный и авторитарный бюрократический аппарат. Стремление противостоять этим процессам приводит Сержа в ряды левой коммунистической оппозиции — и делает объектом преследований со стороны советских карательных органов.

Работал в «Красной газете» в Ленинграде, Ленгизе, входил в редакцию издававшегося в Барбюсом журнала «Кларте» («Ясность»). С 1926 г. член Ленинградского центра Оппозиции «большевиков-ленинцев. Специализируясь на вопросах международной политики, принимал участие в разработке оппозиционной Платформы. Активно выступал в защиту линии оппозиции на партийных собраниях и массовых мероприятиях, пропагандировал идеи «большевиков-ленинцев» в статьях, публиковавшихся во французской прессе. называл В. С. одним из самых способных членов оппозиции.

В конце 1927 г. исключен из ВКП(б), в марте 1928 г. арестован. Проведя в тюрьме полтора месяца, освобожден, чему способствовала кампания, развернутая за границей его друзьями – французскими левыми интеллектуалами. После освобождения посвятил себя труду писателя и историка. Написал романы «Люди в тюрьме» (1930), «Рождение нашей силы» (1931), «Завоеванный город» (1932), историческое исследование «Год первый русской революции» (1930). Сержа издавались во Франции, но в СССР на их публикацию был наложен запрет. В Госиздате ему объяснили: «Вы можете создавать по шедевру в год, но пока вы не примкнете к линии партии, ни одна ваша строчка не увидит света!».

В 1929 г. тайно переправил за границу рукопись книги «Советы 1929», посвященную критическому анализу политических и социально-экономических процессов в СССР. Развивал в ней ключевую концепцию «большевиков-ленинцев» о необходимости радикальной политической реформы в СССР, которая понималась им прежде всего как восстановление внутрипартийной демократии; гарантии свободы печати, мысли, литературного и научного творчества; обеспечение законности, лишение ОГПУ внесудебных полномочий; внедрение экономических стимулов и широкой рабочей демократии на производстве. (Из конспиративных соображений книга была опубликована в Париже как второй том трилогии румынского писателя, друга В. Истрати «К другому пламени»).

1 февраля 1933, опасаясь ареста, отправил своим парижским друзьям письмо-завещание, поручив опубликовать его в случае своего «исчезновения». В письме одним из первых охарактеризовал «советское» государство как тоталитарное: «Этот режим противоречит всему, что было обещано и провозглашено, о чем мечтали и думали во время самой революции». Свое политическое кредо изложил в трех пунктах: «1. Защита человека. Уважение к человеку… 2. Защита истины… 3. Защита мышления… Не вопреки свободе мышления, не вопреки человеку социализм может победить, а, напротив, благодаря свободе мышления, при улучшении условий жизни человека».

7.03.1933 арестован в Ленинграде по обвинению в «троцкистской подпольной работе». 28.05.1933 постановлением ОСО при Коллегии ОГПУ выслан в Оренбург на 3 года. В оренбургской колонии ссыльных оппозиционеров принадлежал к группе «ревизионистов, считавших, что следует основательно пересмотреть все идеи, а также нашу недавнюю историю». Впоследствии описал жизнь политических ссыльных в романе «Полночь века» ().

«Дело Виктора Сержа» получило международную огласку: во Франции, Швейцарии, Бельгии была развернута общественная кампания с целью его освобождения, в которой участвовали правозащитники, писатели и публицисты, профсоюзные и политические деятели; возник «Комитет за репатриацию Виктора Сержа». В июне 1935 вопрос об освобождении В. Сержа поднял на встрече со Роллан, в том же направлении действовал М. Горький. В результате 9.09.1935 ОСО при Коллегии ОГПУ вынесло постановление о высылке В. Сержа из пределов СССР.

В апреле 1936 г. с семьей выехал в Бельгию, 11.07.1936 лишен советского гражданства. Живя в Брюсселе, затем в Париже (с начала 1937), работал корректором, сотрудничал в троцкистской, социалистической и синдикалистской прессе. Написал несколько историко-публицистических книг, анализирующих перерождение российской революции в сталинский тоталитаризм: «От Ленина к Сталину», «Судьба революции» (1937), «Портрет Сталина» (1940). Один из организаторов международной кампании протеста против «Московских процессов» гг. и сталинского террора вообще; вместе с А. Бретоном и др. участвовал в создании «Комитета по расследованию московских процессов – в защиту свободы мнений в революции».

В июле 1936 на международной конференции в Париже, учредившей троцкистское Движение за IV Интернационал, заочно избран членом Генерального совета Движения как представитель его «Советской секции». Однако уже к концу января 1937 прекратил участие в его деятельности, убедившись, что это «сектантское движение, управляемое посредством верхушечных маневров, отмеченное всеми теми нравственными пороками, с которыми мы боролись в России: авторитаризмом, клановостью, интригами, интеллектуальной ограниченностью, нетерпимостью». Выступил против попыток создания «IV Интернационала» из маленьких групп троцкистов, противопоставив этому идею образования широкого альянса всех левых антисталинских течений в рабочем движении на платформе классовой борьбы и интернационализма. В ряде статей подверг критике «авторитарные традиции» большевизма, стремление коммунистов к монополизации власти, осудил жестокость подавления Кронштадского восстания 1921 г., назвал создание ЧК «большой ошибкой, несовместимой с духом социализма». В ответ объявлен Троцким «противником IV Интернационала», желающим «подчинить классовую борьбу пролетариата нормам мелкобуржуазной морали». В 1937 вступил в испанскую Рабочую партию марксистского единства (ПОУМ), являлся ее заграничным представителем, одним из организаторов международной кампании протеста против преследований членов ПОУМ испанскими сталинистами.

В июне 1940 эмигрировал из оккупированной нацистами Франции в Мексику. Поселившись в Мехико, продолжал заниматься писательским трудом, создав, в частности, свое наиболее известное литературное произведение - роман об эпохе сталинского террора «Дело Тулаева»; писал воспоминания. Работал корреспондентом американской социал-демократической газеты «Нью лидер» («Новый лидер»), сотрудничал также в журнале Рабочей партии США (М. Шахтмана) «Нью Интернешнл» («Новый Интернационал») и др. левых изданиях. До конца жизни оставался «непоколебимым социалистом»; в своих последних работах обосновывал необходимость обновления социализма в гуманистическом и либертарно-демократическом духе.

Оставил после себя обширное наследие: семь романов, рассказы, стихи, несколько историко-политических трудов, множество публицистических, теоретических, литературно-критических статей и очерков, воспоминания.

Соч.: [Istrati P.] Soviets 1929. P., 1929; Vie des revolutionnaires. P., 1930; Seize fusilles: ou va la revolution russe? P., 1936; Письмо Виктора Сержа Андрэ Жиду// Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев). № 51, 1936; Vingt-neuf fusilles et la fin de Iagoda // Lectures proletariennes. No 3, avril 1937; Pour la verite sur le proces de Moscou! 18 questions – 18 reponses. P., 1937; Destin d’une revolution: URSS . P., 1937; [avec M. Wullens et A. Rosmer]. L’Assassinat d’Ignace Reiss. P., 1938; Portrait de Staline. P., 1940; Hitler contra Stalin. Mexico, 1941; [avec J. Gorkin, M. Pivert, G. Regler]. La GPU prepara un Nuevo crimen! Mexico, 1942; [avec J. Gorkin, M. Pivert, P. Chevalier]. Los Problemas des socialism en nuestro tiempo. Mexico, 1944; La Tragedie des ecrivains sovietiques (Conscience de l’ecrivain) P., 1947; Le Nouvel imperialism russe. P., 1947; Les annees sans pardon. P., 1972; Полночь века; Дело Тулаева: Романы. Челябинск, 1991; From Lenin to Stalin. N.-Y., 1992; Serge-Trotsky Papers. L., 1994; Carnets. Arles, 1995; L’An I de la revolution russe. P., 1997; От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера. М.-Оренбург, 2001; Завоеванный город: Роман М., 2002; [avec N. Sedova]. Vie et mort de Leon Trotsky. P., 2003.

Лит.: Martinet M. Ou va la revolution russe? L’affaire Victor Serge. P., 1934; Виктор Серж // Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев). №50, 1936; Sedgwick P. Victor Serge and Socialism // International Socialism. No 14, autumn 1963; Greeman R. Victor Serge y Leon Trotsky () // Vuelta. Vol. 6. No 63, Feb 1982; Marshall W. J. Victor Serge: The Uses of Dissent. N.-Y.-Oxford, 1992; Victor Serge: The Century of Unexpected. Special edition of the journal Revolutionary History. 1994; The ideas of Victor Serge. A life as a work of art. Special edition of the journal Critique. 1997; Weissman S. Victor Serge. The course is set on hope. L.-NY, 2001; Виктор Серж: Социалистический гуманизм против тоталитаризма / Под ред. . М., 2003; Гусев феномен тоталитаризма в интерпретациях русских марксистов (30-40-е гг. ХХ в.)// Социал-демократия: Революция и эволюция. Часть II. Омск, 2003.

Арх.: Архивно-следственное дело . Центральный архив ФСБ РФ; Victor Serge papers. Beinecke Rare Book and Manuscript Library. Yale University, USA.

СИЛЫ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ - субъекты геополитики (то есть политики в масштабах планеты Земля) (См. Геополитика). По своему характеру геополитические силы относятся к социальным силам (См. Силы социальные).

Отличительная особенность геополитических сил, выделяющая их в системе социальных сил, - то, что они действуют на международном поприще и являются не только фактором международных отношений, но и фактором формирования мирового политического и экономического порядка. Быть фактором - значит входить в число влиятельных причин (См. Фактор).

К геополитическим силам современного мира относятся государства и группы государств (особенно империалистические), созданные государствами блоки и организации, международный капитал, транснациональные корпорации и банки. Общественные движения в современном мире не так сильны, чтобы стать влиятельными геополитическими силами.

СИЛЫ СОЦИАЛЬНЫЕ (социально-политические, политические) – реальные субъекты конкретных политических взаимодействий (реальные субъекты политики), которые выражают и весомо отстаивают в этих взаимодействиях интересы тех или иных элементов социальной структуры общества (социальных групп, социальных общностей) в области формирования условий и способов их жизнедеятельности и в области формирования целей, средств и механизмов развития общества в целом. Социальные силы – это движущие силы общественного развития.

В ходе и в результате взаимодействия социальных сил происходит взаимоувязка противоречивых общественных интересов, упорядочиваются отношения социальных групп, социальных общностей (См. Группы социальные; Классы; Общность социальная; Классовая борьба). Тем самым обеспечивается единство (целостность) общества в процессе его развития. В любой сфере жизни общества её устойчиво воспроизводящееся внутреннее единство обеспечивается взаимодействием социальных сил. Сфера социально-трудовых отношений, составляющая основу общественного развития, внутренне едина (как и иные сферы жизни общества) посредством взаимодействия социальных сил – активных представителей интересов сторон социально-трудовых отношений.

В качестве субъектов конкретных общественных взаимодействий, в которых сталкиваются, противоборствуют, согласуются социальные интересы, обычно (как правило) выступают не сами социальные группы, социальные общности, а субъекты-институты – общественные движения и организации, властно-управленческие и другие организационные структуры, которые претендуют на представительство интересов определенных социальных групп или социальных общностей (первичных социальных субъектов) (См. Институты социальные; Субъекты социальной политики первичные; Субъекты-представители в социальной политике).

Эти социальные субъекты-институты могут быть:

1) в правовом отношении:

а) государственными или негосударственными;

б) легитимными (законными) или нелегитимными (незаконными);

2) в организационном отношении:

а) более или менее четко структурированными (политические партии, профессиональные союзы, другие общественные организации и общественные движения с устойчиво оформленной внутренней структурой, государственные властно-управленческие структуры);

б) мало структурированными или практически неструктурированными (неорганизованные социальные движения типа стихийных выступлений, стихийных бунтов). В процессе стихийных действий, как правило, происходит самоорганизация неструктурированных движений: формируются и начинают функционировать от имени массы те или иные органы – комитеты, советы, лидеры, вожди, вожаки и пр.

Функционирование конкретного общественного института как социальной силы имеет место лишь при его опоре на собственную социальную базу.

Социальная база субъекта-института, обеспечивающая его функционирование в качестве социальной силы, – это социальные группы (группа) или социальные общности, которые признают, что идеология и практические действия данного конкретного института действительно выражают и отстаивают их интересы и в силу этого признания (доверия) готовы оказать и оказывают ему такую необходимую поддержку, которая придаёт этому институту (организации ли, движению ли, государственной ли структуре) весомость в обществе, то есть делает его влиятельным субъектом социальной политики.

В обществоведении, научно и идейно обслуживающем социальную практику трудящихся классов, понятие “социальная сила” включает в себя процесс и состояние (на конкретно-исторический момент) самоорганизации социальной группы.

В этом обществоведении из двух ипостасей субъекта общественных отношений (сама социальная группа и производный от неё субъект-представитель) приоритетной оказывается ипостась активно и сознательно самоорганизованной социальной группы. Составной частью формирования структуры социальных сил, соответствующей буржуазно-демократическому обществу, считается процесс превращения наёмных эксплуатируемых трудящихся из пассивных разрозненных участников социальных процессов в активно и сознательно (целенаправленно) действующую социальную силу. Этот процесс обобщен в первоначальном марксизме в категориях превращения массы рабочих из “класса по отношению к капиталу” в “класс для себя”. Самоорганизация массы эксплуатируемых рассматривается в неразрывной связи с развитием идеологической стороны движений трудящихся.

И в первоначальном марксизме, и в современном последовательном гуманизме (одним из исторических истоков которого является первоначальный марксизм) реализация интересов эксплуатируемых трудящихся считается невозможной без освоения собственной идеологии такими субъектами-представителями трудящихся классов, как организованные массовые движения.

Понятие “социальные силы” отводится обычно в тень обществознанием, обслуживающим господ-ствующие классы, и, соответственно, изымается из трактовок социально-трудовых отношений. Так, выполняя эту задачу, теория стратификации (См. Стратификации социальной теория) старается уйти от понятия “класс” одним из двух способов: 1) подчёркивая, что классовое деление есть всего лишь частный случай социального расслоения, 2) объявляя, что класс – нечто неопределённое и неясное, так что очень многое в практике социального расслоения может быть объявлено классом.

На первый план во всех общественных и в социально-трудовых отношениях в обществознании, обслуживающем господствующие классы, выводятся не взаимоотношения классов (макросоциальных сил), а взаимоотношения между гражданами, между гражданами и государством (обществом), то есть фактически правоотношения, проблемы прав и свобод и их реализации в существующем правовом пространстве. Вопрос о том, что становление, удержание и изменение существующего правового пространства суть итог (следствие, функция) взаимодействия социальных сил, оставляется за пределами рассмотрения.

По существу такова же, но примитивнее и мифологичнее схема отвода в тень фактора социальных сил, применяемая идеологией, научной апологетикой и практикой тоталитаризма. Декоративность и манипулируемость подавляющего большинства институтов-субъектов (Cм. Институты социальные) заглушается громогласным провозглашением якобы ведущей роли в обществе тех, кого они формально представляют. Однако эта ведущая роль не выражается в их (рабочего класса, например) самостоятельном социальном действии. В результате в постсоветской России до сих пор широко распространено убеждение, будто вся социальная политика сводится и должна сводиться к государственной социальной политике, к мерам государства в социальной области. Государство понимается как субъект, а все остальное в обществе – как объект социальной политики. Эти схемы проецируются и на социально-трудовые отношения. Многообразие социальных сил оказывается в тоталитарной реальности лишь мифом, декорацией. Фактом же является (но не признаётся) реальное подавление властвующей социальной силой интересов и действий всех других элементов социальной структуры.

Ключевые категории, отражающие закономерности взаимодействия социальных сил, – “весомость социальной силы” и “соотношение социальных сил”.

Весомость (влиятельность) социальной силы – степень её реального влияния на общественные процессы в ходе и в результате столкновения (взаимо-действия) социально-групповых, социально-общностных интересов.

Соотношение социальных сил – конкретно-историческое соотношение степеней влияния различных социальных сил на общественные процессы и тем самым на меру учета конкретно-исторических и стратегических интересов различных социальных групп и общностей в общественном развитии.

Динамика существенных перемен в соотношении социальных сил определяет динамику социальной вариантности будущего (См. Вариантность будущего; Вариантность общественного развития). Существенные перемены в соотношении социальных сил способны изменить качественную специфику общества, то есть привести к радикальной (революционной) смене общественного строя.

В условиях капиталистической формации (и это её критериальный признак) имеет место устойчивый перевес социальных сил, представляющих интересы капиталистического класса. Это обеспечивает доминирование его интересов в обществе, то есть выдвижение, закрепление и реализацию интересов капиталистического класса в качестве приоритетных целей всего общества, подчинение этим целям общественной жизни, развития хозяйства и устроения социально-трудовых отношений.

Условия, близкие к равновесию социальных сил, вынуждают капиталистический класс идти на компромисс в целях сохранения эксплуататорской основы строя (модель “осторожного”, или социально “укрощенного” капитализма).

Социальный компромисс порождает, с одной стороны, ситуацию социального перемирия, а с другой стороны, социально неустойчивую (выжидательную) форму общественного устройства – так называемое социальное государство.

Вынужденный компромисс (а не подавление интересов и действий подчиненных групп) – результат высокой активности народа, давления с его стороны. Условия равновесия сил требуют от правящей группы идти на частичное ущемление своих интересов, чтобы предотвратить смену доминанты в целевой ориентации общества, смену его качественного своеобразия. Именно в этом состоит социальный смысл компромисса. Компромисс фиксирует завоевания подчиненных (эксплуатируемых) социальных групп, меру отвоеванной ими защищённости своих интересов, прав и свобод. Компромисс – это частичное или временное примирение конфликтующих, но относительно равных по силе сторон. Правящая группа, идя на компромисс, предотвращает дальнейшую активизацию эксплуатируемых трудящихся, ослабляет их активность, компенсирует ее ослабление гарантиями их политических, гражданских и социально-экономических прав и свобод.

В современном общественном сознании существует представление, что компромисс может достигаться и при неравновесии противостоящих социальных сил. Это иллюзия. На деле в упаковку якобы компромисса облекается капитуляция слабой стороны под давлением сильной. Иллюзия компромисса возникает из-за уступок сильной стороны по мелким, непринципиальным вопросам, лежащим вне области антагонизмов и даже, возможно, вне области противоречивости интересов.

В отечественных политико-экономических разработках на протяжении десятилетий фактор субъектного действия явно недооценивался, а зачастую и вовсе игнорировался. Проблематика вариантности социального и экономического развития практически была исключена из числа актуальных исследовательских аспектов. Поколения отечественных обществоведов были воспитаны на восприятии вариантов возможного будущего и вариантной стратегии как “уклонов” и теоретических и политических “ошибок”, а то и сознательного вредительства. Всё это делало ненужными для исследований отечественной реальности такие фундаментальные научные категории, как “социальные силы”, “соотношение социальных сил”, “равновесие социальных сил” и другие, отражающие взаимодействия реальных субъектов общественных и особенно социально-трудовых отношений. Трудящимся как бы отказывалось в непосредственной социальной субъектности, в том, что они – социальные силы, что у них свой интерес и что интерес трудящихся может не совпадать с интересами тех, кто говорит от имени общества и “идёт навстречу пожеланиям трудящихся”.

В современной России положение дел в обществоведении меняется в сторону обсуждения и исследования общественных процессов и проблем в неразрывном контексте с социальной структурой общества, со структурой и соотношением социальных сил.