Социальная психология малой группы (стр. 13 )

В дополнение ко всему вышесказанному обратим внимание на следующий момент. Рассматривая взаимосвязь тех или иных личностных характеристик с групповым процессом, исследователи нередко ограничиваются анализом соотношения только двух переменных: личностной и групповой. В действительности же, и об этом

182

Личность в групповом процессе

свидетельствуют упоминавшиеся в настоящем параграфе материалы работ Ф. Фидлера, дело обстоит гораздо сложнее, поскольку между переменными «на входе» и «на выходе» располагается целый ряд промежуточных факторов, заметно сказывающихся на итоговых корреляциях. Приведем в связи с этим еще один пример довольно непростой цепочки отношений между личностной переменной и групповым функционированием.

Д. Аронофф с сотрудниками [Blumberg et al., 1983] провели две серии лабораторных экспериментов. В первой из них выяснялось влияние мотивации членов группы на ее структуру. Во второй изучалось влияние конгруэнтности между групповой структурой и мотивацией членов группы на продуктивность последней. В качестве мотивационных характеристик были взяты потребности в уважении и безопасности.

Оказалось, что группы, составленные из лиц с выраженной потребностью в безопасности, сравнительно с группами, укомплектованными испытуемыми с выраженной потребностью в уважении, имели более иерархическую деловую структуру. Было показано также, что ни мотивация, ни тип структуры (иерархическая или эгалитарная), взятые сами по себе, не оказывают сколько-нибудь значительного влияния на групповую продуктивность (о последней экспериментаторы судили по количественному выполнению за установленную единицу времени группового задания). В основе подобного влияния лежит, как установлено, соответствие групповой структуры особенностям мотивации членов группы.

Так, группы с эгалитарной структурой были гораздо более продуктивны в тех случаях, когда их члены характеризовались ориентацией на удовлетворение потребности в уважении. Напротив, группы с иерархическими структурами демонстрировали большую продуктивность, когда их члены оказывались ориентированными преимущественно на удовлетворение потребности в безопасности. Таким образом, результаты данного (модельного по своей сути) исследования лишний раз свидетельствуют о весьма опосредованном характере влияния личностной переменной на отдельные итоговые показатели эффективности группового функционирования, вновь возвращая нас к положениям системного анализа малой группы (см. 1.3).

Завершая разговор о роли личностных черт в групповом процессе, отметим, что в последнее время появился новый подход к их категоризации — пятифакторная модель личностных черт, или так называемая «Большая Пятерка» [Первин и Джон, 2000].

183

Глава 4. Процесс группового функционирования

К настоящему времени получены данные о влиянии отдельных факторов этой модели на разные стороны человеческого поведения, а также предпринимаются попытки реинтерпретации в ее контексте данных некоторых прошлых работ. В частности, Р. Хога-ном с сотрудниками [Hogan et al., 1994] проведен анализ по соотнесению факторов модели с рядом личностных черт, от которых, согласно материалам фундаментального обзора Р. Стогдилла [Stogdill, 1974], существенно зависит выдвижение в позицию лидера (результатов этого анализа мы коснемся в 5.2).

До сих пор мы придерживались достаточно традиционной логики рассмотрения роли личностного фактора в групповом процессе. Во всяком случае, если бы вместо классификации, заимствованной у М. Шоу, которая, конечно же, весьма далека от полноты и совершенства, использовалась какая-то другая кодификационная система, положение дел вряд ли бы существенно изменилось. К тому же доминирующим во многих исследованиях обсуждаемой проблемы остается все-таки натуралистический принцип анализа связей личности и группы, операционально сводимый к получению соответствующих корреляций между этими переменными и принятию их как некоей непосредственно фиксируемой данности. Встречающиеся, как мы видели выше, у некоторых авторов попытки апелляции к культурным, ситуационным и т. п. опосредующим факторам мало меняют общее, типичное для рассматриваемого случая отношение специалистов к имеющимся результатам. Поэтому далее представляется полезным изложить в известной мере альтернативную традиционному пониманию точку зрения относительно трактовки личностной детерминации группового процесса.

Альтернативный взгляд на проблему «личность и группа». Суть нашей точки зрения кратко сформулирована в 1.3 и более подробно — ранее [Кричевский, Рыжак, 1985], в связи с обсуждением путей реализации принципа системности в исследовании малой группы. Подчеркивалась, в частности, необходимость обязательного соотнесения тех или иных индивидуальных (в данном случае личностных) характеристик членов группы с ее деятель-ностным контекстом, т. е. с реализуемыми группой типами совместной деятельности. Заметим, что подобный подход к проблеме вытекает также и из ряда представленных в отечественной литературе теоретических и эмпирических разработок, берущих за основу анализа феноменов группового процесса деятельностное начало [Кричевский и Дубовская, 1991]. Чтобы показать правомер-

184

Личность в групповом процессе

ность и эвристичность отстаиваемой здесь точки зрения, остановимся на отдельных примерах из собственной исследовательской практики.

Прежде всего вернемся к упомянутым выше результатам изучения возрастной эффективности классных руководителей и мастеров ПТУ. Почему различия в эффективности руководства учебными коллективами старшеклассников и учащихся ПТУ свидетельствуют в пользу более молодой выборки педагогов? Ответ на этот вопрос предполагает обращение к деятельностному контексту руководства указанными коллективами.

Как было показано в специальном исследовании [Кричевский, 1985], любой руководитель включен в два различных типа деятельности: собственно групповую и собственно управленческую. Причем оба указанных типа «замыкаются» на конкретной группе.

Учитывая, что в обоих случаях речь идет о руководстве юношескими группами и что педагогическое руководство по своей сути носит прежде всего воспитательный характер, адресуясь главным образом различным (как инструментальным, так и сугубо экспрессивным) формам межличностного общения учащихся, одним из основных требований, предъявляемых к реализации роли педагога-руководителя, следует, по-видимому, назвать необходимость наличия у ее владельца высокой активности, мобильности, опыта общения с людьми в плане их принятия, понимания, умения строить с ними отношения, интереса к личности другого и т. д. Но, как показали исследования [см. раздел «Биографические характеристики личности и групповой процесс»], этому требованию удовлетворяет скорее выборка более молодых педагогов. Отсюда и большая эффективность выполнения ими руководящей роли (шире управленческой деятельности).

Еще отчетливее фактор деятельностной детерминации проявился в работе (о ней также упоминалось выше), имевшей целью выяснить связь между направленностью личности и групповой структурой, представленной позициями лидерства [Кричевский, 1985; Кричевский и Рыжак, 1985]. Исследование проводилось в спортивных командах и студенческих группах. Было, в частности, установлено, что в то время как в спортивных командах инструментальный аспект структуры (конкретно позиции делового лидерства) испытывает сильное влияние личностной направленности спортсменов, т. е. их ориентации на личное достижение, в студенческих группах подобный тип личностной направленности фактически

185

Глава 4. Процесс группового функционирования

оказывается нерелевантным (несущественным) в плане структу-рообразования.

Объяснение следует искать в той ценности, которую представляет собой данный тип личностной направленности для реализации соответствующей групповой деятельности. Так, применительно к сфере спорта (в рассматриваемом случае речь идет об игровых его видах) стремление отдельного индивида к высокому личному результату, будучи «вписанным» в общую тактическую схему групповых действий, объективно работает на успех команды, т. е. выступает в качестве несомненной групповой ценности.

Иное дело студенческие группы. Даже решая задачи инструментального типа (были взяты студенты «полевых» факультетов МГУ — географы, геологи), они не включены в ситуацию сильной (как это имеет место в спорте) конкуренции с другими группами за успех. Их действия не подчинены необходимости достижения именно групповых (когда от успеха одного члена группы зависит успех других его партнеров) результатов. Поэтому высокая личная направленность студента обнаруживает себя в данном случае как характеристика, важная главным образом для него самого, но нейтральная с точки зрения решения тех задач, которые иногда возникают перед студенческой группой.

Следующий пример, который мы хотели бы здесь привести, касается изучения динамики личностной детерминации лидерского статуса в группах, составленных из спортсменов-альпинистов, до приезда в альплагерь между собой в основном незнакомых (подробнее об этом см. в работе: Кричевский, Рыжак, 1985). По приезде в альплагерь они проходили тестирование по 16-фактор-ному опроснику Р. Кэттелла (форма «С»), и трижды в течение трехнедельного пребывания там измерялся их лидерский статус (по инструментальному и эмоциональному параметрам).

В итоге было достаточно убедительно показано, что влияние тех или иных личностных черт спорстменов на их позиции в том или ином аспекте групповой структуры находилось в тесной связи с характером задач, решавшихся альпгруппой в соответствующий период лагерной жизни (этап адаптации к лагерным условиям, период учебно-тренировочной работы, восхождение). Вместе с тем наблюдались достаточно стойкие различия между наборами личностных черт, обусловливающими деловой и эмоциональный статус альпинистов в разные моменты групповой жизни, что также вполне согласовывалось со спецификой задач, которые вста-

186

Личность в групповом процессе

вали перед альпгруппами в сферах их деловой и эмоциональной активности.

(Наконец, сошлемся на данные диссертационной работы , изучавшей личностную детерминацию эффективности педагогического руководства [Битянова, 1991]. Ею было установлено, что в наборе личностных характеристик педагога — классного руководителя (они выявлялись опросником Р. Кэттел-ла, форма «С»), наиболее существенных с точки зрения успешности учебной и особенно организационно-воспитательной работы со старшекласниками, преобладающими оказываются: доверие и открытость в общении, мечтательность и богатое воображение, гибкость в отношениях с людьми, адекватное восприятие действительности и уверенность в себе, умеренный контроль за собственными эмоциями и поведением, невысокая эмоциональная напряженность, адекватная самооценка.

Иными словами, успешность руководства коллективом старшеклассников во многом обеспечивается доверительностью отношения к ним педагога, его способностью к проникновению в их внутренний мир, непринужденностью в общении с ними, реалистичностью в оценке самих учащихся и ситуаций классной жизни, уверенностью в выборе средств и методов воспитательной работы, развитым чувством собственного достоинства. Заметим, что многие из этих качеств относятся специалистами [Берне, 1986; Кон, 1989; Крайг, 2000] к числу особо ценимых в раннем юношеском возрасте, рассматриваются ими как обусловливающие эффективность деятельности педагога, в том числе классного руководителя.

Таким образом, действительное понимание роли личности в групповом процессе, ее влияния на «составляющие» этого процесса, как видно из приведенных выше примеров, возможно лишь в случае обращения к «задачному», т. е. деятельностному контек-

|сту межличностного взаимодействия, высвечивающему подлинную релевантность той или иной личностной характеристики. Кстати сказать, именно анализ обсуждаемого контекста позволяет вычленить ситуационные факторы, заметно ослабляющие, по данным упоминавшихся выше работ Ф. Филлера, связь между интересующими нас переменными.

Заметим также, что весьма существенным условием продуктивной разработки проблемы «личность и группа» является выделение наиболее существенных, основных параметров личности. Но что они собой представляют, что может быть к ним отнесено?

187

Глава 4. Процесс группового функционирования

Один из ответов на этот вопрос содержится, например, в использовавшейся нами классификации М. Шоу. Однако она нуждается, как отмечалось, в дальнейшем совершенствовании. Другой ответ предложил в свом фундаментальном исследовании психологических проблем личности [Леонтьев, 1975]. Ученый выделил три важнейших, с его точки зрения, параметра личности:

♦ широту связей человека с миром;

♦ степень их иерархизации;

♦ общую структуру связей.

К сожалению, степень операционализации названных параметров, за исключением, быть может, последнего из них, репрезентированного в направленности личности, близка к минимальной. Тем самым остается открытым вопрос относительно конкретного использования этой личностной схемы. Однако заложенная в ней идея представляется нам весьма продуктивной, что не исключает, понятно, попыток создания иных подходов и схем, которые позволили бы дать логически достаточно обоснованное структурное описание личности, содержащее одновременно и возможность выхода на операциональный уровень разработки проблемы.

Подведем некоторые итоги. Было показано, что личностные особенности (биографические характеристики, способности, наборы черт) участников группового процесса оказывают на него известное, опосредованное целым рядом факторов влияние, отражающееся как на динамике самого процесса, так и на сопутствующих ей феноменах групповой жизни. К сожалению, конкретные нормативные характеристики этого влияния во многом еще остаются не выясненными.

Сегодня мы можем говорить скорее об определенных тенденциях, в значительной мере дающих лишь некое общее, усредненное представление о специфике взаимосвязи личностной и групповой переменных. Что же касается перспектив изучения обсуждаемой здесь проблемы, то они видятся нам прежде всего в получении новых знаний о личности и группе и последующем построении на их основе отсутствующих в настоящее время системных теоретических конструкций, адекватно моделирующих отношение «личность — группа».

188

Межличностные отношения в групповом процессе

4.3. Межличностные отношения в групповом процессе

Выше мы рассматривали влияние личности на групповой процесс. Но прежде чем такое влияние будет реально иметь место, личность должна вступить в какие-то вполне конкретные отношения с другими образующими группу личностями. Эти отношения получат определенное развитие, знак, с их помощью личность войдет в группу или будет ею отвергнута. При этом, однако, необходимо сделать одно существенное пояснение по поводу того, какие именно отношения явятся предметом последующего обсуждения. Дело в том, что выражение «межличностные отношения в групповом процессе» звучит в известной мере тавтологично: ведь сам групповой процесс и есть по существу реальность многообразных внутригрупповых межличностных отношений.

Речь далее пойдет преимущественно об отношениях, носящих либо диадный характер, либо, хотя и выходящих за рамки диады, но тем не менее не дающих еще представления о целостном групповом процессе. Иными словами, будут рассмотрены отдельные «кирпичики» и «блоки» межличностных отношений, которые в совокупности и составляют единый групповой процесс, в немалой степени обусловливая его эффективность. Свой анализ мы начнем с обращения к перцептивному аспекту внутригрупповых межличностных отношений.

Межличностное восприятие в групповом процессе. Следует подчеркнуть, что данный аспект (или план) межличностных отношений получил в отечественной литературе весьма широкое освещение [Кричевский и Дубовская, 1991], вследствие чего, как мы полагаем, нет необходимости в детальном анализе различных относящихся к нему работ. Вполне достаточно будет с целью систематизации данных обозначить основные лежащие в их основе исследовательские линии.

Одна из них — рассмотрение перцептивного (или точнее соци-ьно-перцептивного) акта как первичного структурного компо-ента межличностного отношения (главным образом диадного), аметно влияющего на его последующее развертывание. Это на-равление, с одной стороны, включает давние исследования 60-х годов, выполненные с сотрудниками в рамках достаточно традиционной схемы «восприятия человека человеком» [Бодалев, 1982]. А с другой стороны, опирается на современные

189

Глава 4. Процесс группового функционирования

социально-психологические работы, касающиеся изучения когнитивных аспектов межличностного взаимодействия [Андреева, 1997; Майерс, 1997].

Другое направление изучения перцептивного аспекта межличностных отношений связано с обращением к групповому контексту: речь идет о выяснении роли межличностного восприятия в групповом процессе. Хотя работы этого направления достаточно разнообразны по решаемым их авторами специфическим задачам, в большинстве своем они в той или иной мере отвечают на вопрос относительно влияния групповой деятельности на межличностное восприятие.

Подчеркнем, что одним из первых к этому вопросу обратился , под руководством которого и еще в конце 60-х — начале 70-х годов провели ряд экспериментальных серий, обнаруживших зависимость взаимовосприятия членов лабораторных групп как от наличия самой групповой деятельности, так и от успешности ее выполнения. Позднее эта исследовательская линия получила дальнейшее развитие в работах , , и их сотрудников, опиравшихся на результаты, с одной стороны, теоретического анализа категории совместной деятельности и проблемы коллектива, а с другой — эмпирического изучения реальных социальных групп.

Следует, однако, отметить, что влияние группового контекста на межличностное восприятие не исчерпывается одним только де-ятельностным фактором, к тому же последний нуждается в большей детализации. Так, в диссертационном исследовании [Миронова, 1986], выбравшей объектом изучения команды гандболистов и экипажи академической гребли, была выявлена следующая совокупность детерминантов межличностного восприятия:

♦ эффективность совместной деятельности;

♦ уровень развития и форма организации совместной деятельности;

♦ переменные группового и личностного характера.

В результате статистического и качественного анализа данных обнаружилось, что основным детерминирующим фактором является эффективность деятельности. Именно она определяет содержание восприятия, в то время как все остальные названные фак-

190

Межличностные отношения в групповом процессе

торы играют вспомогательную роль, дополняя и корректируя влияние основного фактора.

В первом параграфе настоящей главы мы рассматривали экологический аспект группового функционирования, в частности |так называемые «экзотические условия». Их влияние на межличностное восприятие в изолированной малой группе (экипаж космонавтов и участники антарктической экспедиции) изучалось в диссертационном исследовании [Виноходова, 1998].

Она, в частности, установила, что ведущим фактором, определяющим динамику содержательных и формальных характеристик межличностного восприятия в изолированной группе, являются уровень развития группы и эффективность реализации руководителем лидерской функции, т. е. уровень его активности и мотивации, стиль руководства, ответственность, контроль поведения. Причем согласованность образов руководителей у разных членов группы является отражением на перцептивном уровне достаточной степени групповой сплоченности. Напротив, значительное несходство этих образов может служить источником негативных отношений в группе, препятствием в ее сплоченности и продуктивности.

Кроме того, по данным , в условиях групповой изоляции, сравнительно с так называемыми обычными условиями, факторы, детерминирующие развитие эмоциональных отношений, оказывают существенно более выраженное влияние на содержательные и формальные характеристики межличностного восприятия.

Исследовательница обратила внимание также и на роль самовосприятия членов изолированной малой группы. Ею показано, что недостаточно интегрированный образ «Я», т. е. рассогласование «Я-реального» и «Я-идеального» в структуре самовосприятия индивида может служить источником его воспринимаемого несходства с остальными и последующей изоляции внутри группы. Напротив, позитивный и достаточно интегрированный образ «Я» может считаться более благоприятным признаком в плане оценки перспектив функционирования индивида в составе изолированной малой группы.

Вместе с тем, как свидетельствуют накопленные к настоящему времени данные, не только совместная деятельность обусловливает содержание межличностного восприятия членов группы, но последнее в свою очередь может оказывать влияние на эффективность протекания совместной деятельности. Причем, пожалуй, наибо-

191

Ь.

Глава 4. Процесс группового функционирования

лее демонстративно подобное влияние обнаруживает себя в феномене руководства.

Согласно материалам исследований [Кричевский и Дубовская, 1991; Кричевский и Маржине, 1991], перцептивные (или социально-перцептивные) характеристики руководителя, репрезентированные в особенностях восприятия им тех или иных членов группы, точности отражения их личностных свойств и отдельных групповых параметров, выступают в качестве одного из существенных условий эффективности групповой деятельности.

Перечисленными выше линиями анализа обсуждение интересующего нас вопроса не исчерпывается, в связи с чем остановимся вкратце еще на двух возможных ракурсах его рассмотрения. Один из них имеет непосредственное отношение к межличностному восприятию в групповом процессе, затрагивая такую популярную область социально-перцептивной проблематики, как феномен каузальной атрибуции.

Эмпирическая разработка указанного феномена применительно к групповому контексту началась, как известно, в 70-е (в нашей стране в 80-е) годы. Из результатов в целом немногочисленных пока исследований, проведенных в этой области [Андреева и Яноушек, 1987; Green & Mitchell, 1979], можно заключить, что для эффективного функционирования группы весьма существенна по своим последствиям причинная интерпретация индивидами происходящего в ней (главным образом как условие развития соответствующих межличностных отношений в группе и оценки успешности действий отдельных ее членов). В то же время обнаруживается зависимость подобной интерпретации от специфики совместной деятельности.

Другой возможный ракурс нашего краткого рассмотрения — влияние на межличностное восприятие фактора межгруппового взаимодействия, т. е. социальный план жизнедеятельности группы. В частности, [Агеев, 1990] установлено, что так называемые группы-аутсайдеры и группы «неуспеха» более точны в восприятии внутригрупповых межличностных предпочтений, чем группы-лидеры и группы «успеха».

Таким образом, из проведенного обсуждения совершенно очевидна необходимость многопланового анализа как роли межличностного восприятия в групповом функционировании, так и особенностей влияния последнего на социально-перцептивный процесс. Отметим при этом, что взаимосвязь между указанными переменными носит далеко не линейный характер: согласно лите-

192

Межличностные отношения в групповом процессе

ратурным данным [Кричевский и Дубовская, 1991], она опосредована большим числом разнообразных ситуационных факторов.

Разумеется, обращением к социально-перцептивной проблематике рассмотрение межличностных отношений в группе не исчерпывается. Перцептивный акт является лишь компонентом таких отношений, а также, заметим, весьма существенным по своим последствиям фактором их развития. Последнее находит отражение в ряде феноменологических проявлений, к числу которых относится, в частности, межличностная совместимость.

Феномен межличностной совместимости. Межличностная совместимость складывается между членами группы главным образом в «пространстве» диадного взаимодействия. Поскольку интересующий нас феномен неоднократно и достаточно подробно рассматривался в отечественной литературе (перечень соответствующих публикаций приведен нами ранее [Кричевский и Дубовская, 1991]), как и в случае с межличностной перцепцией, остановимся далее лишь на основных направлениях его изучения. Но прежде несколько слов о самом понятии «совместимость».

Подобно большинству социально-психологических, в том числе и порожденных групповым контекстом феноменов, совместимость не имеет строго однозначного определения. Тем не менее анализ формулируемых в отечественной и зарубежной литературе дефиниций позволяет очертить некоторое общее, характерное для настоящего времени понимание межличностной совместимости. Она рассматривается преимущественно как диадный феномен, что не исключает обращения и к собственно групповому ее аспекту, и предполагает наличие момента обоюдного удовлетворения членами диады потребностей и поведенческих проявлений друг друга.

Встречающиеся в научной литературе попытки классификации разнообразных исследований, в той или иной мере касающихся совместимости, пока что далеко еще не совершенны, однако отдельные из них заслуживают хотя бы краткого здесь упоминания.

Мы имеем в виду прежде всего классификацию, предложенную М. Шоу [Shaw, 1981], согласно которой выделяются два типа межличностной совместимости:

♦ потребностная совместимость — предполагается, что в одних случаях в ее основе лежит сходство в потребностных характеристиках партнеров, тогда как в других речь идет либо о комплементарное™ этих характеристик, либо о каких-то более сложных, комбинированных их сочетаниях;

193

13-4504

Глава 4. Процесс группового функционирования

♦ поведенческоя совместимость — предполагается, что определенные личностные свойства партнеров по взаимодействию детерминируют типичные поведенческие модели, способные продуцировать либо совместимость, либо несовместимость между ними.

Конечно, приведенная выше классификация в значительной мере условна, поскольку, как показывает специальный анализ большого числа охватываемых ею экспериментальных работ [Кри-чевский, 1979], о совместимости или несовместимости потребностей членов группы принято судить главным образом по разнообразным их поведенческим проявлениям. Поэтому если и говорить о целесообразности обсуждаемой типологии совместимости, то скорее всего лишь потому, что она способствует лучшей организации эмпирического материала.

Правда, стоит отметить, что в рамках потребностной совместимости можно выделить несколько исследований, несомненно, относящихся к социально-психологической классике. Это прежде всего — теория интерперсональных отношений^'. Шутца [Schutz, 1958], основной пафос которой состоит в утверждении обусловленности межличностного поведения индивидуальными ориентациями людей.

Согласно этой теории, каждый человек строит свои отношения с другими людьми, используя типичные для него модели межличностной ориентации. В основе подобных моделей лежат три фундаментальные интерперсональные потребности:

♦ включенность — характеризуется стремлением устанавливать и сохранять благоприятные отношения с другими людьми;

♦ контроль — диапазон ее функционирования варьирует от желания доминировать, влиять на других до желания быть контролируемым;

♦ любовь — характеризует желание быть нравящимся и любимым и отражается в теплых эмоциональных связях, возникающих между людьми.

Разнообразные сочетания этих потребностей, реализующиеся в специфических моделях межличностного поведения, имеют своим следствием три типа совместимости:

♦ взаимообменную — относится к взаимному проявлению любви, контроля и включенности;

♦ инициаторную — основывается на принципе комплементарное™, т. е. дополнительности: в этом случае один из членов диады

194

Межличностные отношения в групповом процессе

выступает в качестве субъекта инициативы, а другой является ее объектом;

♦ реципрокную — характеризуется степенью, в которой проявление каждым субъектом контроля, включенности или любви отвечает желаниям других людей относительно соответствующей потребности ой сферы.

Наряду с теоретической моделью У. Шутцем разработаны весьма популярные за рубежом специальные измерительные шкалы (они переведены на русский язык), позволяющие проводить исследования сравнительного и прогностического плана. В ходе этих довольно многочисленных исследований была установлена позитивная связь совместимости членов группы с их продуктивностью, сплоченностью и стремлением к дальнейшим личным контактам.

Шутца стимулировал множество разработок в области межличностной совместимости и применительно к ней до сих пор является, пожалуй, наиболее ярким примером эмпирико-при-кладного воплощения научных идей. Другое дело, насколько адекватен этот подход существу изучаемого явления. Критические соображения на этот счет, равно как и более подробное описание работ У. Шутца и его последователей, читатель может найти в специальной публикации [Кричевский, 1979].

Из работ, выполненных в рамках потребностной совместимости, назовем также выдвинутую много лет назад гипотезу компле-ментарности Р. Винча. Гипотеза предполагает, что совместимость людей базируется на принципе взаимодополнительности их потребностей. Винчу, диада совместима, если один из ее членов склонен, например, к доминированию, лидированию, а другой — к подчинению, принятию роли ведомого. Ученый проводил свои исследования в супружеских парах. Однако в дальнейшем его идеи нашли приложение в работе с многими иными типами диад, хотя далеко не всегда имели однозначную эмпирическую поддержку [подробнее см. Кричевский, 1979].

Другая классификация исследований в области психологической совместимости разработана Н. Н. и [Обозов и Обозова, 1981]. Они описали следующие три подхода к изучению этого феномена:

♦ структурный — в соответствии с ним совместимость рассматривается как сходство или различие индивидно-личностных характеристик партнеров;

195

13*

Глава 4. Процесс группового функционирования

♦ функциональный — совместимость рассматривается как результат согласования внутригрупповых функций, или ролей, партнеров;

♦ адаптивный — в этом случае речь идет не столько о самой совместимости, сколько о ее последствиях в виде развертывающихся между партнерами межличностных отношений.

Только что приведенная классификационная схема позволяет, на наш взгляд, более дифференцированно, нежели это имеет место у М. Шоу, подойти к обсуждению совместимости. Причем безусловно полезным моментом в построении схемы является включение в нее функционального, т. е. по существу деятельностного аспекта совместимости, хотя и рассматриваемого авторами в одном ряду с другими возможными планами анализа этого феномена. К сожалению, однако, авторы, как и М. Шоу, выводят свою схему, основываясь на уже описанных в литературе исследованиях, иными словами, их схема носит своего рода индуктивный характер. Между тем обращение к методологическим средствам анализа групповых феноменов (в частности, использование отдельных изложенных в 1.3 методологических принципов исследования малой группы) позволяет очертить своеобразный дедуктивный путь изучения совместимости, предполагающий априорное выделение возможных исследовательских линий или во всяком случае наиболее существенных из них.

В качестве попытки такого рода подхода приведем разработанную одним из нас совместно с [Кричевский и Антонова, 1980] схему изучения межличностной совместимости в малой группе. Основываясь на положениях, вытекающих из анализа реализации принципа деятельности в исследовании социальной группы (см. 1.3), было решено рассматривать совместимость в связи с двумя основными типами групповой деятельности:

♦ инструментальным (деловая, трудовая сфера групповой активности);

♦ эмоциональным, или экспрессивным (сфера внутригруппо-вого общения).

В соответствии с первым из них можно говорить о совместимости индивидов в сфере деловой активности группы, в соответствии со вторым — о совместимости индивидов в сфере внутри-группового общения. Поскольку, однако, последнее может выступать и в качестве самостоятельной активности, и в связи с

196

Межличностные отношения в групповом процессе

реализацией инструментальной деятельности, правомерно, по-видимому, говорить о двух аспектах изучения совместимости в межличностном общении:

♦ в автономных, независимых его проявлениях (т. е. в так называемом «свободном» общении);

♦ в тех его формах, которые сопутствуют развертывающейся инструментальной активности, как бы обслуживают ее (т. е. в своего рода инструментальном, деловом общении).

Подобная логика рассуждения получила подтверждение в эмпирическом исследовании, в котором моделью малой группы явились спортивные команды в игровых дисциплинах (баскетбол, волейбол, гандбол). В них совместимость спортсменов, измерявшаяся посредством специально сконструированных оценочных шкал и модификаций социометрического теста, выявлялась как в игровой деятельности, так и в игровом и внеигровом общении [Кричевс-кий и Антонова, 1980; Кричевский и Рыжак, 1985].

Наряду с формулированием исходного теоретического основания работы (что стало возможным, как отмечалось выше, вследствие апелляции к принципу деятельности) в ней была предпринята попытка (опять-таки используя соответствующие методологические средства) показать системный характер совместимости, обратившись к такому, например, признаку системности, как многомерность. Действительно, полученные данные позволяют рассматривать межличностную совместимость как многомерный феномен. Это особенно заметно в игровой деятельности спортсменов. В ней можно выделить как минимум четыре плана (измерения) совместимости:

♦ совместимость, основывающуюся на сыгранности, сработанности партнеров — обусловлена длительным, иногда многолетним их взаимодействием;

♦ операционально-ролевую совместимость — в ее основе лежит хорошее понимание партнерами замыслов и действий друг друга в различных игровых эпизодах безотносительно к продолжительности предварительных совместных тренировок;

♦ совместимость в личностных чертах — основывается на взаимном соответствии личностных черт партнеров;

♦ совместимость в игровом общении — проявляется в удовлетворенности партнеров межличностными отношениями, складывающимися между ними в ситуациях спортивной деятельности.

197

Глава 4. Процесс группового функционирования

Заметим, что названные выше измерения совместимости, судя по относящимся к ним эмпирическим данным [Кричевский и Антонова, 1980], могут быть сгруппированы в два более крупных блока: один из них, объединяющий первые два измерения совместимости, относится к сфере собственно игровой (инструментальной) деятельности; другой, включающий два последних измерения, связан в основном со сферой игрового (инструментального) общения. Таким образом, рассмотрение совместимости в данном случае оказывается как бы «вмонтированным» в двухмерную схему анализа группового процесса, описанную в разделе 2.2.