Жить, не смотря ни на что (стр. 2 )

Но он допустил ошибку. Идя по краю пропасти, совершил неверный шаг… всего один. А дальше его подтолкнули, помогая свалится на самое дно. А она не успела уберечь его, ее просто не было рядом. Она совершала свою ошибку, не менее страшную, чем он.

Тогда они простили друг друга и смогли удержать любовь, которая готова была рассыпаться на мелкие кусочки. Они снова прятались в гримерке, наслаждались поцелуями в кадре, а в диалогах разговаривали о своем. А окружающие смотрели на них и улыбались, ведь всегда приятно смотреть на людей, которые по настоящему счастливы. Зрители верили в экранную любовь еще не понимая, что любовь давно перестала быть экранной.

Она прощала ему все и всегда была рядом. Но известие о том, что он станет отцом, простить не смогла. Отцом от другой, которая просто оказалась рядом, когда она не смогла. Ребенок ни в чем не виноват. И если он появится на свет, то пускай будет счастлив. Вопреки всему. Он не должен расплачиваться за чужие ошибки.

Она. Просто ушла, как тогда, много лет назад. Он. Пытался ее вернуть, боясь потерять на всегда.

Искал с ней встреч, пытался поговорить, объяснить, доказать. Но она была непреклонна. Он. Устал и потерял надежду. Позволил судьбе нести его, куда глаза глядят, ибо уже все равно. Он следил за ее жизнь по отрывкам интервью и передач. Смотрел, как она менялась, как исчезал блеск в ее глазах. И ничего не мог сделать. Ведь блеск в его глазах тоже исчез.

Они. Давали интервью, односложно отвечая на вопросы. Безразличным голосом сообщали о планах в жизни и творчестве. Но стоило журналистам задать вопрос о том, как оно было…? Как они прожили год безумного графика и вечной усталости, как что – то едва заметное, но такое счастливое, появлялось в их глазах.

Он продолжал сидеть в гримерке, слушая равномерный ход часов. …тик – так…

В дверь постучались, и не дожидаясь ответа открыли.

- Гриш, можно? – в дверном проеме появилась Даша.

- Да, заходи.

- А где Нелька?

- Ушла.

- Вы поговорили?

- Да.

- И что?

- Ничего, Даш. Ничего…

- Гриш…

- Да нет. Все в порядке. Все так, как и должно было быть. Она не простит меня. Она считает, что я поломал ей жизнь. И, наверное, она права.

- Она так тебе и сказала?

- Более того, она сказала, что не даст мне сделать этого повторно. Что она забыла и ничего не помнит.

- Ты ведь ее знаешь. Она всегда упрямая. Упрется своими рожками в стену и не сдвинешь.

- Я действительно не хочу вмешиваться. Она ведь попросила. Она счастлива и слава Богу.

- Гриш. Я хочу тебя спросить кое о чем. Это не мое дело, и ты в полном праве мало того, что не отвечать, так еще и отправить меня восвояси…

- Спрашивай. Я отвечу.

- Это твой ребенок?

- Ты про Юлю? Нет. Не мой.

- Ты сказал Нельке об этом?

- Нет. Потому что я уже пытался это сделать. Когда она только узнала об этом, я хотел поговорить с ней. Я приходил к ней в театр, ловил ее у подъезда. Но она ничему не верила или просто не хотела верить. Знаешь, порой я не могу ее понять.

- А ты уверен, что она понимает себя?

- Если она начала новую жизнь, то наверное да. Она поняла, что ей нужно. Ведь во всех газетах писали, что я расстался с Юлей. Я думал, что для нее это что то значит.

- А может все не так? Она не разобралась, и чтобы уберечь себя от боли решила все начать сначала?

- Ты действительно так думаешь? - он посмотрел на Дашу. – я запутался. Я исчерпал лимит своих ошибок и не хочу совершать еще одну.

- Я сейчас думаю только одно. Если ты на самом деле хочешь вернуть ее, то тебе придется разобраться не только в себе, но и помочь ей сделать тоже самое. Это более чем трудно, но счастье еще никому не доставалось легко.

- А если она против?

- Вот поэтому сначала разберись, а потом делай. Если хочешь, я помогу. Но только в тех рамках, в которых смогу. Остальное ты должен сделать сам.

- Даш… - он, как маленький ребенок положил голову ей на колени – спасибо тебе.

- Благодарить будешь потом. Сейчас еще не за что. – она потрепала его по волосам – пойдем работать?

- Пока не забыл – он снова сел на диване – ничего, если я завтра сына приведу? Сашка просил очень. Говорит, что соскучился.

- Приводи конечно, о чем речь!

- Знаешь, что он мне на выходных сказал? Мы с ним в парк ходили, катались на всевозможных каруселях. Блин, меня там чуть не стошнило. И почему там детям нравится? Так вот… он сказал, что рад моему расставанию с Юлей. Что это конечно не мужской поступок, но что поступил я правильно.

- Сашка все знает?

- Он знал с самого начала. Я ничего не скрывал от него. Как только я подписал контракт на пиар, а сел с ним и все ему объяснил. Потом так же все объяснил Лене. И знаешь, как я был удивлен, что они поняли меня?

- Этому надо радоваться, Гриш.

- Да нет, просто… Когда я ушел от них, то… ну как тебе объяснить…

- Тут нечего объяснять. Твой страх оправдан. Ты боялся, что не увидишь больше сына и что Лена будет тебя ненавидеть.

- Да – да… А получилось не так… Она знала, что я ухожу, потому что влюбился… Даже не влюбился, а полюбил. А она отпустила, разрешила встречаться с сыном и всегда готова была помочь.

- Гриш, ты же взрослый мальчик.

- Да. Уже взрослый и уже понимаю. А тогда долго не мог понять. Но теперь я так же не могу понять Нельку.

- Жизнь тем и прекрасна, что иногда в ней можно совершать удивительные открытия.

- Повезло, Даш, твоему мужу. У вас вообще ссоры то бывают или ты философски разрешаешь все конфликты? – он приподнял одну бровь, придавая своему лицу смешное выражение.

- Сейчас подзатыльник получишь, умник. – Даша улыбнулась. – пошли работать.

Они вернулись в павильон. Нелли уже была там и разговаривала с Александром Владимировичем. Но как только она заметила его, то сразу вернулась на площадку и заявила о готовности к работе.

Заняв исходную у кухонного стола они начали репетицию.

Она. Нагревала в бутылочке детское питание.

Он. Пытался справиться с кофеваркой.

- Кать, ну я же не дурак. Эта штуковина меня не слушается! Я же вроде все правильно делаю. Посмотри! Может она вообще не работает?

- Работает. – Екатерина подошла к столу. - сначала нажимаешь эту кнопку. – ты на кофеварку смотри, а не на меня. – она засмеялась. – потом ждешь пока вода нагреется, а потом вот эту кнопку. И все. – Андрей!

- Да, любимая, слушаю.

- Нет не слушаешь! – она засмеялась.

- Слушаю. Просто все равно, кухонная техника будет слушаться только нажатия твоих пальчиков.

Он взял ручку жены в свою большую ладонь и поцеловал тыльную сторону запястья.

– Мужские руки для этого видимо не предназначены.

Второй поцелуй пришелся в ее ладошку.

Она смотрела на него, как на любимого мужа, с нежностью и радостью в глазах. Она играла, как и было прописано в сценарии.

- Я тебе напишу инструкцию по общению с кофеваркой и приклею на холодильник. – она улыбнулась. - Хотя ты к нему подходишь только в исключительных случаях.

- Холодильник у нас тоже по твой части.

Он обнял ее за талию, и притянул к себе. Коснулся ее губ и запечатлел на них почти невесомый поцелуй. Она обвила руками его шею и вернула поцелуй законному владельцу.

Они. Сняли эту сцену и все остальные за этот день. Без лишних проблем и разногласий. Играли свои роли, ни на йоту не отходя от сценария.

Она. После каждого дубля отстранялась. Уходила в себя. Пряталась в самом дальнем уголке павильона, изредка перекидываясь фразами с ребятами из съемочной группы.

Он. Держал слово. Не пытался с ней заговорить. Но слова Даши не давали ему покоя. «Разобраться в себе». Это действительно сейчас главное. Понять себя и сделать так, чтобы она тоже поняла его.

Она. Вернулась домой. Не раздеваясь, упала на кровать и заснула. Она не слышала, как пришел муж. Как заботливо укрыл ее одеялом и поцеловал. Этого милого, уставшего ангела. Ангелу снились горы.

Он. Оставил машину у студии, решив прогуляться по ночной Москве. Наглухо застегнув куртку, спрятав глаза под кепкой медленным шагом шел в одному ему известном направлении. Разобраться в себе… Такие простые слова, но столь сложное воплощение. С каждым шагом он перебирал свою жизнь и свои поступки. Хорошие и плохие. Каждый из них кладя на чашу весов. Понять себя. Он знал только одно. Что любит. Что продолжал любить все эти годы. Тогда почему он позволил ей уйти? В первый раз – потому что не был готов. Потому что думал, что она вернется. Потому что не верил, что она любит его. Потому что не верил, что любит ее. Он понял это потом… Позже… Глупо, но увы так. Когда судьба дала второй шанс, он пытался его ухватить. За самый кончик хвоста. Схватил и держался из последних сил. А потом отпустил, опять перестав верить. Вот она – первая ошибка. У него не хватало сил, чтобы верить… как только что – то шло не так, он опускал руки. А если бы не опустил? Ведь все было бы по другому. Первая ошибка отложилась в памяти и он продолжил свою неспешную прогулку. Далее открытия последовали одно за другим. Он не умел выстроить приоритеты в жизни, в стрессовых ситуациях не умел доказать свою правоту. К концу размышлений он подумал, что все сделанные им выводы – признание в полном идиотизме. Ну, он, конечно, немного перегнул палку самокритики. Зато понял себя, что и требовалось. Еще час прогулки позволил ему выстроить жизненные приоритеты на ближайшее время. 3 часа по ночной Москве – огромный шаг вперед. Осталось только одно – помочь разобраться ей.

Она. Проснулась по среди ночи. Подошла к окну и открыла его настежь. Теплый летний ветерок едва заметно дернул плотные шторы и замер, а темное ночное небо выпустило на свой покров сотни ярких звездочек. Заварив вкусный кленовый чай, она закуталась в плед и с ногами забралась на подоконник. Все опять шло не так. Теория о том, что она сможет выдержать его присутствие в течении всего съемочного периода благополучно рухнула в первый же день. И рухнула с такой силой, что от ударной волны вполне мог разрушиться целый микрорайон. Никакие мольбы, уговоры себя любимой не действовали. Шаг в кадре ему на встречу давался с огромным трудом, будто она стояла по колено в застывающем бетоне. Хоть ушат холодной воды выливай на голову, для успокоения. А дороги назад уже не было.

«Да, Нель… ситуация конечно патовая. Может да ну все это? Ты же не продержишься долго. Ты уже себя сдаешь. Ты посмотри на себя в зеркало. Нет! Лучше сравни себя с фотографией «до». А еще лучше, возьми три фотографии! До НРК, после НРК и сейчас. Чувствуешь разницу? Железная леди снова куда то летит. И конечный пункт полета тебе известен, не правда ли?»

«Нет! Не хочу!»

«Ну чего ты опять не хочешь? Ты определись. Хочу, не хочу, буду, не буду. Золотая середина есть всегда, только вот у тебя каждый раз одни крайности. Когда у нас все хорошо, то мы сияем и прыгаем, когда все плохо – уходим в себя и готовы больно стукнуть каждого, кто попробует помочь. Нель, а середина то где?»

«Нет у меня середины! Вот такая вот я!»

«Ты? Такая? Станиславского помнишь? Тогда цитировать не буду. Ответь себе честно на один вопрос. Когда тебе было хорошо? С ним, или без него?»

«Не хочу!»

«Ну вот опять… Давай может Шекспира почитаем? Там есть более умные фразы. Например, «Быть или не быть?»

«Не быть. Никогда не быть!»

«На вопрос то ответь. Ответ не мне нужен, а тебе самой. Разберись в себе. Александр Владимирович правильно тебе вчера сказал. Пока ты не разберешься в себе, ты так и будешь…Кстати, а Гриша был прав! Ты ведь на самом деле ответила на его поцелуй.»

«Ответила. И что дальше?»

«Да нет… ничего… думай сама…»

Внутренний голос затих.

Да что думать то? Ну ответила на поцелуй, что с того? Да, ей было хорошо с ним, тогда… но стоит только вспомнить, как ей было плохо потом… без него. Вот и ответ на вопрос. Идти по проторенной дорожке и наступать на излюбленные грабли не хотелось. Ленка была права. Если он единожды поступил так, то поступит и еще раз. Он бросил жену, расстался с ней, теперь ушел от Юли. Ничего не меняется. Если она сейчас изменит свою жизнь ради него, а он уйдет… Сможет ли она выкарабкаться снова. Что нас не убивает, делает нас сильнее? Не правда! Все что нас не убивает, рано или поздно все равно нас убьет. И рисковать в погоне за призрачным счастьем уже не входит в ее планы. У нее есть семья, муж, планы на будущее. Вся ее семья за Сережку. Когда она ушла от него в декабре, то семейный совет постановил – казнить нельзя помиловать. Лена с мамой была на стороне Сереги, а отец, как ни странно, на ее стороне. Но все единогласно решили, что вернется.. никуда не денется. Нахватается новых ощущений и соскучится по дому. Почти так и получилось… только она не соскучилась. Она поняла, что ни Сергей, ни родители, ни в чем не виноваты и уйдя о то всех, в попытке забыть себя, принесли ее близким только боль. А ведь так нельзя. Свои проблемы надо решать самой. С высоко поднятой головой и чувством собственного достоинства. А если кто то попытается вмешаться, то голова и гордость быстро покажут непрошенному гостю цену, за вторжение в запретную зону. Все мысли о Грише, так же как и все связанное с ним, было спрятано глубоко. Огорожено колючей проволокой и закрыто на большой замок. Это теперь действительно запретная зона. И для нее самой в первую очередь.

И сейчас она ничего не будет менять, что бы не произошло.

Но все равно оставалась одна проблема. Если внутренний голос можно было как то уговорить молчать в тряпочку, то что было делать с эмоциями? Они никаким уговором поддаваться не собирались. Каждая клеточка ее тела тянулась к Грише, а сердце начинало танцевать в ламбаду и кан – кан одновременно, как только он оказывался рядом. Решение пришло неожиданно быстро. Уж раз ей придется играть любящую жену, то делать она это будет на все 100. С положенной страстью и рвением, чтобы хоть как то угомонить бунтующий организм.

«Ну… ты только что подписала себе приговор» - ухмыльнулся внутренний голос – «Начнем обратный отсчет.»

Он. Приехал на площадку раньше всех. Сашка, всю дорогу рассказывающий отцу школьные истории, на студии замолчал и восторженно оглядывался по сторонам.

- Пап. Как же тут все - таки здорово! Я так соскучился. – он потянул отца за руку – А можно я каждый день уду сюда приходить? Ну ведь все равно же каникулы.

- Саш, я не уверен. Это не парк аттракционов.

- Ну пап!

Гриша сел на корточки перед сыном.

- Давай договоримся так. Ты будешь помогать маме по дому, а я попробую договориться, чтобы тебя задействовали на съемках.

- Спасибо! Обещаю – он поднял вверх правую руку – Я буду делать все, что скажет мне мама!

- По рукам!

Они зашли в гримерку, и Сашка с любопытством изучал фотографии, развешанные на стенах. Их не убрали. Прошел год, а они все продолжали украшать стены, сохраняя тепло, созданное всеми, кто принимал участие в съемках. Каждая из фотографий олицетворяла свой этап жизни. Но для некоторых, каждая из фотографий несла свой настрой. Каждая улыбка, каждый взгляд… все столь родное и близкое. Все то, что невозможно стереть из памяти.

- Пап, пап! Смотри! - он показывал отцу на фотографию, находящуюся в самом углу импровизированной выставки. – Почему ты не показывал мне эту фотографию? Вы тут такие красивые! Ну пап, ну посмотри же!

Гриша подошел ближе. Он тоже не видел эту фотографию. На фоне ярко зеленой листвы, под лучами летнего солнца, стояли двое. И если бы эта фотография висела бы в простой квартире, то вполне можно было подумать, что это фотография из семейного архива. Фотография счастливой свадьбы… Со счастливыми женихом и невестой. Счастливых до такой степени, что даже палящее солнце блекло на их фоне. А это всего лишь съемки. Всего лишь то, что прописано в сценарии. И ни шагу в сторону. Но даже этот сценарий, скомканный до безобразия, не смог им помешать. Свадьба Екатерины Валерьевны Пушкаревой и Андрея Павловича Жданова, плавно перетекала в их свадьбу. Пускай не настоящую, нереальную и практически сказочную. Когда Нелька вышла на площадку, в невесомом, кремовом платье невесты, с приподнятыми наверх волосами, украшенными жемчужными заколками и нитями, с изящным макияжем, подчеркивающим ее глаза, губы, улыбку, все присутствующие отступили на шаг назад, любуясь ее красотой… Невеста…. Его невеста.

Щелчки фотоаппаратов, дружные поздравления, крики «Горько». Как в кадре, так и за. Они прожили эту серию, от первого кадра, до последнего. Не играя, а живя. Ценя каждую секунду.

«Сериал «Не родись красивой» снят.» Вот он… последний момент. Все начали расходиться. Снимать грим, переодеваться в обычную, повседневную одежду. «Молодожены, подождите секундочку. А как же совместное фото?»

Теперь это фото стало одним из. Одним из висящих на стене. Он. Снял тонкие полоски скотча со стены, освобождая фотографию и пряча ее от чужих глаз в своей сумке.

- Пап, смотри! Вот тоже классный кадр. – Сашка моментально перескочил к другой стене. – Тут вообще столько всего интересного!

- Какой же ты у меня любопытный. Сядь, посиди немного. На, держи сок. – он протянул сыну пластиковую коробочку.

- Пап, я хочу стать актером!

Гриша рассмеялся.

- Буквально позавчера ты хотел стать врачом.

- И врачом тоже хочу! Но актером больше! Это же так здорово! Ты вот живешь одной жизнью, а потом другой. Это значит, что можно прожить много жизней.

- Но это ведь будут не твои жизни, а жизни других людей. Думаешь это так легко?

- Не знаю… - сын задумался. – наверное нет. Зато интересно!

- А ты готов к тому, что у тебя не будет свободного времени, что ты будешь постоянно вдали от своих друзей, близких? Знаешь, как я скучаю по тебе, когда нахожусь на съемках в другом городе? – он сел рядом с Сашей.

- Я хочу быть таким как ты, пап. Потому что ты у меня самый лучший.

- Ты у меня тоже самый лучший. Но все таки у тебя еще есть время подумать, прежде чем ты выберешь себе профессию.

- А если я не передумаю?

- Когда я буду уверен, что это твое взвешенное решение, то помогу тебе.

Они еще разговаривали о жизни, об актерской профессии, когда в гримерку зашли.

- Нель!!!! – Саша мгновенно соскочил с дивана и подбежал к вошедшей женщине. – Неля!!!!

Преодолев расстояние от дивана до Нелли в считанные секунды, он обнял ее так сильно, как только мог.

- Сашка! – она любила этого пацаненка, как родного. Она видела, как он рос, взрослел… как с каждым годом становился все больше и больше похожим на отца. Не смотря на все свои проблемы, Сашка всегда оставался жизнерадостным человечком, неподдельно радующимся каждой мелочи, будь то эксклюзивная гоночная машинка, подаренная на новый год, или ярко желтые одуванчики на летней полянке. Она называла его солнечным ребенком. А он был в нее влюблен. Свой детской любовью. Когда они втроем выходили в парк, он перетаптывал весь газон, чтобы собрать для нее самый красивый букет. Он подбегал к ней, с разными сорванными цветками, и, опустив глаза, робко протягивал подарок Нелли. Когда появлялась угроза полного опустошения клумбы, отец останавливал сына, говоря, что цветов вполне достаточно, и что в доме не хватит ваз, для всей этой красоты. Тогда он целых два месяца экономил на школьных завтраках и, набрав необходимую сумму, зашел в магазин. Он долго и внимательно изучал выставленные на полках вазочки, чтобы выбрать одну, самую большую и красивую. В ее день рождения он преподнес ей подарок, неумело завернутый в яркую праздничную бумагу. Развернув обертку, она замерла от неожиданности. А он просто сказал… «Это для того, чтобы я мог дарить тебе еще больше цветов.». Это ваза обрела свое почетное место в ее театральной гримерке, и лишь самые красивые букеты имели честь стоять в ней.

Практически перед самым расставанием с Гришей, через несколько месяцев после окончания съемок, она подарила ему золотой кулончик на тонкой цепочке. На нем была первая буква его имени. «Пускай это будет твоим талисманом. Когда ты чего - нибудь очень сильно захочешь, просто загадай свое желание и прикоснись к кулону. Желание обязательно сбудется» Он с благодарностью принял подарок, застегнул его на своей шее и с тех пор не снимал. Тогда он видел ее в последний раз. Через несколько дней они с Гришей разошлись. Как тогда казалось им обоим – разошлись на всегда. А Сашка, в свой день рождения, проводив гостей, спрятался у себя в комнате и загадал желание. Он долго подбирал слова, чтобы точнее сформулировать. Потом закрыл глаза. «Я хочу, чтобы Неля всегда была рядом» и прикоснулся к яркому кусочку металла на свой шее.

- Сашка! – она попыталась поднять ребенка на руки, но он на столько вырос с момента их последней встречи, что ей это не удалось. – Да ты уже совсем взрослый!

- Ты меня и раньше на руки поднять не могла. А скоро я стану совсем большим и смогу носить на руках тебя. – он ослабил объятия и посмотрел на нее. - А ты стала еще красивее.

Она засмеялась.

- Думаю, что такой кавалер, умеющий делать столь приятные комплименты, пользуется огромной популярностью у своих одноклассниц.

- Ну… - Саша засмущался.

- Привет, Нель. – Гриша, все это время с умилением смотрел на встречу двух самых дорогих ему людей, не решался их прервать.

- Здравствуй. – она ответила ему без эмоций.

- Нель, садись – Саша показал рукой на диван – давай я тебе чай сделаю. Пап, где у вас тут чайник?

- Садитесь оба, я сам приготовлю. – Гриша встал с дивана, на который только что показывал его сын. Он понимал, что Нелли не сядет, пока с этого дивана не уйдет он. Она предпочитала держать расстояние… и достаточно почтительное. Он подошел к стоявшему в углу шкафу, достал электрический чайник и три кружки. Пока нагревалась вода, он продолжал смотреть на Нельку с Сашей. Они болтали, не замечая никого вокруг. Сашка рассказывал ей истории, о школе, о секции плаванья, о любимой музыке, о прочитанных книгах. Он говорил без умолку, а Нелька с обожанием смотрела на него.

Историй было еще много, а времени катастрофически мало. Запас «пораньше на работу» неумолимо заканчивался. Еще несколько минут и людей здесь будет больше, чем в торговом центре в день распродажи. Он был прав. Столь милая беседа была прервана. В гримерку забежали сразу семь человек. Одновременно. Поскольку, забежавшие были женского пола, то все это сопровождалось веселым щебетанием и обсуждением последних новостей. А усугублялось тем фактом, что с ними были две новенькие девочки - «хлопушки» и, в коротких переходах с одной новости на другую, они вводили их в курс дела, показывая, что где лежит и что для чего предназначено. В пылу беседы, они не заметили стоящего около входа Григория. Распахнутой дверью Гриша получил ощутимый удар по спине.

- Здравствуйте, тетя Лида. – он повернулся

- Ой! Гришенька! А мы думали тут никого нет.

- По тому, как вы открыли дверь, я так и понял. – он улыбнулся.

Стоявшие в коридоре стажерки начали перешептываться.

- Девушки, знакомьтесь. . – тетя Лида радушно улыбнулась, представив новеньким «бывшего героя любовника». – человек семейный.

- Уже нет. – металлические нотки в голосе Гриши эхом разлетелись по комнате.

В гримерке повисла неловкая пауза.

- Тетя Лида, надо читать прессу. Я лично не видел ни одного издания, где бы не появилась эта новость. – суровый взгляд превратился в язвительный. – вы же хорошо знаете Юлю. Она из всего себе рекламу сделает. А тут такой повод. Девушки, да что вы в коридоре стоите? Заходите, я не кусаюсь. Познакомьтесь, этой мой сын. Александр.

Шушуканье в коридоре усилилось. Девушки в комнату так и не зашли.

Сашка тут же подскочил к отцу и галантно поздоровался со всеми вошедшими.

- Здравствуйте. Очень приятно познакомиться с теми, с кем не знаком и очень приятно увидеть снова тех, кого уже знаю. – он слегка наклонил голову, приветливо улыбаясь.

- Вот кавалер растет! – тетя Лида засмеялась. – Всем кавалерам кавалер!

Сашка засмущался второй раз за это утро.

- Не балуйте мне ребенка!

Напряженная ситуация вмиг испарилась.

- Нель! И ты тут! Чего же ты спряталась? Девчат, а это у нас Неля. В более детальном представлении не нуждается.

- Здравствуйте. – два дружных голоса ответили из коридора.

- Они у нас стеснительные, но это скоро пройдет. Так. Мы пошли дальше, надо девочкам успеть все показать.

- Нель! Давай мы с тобой тоже погуляем по студии! Ну пожалуйста!!! Ну Нееееееель! – Сашка дергал ее за руку.

- Спроси разрешения у папы.

Гриша кивнул, не дожидаясь окончания ее слов.

- Папа разрешает.

Довольный папиными словами, Саша схватил Нелли за руку и практически потащил ее в коридор.

Гриша остался в гримерке один. Он сел на диван и взял в руки стакан с недопитым сыном чаем. Сделав глоток, достал сигарету. Он бросил курить. Но периодически возникало неудержимое желание сделать хотя бы одну затяжку. Сигареты успокаивали. Глубокий вдох смеси табака отрезвлял. Правда не на долго. Ровно до тех пор, пока последние капли никотина не попадут в организм. После этого сигарета отправлялась в пепельницу, а бардак в голове опять начинал скакать и прыгать.

Они. Шли по коридору от павильона к павильону. Жизнерадостный Сашка не мог успокоиться. Он передвигался перебежками… от двери к двери. Он был счастлив. Жизнь за кулисами уже давно будоражила его кровь и разум. Он действительно хотел стать актером. Но его волновала не известность и гонорары, а этот закулисный мир. Всегда такой разный… и недоступный простому человеку. А от этого еще более интересный. Вот ты видишь человека на экране и всегда задумываешься. А какой он в жизни? И ведь никогда не узнаешь.

- Нель – Саша задумался – скажи, а почему ты решила стать актрисой?

Они вошли в очередной павильон. В нем только что закончили монтаж декораций, но рабочих уже не было. Сев на стул, она посадила ребенка себе на руки.

- Я никогда не думала об этом. Просто хотела и все. Когда я была твоего возраста, то очень любила наблюдать за людьми. Смотрела на них и старалась запомнить их манеры, их разговор. А потом прибегала к родителям и в лицах показывала, что я видела. Папа тогда сразу сказал, актриса в семье будет. А я еще даже не задумывалась о своем будущем. Я любила мечтать, фантазировать, придумывать. Вот смотри, видишь кресло покрыто вязанным покрывалом?

- Где?

- Вон там, прямо за тумбочкой.

- Вижу.

- А теперь придумай этому покрывалу прошлое. Что с ним было, пока оно не попало в студию?

Саша притих… Он долго смотрел в одну точку, а потом будто что – то вспомнил.

- Я знаю что с ним было!!!!

- Рассказывай!

- Давным - давно, в одной деревне с маленькими домиками, жила добрая старушка. У нее было очень - очень много детей, внуков и внучек. Они любили, когда бабушка, зимними вечерами, рассказывала им сказки. Они у нее всегда были красивые и обязательно со счастливым концом. Вечером перед сном, бабушка приходила к ним в комнату, садилась на стул в углу комнаты, у старой русской печки, брала в руки спицы и клубок ниток, и рассказывала сказку о красивом принце и простой девушке. Внуки засыпали под ее успокаивающий голос. Каждый вечер она рассказывала продолжение этой истории и вязала. Когда сказка закончилась, в ее руках уже была большая связанная накидка. Ею она укрыла свою самую младшую внучку. Когда внучка выросла, эта накидка, как и много других, связанных бабушкой вещей, стала ее приданным. Накидка переходила по наследству из рук в руки и каждый, к кому она попадала, берег ее. И через много лет она оказалась в руках у того, кто сейчас работает в этом здании. Вот.

- Саш… - тихо сказала Нелли, боясь потревожить созданный им мир – а ты можешь это показать, сыграть?

- Конечно!

Сашка ловко спрыгнул с ее коленей и бросился исполнять Неле всю эту историю в лицах. За бабушку, за внучку и, обязательно, за саму накидку.

Гриша сидел в комнате, задумчиво рассматривая фотографии на стенах. Как же все изменились за прошедший год. Взгляд скользил от изображения к изображению, схватывая каждую, даже саму мелкую деталь. Период за периодом, месяц за месяцем. Сколько было прожито… Плохого и хорошего, грустного и радостного. Как будто маленькая жизнь, в контексте большой жизни. Когда он гулял по ночной Москве, он многое понял. Кроме одного. Он не знал, как ему действовать дальше. Как заставить ее понять и выслушать. А самое главное – простить. За все время, что он с ней знаком, он смог выучить ее характер. Она всегда была немного взбалмошной, немного смешной, немного по - детски наивной. Умела отстаивать свою точку зрения и убеждать в ней окружающих. Всегда была душой компании. Смеялась, шутила, радовалась каждому новому дню. Когда она была счастлива, то светилась как маленькое солнышко, а когда грустила, то была похожа на обиженную тучку. Но тогда он знал, как снова заставить ее смеяться. Если она была грустной, когда ложилась спать, то утром ее ждал букет роз на подушке, ароматный кофе на кухне и маленький плюшевый медвежонок на прикроватной тумбочке. Если грустила днем, то он прятал ее от всех дел и увозил гулять по городу, а если было тепло, то закидывал в сумку для пикника разную снедь, и уезжал с Нелькой за город. Каждый раз он придумал все новые и новые способы, главное, чтобы только она не грустила. И она ему была за это благодарна. Он чувствовал ее заботу и нежность. Стоило ему чихнуть от пробравшегося сквозь занавеску солнечного луча, то она сразу несла ему чай с медом, а стоило задержаться из театра на пять минут, то она уже начинала переживать. Сидела у окна, забравшись с ногами на подоконник, и смотрела дорогу. А он приходил, с виновато опущенной головой и протягивал ей связку тюльпанов. Где он их брал летом, она понимала… но зимой!? Для него не было ничего невозможного. Для нее он мог сделать все.

Но сейчас была одна проблема. За то время, что он ее не видел, она стала совсем другой. И он не знал, что теперь можно от нее ожидать. Подаренная ей роза может стать причиной громкого скандала, а любезно преподнесенная чашка кофе неминуемо отдалит ее еще на пару шагов назад. Только каждый такой шаг мог стать последним и поставить очень большую точку во всех его попытках. Но сидеть сложа руки тоже не представлялось возможным. Хоть она и стала более жесткой, упрямой, замкнутой, долго сопротивляться у нее не получится. Если в ней осталось хоть что - то от той Нельки, которую он знал, то все будет хорошо. На первое время план действий был прост. Он будет играть роль счастливого мужа, наслаждаясь ее близостью на площадке. Вкладывать в каждый обращенный к ней жест, всю свою нежность. Обнимать ее чуть чаще, чем написано на сценарном листе, чуть чаще прикасаться. Коли что, то можно будет свалить на увлеченность работой и интересом к играемой сцене. А дальше как получится. В том, что получится, сомневаться как то не хотелось. К нему возвращалась самоуверенность. Он верил, что сможет. Что вернет. Иначе даже быть не может! Вслед за самоуверенностью пришла решительность и желание как можно быстрее начать съемки. Но нужно ждать. Грим, костюм и прочие радости актерской жизни, занимали достаточно много времени. Он продолжил пить уже совсем остывший чай, но одиноко тлеющая сигарета, была забыта в пепельнице.

- Нель! Тебя все уже обыскались! – в павильон, словно фурия, влетела Лада. - У тебя минут 15 назад должен был грим начаться! Нам же влетит сейчас всем!

- Лад, прости пожалуйста. Мы тут заговорились.

Сашка, отряхивая брюки, встал с пола. В тот момент, когда зашла гримерша, он сидел на полу, изображая приданное внучки, спрятанное в кованном сундуке. Все попытки Нелли поднять ребенка с бетонного пола, успехом не увенчались. Он убеждал ее в том, что все должно быть по – настоящему. А то, что кованного сундука и в помине не было в этом павильоне он даже не задумывался. Главное, что он хорошо себе этот сундук представлял. И сундук, и комнату с тихо горящей свечой, и прочие атрибуты деревенской жизни. Он был так увлечен, что без единой мысли, полностью вжившись в роль, ползал на четвереньках, показывая табуретку, а потом прыгал по павильону, изображая радостную от преподнесенного подарка, маленькую девочку.

Все то время, пока Саша разыгрывал перед ней свою историю, она думала о том, что он действительно сможет стать актером. Он на ходу придумывал диалоги, выстраивал мизансцены, удивительно точно передавал интонацией малейшее изменение обстоятельств, быстро адаптировался в новых предлагаемых обстоятельствах. Он с самого раннего детства был смышленым и сообразительным пацаненком, и ко всему этому прибавлялся его талант. Талант безусловно был. И если его развить, то будущее этому ребенку будет обеспечено. Она обязательно скажет об этом Грише… когда нибудь….

- Саш, пойдем. – она улыбнулась и подошла к нему. Поправила высокий воротник его свитера, пригладила растрепавшиеся волосы.

- Я сейчас костюмеров позову, ты тогда сначала переоденься, а потом на грим сядешь, чтобы все быстрее было.- Лада достала мобильный телефон. – Лен, бегом в гримерку и захвати Нелькин костюм на первую сцену. Нет, мы не успеем, тащи его ко мне.

Еще один рабочий день. Сцена за сценой, дубль за дублем. Не успевший начаться перерыв на обед, закончился, когда режиссер дал команду переснять последнюю сцену. Реквизиторы неправильно расположили вещи в спальне четы Ждановых, а значит все дубли пошли на смарку. Актеры, приготовившиеся к другой сцене, вынуждены были переодеваться и менять грим. Привезенные ланч – боксы так и остались не тронутыми.

- Дайте хоть чаю выпить! – попросила Нелли.

- Некогда. На площадке попьешь. Только осторожно, чтобы не пришлось потом еще дубли делать.

А Гриша был доволен. Лишний дубль совместного отхода ко сну, не мог не радовать.

Он сидел в павильоне накинув на себя халат и одев тапочки на босу ногу. Наспех приготовленная чашка чая грела его руки. Около режиссерского монитора, дожидаясь свою хозяйку, стояла еще одна чашка. Аромат лесных ягод доносился до каждого уголка и проходившие мимо так и норовили ее утащить. Но Гриша, грозным взглядом, быстро пресекал всякие попытки страждущих. Сашка постоянно крутился вокруг отца, то запрыгивая ему на колени и отнимая горячий напиток, то садясь на соседний стул.

- Саш. Ты есть хочешь?

- Не, пап. Не хочу.

- А надо. – отец улыбнулся. – давай ты сейчас пойдешь в гримерку, завариваешь себе чай, достаешь мой обед и весь его съешь.

- Ну пап, я совсем совсем не голодный. Но если я его съем, то голодным будешь ты – Сашка никак не хотел уходить из павильона.

- За меня можешь не переживать. А вот тебе действительно надо перекусить. – лукавый взгляд Гриши не ускользнул от сына.

- Ты что - то задумал?

- Да. Я готовлю тебе сюрприз, на который тебе понадобится много сил. И если ты откажешься обедать, то мне придется сюрприз отменить.

Саша снова запрыгнул отцу на колени и доверчиво посмотрел в глаза.

- Ну пап! Расскажи!

- А ты обещаешь, что пойдешь и пообедаешь?

- Обещаю! Честно – честно!

- Хорошо. Я тебе верю. Когда ты пообедаешь, тебе придется немного меня подождать, пока я не закончу эту сцену. Потом мы сядем в машину и поедем на другую площадку. Там будет тетя Лада, которая заберет тебя на грим. Потом она отведет тебя костюмерную. – Гриша говорил ровным и спокойным голосом и неотрывно смотрел на сына, ожидая его реакции. – а потом к тебе придет Александр Владимирович и скажет, какую роль ты должен будешь сыграть. Роль не большая, но это не так важно. Главное то, что ты именно этого хотел. Правильно?

- Папа!!!! – Сашка кинулся к отцу на шею, практически перевернув кружку, которую Гриша все еще держал в руках. – Спасибо!!!

- А теперь марш обедать. – он поцеловал сына.

Другого приглашения Саше уже было не надо. Сбылась его мечта. Самая искренняя и самая заветная. С того момента, как он в первый раз оказался на площадке, как снялся в маленьком эпизоде, играя Андрея Жданова в молодости, он всегда мечтал это повторить. Снова почувствовать яркий свет софитов над своей головой, мягкую кисточку гримера на своем лице и заветное слово «мотор». Он в миг выскочил из павильона, чуть не налетев на входящую Нелли.