Хронология «Пятидневной войны» в Южной Осетии: события и заявления (часть i) (стр. 1 )

,

Хронология «пятидневной войны» в Южной Осетии:

события и заявления (часть I)

Логика нестабильности.

«Августовская война» стала закономерным итогом политики нынешних грузинских властей в отношении Южной Осетии и Абхазии. Напомним, что сразу после прихода к власти в конце 2003 года президент Саакашвили объявил «восстановление территориальной целостности» страны приоритетной задачей и приступил к «агрессивной проработке» различных вариантов такого восстановления. Уже в конце мая 2004 года Грузия вводит подразделения спецназа и военной полиции с тяжелой техникой в зону грузино-осетинского конфликта, а в августе 2004 года осуществляет военную операцию на территории Южной Осетии. Неудача этой операции заставляет Саакашвили перейти к более основательной, комбинированной стратегии восстановления контроля над Южной Осетией.

В конце 2004 и в 2005 году заявлен т. н. «план полномасштабного урегулирования»[1], основное назначение которого – убедить мировое сообщество в сугубо мирных намерениях Грузии. Грузинский план урегулирования был развернуто представлен на саммите министров иностранных дел стран ОБСЕ в Любляне (5-6 декабря 2005 года). План предполагал изменение формата Смешанной контрольной комиссии по урегулированию конфликта, вывод российского миротворческого контингента, формирование автономии Южной Осетии. Однако, сама логика «плана» строилась на игнорировании интересов Южной Осетии, состоящих в обретении международно-зафиксированных и обязывающих Грузию гарантий ненападения и безопасности. О несостоятельности так называемых «планов урегулирования», инициируемых грузинской стороной, говорят и оценки ведущих западных экспертов.[2]

12 декабря 2005 года Южная Осетия предложила свои мирные инициативы, основная идея которых состояла в трехэтапной схеме урегулирования, подразумевающей (1) приоритетность демилитаризации зоны конфликта, восстановления доверия и гарантий безопасности; (2) осуществление социально-экономической реабилитации Южной Осетии и, только на третьем этапе, (3) выработку согласованных подходов к политико-правовому (статусному) урегулированию.

Однако, оба ключевых трека в процессе грузино-осетинского урегулирования, способных привести к прочному миру в регионе (выработка мер доверия и социально-экономическая реабилитация) оказались парализованы в годах. Главный удар по урегулированию был нанесен отказом грузинской стороны подписать обязывающие договоренности о невозобновлении военных действий против Южной Осетии. Тем самым грузинское руководство зарезервировало политико-дипломатические возможности для военных приготовлений и для нанесения удара по Южной Осетии.

То, что грузинский «план полномасштабного урегулирования» есть не более чем пропагандистское прикрытие, показало усиленное наращивание Грузией своих военных ресурсов. За четыре года () военные расходы выросли в 30 с лишним раз, достигнув 9–10% ВВП Грузии. В 2003-м – военный бюджет Грузии был 30 млн. долл. В 2004-м – 90 млн. В 2005-м – примерно 200 млн. В 2006-м – около полумиллиарда. В 2007-м военный бюджет дважды пересматривали в сторону повышения, и к концу года был истрачен 1 млрд. долл. В 2007 году грузинский парламент утвердил военные расходы на 2008 год в размере 800 млн. долл. В течение года [т. е. к августу 2008 года] военные расходы Грузии оцениваются от 1,5 до 2 млрд. долл.[3]

На озабоченность российской стороны, а также властей Южной Осетии и Абхазии, высказанной по поводу военных приготовлений Грузии, закупок ею наступательных вооружений, американские спонсоры грузинских военных реформ будут выдвигать следующий аргумент: «сильная армия позволит укрепить грузинское государство, а с ним и прочность миролюбивого курса в урегулировании грузино-абхазского и грузино-югоосетинского конфликтов».

В течение 2005-первой половины 2008 г. Грузия проводит регулярные военные учения (артиллерийские учения «Огненный кулак», бронетанковые учения «Броня-2005» и т. д.).. Есть данные о планировавшейся уже в 2006 году военной операции против Южной Осетии («Бросок тигра»). Существование подобных планов признал в последствии бывший министр обороны Окруашвили.[4] В зоне грузино-осетинского конфликта грузинская сторона начинает прибегать к тактике блокирования коммуникаций и медленного сужения зоны контроля осетинской стороны.[5]

Международные эксперты предупреждают мировое сообщество о рисках, связанных с ускоренным вооружением страны, находящейся в состоянии «размораживаемых» военно-политических конфликтов. В докладе лондонской исследовательской и экспертной организации International Crisis Group отмечается, «с одной стороны, Тбилиси заявляет о необходимости урегулировать конфликты исключительно мирным путем, с другой стороны тратятся огромные суммы на военный бюджет, и информированные источники говорят о закупках наступательного вооружения…»[6]

После сооружения в мае 2006 года грузинской военной базы «натовского образца» на границе зоны грузино-абхазского конфликта (Сенакская база), Грузия осуществляет военно-полицейскую операцию в верхней части Кодорского ущелья Абхазии (июль 2006 года). В ходе операции, проведенной в нарушение Московского соглашения 1994 года о прекращении огня между сторонами, Грузия направляет в регион тяжелую технику и военную полицию. В последующем в Кодорском ущелье размещается грузинское «правительство Абхазии в изгнании», а операция в Кодори названа в Грузии первым успешным шагом в возвращении Абхазии. «I think this could actually contribute to stability in the long run» – поддержал военно-политическую активность Грузии представитель Госдепа США М. Брайза.[7] После операции в Кодори грузино-абхазский переговорный процесс полностью парализован.

В марте 2007 года Грузия начинает строительство новой (аналогичной «сенакской») военной базы в Гори,[8] которое будет завершено в ноябре 2007 года.

После событий лета 2004 года и, особенно, после грузинской операции в Кодори в 2006 году, Абхазия и Южная Осетия начинают также предпринимать активные действия, направленные на повышение уровня боеготовности своих военных сил. В частности, в Южную Осетию приглашаются военные специалисты, которые на базе местных сил самообороны формируют регулярные воинские подразделения. Летом 2007 года начинается строительство военной инфраструктуры в Джавском районе.[9] Абхазия также наращивает военное строительство в восточной части республики.

2008 год или от «стабильной нестабильности к операции «Чистое поле».

Саботаж Грузией деятельности СКК, обрушение шансов подойти к выработке мер доверия и гарантий безопасности, масштабные военные приготовления Грузии постепенно приводят к тому, что вместо устойчивого курса на «мирное урегулирование» в зоне грузино-осетинского конфликта сложилась обстановка «стабильной нестабильности».

Известный грузинский общественный деятель И. Хаиндрава отмечает в интервью уже после августовской войны:

«Стабильно нестабильное положение (а не полномасштабная война) входило, как видно, в некий стратегический расчет, который в конечном итоге должен был привести к решению вопроса о выводе российского миротворческого контингента из Грузии, что стало бы прорывом на пути урегулирования конфликтов.

- Это был стратегический расчет Грузии?

- Думаю, что наши партнеры об этом догадывались.

- Американцы?

- Соединенные Штаты и Евросоюз, который в последнее время активизировался в регионе. Это был стратегический курс; а стратегия требует времени. Но наши власти – инфантильны и нетерпеливы, что не раз было подтверждено. Теперь тоже, по-видимому, у кого-то сдали нервы». [10]

В чем же конкретно состояла стратегия «стабильной нестабильности», которая, по мнению грузинского политика, могла бы стать «прорывом по пути урегулирования конфликтов»? С помощью каких практических мер проводилась эта стратегия?

(1)  Давление на гражданское население Южной Осетии. Это давление осуществлялось в широком спектре – от актов террористического запугивания до препятствий в нормальной жизнедеятельности людей в зоне конфликта (экономическая блокада, массовые задержания людей на незаконно установленных полицейских постах в зоне конфликта).

(2)  Маргинализация властей Республики Южная Осетия (РЮО) как несущей конструкции самоопределения Южной Осетии, стремление вытеснить их с политического поля. Эта задача реализовывалась с помощью (а) информационной кампании с центральным тезисом о «криминальном режиме Кокойты», и (б) развертыванием «проекта альтернативной т. н. «временной администрации Южной Осетии» во главе с коллаборационистом Д. Санакоевым.

(3)  Вытеснение России из мирного процесса, снижение уровня российского участия в процессе урегулирования. Такое участие обоснованно полагалось и полагается Грузией фактором устойчивости институтов самоопределения Южная Осетий и, видимо, считается залогом того, что итоговый статус Южной Осетии будет иметь внешние для Грузии международно-правовые параметры. Задача вытеснения России из мирного процесса решалась с помощью (а) обрушения деятельности четырехсторонней Смешанной контрольной комиссии/ СКК, (в) политического и психологического давления на миротворческие силы РФ в зоне конфликта, и (в) наращивания общей внешнеполитической конфронтации с Россией и формирование имиджа России как «стороны в конфликте». Итогом этой активности должно было стать удаление российского контингента Смешанных сил по поддержанию мира (ССПМ) и качественное изменение оперативного простора для военно-полицейской операции против Южной Осетии.

(4)  Подготовка военной операции и ее информационно-идеологическое прикрытие как вынужденных (ответных) мер полицейско-правоохранительного характера.

Посмотрим подробнее на события, которые иллюстрируют собой стратегические цели и практические меры по организации «стабильной нестабильности» (и ее преодолению в ходе военного удара по Южной Осетии).

В течение всего года, вплоть до августовской войны население Южной Осетии становится объектом постоянного давления со стороны Грузии, использующей широкий выбор инструментов – от социально-экономической блокады республики до диверсионных и террористических актов. Стратегическая цель – постепенно выдавливая осетинское население, подорвать социально-политическую основу «режима» Южной Осетии, а затем в ходе быстрой военной операции окончательно его ликвидировать.

В период с февраля по июль 2008 года были «успешно» осуществлены следующие теракты на территории Южной Осетии:

28 февраля – теракт в Дмениси (взрыв заминированного устройства) – 2 человека убиты, 15 ранены;

23 марта – теракт в Знаурском районе – в результате взрыва замаскированного устройства двое человек тяжело ранены (у одного из пострадавших оторваны ноги);

27 марта – теракт в Цхинвали (взрыв заминированного устройства в автомобиле) – 1 человек погиб, 1 тяжело ранен;

29 мая – теракт в Цхинвали (взрыв заминированного устройства в автомобиле) – 6 человек ранены;

3 июля – теракт в Дмениси (взрыв заминированного устройства) - 1 человек погиб;

25 июля - теракт на южной окраине Цхинвали (взрыв заминированного устройства в автомобиле) – 1 человек убит.

Для справки: Еще в 2006 году начала осуществляться программа подготовки грузинских специалистов по взрывному делу.[11] С июля 2006 августа в Южной Осетии начинают происходить регулярные террористические акты с применением заминированных устройств.[12] Уже после августовской войны 2008 года будут обнаружены фактические свидетельства о причастности иностранных инструкторов к подготовке грузинских взрывников.[13] В частности, активизация взрывной деятельности совпадает с работой в Грузии инструкторов из MPRI (Military Professional Resources Incorporates).[14]

В начале 2008 года окончательно прекращает свою деятельность Смешанная контрольная комиссия по урегулированию грузино-осетинского конфликта. Ее политическая миссия оказалась обречена именно тогда, когда определилось нежелание Грузии подойти к подписанию обязывающего документа о неприменении силы в зоне конфликта.

В частности, 23 января 2008 госминистр Грузии по вопросам урегулирования конфликтов Д. Бакрадзе, заявляет: «грузинская сторона не подпишет каких-либо документов по невозобновлению огня с лидерами сепаратистских регионов Абхазии и Южной Осетии, так как это означало бы подписание соглашения между двумя независимыми государствами., … В документе должно быть заложено, что это урегулирование внутреннего конфликта Грузии и речь должна идти о восстановлении территориальной целостности Грузии мирными способами, и тогда никакой проблемы с оформлением такого документа у нас не будет».[15]

Такой подход, а именно попытка предрешить «статусные вопросы» по ходу решения и за счет решения вопросов о мерах доверия, идет полностью в разрез ранее принятой последовательностью этапов по мирному урегулированию конфликта (первый этап – меры доверия и демилитаризация зоны конфликта, второй этап – социально-экономическая реабилитация Южной Осетии, третий этап – полномасштабное политическое урегулирование).[16]

Уже после августовской пятидневной войны международные эксперты вновь призывают Грузию отказаться от порочного подхода, увязывающего вопросы доверия/ безопасности с вопросами статуса/ признания территориальной целостности. Среди рекомендаций, обращенных к грузинской стороне: «Подписать соглашение о неприменении силы с де-факто властями Южной Осетии и Абхазии. Преследовать цель и последовательно принимать меры к постепенному установлению доверия с южными осетинами и абхазами, в том числе путем предоставления всеобъемлющей защиты югоосетинских и абхазских меньшинств по всей Грузии без предварительных условий по статусу [автономий]».[17] (выделено нами – авт.).

С марта 2008 года Грузия активизирует разведывательную и другую подготовительную деятельность в зонах конфликтов – как в зоне грузино-абхазского конфликта, так и грузино-осетинского. Интенсифицируются незаконные полеты грузинских беспилотников – сначала над территорией Абхазии, а с июля – над территорией Южной Осетии.[18] Командующий ССПМ М. Кулахметов в своем сообщении от 01.01.01 года на имя сопредседателей СКК и Главы миссии ОБСЕ в Грузии призывает содействовать в прекращении грузинской стороной этих полетов как грубейшего нарушения ранее принятых в рамках СКК договоренностей. Протокол СКК №24 от 01.01.01 года, подписанный и грузинскими представителями, в частности, определяет согласие сторон в том, чтобы «рассматривать любые несанкционированные полеты над зоной ответственности ССПМ как опасные действия, направленные на срыв мирного процесса. …[И предлагает] указать соответствующим ведомствам сторон на недопустимость несанкционированных полетов над зоной ответственности ССПМ». [19]

Также с марта 2008 года грузинская сторона осуществляет новые несогласованные действия по выставлению полицейских постов в зоне грузино-осетинского конфликта.[20] Посты выставляются практически по всему периметру соприкосновения осетинской и грузинской зон контроля (в Авневи, Тамарашени, Кемерти, Эредви, Ванати и др.). Командование ССПМ сообщает, что в ходе совместного с представителями миссии ОБСЕ мониторинга этих незаконных постов полиции Грузии «старшие постов от общения с группой мониторинга отказались», а в ряде случаев сотрудники МВД Грузии воспрепятствовали проведению мониторинга. [21]

В 20-х числах марта эти посты военной полиции МВД Грузии начинают активно препятствовать в доставке продовольствия, других гуманитарных грузов в села Южной Осетии. Возникают инциденты с провокационными массовыми задержаниями людей. В одном из писем на имя сопредседателей СКК и главы Миссии ОБСЕ командование миротворческих сил сообщает, что «в ходе мониторинга установлено, что сотрудники постов полиции Грузии в н. п. Адзви, Эргнети, у н. п. Орчосани, и между н. п. Громи и Меджврисхеви, ссылаясь на указания Управления внутренних дел в Гори, уже трое суток препятствуют провозу продуктов питания, товаров первой необходимости и медикаментов жителям н. п. Громи, Цинагари, Орчосани и Арцеви, в том числе завозимых с территории подконтрольной грузинской стороне. Данные односторонние действия правоохранительных органов Грузии, препятствующие свободному перемещению людей, товаров, услуг, являются грубым нарушением имеющихся договоренностей и тем самым искусственно дестабилизируют обстановку в зоне конфликта». [22]

В апреле-мае 2008 года под прикрытием ранее выставленных полицейских постов МВД Грузии в зоне грузино-осетинского конфликта осуществляется работа по возведению новых фортификационных сооружений и, как показали дальнейшие события, рубежей развертывания боевых подразделений грузинской армии для непосредственной атаки на Цхинвали и осетинские села Южной Осетии.[23]

Грузинская сторона не стесняется чинить препятствия в осуществлении уже начатых международных программ по реабилитации региона[24], которые были ранее согласованы при посредничестве ЕС и ОБСЕ и финансировались многими странами-спонсорами. Еще в феврале 2008 года грузинские представители фактически блокируют осуществление ранее согласованных проектов по реабилитации водных резервуаров и ремонта водовода Цхинвали, проходящего через грузинский анклав Кехви-Тамаршени.[25] Заблокирован также проект по реабилитации линий электропередач. В марте полностью прекращен пропуск через посты грузинской полиции каких-либо строительных материалов. С 25 февраля 2008 года грузинская сторона срывает заседания Организационного комитета Донорской программы по экономической реабилитации зоны грузино-осетинского конфликта. Программы реабилитации фактически прекращают свое действие. В апреле-мае грузинская сторона начинает прибегать уже к мерам, направленным на продовольственную блокаду осетинских сел.[26]

В ответ на фактически установленную блокаду Южной Осетии и Абхазии, саботаж Грузией мирного процесса и фактический срыв международных программ реабилитации Южной Осетии, Россия переходит к политике самостоятельного предоставления гарантий обеим республикам, к выработке и осуществлению мер социальной и гуманитарной поддержки их населения.[27] Кроме того, осуществляются меры и военно-политического характера. Россия недвусмысленно дает понять, что, признавая территориальную целостность Грузии, она не признает эту целостность правом Грузии на политику силового давления на Южную Осетию и Абхазию.

Параллельно наращиванию военных приготовлений и поддержке «дозированной напряженности» в зонах конфликтов грузинская сторона начинает осуществлять меры по вытеснению российских миротворческих контингентов из зон конфликтов. Здесь диверсионно-террористические и экономические методы давления дополняются активными политико-дипломатическими усилиями. 18 июля 2006 года парламент Грузии единогласно принимает постановление "О миротворческих операциях в зонах конфликтов в Грузии". В этом документе, который спикер парламента Н. Бурджанадзе назвала «историческим», депутаты рекомендуют правительству Грузии «приступить к процедуре незамедлительного приостановления "так называемого миротворческого процесса в Абхазии и Южной Осетии».

Интенсификация разведывательных полетов грузинских БПЛА весной 2008 года и другие данные разведки из зоны грузино-абхазского конфликта определяют вероятность начала военной операции Грузии против Абхазии в первой декаде мая 2008 года. Однако в начале мая РФ осуществляет предупредительные меры военного и политического характера. 1 мая 2008 года РФ в одностороннем порядке увеличивает контингент миротворческих сил в Абхазии. Во второй половине мая российские железнодорожные войска приступают к работам по восстановлению разрушенной в годах дороги в восточной части Абхазии (на участке Сухум-Очамчира). В конце июня 2008 будет восстановлено морское пассажирское сообщение между Сочи и абхазской Гагрой.

Война в Южной Осетии: хронология

С начала июня напряжение постепенно переносится из Абхазии в зону грузино-осетинского конфликта. С 10-11 июня возобновляется тревожащая активность грузинских сил – несогласованное выставление постов МВД Грузии в зоне конфликта, периодические «пристрелки» по городу Цхинвали[28], позициям югоосетинских сил, а также – по постам миротворческих сил, на которых размещены российские и осетинские миротворцы.

В ночь на 15 июня интенсивная перестрелка между грузинскими позициями в Эргнети и осетинскими позициями на юго-восточной окраине Цхинвали (район «ЦАРЗ»). Фактически - с поста грузинской полиции в Эргнети был обстрелян пост осетинского миротворческого батальона на южной окраине Цхинвали и прилегающие кварталы города. Показательно соотношение пострадавших - с осетинской стороны трое раненных, в том числе одна женщина, один убит. С грузинской стороны пострадавших нет.[29]

16 июня новые обстрелы Цхинвали с грузинских позиций в Эргнети и Никози. Используется автоматическое оружие и гранатометы. Осетинская сторона открывает ответный огонь по грузинским позициям.

В течение второй половины июня 2008 года, грузинской стороной незаконно оборудуются огневые позиции к северу от Свери (непосредственно на северном периметре грузинского анклава Кехви-Тамарашени), в Меджврисхеви (позиция, «закрывающее» осетинские села Меджудского ущелья), в Эргнети (юго-восточная окраина Цхинвали) и в ряде других населенных пунктов. О тревожной тенденции в наращивании военных приготовлений говорит в своем письме к сопредседателям СКК и руководству Миссии ОБСЕ в Грузии командование ССПМ. [30] В конце июня осетинская сторона, не добившись от ССПМ и наблюдателей ОБСЕ прекращения активности грузинских сил в сооружении новых позиций, также начинает возводить новые фортификационные объекты (к югу от с. Андис и в с. Тлиакана).

3 июля.

В зоне конфликта (на объездной дороге Эредви-Курта) инсценировано покушение на главу грузинской т. н. «временной администрации Южной Осетии» Д. Санакоева – проведен подрыв на пути следования его кортежа. О том, что это была инсценировка, говорит, в частности, отказ грузинской стороны допустить к месту происшествия наблюдателей от миротворческих сил и ОБСЕ. Первоначально было заявлено о трех раненных[31], затем их число выросло до пяти, включая «тяжело раненных».[32] Сначала грузинские источники торопятся сообщить, что автомобиль Санакоева «подорвался на мине»[33], однако затем выясняется, что в колонне из пяти автомобилей находились «лица из охраны Санакоева».[34] Появляется и «дополнительная информация» о якобы последовавшем за взрывом «пулеметном обстреле со стороны осетинского села Кохат» (расположено в 2 км от места инцидента). Никаких персональных данных о якобы раненных не сообщалось - в отличие от ранее принятой грузинской стороной практики сообщать фамилии пострадавших.[35]

«Покушение» на Д. Санакоева выполнило серьезную информационную функцию в подготовке грузинской военной операции в августе. Этот инцидент был использован для информационного и политического прикрытия действий по наращиванию силовой группировки вокруг Южной Осетии и внутри нее (в грузинских анклавах). Более того, именно после этой инсценировки, во второй половине дня 3 июля грузинские силы незаконно занимают две стратегические высоты, ранее находившиеся в своего рода нейтральной полосе – в районе Эредви-Сарабук и в районе Авневи-Хетагурово.

Комментируя события 3 июля, связанные с захватом Сарабукских высот в Южной Осетии, МИД РФ заявляет, что «последовательность и масштаб действий грузинских подразделений указывают на спланированный характер этой агрессивной акции. Она значительно осложнила перспективу продвижения вперед в урегулировании конфликтов как в Южной Осетии, так и в Абхазии».[36] Глава МИД вновь призывает грузинское руководство подписать юридически обязывающий документ о неприменении силы в Абхазии и Южной Осетии и остановить опасную эскалацию насилия в зоне конфликта.[37] Грузинская сторона не реагирует на эти призывы.

Итоги 1-3 июля: грузинские формирования фактически разрезают осетинскую зону контроля на три части – Запад (Знаур), Центр (Цхинвал) и Восток (Дменис). На вновь занятые высоты вводится тяжелая техника, начинается активное оборудование огневых позиций. На высоте Сарабук, занятой грузинскими силами, торжественно поднят государственный флаг Грузии. Как сообщает агентство "Грузия Online" на церемонии присутствовало руководство министерства обороны Грузии.[38] На этом незаконном «миротворческом» посту размещены 80 грузинских солдат при 4 БМП. (Через несколько дней в 500м от этого грузинского поста размещен новый осетинский пост – 12 легковооруженных солдат).[39]

С 3 июля - интенсивные облеты зоны конфликта грузинскими беспилотниками.

В ночь с 3 на 4 июля происходит перестрелка, в ходе которой грузинская сторона применяет артиллерию. Артиллерийскому обстрелу подвергнуты Цхинвали[40] (со стороны позиций в Никози и Эргнети), осетинские села - Убиат (со стороны Нули) и Дменис (со стороны Эредви и Сарабукских высот). В результате обстрелов погибли три человека, 11 ранены с осетинской стороны, о пострадавших с грузинской стороны сообщений нет.[41] За 20 мин. до артобстрела Цхинвали грузинский персонал Объединенного штаба ССПМ, который много лет работал в составе Объединенного командования, покинул свое расположение.[42] Около 5.00 два грузинских СУ-25 совершают полеты над территорией Южной Осетии.

Утром 4 июля в Южной Осетии объявлена частичная мобилизация

4 июля.

МИД РФ выступает с заявлением, в котором констатируется, что «Последние вооруженные инциденты ведут к резкой эскалации силового противостояния в зоне конфликта. В этой ситуации вновь настойчиво призываем к незамедлительному возобновлению совместной работы в формате СКК, открывающем единственную на сегодняшний день возможность прямого диалога между сторонами. Встреча должна быть проведена безотлагательно. Дальнейшее промедление в возобновлении переговорного процесса чревато самыми трагическими последствиями».[43]

После 3-4 июля грузинские группы начинают плотную наземную разведку в Южной Осетии. Непосредственно в зоне конфликта оборудуются новые грузинские огневые позиции,[44] с которых впоследствии велся артиллерийский огонь как по городу Цхинвали, так и по осетинским селам Мало-Лиахвского ущелья, по селам Знаурского района. Грузинская сторона начинает оборудование огневых позиций и в других районах зоны конфликта (между грузинским Меджврисхеви и осетинским селом Гром, между Свери и Андисом). В зону конфликта незаконно вводится тяжелая техника.[45]

5 июля представители Южной Осетии заявляют, что, по их данным, у властей Грузии разработан план нападения на Южную Осетию. «Резкое увеличение количества сотрудников силовых структур и бронетехники в селах Кохат, Эредви, Приси, Авневи, хорошо укрепленные позиции в селах Эргнети, Свери, Кехви, новый пост возле Сарабук — это всё свидетельствует о том, что грузинское руководство уже приводит свой план в действие».[46]

7-10 июля группой военных наблюдателей ССПМ от трех сторон вместе с представителями миссии ОБСЕ зафиксировано возведение и оборудование огневых позиций грузинской стороной в районе Авневи-Хетагурово и на высотах севернее села Аргвици. В официальном письме командующего ССПМ на имя главы миссии ОБСЕ в Грузии от 01.01.01 года указано, что возведение здесь фортификационных сооружений начато грузинской стороной 10 дней назад, т. е. около 1 июля 2008 г.[47] Совместная группа наблюдателей от ССПМ и ОБСЕ подтвердила эти факты и отметила, что осетинская сторона приступила с 9 июля к ответным мерам и строительству новых фортификационных сооружений в Хетагурово.[48] На укрепление сооружений в Верхнем Присе/ Земо-Приси[49] грузинская сторона «отвечает» возведением огневых позиций в Квемо-Приси, в 2 км от Цхинвали.

8 июля в Знаурской районе Южной Осетии сотрудниками МВД Южной Осетии были задержаны четверо военнослужащих МО Грузии. По информации, полученной в ходе следствия, они проводили разведывательную деятельность для корректировки артиллерийского огня по объектам и населенным пунктам Знаурского района. 8 июля днем президент Грузии Саакашвили в прямом эфире заявил о том, что отдал приказ начать операцию по освобождению «захваченных заложников». После телевыступления Саакашвили, в Цхинвали объявлено о вероятном нападении со стороны Грузии. Южная Осетия приводит свои военные силы в состояние повышенной боевой готовности.

8 июля от командования миротворческих сил поступает информация о возможности прямого вторжения грузинских формирований якобы с целью освобождения четырех военнослужащих, задержанных правоохранительными органами Южной Осетии (данные угрозы озвучил в телефонном разговоре с командующим ССПМ генералом М. Кулахметовым начальник штаба миротворческих операций Минобороны Курашвили).[50]

Вечером 8 июля Россия прибегает к превентивной демонстрационной мере – два самолета ВВС России совершают кратковременный пролет-предупреждение[51] над территорией зоны конфликта в Южной Осетии. После этого полета российских самолетов 9 июля ситуация вокруг Южной Осетии оказывается в центре международного политико-дипломатического внимания. Однако международное сообщество не идет дальше критики российского военно-политического жеста, и приготовления Грузии остаются вновь без адекватной оценки.

Одновременно Россия предпринимает дипломатические усилия, чтобы воспрепятствовать эскалации конфликта. Российская Федерация вносит в Нью-Йорке проект резолюции Совета Безопасности ООН, а в Вене – проект решения Постоянного совета ОБСЕ. В проектах резолюций предлагается потребовать «незамедлительного подписания документов о неприменении силы в грузино-абхазском и грузино-осетинском конфликтах».

9-10 июля. Визит в Тбилиси госсекретаря США К. Райс, посылавшей, как выяснилось позже, «противоречивые сигналы»[52] грузинской стороне касательно американской позиции по возможной грузинской военной операции против Южной Осетии. Из общения с Райс грузинские лидеры вынесли понимание (как потом выяснилось – «неправильное»), что США не допустит российского вмешательства в случае проведения Грузией силовой операции против Южной Осетии. Эти «американские сигналы», очевидно, способствовали в Грузии убеждению, что характер американской поддержки для Грузии позволит нейтрализовать риски, связанные с вмешательством России в события.[53] С одной стороны, Райс заявила о необходимости придерживаться мирных методов «восстановления территориальной целостности Грузии», с другой стороны уверила своих грузинских визави, что “we always fight for our friends”(«мы всегда сражаемся за наших друзей»).[54]

15 июля в учебном центре Минобороны Грузии в Вазиани начались грузино-американские учения Immediate Response-2008.[55] В них приняли участие 1 000 американских и 1 630 грузинских военнослужащих, в том числе подразделения 4-й пехотной бригады.

15 июля Россия начинает свои военные учения на Северном Кавказе. Очевидно, что проведение военных учений «Кавказ 2008», целью которых, по сообщениям российских военных, являлась «отработка способов оказания помощи миротворцам в Южной Осетии» – ясный сигнал грузинской стороне о том, что в случае начала Грузией военной операции в Южной Осетии, Россия не останется безучастной и применит силу для принуждения к миру.

Эти ясные и многократные сигналы о том, что Россия обязательно вмешается в ситуацию в случае нападения на Южную Осетию, делают сомнительными утверждения о якобы «искусно созданной Россией западне», в которую-де угодила наивная Грузия со своей авантюрой. Что это за «западня», о существовании которой все время предупреждают? Вот как оценивают внятность российских предупреждений ведущие американские эксперты: проф. С.Кинг, интервью 11 августа 2008 г.[56]

Г. Г. Разве Россия не была достаточно однозначна в прошлом, в том числе и в самом недавнем прошлом по поводу того факта, что они собирались защищать эти провинции от грузинского вторжения или попытки как бы лишить их своего полуавтономного статуса. Неужели реакция России стала неожиданностью?

ЧK: «Что ж, жутким сюрпризом это не стало, но мне кажется что вам следует смотреть на вещи с грузинских позиций. За последние несколько лет Грузия всё больше убеждала себя в том, что она является реальным партнером Соединённых Штатов, в том, что США защитят Грузию – вне зависимости от того, чего бы Грузия ни совершила,- и в том, что Грузия лишь возвращала себе контроль над участками, до сих пор считающимися грузинской территорией. Таким образом, мне кажется, что представители грузинской политической элиты, в частности президент и приближенные к нему люди, возможно, убедили себя в двух вещах. Во-первых, в том, что они смогут вернуть себе Южную Осети. Быстро и успешно и, во-вторых, в случае реакции русских, - существуют очень технические и географические причины для грузин считать что русским будет сложно отреагировать с применением военной силы в случае быстрого захвата грузинами основных дорог Южной Осетии – но в случае таковой грузины считали что Соединённые Штаты каким-либо вступятся в защиту Грузии, и в итоге оба этих убеждения оказались неверными.»

Самое существенное здесь – оценка, почему именно эти предупреждения были проигнорированы грузинской стороной.

24-25 июля грузинская сторона осуществляет переброску мобильных пехотных батальонов из Вазиани в Гори. (После окончания учений Immediate Response-2июля начнется переброска в Горийский район и 4-й пехотной бригады).

После занятия грузинской стороной Сарабукских высот в восточном секторе зоны конфликта и оборудования новых позиций в районе Авневи в западном секторе, осетинская сторона также начинает возведение новых фортификационных сооружений (Чорбаули, Тлиакана, Андис, Верхний Двани). 27 июля осетинская сторона воспрепятствовала попытке наблюдателей ССПМ и от ОБСЕ осуществить мониторинг своих позиций между Чорбаули и Двани[57] под тем предлогом, что наблюдатели ОБСЕ и грузинские миротворцы занимаются разведывательной деятельностью в пользу Грузии.

Однако основным инструментом грузинской разведывательной деятельности в отношении осетинских позиций в июне-июле станут полеты БПЛА Гермес-450. Командование ССПМ доводит до сведения членов Смешанной контрольной комиссии, руководства Миссии ОБСЕ в Грузии данные о многочисленных фактах использования грузинской стороной летательных аппаратов над зоной грузино-осетинского конфликта.[58] На сообщение ОК ССПМ о «грубейших нарушениях ранее принятых договоренностей между сторонами» (в частности, решение СКК от 01.01.01 года, протокол №24), руководство Миссии ОБСЕ вообще никак не реагирует.[59]

В ночь с 29 на 30 июля происходит перестрелка в районе между селами Андис (осетинская зона контроля) и Свери (грузинская зона контроля). Утром 29 июля к месту инцидента прибывает объединенная группа наблюдателей (ССПМ и ОБСЕ), которая также подвергается обстрелу из гранатометов и автоматического оружия. Обстрел снимается на камеру «неожиданно» оказавшейся на месте группой грузинских журналистов.[60] Никто в инциденте не пострадал – ни люди, ни транспорт.