Роль инвестиционного режима в развитии добывающей промышленности Австралии (стр. 2 )

Во-первых, правительством оценивается соответствие инвестиционного проекта принципам национальной безопасности. В последние годы большая часть ограничений наложенных на инвестиционные проекты была основана на необходимости соблюдения принципов национальной безопасности.[24] На международном уровне существует признание исключительной важности вопросов безопасности, к примеру, Кодекс либерализации движения капиталов ОЭСР, один из основополагающих документов организации в сфере регулирования иностранных инвестиций, отмечает следующее: « Положения данного кодекса не должны ограничивать стран-участников в принятиях мер, необходимых для: поддержания общественного порядка или защиты здоровья общества, общественной морали и безопасности; защиты основных интересов безопасности; выполнения обязательств, относящихся к вопросам международной безопасности».[25] В большинстве случаев ограничения инвестиционных предложений, связанные с национальной безопасностью являются закономерными, действительно связанными с национальным интересом и имеющими логичный характер. Хорошим примером является приобретение компанией Singapore Telecom, телекоммуникационная компания, которая находится под частичным контролем сингапурского правительства, австралийской компании Optus. Данная сделка была разрешена только после детального рассмотрения Комиссией, когда компании детально прояснили ситуацию в области телекоммуникационных технологий двойного назначения. Казначей подписал разрешение на приобретение Optus с определенными условиями, которые были предварительно одобрены национальными агентствами безопасности. В частности, соглашение между SingTel и министерством обороны по доступу, функционированию и безопасности предоставляемых телекоммуникационных услуг.

Второй момент, который включается в смысл понятия национального интереса, подразумевает содействие развитию конкуренции. На официальном уровне австралийское правительство поощряет диверсификацию собственности в промышленности. По этой причине, регулирующие органы уделяют особое внимание сделкам, связанным с ведущими австралийскими компаниями, имеющим значительную долю на национальном рынке. При вынесении окончательного решения правительство также рассматривает аспекты конкуренции в глобальном масштабе. К примеру, в определенных ситуациях поглощение австралийской компании может привести к чрезмерному усилению позиций поглощающей корпорации, что позволит ей «установить контроль над глобальным производством товаров и услуг»[26]. В подобной ситуации сделка будет заблокирована. В вопросах касающихся конкуренции федеральное казначейство тесно сотрудничает с Австралийской комиссией по конкуренции и правам покупателя (The Australian Competition and Consumer Commission), которая осуществляет независимый анализ сделок слияния и поглощения на предмет их соответствия проводимой политики конкуренции.

В-третьих, правительство проводит проверку потенциального влияния инвестиционного предложения на налоговые поступления. И, наконец, последний аспект национального интереса, о котором следует упомянуть, связан с окружающей средой. Комиссия по обзору иностранных инвестиций детально анализирует характер влияния инвестиционного предложения на окружающую среду при вынесении окончательного решения по соответствию национальным интересам.

Некоторые австралийские исследователи полагают, что концепция национального интереса имеет не только экономическое или торговое измерение, но и подвержено сильному влиянию геополитических и стратегических факторов.[27] Отсутствие четкого определения данного понятия создает ситуацию, в которой единственным значительным ограничением для Правительства в решении вопроса допуска иностранных инвестиций является требование «демократической отчетности», заявленное австралийским парламентом. По этой причине вопросы иностранных инвестиций становятся заведомо политизированными и представители органов власти, ответственные за принятие решений в данной области, будут ориентироваться на мнение медианного избирателя. Однако среднестатистический избиратель редко вникает в макроэкономические вопросы и зачастую относится к иностранной собственности с большим недоверием. Данное утверждение подтверждается и результатами некоторых опросов общественного мнения. Исследование, проведенное в 2008 г., выявило, что 90% «согласны» или «сильно согласны» с утверждением, что австралийское правительство должно обеспечить сохранение австралийского контроля над основными компаниями.[28] Также абсолютное большинство (85%) населения высказалось за более жесткое регулирование инвестиций иностранных правительств или государственных компаний по сравнению с инвестициями частных лиц. Подобное общественное мнение имеет весьма логичные основания. В теории иностранные инвесторы, подконтрольные правительствам, могут стремиться установить влияние в странах-реципиентах инвестиций через контроль стратегических секторов и инфраструктурных объектов. Также подобные инвесторы могут оказывать давление на политику правительств стран реципиентов, лоббировать удобные изменения нормативно-правовой базы, угрожая выводом инвестиций. В последнее время возросла активность фондов национального благосостояния, представляющих страны БРИКС. С формальной точки зрения их деятельность подлежит обособленному управлению. Однако некоторые исследователи утверждают, что «фонды национального благосостояния являются по определению продолжением государства. По этой причине их основной задачей является максимизация долгосрочных стратегических интересов государства, а не максимизация прибыли. Из этого следует, что нет ничего плохого в том, что решения по инвестиционным предложениям данных образований принимают во внимание политические аспекты».[29] Широкое распространение суждений подобного рода среди населения оказывает значительное влияние на проводимую правительством политику независимо от воззрений министров, входящих в него. Однако подобное положение вещей не является исключительно австралийской особенностью. Некоторые исследователи отмечают, что в Германии ведется подготовка нормативно-правовых актов, ограничивающих инвестиции государственных компаний, Еврокомиссия проводит исследование на предмет выявления потенциальных угроз Европейскому единому рынку со стороны государственных инвестиционных компаний из России, Китая и стран Ближнего Востока; США внесли поправки в законодательство, регулирующее деятельность Комитета по иностранным инвестициям.[30]

Австралийский режим допуска иностранных инвестиций в международном контексте

Инвестиционный режим Австралии часто подвергается критике по причине недостатка прозрачности и неясности критерия «национального интереса». К примеру, в 2005 г. аналитики газеты Financial Times, комментируя ограниченное предложение компании Xstrata по покупке WMC Resources отмечали следующее: «Все развитые страны, включая США, проверяют зарубежные инвестиции. Однако существует не много режимов, которые более непрозрачные, неподотчетные и открыты политическим и бюрократическим манипуляциям, чем австралийский режим».[31] Утверждается, что тест на соответствие национальным интересам является настолько неопределенным, что может быть использован для подтверждения любой позиции.

Во-первых, для опровержения или подтверждения подобных критических замечаний можно воспользоваться данными, предоставленными Комиссией по обзору иностранных инвестиций, касательно процентного соотношения поступающих инвестиционных предложений и положительных решений. Из 11,420 инвестиционных предложений, рассмотренных в г. г. было одобрено 10,703 (среди них 4,900 без дополнительных условий, 5,803 с дополнительными условиями); 13 предложений было отклонено; 534 – изъяты самими заявителями; для 170 признано отсутвие необходимости предварительного обзора Комиссией.[32] Следует отметить, что по общему количеству просмотренных предложений на отчетный период приходится наибольший объем. В докризисный период () ежегодно рассматривалось 7-8,5 тыс. предложений. С 2008 по 2010 данный показатель сократился до 5-6 тыс. С 2011 наметилось оживление инвестиционной активности и как следствие повышение количества инвестиционных предложений. Процентное соотношение одобренных сделок к общему числу предложений держится примерно на одном и том же уровне – 93,7-90%. Таким образом, проанализировав данные Комиссии можно утверждать, что процесс обзора инвестиций не является чрезмерно ограничительным на практике. Касательно распределения инвестиционных предложений по различным секторам экономики следует отметить, что большая часть приходится на сделки по недвижимости – порядка 10 тыс., на втором месте добывающий сектор – 241 одобренная сделка в 2011-12 г. г. В стоимостном выражении на добывающий сектор приходится $51,55 млрд., в то время как общая сумма рассмотренных предложений в г. г. равнялась 170,71 млрд.[33] В самом добывающем секторе сложно выделить какие-либо устойчивые тенденции распределения инвестиционных потоков. Так в отчетный период 2008-09 г. г. большая часть инвестиций направлялась в нефтегазовый сектор, в 2009-10 г. г. – в добычу золота и меди, в 2010-11 г. г. первое место по суммарному объему инвестиционных проектов занимал угледобывающий сектор. Несмотря на то, что информация, представляемая Комиссией по обзору иностранных инвестиций, свидетельствует о достаточно высоком проценте одобрения инвестиционных проектов, следует отметить одну особенность, которая не позволяет говорить о совершенстве данного метода оценки ограничительного характера. Подобный метод не учитывает объем инвестиций, которые не были предоставлены к обзору, по причине того, что инвесторы считают существующий режим не соответствующим поставленным целям.

Другой подход оценки косвенного влияния инвестиционного режима используется ЮНКТАД. Индекс производительности иностранных инвестиций (inward FDI performance index), представляющий собой ранжирование стран на основе отношения доли в мировом объеме ПИИ к доле в мировом ВВП, комбинируется с индексом инвестиционного потенциала (inward FDI potential index). Индекс инвестиционного потенциала определяет способности государства по привлечению иностранных инвестиций относительно других государств. При составлении используются следующие количественные показатели: ВВП на душу населения, уровень роста ВВП за последние 10 лет, доля экспорта в ВВП, количество телефонов на 1000 человек, количество используемой энергии на душу населения, доля расходов на научные исследования в ВВП, доля студентов вузов в населении, уровень странового риска, доля в мировом объеме экспорта ресурсов, доля в мировом импорте автомобильных комплектующих, доля в мировом объеме экспорта услуг, доля от мирового объема накопленных иностранных инвестиций. Положение Австралии в индексе производительности иностранных инвестиций чрезвычайно неустойчиво от 135 места в 2005 г. до 63 места в 2010 г. [34] Изменения в положении государства в рейтинге инвестиционного потенциала не столь значительны: от 20 места в 2005 до 15 в 2009.[35] На основе данных результатов эксперты ЮНКТАД располагают Австралию в группе стран, обладающих высоким потенциалом для увеличения притока иностранных инвестиций, но не использующим его в достаточной степени.[36] Однако и в случае с методами измерения эффективности инвестиционного режима, предлагаемыми ЮНКТАД, следует отметить некоторые слабые стороны. Так не учитываются некоторые важные институциональные факторы, а также качество допускаемых инвестиций. По этой причине данные индексы могут приводить к достаточно спорным результатам, когда показатели определенных стран Центральной и восточной Европы, а также некоторых африканских государств оказываются значительно выше, чем у США, Германии и Южной Кореи, в частности.

В целом же следует отметить, что главным недостатком всех представленных моделей является невозможность их использования для прогнозирования потенциальных изменений, которые имели бы место при трансформации правового регулирования. Иными словами как изменилась бы экономическая ситуация при более либеральном режиме допуска иностранных инвестиций. Однако некоторые исследования предоставляют ответы на данные вопросы. Так согласно отчету экспертов ОЭСР сокращение Австралией ограничений по допуску иностранных инвестиций до уровня Великобритании позволит значительно увеличить приток инвестиций [37]. Другая группа ученых, оценивая влияние соглашения о свободной торговле между США и Австралией (AUSFTA), пришла к выводам о положительном характере потенциального воздействия данной меры либерализации инвестиционного режима.[38] Представленные в данной работе эконометрические модели показывают, что повышение порогового значения для обязательного извещения об инвестиционных проектах для американских инвесторов позволило сократить не только транзакционные издержки, но и уровень премий за риск по акциям (equity risk premium) компаний, планирующих осуществить инвестиции в австралийскую экономику. В совокупности данные факторы сделали австралийскую экономику более привлекательной для американских инвесторов и в последствии могут привести к повышению уровня экономического благосостояния.

Следует отметить, что преодоление слабых сторон моделей, оценивающих эффективность ограничений инвестиционных режимов, возможно и при рассмотрении последних в более широком контексте. Исследование правовых норм, регулирующих допуск инвестиций и чисто экономических показателей, можно дополнить анализом институциональных факторов, которые составляют инвестиционный климат. Так, к примеру, индекс уверенности (Kearney FDI Confidence Index) составляется на основе опроса руководителей крупнейших компаний, на которые приходится 75% мирового объема ПИИ. В данном рейтинге Австралия занимает достаточно высокое положение – 6-е место в 2012 г., что свидетельствует о высоком уровне доверия со стороны бизнес сообщества, как к национальной экономике, так и к существующей правовой среде.[39] Исследование перспектив международного инвестирования ЮНКТАД (World Investment Prospects Survey) также отмечает высокий уровень привлекательности Австралии для иностранных инвесторов. Эксперты данной организации располагают Австралию на 13-м месте в общемировом рейтинге и на 4-м среди развитых государств.[40] Индекс инвестиционной свободы (Heritage Foundation Investment Freedom index) и вовсе ставит Австралию в группу стран с наиболее свободными условиями для иностранных инвесторов, определяя ей 3-е место после Гонконга и Сингапура.[41] В целом данные показатели свидетельствуют о наличии достаточно благоприятного инвестиционного климата в Австралии, хотя и указывают на существование возможностей для улучшения.

В заключении данной части хотелось бы отметить, что безусловно существуют возможности для улучшения прозрачности и повышения уровня подотчетности австралийского инвестиционного режима. Однако стоит осознавать, что ежегодно Комиссия по иностранным инвестициям просматривает огромное количество инвестиционных предложений, касающихся самых различных секторов экономики, поэтому выработка универсальных критериев представляет собой чрезвычайно сложную задачу. Быстро меняющаяся инвестиционная среда также создает определенные препятствия на пути создания четкого определения понятия национального интереса. Помимо этого существует и политическое измерение данной проблемы, так как любое правительство, решившее пойти на существенное облегчение процедуры обзора иностранных инвестиций должно иметь возможности для получения поддержки со стороны населения.

Влияние многостороннего регулирования на австралийский инвестиционный режим

Помимо внутренних нормативно-правовых актов значительное влияние на ситуацию, связанную с допуском иностранных инвестиций, оказывают международные обязательства государства. По этой причине в этой части будет сделана попытка анализа некоторых существующих мер многостороннего регулирования. Исследование будет сконцентрировано на двух основных организациях, имеющих возможности для регулирования инвестиционного режима – ОЭСР и ВТО, а также на соглашениях о зоне свободной торговли.

Допуск иностранных инвестиций в рамках ОЭСР регламентируется тремя нормативными актами: декларация ОЭСР о международных инвестициях и транснациональных корпорациях (OECD Declaration on International Investment and Multinational Enterprises) и содержащийся в ней принцип национального режима; кодекс по либерализации движения капитала (The Code of Liberalisation of Capital Movements) и кодекс либерализации текущих невидимых операций (The Code of Liberalisation of Current Invisible Operations). Каждый из вышеперечисленных документов содержит изъятия, позволяющие учитывать национальные особенности государств. В части прямых инвестиций изъятия из национального режима Декларации практически полностью повторяют изъятия, содержащиеся в Кодексах либерализации. По этой причине рассмотрение Декларации с указанием дополнений из Кодексов является достаточным для оценки регулирующего воздействия.

Декларация о международном инвестировании содержит в себе шесть основных пунктов: ориентиры для ТНК (ориентиры выделены в отдельный документ, в декларации государства рекомендуют транснациональным корпорациям следовать обозначенным принципам), инструмент национального режима, работа по противоречащим требованиям, меры по стимулированию иностранных инвестиций, консультационные процедуры, порядок осуществления обзора. Инструмент национального режима состоит из официального подтверждения предоставления национального режима иностранным компаниям государствами-участниками Декларации, которое содержится в самом тексте Декларации, а также из процедурных решений Совета ОЭСР, которые закрепляют изъятия из национального режима. Австралия сделала оговорки, касающиеся применения закона об иностранных слияниях и поглощениях (Foreign takeovers and acquisitions act 1975). Таким образом, согласно последнему утвержденному списку изъятий,[42] преференции национального режима не распространяются на иностранных инвесторов, которые обязаны оповещать ответственные органы, если сумма общих инвестиций превышает $A 10 млн. Также в обязательном оповещении нуждаются заявки на приобретение доли в австралийской компании, стоимость активов которой более $A 100 млн. (пороговые значения ежегодно индексируются, а также выше для инвесторов из США). Приобретение нежилой недвижимости на сумму более $A 50 млн. обычно исключается, (для культурно значимых объектов пороговое значение находится на уровне A$5 млн.) В других случаях иностранные инвесторы обязаны получать разрешение на любые типы сделок, связанные с недвижимостью. В сфере авиаперевозок внутренние перелеты должны выполняться компаниями, зарегистрированными в Австралии. Иностранные инвесторы имеют право на приобретение до 100% доли в австралийских авиаперевозчиках, если данная сделка не будет признана противоречащей критерию национального интереса. В части ограничений иностранных инвестиций в области авиаперевозок телекоммуникаций изъятия из национального режима полностью повторяют австралийское законодательство: ограничение на общий объем иностранного владения компанией Qantas; лимит на размер доли одного лица; ограничения по иностранному владению аэропортами. Также прописано, что общий объем иностранной собственности в компании Telstra не может превышать 35%, с лимитом в 5% на индивидуальные доли отдельных инвесторов, а австралийское правительство должно обладать 50,1% акций, дающих право голоса в данной компании.

Помимо вышеуказанных изъятий, австралийские власти внесли определенные оговорки, касающиеся региональных ограничений. В штате Виктория общий объем иностранного владения компанией TABCORP Holdings Limited не может превышать 40% (2,5% для индивидуальных долей). В штате Западная Австралия переход использования сельхозугодий происходит только при условии получения предварительного разрешения. Доля иностранной собственности в компаниях игорного бизнеса ограничена на 40%. В этом штате иностранные инвесторы могут владеть до 20% капитала предприятий, занимающихся переработкой лобстеров; лицензии на добычу жемчуга выдаются исключительно гражданам Австралии или компаниям, зарегистрированным в данном государстве.

Помимо уже отмеченных ограничений Кодексы либерализации добавляют ряд оговорок, касающихся определенных отраслей. Так оговорки применяются к инвестициям в банковский сектор (создание или расширение существующего предприятия, получение полного контроля над предприятием, участие в создании нового предприятия, предоставление кредита на пять лет и более), которые регулируются законом о банковской деятельности (Banking Act 1959), законом о финансовом секторе(Financial Sector (Shareholdings) Act 1998) и банковской политикой. Также оговорки применяются к добыче урана (создание или расширение существующего предприятия, получение полного контроля над предприятием, участие в создании нового предприятия, предоставление кредита на пять лет и более). Функционирование данной отрасли регулируется законом о добыче полезных ископаемых (Mining act 1992), Законом об охране окружающей среды и защите биоразнообразия (Environment Protection and Biodiversity Conservation Act 1999), которые накладывают обязательство получения предварительного одобрения у соответствующих органов. Помимо этого существуют оговорки, применяемые к положениям австралийского законодательства, не допускающим деятельность прямых иностранных филиалов в сфере страхования жизни; размещения ценных бумаг на предъявителя иностранными центральными банками, иностранными правительствами или правительственными структурами на австралийском рынке, а также по отношению к заимствованиям данных юридических лиц на сумму более A$200 на австралийских рынках капитала.[43]

В рамках ВТО регулирование вопросов допуска иностранных инвестиций менее выражено и происходит главным образом в рамках двух документов: ТРИМС и ГАТС. Основным предметом регулирования ГАТС является торговля услугами, допуск инвестиций регламентируется в данном документе только косвенно, так как одним из способов поставки услуг является коммерческое представительство. Наличие «коммерческого представительства» в списке способов поставки услуг на практике представляет собой обязательство по открытию некоторых секторов экономики, например банковского и страхового, для деятельности иностранных инвесторов. ТРИМС (соглашение по инвестиционным мерам, связанным с торговлей) как следует из названия в большей степени предназначено для регулирования инвестиций. Однако данное соглашение не содержит четкого определения инвестиционных мер, связанных с торговлей, только в Приложении приводится список мер, оказывающих негативное влияние на международную торговлю: введение обязательств для иностранных компаний по покупке товаров у национальных производителей, а также количественные ограничения для иностранных компаний по импорту.[44] Также в рамках ТРИМС подтверждается обязательство сторон по применению национального режима и запрету на количественные ограничения.

Таким образом, получается, что соглашения, подписанные в рамках международных организаций, не оказывают существенного влияния на очертания австралийского режима по причине отсутствия дополнительных обязательств. Нормативно-правовые акты международных организаций в силу своих особенностей учитывают специфические черты австралийского режима и не накладывают дополнительных обязательств. Единственным реальным ограничением, выдвигаемым международными организациями является невозможность ухудшения условий для иностранного инвестора.

3.  Анализ влияния прямых инвестиций

В предыдущей части был проведен анализ правовых характеристик инвестиционного режима, иными словами условия, к которым необходимо адаптироваться компаниям, желающим инвестировать в австралийскую экономику. В данной главе будут рассмотрены эффекты ПИИ, осуществляемых при условиях, устанавливаемых инвестиционным режимом.

Взаимосвязь прямых иностранных инвестиций и развития национальной экономики.

В начале данного раздела хотелось бы проанализировать взаимосвязь потоков прямых иностранных инвестиций и основных экономических показателей. Исследование данных, представленных в таблице 1, доказывает существование зависимости между объемом иностранных инвестиций, осуществленных в добывающий сектор, ВВП, уровнем безработицы и валовыми расходами на научные исследования.

Для установления взаимосвязи между параметрами будет использован выборочный коэффициент корреляции, рассчитываемый по формуле Rxy= , на основе данных таблицы 1 из Приложения. Для объемов иностранных инвестиций и ВВП выборочный коэффициент корреляции равняется 0,65. Линейная взаимозависимость потоков иностранных инвестиций и расходов на научные исследования характеризуется выборочным коэффициентом корреляции 0,768. Касательно взаимозависимости уровня безработицы и ПИИ коэффициент корреляции составляет -0,61. В принципе данные результаты могут свидетельствовать о наличии линейной взаимосвязи между притоком иностранных инвестиций и рассматриваемыми показателями, хотя ВВП достаточно сложный показатель и по этой причине не стоит связывать его изменения только с изменениями объемов иностранных инвестиций. Существование достаточно высокой корреляции между объемами ПИИ и расходами R&D может являться, в том числе и положительным последствием существующего инвестиционного режима, так как инвестиции, осуществляемые в рамках австралийского режима, способствовали увеличению исследовательских расходов. Касательно оценки взаимосвязи среднего уровня зарплат и притока иностранных инвестиций следует отметить отсутствие четкой взаимозависимости между данными показателями. Общими являются лишь многолетние тенденции. С начала 90-х наблюдается устойчивый рост средней заработной платы, объемы прямых инвестиций также увеличивается также в данный период.

Не менее важным являются показатели, связанные с потоками доходов. На сегодняшний день дефицит потока доходов (deficit on income flows) в два раза больше, чем дефицит торгового баланса. Обозначившееся в последнее время повышение дефицита потока доходов может быть связано с повышением цен на полезные ископаемые. Данная ситуация увеличила доходы австралийских добывающих компаний. Часть этих доходов остается в Австралии: увеличиваются зарплаты рабочих добывающего сектора, повышаются цены на услуги местных поставщиков, федеральное правительство и правительства штатов получают более высокие налоговые поступления, а также увеличенные выплаты роялти. Так как значительная часть добывающих компаний находится в иностранной собственности, то определенная часть дополнительных доходов должна покидать Австралию. Однако, в конечном счете, только меньшая часть дополнительных доходов перераспределяется в пользу иностранных инвесторов. Так в период г. г. выплаты дивидендов иностранным лицам увеличились с A$8,5 млрд. до A$10 млрд. в то время как доля прибыли оставленной в Австралии с A$ 13 млрд. до A$17,5 млрд. соответственно.[45] Однако из-за статистических особенностей нераспределенная прибыль компаний, подконтрольных иностранным инвесторам может проходить как отток прибыли в статье текущий счет платежного баланса (current account of the balance of payments). Согласно бухгалтерской конвенции, принятой австралийской статистической службой в соответствии с рекомендациями МВФ, подразумевается, что нераспределенная прибыль иностранных компаний направляется за границу и немедленно реинвестируется обратно в Австралию. Реинвестируемая прибыль проходит уже в другой статье платежного баланса (financial account of the balance of payments). По этой статистической причине улучшение показателей компаний с высокой долей иностранной собственности приводит с формальной точки зрения к понижению показателя чистого дохода.

Интересным представляется рассмотрение различий в показателях валового национального дохода и валового располагаемого дохода, который получается путем уменьшения первого показателя на величину доходов, полученных в Австралии нерезидентами, и увеличения на величину доходов, полученных резидентами за пределами Австралии. Для государства, в котором существует сектор, оказывающий огромное влияние на национальную экономику и при условии, что в данном секторе достаточно высокий уровень иностранной собственности, различия в данных показателях могут демонстрировать распределение доходов между национальной экономикой и иностранными инвесторами.

Данный график представляет различия между валовым располагаемым доходом и валовым национальным доходами. Наиболее резкие изменения на графике, в первую очередь, связаны с ростом цен на природные ресурсы в 70-е и ресурсным бумом 2000-х. Рост цен вызывает увеличение прибыли компаний добывающего сектора. Дополнительная прибыль приводит к увеличению выплат дивидендов и, или повышению объемов нераспределенной прибыли. Доля дивидендов, выплаченных иностранным лицам, считается в пропорции к доли иностранной собственности в компании. Поэтому чем выше выплаты дивидендов в компаниях с высоким иностранным участием, тем ниже становится показатель валового располагаемого дохода. В компаниях, где иностранное физическое или юридическое лицо владеет 10 и более процентами акций, в силу статистических особенностей, указанных выше, нераспределенная прибыль проходит как отток капитала, который сразу же реинвестируется в национальную экономику.[46] Таким образом, увеличение объемов нераспределенной прибыли в подобных компаниях также будет вести к понижению показателя располагаемых доходов. На основании существующих данных возможно отметить негативное влияние высокого уровня иностранной собственности в сочетании с достаточно высокой зависимостью национальной экономики от добывающего сектора на показатель валового располагаемого дохода.

Более противоречивое влияние прямые инвестиции оказывают на платежный баланс государства. С одной стороны, ПИИ позволяют увеличивать мощности по добыче полезных ископаемых, что, в конечном счете, приводит к увеличению объемов экспорта. С другой стороны, резкий рост инвестиций в добывающий сектор способствовал увеличению спроса на специальное оборудование, которое в основном импортируется.

Также следует отметить, что в целом рост добывающего сектора оказывает сильнейшее воздействие на национальную валюту. Так курс австралийского доллара по отношению к американскому увеличился в 2 раза за период . Данная ситуация способствует развитию феномена национальной экономики двух скоростей, когда развитие осуществляется за счет богатых ресурсами северных и западных регионов, в то время как туристические и производственные районы юга и востока испытывают трудности.

Влияние прямых иностранных инвестиций на добывающий сектор

Оценивая влияние потоков ПИИ на добывающий сектор Австралии, необходимо представить характеристику данной отрасли. Иными словами, каковы существенные особенности добывающей промышленности при существующем инвестиционном режиме.

В целом доля иностранной собственности в добывающей промышленности Австралии составляет 83%.[47] В основном данная ситуация вызвана, тем что два основных игрока на рынке BHP-Billiton и Rio Tinto имеют высокую долю иностранной собственности 76% и 83% соответственно. Вместе данные компании представляют собой 70% от общего капитала всех котируемых на бирже предприятий данной отрасли. Компании, ценные бумаги которых не котируются на бирже обычно сравнительно малого размера или полностью принадлежат иностранным владельцам. Более подробная информация представлена в таблице 2. Однако окончательное определение уровня иностранной собственности представляет определенные трудности. Иностранные инвестиционные фонды могут владеть долями в компаниях добывающего сектора, чьи акции торгуются на бирже, при посредничестве австралийских инвестиционных компаний. Так, к примеру, иностранный инвестор может управлять австралийской инвестиционной компанией, которая, в свою очередь, владеет акциями австралийской компании добывающего сектора. Если доля австралийской инвестиционной компании не превышает 5%, то она не обязана раскрывать информацию о стране происхождения владельцев.

В 2010 г. коэффициент прибыльности предприятий добывающей промышленности после вычета налогов (after tax profit margin) составлял 31%, достаточно быстро увеличившись с уровня 26% в 2008 г., в то время как среднее значение данного показателя для Австралийской промышленности находится на уровне 8%. Согласно прогнозам доходы иностранных владельцев в период должны составить 265 млрд., 50 из которых будет выведено из страны в форме дивидендов, в то время как 205 млрд.[48] будут реинвестированы в расширение производственных возможностей.

Экспортные доходы добывающего сектора Австралии увеличились на 90% в текущих ценах за последние пять лет.[49] Очевидно, что данная тенденция была вызвана значительным повышением цен на ресурсы в отчетный период. Однако, согласно отчету резервного банка Австралии, 20% от увеличения общего объема экспортных доходов компаний данного сектора является следствием расширения производственных возможностей, что, в свою очередь, было вызвано дополнительным притоком иностранных инвестиций.

Инвестиции в добывающую промышленность продолжают расти, ожидается достижение наивысшего уровня в 7% ВВП в течение следующих пяти лет по причине начала строительной фазы некоторых капиталоемких проектов.

Иностранное управление компаниями добывающего сектора является достаточно эффективным. Новые проекты зачастую финансируются из внутренних источников. В рассматриваемом секторе доля внутреннего финансирования значительно выше, чем в других отраслях. Однако данный положительный показатель может быть обусловлен и фактором, независящим от эффективности компаний – высокая прибыль, вызванная увеличением ресурсных цен.

Несмотря на достаточно неплохие показатели, дальнейшее развитие добывающей отрасли может быть связано с новым типом инвесторов – предприятия с государственным участием из развивающихся стран. Традиционные инвесторы все с большим недоверием относятся к перспективам развития добывающей отрасли. В последние годы резкое увеличение притока иностранных инвестиций было вызвано ресурсным бумом. Возросший спрос на природные ресурсы в развивающихся странах, в частности в Китае, привел к повышению цен, что в свою очередь увеличило прибыль владельцев добывающих предприятий. Данная тенденция привела к еще большим инвестициям в новые проекты. Согласно оценкам экспертов австралийского резервного банка увеличение спроса на железную руду, уголь и природный газ в Китае привлекло инвестиционные проекты на общую сумму в A$500 млрд. Однако в настоящее время высказываются предположения об окончании ресурсного бума.[50] Показательным явилось решение BHP Billiton Ltd.(BHP), крупнейшей в мире горнодобывающей компании, об отказе расширения месторождения Olympic Dam, которое оценивалось аналитиками компании Deutsche Bank в A$33 млрд. Данное решение может оказать влияние и на политическую ситуацию. Сегодняшнее правительство Джулии Гиллард стремится завершить четырехлетний период бюджетного дефицита и вернуться к профициту к середине 2013 г. и сокращение инвестиционных перспектив может помешать достигнуть поставленного уровня. Уровень безработицы в Западной Австралии, где находятся основные разрабатываемые месторождения железной руды, составлял 3,6% в то время как в Южной Австралии, где компания BHP планировала развитие проекта Olimpic Dam, данный показатель был на уровне 5,4%.[51] Однако BHP не является единственной компанией, решившей пересмотреть инвестиционные решения. Woodside Petroleum Ltd решила приостановить проект Pluto в A$15 млрд. в Западной Австралии по причине отсутствия достаточного количества газа, для поддержки второй стадии проекта. Однако следует также отметить, что существуют и прямо противоположные оценки происходящего. Так, к примеру, по оценкам резервного банка Австралии пик объема инвестиций в ресурсный сектор должен придтись на 2013-14 г. г. Основной причиной позитивного настроя экспертов национального Банка служит наличие капиталозатратных проектов в области создания инфраструктуры для транспортировки полезных ископаемым, на той стадии, когда уже не выгодно отказываться от дальнейших инвестиций. В любом случае на сегодняшний день поведение иностранных инвесторов стало более осторожным.