Жить, не смотря ни на что (стр. 3 )

- Нель, прости. – только и успел сказать он, скрываясь за углом.

Она вошла в павильон. На тонкую бордовую сорочку, которая играла в этой сцене роль ее костюма, был накинут теплый и пушистый халат. Ее аккуратные ножки были обуты в потертые, но столь любимые кеды. На площадке не было холодно, но ей хотелось закутаться в халат по самую макушку. Необходимость играть в любовных сценах, а тем более в спальне, изначально вгоняла ее в ужас. И даже решив получать удовольствие от игры, успокоив тем самым свой организм, перед каждой сценой ей хотелось убежать, куда глаза глядят. А тут как назло… дополнительные дубли. Вот тебе «счастье». А как же тайминг и прочие радости кинематографии? Ах, эта сцена важнее? Ах, прикроватная тумбочка стояла на 19 сантиметров дальше? В порыве страсти отодвинули, черт возьми! И за этого пустяка переснимать целых 10 минут телевизионного времени.

«Да ладно, Нель. Не кипятись. Пускай твой организм получит сегодня двойную дозу. Спать крепче будешь.» - внутренний голос ехидно смеялся, наблюдая как его хозяйка то пытается поругаться с режиссером, то дать деру из этого помещения. – «Ну первый раз же отыграла? Отыграла! И жива вроде. Даже, вроде, довольная.» Нелли махнула головой, пытаясь выгнать этого назойливого советчика. «Да ладно, замолкаю. Вечно ты не хочешь меня слушать. Не трать себе нервы. Все равно Александра Владимировича не переспоришь. Надо, значит надо. Работа у тебя такая. Сама выбрала.» Еще раз, ехидно ухмыльнувшись, голос спрятался.

Да, выбрала. Да, работа. Только я вот не железная. И повтор сцены в мои планы не входил. Даже чай не дали выпить, не говоря уже о законном обеде! Хотя к отсутствию обеда она привыкла уже давно, но сейчас просто надо было к чему - то прицепиться.

Подойдя к режиссерскому пульту и заметив мирно пьющего чай Гришу, она села подальше. Но запах спелых лесных ягод ловко ее догнал.

- Нель, там твой чай стоит. Пей пока горячий.

Повернув голову в направлении Григория, она уловила источник столь соблазнительного аромата. Он доносился из ее кружки, стоящей около монитора и, по всей видимости, был любезно заварен Гришей. И вот черт ее дернул сказать, что она хочет чаю. Дохотелась.

- Спасибо. – Нелли взяла кружку и сделала глоток. Чай оказался на много вкуснее, чем она могла представить. Помимо лесных ягод, она почувствовала вкус меда и…. черт… коньяк. А вкус был до боли знаком. Таким напитком он отогревал ее на натурных съемках, когда на часах было три часа ночи, а на градуснике около минус тридцать пять. И если бы не он, то простуда была бы ее верным спутником.

- На здоровье. – Гришин ответ так же не отличался многословием. Не хочет разговаривать, не надо.

Еще один глоток обжигающе горячего чая. Вкусно… даже более чем. Лесные ягоды придавали напитку нотки свежести и уюта, мед – душевную теплоту, коньяк – свободу. Уж сколько коньяка он подмешал, было загадкой, но на голодный желудок даже небольшая доза действовала быстро. А главное метко. Глоток за глотком приходило спокойствие. Страхи, переживания, неуверенность сдавали свои прочно занятые позиции. И даже предстоящие дубли постельной сцены уже не были столь зловещими. Надо значит надо. Ведь по большому счету сцена простая. Зайти в комнату, перекинутся парой ничего не значащих слов, забраться под одеяло, изобразить из себя страстно влюбленную и все. Финита ля комедия. Только пока она перечисляла план действий на ближайший час, сердце умудрилось трижды проделать путь от исходной позиции до пяток и обратно. Да ладно, не бойся, все будет хорошо. Но это была какая то безуспешная попытка поверить в благополучный исход ситуации. Коньяк сделал свое дело. Неуверенность переросла в предвкушение, а страх в решительность.

«Передозировка» - констатировал внутренний голос, потирая ладошки в ожидании шоу.

Наполовину пустой стакан занял свое место на столе, когда в павильон вошел режиссер, сопровождаемый командой операторов и гримеров.

- Все готовы? Работать будем без репетиций. Снимаем сразу на чистовую. Реквизиторов позовите, пускай все проверят. Третий раз переснимать точно не будем. Ребят, на исходные.

Александр Владимирович занял свое место за режиссерским пультом, Гриша переместился на площадку и, скинув с ног тапочки, забрался под одеяло. Неля передала халат в руки костюмеров, закинула кеды под стул и вышла под студийное освещение в шелковой сорочке.

- Досъемки. Сцена девять, дубль один. – щелчок хлопушки дал старт игре.

За окном уже давно была ночь. Их ребенок сладко спал в соседней комнате, прослушав сказку про Спящую красавицу в исполнении мамы. А мама, забравшись с ногами в кресло в детской комнате, чуть сама не уснула. Убедившись, что сказка ребенку больше не интересна, и он ее поменял на красочные сны, Катя поправила одеяло в кроватке и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Катя шаг за шагом приближалась к спящему мужу по мягкому белоснежному ковру, боясь потревожить его сон. Завтра предстоял трудный день - встречи, совещания, обсуждение стратегий развития, расширения штата и внедрение новых возможностей. А на это нужны силы. Посему пара часов крепкого сна были бы очень кстати. Расположившись в уютной кровати она укрылась одеялом и, положив голову на грудь мужа, была готова заснуть.

- Я уж думал, что ты решила провести сегодняшнюю ночь в детской кроватке. – Андрей проснулся, поняв что любимая жена рядом.

- Я тебя разбудила? Прости. – Катя поцеловала мужа и поудобнее устроилась на его груди. - Она никак засыпать не хотела. Мне пришлось читать ей книжку дважды!

- Может ты ей вместо сказки читала книгу по делопроизводству?

- Да ну тебя. – она легонько ткнула мужа в бок. – завтра сам будешь ее спать укладывать.

- С удовольствием! И спорим, что она быстро уснет?

- Я с тобой не спорю.

- Это еще почему? – Андрей перевернулся. Голова Кати оказалась на подушке. Она засмеялась, уворачивась от мужа, который так и наровил ее защекотать.

- Потому что когда ты проигрываешь, ты все равно пытаешься сделать из себя победителя.

- Нет уж! Давай спорить! – Андрей не оставлял попыток уговорить жену на спор. Он был уверен в победе, потому что дочурка всегда любила засыпать на руках отца. Делала она это быстро и без всяких там сказок.

- Ладно, ладно, только перестань меня щекотать. – Катя смеялась и крутилась по кровати. – На что спорим?

- На три желания. – довольный Андрей перевернулся на спину, закинув руки за голову.

- Каких?

- Любых! Если выиграю я, то загадываю тебе три желания. Если ты, то ты загадываешь их мне.

- Договорились! – Катя уже придумала свои три желания и была уверенна, что выиграет.

- Предлагаю закрепить наш спор поцелуем. – Андрей потянулся к губам жены и Катя обвила руками его шею.

В следующие секунды никто из них уже не знал, где была игра, а где жизнь. Зрители поверят… бесспорно.

- Стоп! Снято! Ребят, молодцы! Вот бы вы так всегда играли! Всем спасибо и готовимся к натурным съемкам. Выезд через 20 минут.

Гримеры забегали по площадке, собирая кисточки, коробочки и прочие атрибуты красивого образа актеров. Операторы поправляли разбросанные кабели и шнуры. Актеры покидали площадку.

- Нель, тут твой чай стоит? – в след выходящим из павильона фигурам. Но на вопрос ответа не последовало. Он взял кружку и сделал несколько глотков. Почувствовав некий градус в этом безобидном напитке, он понял цену блестяще отыгранного эпизода.

Съемочные дни шли по своему расписанию. Обстановка на площадке с каждым днем становилась все дружелюбней и спокойнее. Только холод в глазах Нелли вне камеры продолжал выдавать напряжение. Казалось, что одно неверное сказанное слово и все… холод превратится в айсберг, сгубивший Титаник.

Она. Давила в себе все, что только возможно. Лишь оставаясь наедине с собой, она закрывала глаза и уходила в свои мысли. Внутренний голос молчал… Ему не чего было сказать. Он слишком хорошо знал свою хозяйку. Упрямая она конечно, но если один человек смог ее перебороть, то и другой сможет.

Он. Выжидал, собрав терпение в кулак. Обдумывал каждый шаг и каждый свой жест. Украдкой наблюдал за ней, замечая каждые перемены в ее взгляде, когда она общалась с кем либо из съемочной группы. Он узнавал ее заново и удивлялся каждому открытию. Она изменилась или хотела, чтобы все так считали.

Она. Все чаще гуляла по ночному городу. Так ей никто не мешал.

Он. Все больше времени проводил на даче с сыном. У них на двоих была одна любовь.

- Пап. – Сашка оторвался от чтения подаренной ему книги - а ты меня возьмешь еще на съемки?

- А ты хочешь? – отец улыбнулся

- Конечно хочу! Там так здорово! Я там многому учусь. И я теперь точно знаю, кем хочу стать. Актером! Честно – честно! Неля сказала, что у меня получится! – он перебрался ближе к отцу. – Мы с ней в перерыве придумывали историю покрывалу в студии. Так весело было. А потом я все это разыгрывал! А Неля смотрела и смеялась.

Саша вскочил с дивана и принялся исполнять полюбившуюся сценку папе. Сказав последнюю реплику он плюхнулся на пол, показав покрывало на кресле в павильоне Амедиа.

Гриша засмеялся – Сашк, может тебе не в театральное, а в эстрадно – цирковое?

- Не, пап. Я в театральное. – он снова перебрался поближе к отцу. – А сейчас пока в студию хочу. Можно?

- Хорошо. Я обещал тебе, что помогу если ты определишься. Есть одна студия, но будь готов к тому, что ты там будешь самым младшим и тебе будет не легко.

- Неля говорит, если у тебя есть мечта, то тебе не должно быть страшно. Поэтому я не боюсь.

- Молодец. Я думаю, что тебя туда возьмут с удовольствием. Так что завтра я поговорю с этой девушкой и… Готовься к занятиям.

- Пап… - Саша крепко его обнял. – ты у меня самый - самый.

- Ты у меня тоже. Только сейчас уже пора спать. Мне завтра на работу, а тебе помогать бабушке. – он поцеловал сына, накрыл его одеялом и вышел из комнаты.

Сашка – Сашка… Знал бы ты, куда влезаешь. – Гриша вышел на крыльцо дачного домика. На улице было так тихо, что по стуку колес можно было посчитать количество вагонов проходящего в километре от участка пассажирского поезда.

Он стал любить тишину. Так ему никто не мешал. Он стал ценить то, о чем раньше даже не думал. Он становился другим.

Он. Уже точно знал, что ему надо делать.

Она. Все еще шла по своей дороге.

День за днем, час за часом. Ни одного необдуманного действия, ни одного необдуманного слова. Словно у них был свой сценарий, написанный долгими ночами… в тишине.

Она. Видела как он меняется, замечала как он смотрит на нее, с благодарностью принимала горячий кофе перед началом съемок и ароматный чай с вкусными конфетами в середине тяжелого дня. Удивлялась тому, что он больше не предпринимал попыток поговорить с ней. Она была этому рада… наверное… скорей всего… может быть… Да нет… определенно рада. Разговоры ей были не нужны. Они путали ей все мысли и мешали придерживаться своего сценария. Но, с другой стороны, было как то даже обидно. Взвесив все за и против, она решила, что все таки спокойствие важнее. Но почему то, иногда… ей очень хотелось. Чтобы все было по другому. Как раньше. Чтобы чашка чая грела руки не только ей, а последняя конфета в коробке делилась на пополам в поцелуе. И чем больше проходило съемочных дней, тем тяжелее было. Трудно «играть любовь». А еще сложнее ее не играть. Сценаристы не поскупились на обилие любовных сцен в сериале. Они практически выполнили желания поклонников, которые требовали счастья для героев, которого им так не хватало. Теперь поклонники будут полностью довольны. Все отыграно на высшем уровне. И, как обычно, никто не узнает, какая высокая цена у этого сериала.

Не забывай. Помни меня.

Ты не один. Навсегда вдвоем.

Не забывай. Пламя огня.

Где мы с тобой. Греем себя.

Я улечу. В себе.

Я улечу. К тебе.

На небо за звездой. Высоко.

Тихий полет. Это легко.

На небо за звездой. Высоко.

Тихий полет. Это легко.

Не забывай. Сердце мое.

Песни мои. Навсегда с тобой.

Не забывай. Ночи без сна.

Где мы с тобой. Я не одна.

Я улечу. В себе.

Я улечу. К тебе.

На небо за звездой. Высоко.

Тихий полет. Это легко.

На небо за звездой. Высоко.

Тихий полет. Это легко.

Гриш. – Уходящего из павильона Григория окликнула Даша. – Задержись на секунду. Я хотела тебе кое что сказать..

- Да, Даш. Слушаю.

- Я вчера с Нелькой разговаривала. В общем, если ты еще не передумал, то… тяжело ей сейчас. И ты, наверное, единственный, кто сможет что то сделать.

- Если я что то сделаю, то ей будет еще тяжелее.

- Ну как знаешь тогда.

- Хотя… Слушай, у меня Сашка сейчас у Иры Сиротинской в студии занимается и я хотел попросить Нелю тоже с ним немного позаниматься. И Сашка был бы очень рад. Только не знаю, как она отреагирует на это.

- Ты же это не для себя просишь, а для сына. Не откажет. Она Сашку любит и будет рада с ним позаниматься.

- Думаешь?

- Да, Гриш, думаю, что не откажет.

- Тогда поговорю с ней завтра.

- Завтра выходной и занятия можно начать уже завтра. Где нибудь вечером. – Дашу Гришина идея более чем порадовала. Он сдаваться не собирается, а значит есть шанс на победу. Она переживала за них, как и все, кто знал правду. – Она кстати только что ушла, может быть, успеешь ее догнать?

- Понял. Меня тут уже нет. Даш, последний вопрос, а когда показ начнется?

- Что?

- Ну, когда сериал на экраны выйдет?

- Как когда? В новом сезоне, разумеется. – Даша улыбнулась и вытолкнула Гришу за дверь. – Любопытный какой попался.

Нелю он не догнал, поэтому решил позвонить ей утром. Не рано, чтобы она успела выспаться. Ведь сна, в жестком рабочем графике, всегда не хватает.

Даша была права. Неля не отказалась позаниматься с ее сыном. Но у нее была репетиция и они договорились, что после обеда он завезет Сашку в театр, а вечером заберет.

Сашка был счастлив. Пол утра он не вылезал из душа, а оставшуюся половину перерывал свой шкаф, пытаясь найти «что нибудь удобное и красивое».

- Ну чем тебе эти брюки то не понравились? – Гриша засмеялся, уворачиваясь от пролетающих мимо серых спортивных брюк.

- Они меня толстят.

От этих слов Гриша съехал с дивана, смеясь во весь голос.

- Саш, ты самый очаровательный пацан на свете и тебе все к лицу.

- Папа, ну не смейся!

Мимо Гриши пролетели черные джинсы.

- А что мне прикажешь делать, если комната уже похожа на вещевой рынок. Убирать то все бабушке придется.

- Я сам все уберу как только найду что одеть.

- Ты прямо как взрослый.

- Я и есть взрослый. – Сашка надулся. – Поэтому и выглядеть хочу по взрослому.

Теперь мимо полетела красная майка с черным драконом на груди.

- Так! Заканчивай изображать перелетных птиц. Ты на занятие идешь, а не на свидание. Вот и одевайся так, как ходишь в студию к тете Ире.

- Ну пап…

- Саш, ну на самом деле. Я конечно все понимаю, но этот бардак в комнате – лишнее. Даю еще 5 минут и уезжаю. У Нели тоже дела есть, и она тебя ждать не будет.

Он и не замечал, как быстро повзрослел сын. Из маленького ребенка он уже превращался в пацана. Уже почти взрослого. А ведь совсем недавно катал по полу машинки и играл в войнушку с друзьями во дворе.

- Сам виноват. – Гриша горько ухмыльнулся - проводил с ним мало времени, а теперь удивляюсь.

- Ты не виноват Гриш – мама решила вмешаться в грустные мысли сына. – Просто так получилось. Но главное, что ты во время все понял и пытаешься исправить. Ты у меня мальчик сильный, значит сможешь. Хотя, для меня ты до сих пор ребенок. За которым нужен глаз да глаз.

- Мам, ну что ты такое говоришь. – Гриша улыбнулся посмотрев на мать. – Я уж точно взрослый мальчик.

- Взрослый – взрослый. Иди кушать. Еда на столе. А я помогу Сашке комнату убрать. Представляю, что там творится.

- Так, раз он считает себя взрослым, то пускай сам и убирает. А мы с тобой пойдем чай пить. – Он обнял мать и направился на кухню.

После репетиции Сашка вернулся практически окрыленный. Он сиял как маленькое летнее солнышко. С упоением рассказывал отцу о том, как репетировала Нелька и как она потом репетировала вместе с ним. На сцене.

- Пап! Представляешь! На сцене! Это так здорово! Я даже представил себе, что в зале сидят люди. А знаешь что самое удивительное! Это когда свет бьет прямо тебе в глаза. То белый, то желтый, то красный! Это самое красивое на сцене! А Нелька! Она такая… - Сашка мечтательно посмотрел в окно. – Она удивительная, пап! Она так играет! Знаешь, в телевизоре это совсем не то. На сцене она совсем другая! Давай сходим на ее спектакль! Ну, пожалуйста! Пожалуйста!

- Театральный сезон откроется только в октябре. Придется подождать.

- Я подожду. – он сжал в кулачок свой кулон. – мы будем ждать вместе.

Утро следующего дня не предвещало ничего хорошего. Теплое солнце заволокли черные тучи и мелкий дождик назойливо бил о крышу машины. Настроение вполне соответствовало мрачной погоде. С утра у нее все валилось из рук. Она обожглась горячим кофе, уронила тарелку, которая разлетелась на мелкие кусочки, поругалась по телефону с мамой. Прекрасное начало рабочего дня. Лучше просто не придумать.

Съемочный день обещал быть длинным – жестокая плата за выходной.

Он. Вышел из машины и пошел в сторону главного входа.

Она. Шла быстрым шагом, пытаясь скорее укрыться от усилившегося дождя.

Они. Не видели друг друга.

Она. Практически налетела на него, споткнувшись о ступеньку.

Он. Едва успел ее подхватить, подстраховать от неминуемого падения на асфальт.

- Прости. Я тебя не видела. Я не сильно тебя ударила? – Она пыталась подняться, но он продолжал крепко ее держать.

- Я то в порядке. Как ты? Не ушиблась? Ногу не подвернула? Подожди, дай я посмотрю. – он отпустил ее и присел на корточки. Осторожно прикоснулся к ноге, пытаясь понять, нет ли там каких нибудь повреждений.

- Гриш, со мной все нормально, не стоит беспокоиться. – она уверенно встала и тут же охнула. Почувствовав острую боль в лодыжке, инстинктивно наклонилась, прижав руку к ноге.

- Нель, убери руку, дай я посмотрю. – бережно убрав ее руку, продолжил осмотр – тихо – тихо, сейчас боль продет. Тебя надо врачу показать.

- Да какой врач? У нас съемки! – Она снова попыталась встать, но боль стала еще сильнее. – Черт.

- Упрямая же ты, Нелька. – Он с легкостью подхватил ее на руки и уверенно поднялся по ступенькам.

- Если есть возможность, то пускай она ходит как можно меньше. Ногу я зафиксировал, но серьезные нагрузки давать не желательно, хотя бы дня два. Растяжение не сильно, но все же.

- Хорошо. Сделаем как вы скажете. – Александр Владимирович пожал медику руку. – Гриш, забирай Нельку и на грим.

Нелли встала с кушетки и, поблагодарив врача, направилась к выходу.

- Гриш, ты чего стоишь? Поднимай пациентку на руки и вперед с песней. Нечего ей ходить. – покидая кабинет скомандовал Назаров.

- Слово режиссера – закон. – Гриша подхватил возмущающуюся Нелли. – Спасибо, доктор, мы пошли.

- Я не калека, сама идти могу. – Она изо всех сил пыталась опустить ноги на пол, но сравняться по силе с Григорием не могла. Ей вспомнилась последняя серия сериала… когда он пол дня носил ее на руках, репетицию за репетицией, а она, смеясь и дурачась, вырывалась. Но стоило ему опустить ее на землю, она давала деру, прячась то за длинным лимузином, то в актерской комнате.

Ей захотелось вернуться в прошлое… Хоть на минуту. И пускай минута – это слишком мало. Для нее сейчас это боле чем.

Все то, что она давила в себе все это время, вырывалось наружу.

- Отпусти меня пожалуйста. – ее тихий голос потерялся в тишине пустого коридора.

- Нет.

- Пожалуйста, Гриш.

- Ты слышала, что сказал врач? Чем меньше ты будешь ходить, тем лучше будет для тебя.

- Пожалуйста... – тихий шепот выдал наступающие слезы.

Он поставил ее на пол, осторожно придерживая.

- Нель. Ну ты что? Ну если хочешь, иди сама. Нель… Я же о тебе забочусь, если врач сказал что так надо, значит так надо. Ты же себе хуже сделаешь. - он оправдывался, понимая, что вызвало ее такую реакцию. Ему самому хотелось выть волком на желтую луну. Он сам помнил все. Как кричал на всю улицу «беги – беги, все равно поймаю», как срывал дубли, не в силах сдержать смех, от того, что Нелька упорно хихикала ему в плечо, когда он выносил ее из здания импровизированного ЗАГСа, как великий режиссер ситкомов, господин Назиров, не стесняясь матерных выражений, угрожал оторвать жениху уши, если он немедленно не вернет невесту на место. Все это было прошлым, но таким светлым….

- Нель…

- Да куда уж хуже, Гриш...– она развернулась, решив преодолеть путь до гримерной без посторонней помощи. Она развернулась, чтобы он не смог посмотреть в ее глаза и чтобы не смотреть в его. Медленно приходило осознание какой то неизбежности, безысходности. Но какая может быть безысходность, когда выхода два!? Безысходность была в том, что она заведомо выбрала один. Только зачем? Ответа на этот опрос уже не было. Как и мыслей. Не было ничего, кроме желания разреветься, плевав на все приличия и правила.

Он. Догнал ее у едва освещенного изгиба коридора, крепко прижав к себе.

Она. Медленно повернулась к нему лицом.

Они. Думали о том, как жизнь могла так далеко развести их судьбы.

Сейчас. Тишина была их союзником.

А что было бы если…

Если бы она не вышла бы замуж? Так скоропалительно и бездумно.

Если бы он не поддался глупой обиде и желанию причинить боль? Ей и себе.

Если бы они не боялись причинить боль другим.

Может быть, все было бы не так.

Они оба давали себе глупые надежды. Они оба думали, что лучше всего так, как оно есть сейчас. Но никто не думал о том, что все может поменяться в одну секунду. Об этом просто не принято думать.

Он. Оступился.

Она. Не смогла простить.

Все так просто и так жестоко. Судьба не прощает ошибок, но иногда дает еще один шанс. Главное, успеть его поймать. Это игра. Кошки – мышки с судьбой. Ты за ней, она от тебя, но стоит тебе пытаться убежать, то она начинает тебя преследовать. Судьба дает тебе знаки, напоминания, иллюзии именно тогда, когда ты хочешь все забыть.

Такова жизнь.

Они. Стояли глядя друг другу в глаза. В полной тишине. Слова были не нужны.

Глаза не лгут.

Никогда.

Беззвучный диалог.

Синхронное дыхание.

Эхо ударов сердца.

- Ты ведь знаешь, Нель…

- Знаю…

- Но не простила.

- Простила, но поздно.

- Ты другая.

- И ты другой.

- Я многое понял

- А я повзрослела.

- Ты только делаешь вид.

- Может и так.

- Я знаю, что виноват.

- Мы оба виноваты.

- И что теперь делать?

- Не знаю.

Вот он, перекресток двух дорог. Неизбежный перекресток. Об этом знали все.

Григорий первый решился нарушить тишину.

- Давай поговорим, Нель?

- Сейчас некогда, Гриш. У нас съемки…

Он. Любил, когда она называла его по имени. У нее это получалось необычайно нежно и как то совершенно по детски. Ни одна женщина в его жизни не могла произнести его имя так…

Он на мгновение замолчал, вслушиваясь в ее голос и интонацию. Она не злилась на него, нет… она не обижалась… не обманывала и не играла. Сейчас перед ним была та самая женщина, которую он всегда любил. Не было ее наигранной взрослости и надуманной преграды. И в ее глазах пропал холод, который сковывал его жизнь все это время.

Она. Чувствовала, как по телу пробегает тепло, столь желанное и забытое. Она была под защитой, которую ей мог дать только один человек. Быть может, именно сейчас, она была счастлива, уловив в его взгляде коктейль из нежности и искренности. Ей многие говорили, что такой взгляд у него был только тогда, когда он был с ней. Тогда она смеялась и не верила.

Они. Меняли друг друга, как тогда, так и сейчас, снова становясь единым целым, дополняя друг друга. Ему иногда не хватало уверенности, а ей опыта, ему – открытости, ей – терпения. Они всегда находили это друг в друге.

«- Не так много партеров которым можно действительно, назвать партнерами в этой жизни. Чтобы действительно было комфортно на площадке, можно было работать, фантазировать и получать от этого удовольствие…

- И друг друга так вдохновлять и поджигать, потому что где кто то устает, то подхватывает

второй… это очень важно.»

Вдохновлять и поджигать. В этом была их жизнь.

- Даш, у нас есть проблемы.- Александр Владимирович войдя в павильон нервно закурил. – Нелька подвернула ноги и я не знаю, что будет сегодня со съемками. У Ленки через два дня начинается новый проект, Тамара уходит вместе с ней, у Леши заканчивается отпуск, так что его мы тоже теряем. У половины актеров сборы в театрах, но это пол беды, с этим справиться можно. Главная проблема в том, что павильоны начинают работать через неделю и если… В общем, я уже не знаю, что делать. Как выкручиваться я не знаю.

- А у нас больше вариантов, как таковых, нет. Мы прыгнули выше головы и сделать что то еще не можем, сам понимаешь. Тянем до последнего, а там… Закрываем проект.

- Я думал, все будет проще.

- Я тоже так думала. У нас есть неделя, чтобы выжать из этого все, что только можно.

Они. Вошли в павильон полностью готовые к работе и, вроде, все было как всегда. Но Даша сразу почувствовала, что что – то произошло. Что то было не так, как обычно. Но вот что… Они все так же держались на расстоянии друг от друга, все так же мало разговаривали…

- Саш, - она шепотом окликнула Назарова – подойди на секунду. Посмотри на них. Что то произошло…

Зная свою подопечную не первый год, он сразу понял, в чем причина удивления Даши. У Нелли был другой взгляд, не тот, подавленный и грустный, что был все это время. В глазах появился блеск, которого не было очень давно. Он потух тогда, когда она узнала, что Гриша станет отцом. Потух практически мгновенно. А сейчас он снова отражался в ее глазах.

- Она снова стала прежней, Даш… - Александр Владимирович улыбнулся. Он был рад. Нелька была ему как дочь, и все ее переживания, проблемы он принимал близко к сердцу. Всегда старался помочь, хоть она и не позволяла. Узнав о беременности Юли, Александр Владимирович первым оказался рядом, стараясь отвлечь Нелли. Он видел, как ей было плохо и это убивало его самого. Увлекая ее в новые проекты, спектакли, съемки, пытался увести ее подальше от тяжелых мыслей. Мирил ее с Сергеем, хоть и понимал, что это совершенно не то, что ей сейчас нужно. Он видел, как за один день она стала взрослой, надев на себя маску безразличия, как изменила внешность, пытаясь изменить себя изнутри. Он хотел сделать хоть что то, но не мог. И сейчас, наблюдая за Нелли он понимал, что все - таки смог помочь.

- Давай начнем съемки, а там посмотрим. Если у Нельки нога болеть не будет, то доработаем до конца, если будет, то отправлю ее домой вместе с Гришей. За руль она у меня сегодня не сядет.

Она. Выкладывалась полностью, не смотря на боль в ноге

Он. Просто смотрел на нее. Зная, что если она хоть раз скажет, что устала, то отменит все съемки к чертям.

- Ладно, на сегодня хватит. Нель, давай домой и лечи ногу. Гриш, проводи ее пожалуйста, я не хочу чтобы она садилась за руль.

Нелли не сопротивлялась. За день она успела понять, что разговор действительно нужен. И что самое удивительное, она поняла, что готова его выслушать и поверить каждому его слову.

Они. Ехали в машине молча.

Он. Думал о том, с чего начать.. Слишком многое нужно было сказать. Только ощущение того, что она рядом с ним, путало все мысли.

Она. Вдыхала аромат его туалетной воды. Он никогда не изменял своей любимой марке и она всегда помнила его запах.

Переливающиеся огоньки вечерней Москвы успокаивали и вносили что то романтичное в тишину.

Время шло, но сейчас оно было заодно с ними.

Он остановил машину у ее подъезда, заглушил двигатель и автоматически загорелась лампочка на потолке.

Он. Повернулся к Нелли, которая неподвижно смотрела в окно. Протянул руку и убрал растрепавшуюся прядку ее волос за ухо. Опустил руку, отчерчивая линию подбородка.

Она. Повернула голову, спрятавшись в его руке.

- Дурак же я, Нель. – он прислонился к подголовнику кресла, не сводя с нее взгляда. – Я все испортил. Дважды.

- Здесь наша общая вина. – она отстранилась от его руки и снова повернулась к окну. – мы оба были не правы и оба не смогли друг друга понять. И испортили все мы тоже оба.

- Может и так.

- Поднимешься?

- Куда?

- Ко мне.

- Думаю, что Сережа будет не рад моему появлению.

- Его нет.

- Тем более не обрадуется, когда вернется домой и увидит там меня. Я не хочу доставлять тебе проблем.

- Его уже давно нет, Гриш.

- Мы расстались, через неделю после начала съемок. Он был против и пытался меня заставить отказаться. А я не смогла. Мы с тобой ответе перед зрителями и я это понимаю. А он не захотел понять. Ты же его знаешь.

- Он просто хотел тебя удержать.

- Может и так, но меня так удержать нельзя.

- Знаю.

- Потому что ты знаешь меня лучше чем он. Пойдем?

- Пойдем.

Они поднялись в квартиру. Пройдя на кухню, она заварила чай, и, поставив кружку перед Григорием, по привычке. Забралась с ногами на подоконник. Как когда то давно…

- Знаешь… Когда мы с тобой расстались я ведь ушла от Сереги. Я хотела начать все с начала. Совсем все. Я понимала, что живу не так, что причиняю всем боль, что срываюсь на всех, что мне намного проще будет одной. А потом так получилось, что мы опять сошлись. Но все было как то по другому. Сережка мне не доверял, не верил и я его за это не виню. За это время я сделала на много больше ошибок, чем за всю свою жизнь. Я понимала, что я их совершаю, но меня это не останавливало. Я злилась на тебя, на себя… на весь мир. Хотела кому то что то доказать, а получалось, наоборот. Мама на меня обиделась, Ленку я перестала понимать, а отец против мамы не пойдет. Он иногда приезжал ко мне, пытался меня уговорить вернутся, а мне ничего не хотелось. Совсем ничего. Но что было тяжелее всего – это то, что каждый раз мне что то напоминало о тебе. Помнишь, когда ты приходил в театр, чтобы поговорить со мной, у тебя с руки упал браслет, а ты не заметил. Я после спектакля нашла его на полу у гримерки

Нелли подошла к кухонному шкафчику и достала найденную вещь. – там поломался замок, поэтому он так незаметно соскочил с твоей руки. Это твое. Держи. Застежку я починила, теперь не потеряешь. - она протянула ему золотой браслет жесткого плетения и снова забралась на подоконник.

Он понял, когда потерял его. Когда со всей силы хлопнул тонкой деревянной дверью гримерки. Он был зол, как сто чертей… или даже больше. Она тогда отказалась с ним разговаривать, а он настаивал. Они ругались на повышенных тонах, не давая себе отчет о сказанном. А ведь он всего лишь хотел ей рассказать правду, но она отказывалась его слушать, требуя немедленно покинуть ее гримерку, и ее жизнь. Раз и навсегда. На громкий разговор прибежал Сергей и они тогда чуть не подрались. И только Богу известно, какие силы помогли избежать драки.

Они были готовы размазать друг друга по стене, не оставляя даже мокрого пятна.

А она тогда вышла на сцену в слезах, надеясь, что никто этого не увидит.

- Я ведь так и не извинился за тот случай.

- А я сама виновата.

- Нет Нель. Там был виноват только я. Сергей тебя защищал от меня и был, наверное, прав. Он ведь любит тебя. И ненавидит меня.

- Любил Гриш. Сейчас все не так. – она улыбнулась. – Мы все не ангелы. Последнее время он меня просто терпел, иначе и не скажешь. Это только на публике мы были все такие радостные и счастливые….

- Все равно. Прости меня. И за тот случай в театре и… за все, Нель. За это время я много понял. Ведь на самом деле понимаешь только тогда, когда теряешь. Когда мы расстались в первый раз, я, наверное, осознал не все свои ошибки. Но когда я понял, что потерял тебя во второй раз, мне стало на столько страшно… И я потерял голову от этого страха. Я злился, что ты не хотела меня слушать, что не верила и, что я не мог убедить тебя. Нель… ты же знаешь Юлю. Ты знаешь меня. И ты поверила, что это мой ребенок?

- Не знаю…

- Нель…

- Я не знаю, Гриш. Я очень хотела, чтобы это было не так, чтобы это был какой то страшный сон…

- Это не мой ребенок. Я переспал с ней только один раз, когда ты уехала в Италию с Сергеем. Я переспал, чтобы отомстить тебе, чтобы выбить тебя из своей головы. Мы ведь с ней даже не жили вместе. Точнее… Блин. Жили, но в разных комнатах, как в коммуналке. Создавали видимость этой жизни. Но все! Все закончилось. И пускай меня теперь весь мир смешает с грязью, мне уже все равно.

- Ты заметил, что все это время мы просто мстили друг другу? А что получили?

- Ничего Нель. Мы просто переломали себе жизни. Вот и вся месть. Самим себе.

- Зато знаешь, когда мстишь, то забываешь про все. Тебе вроде как хорошо, но это временное чувство…Потом становится противно и стыдно за свои поступки. Только самое смешное, что нам никто не верил. Ни в твою любовь к Юле, ни в мой брак с Сережей. Почему то верили только в нас с тобой.

- Я знаю. Мне Сашка рассказал. Его в школе постоянно спрашивали о наших с тобой отношениях.

- А он что? – Нелли улыбнулась, зная, что Сашка никогда не расскажет правду.

- Партизан еще тот.

- У тебя замечательный сын, Гриш.

- Он любит тебя, Нель и никогда не посмеет обидеть даже словом.. – глубокий вдох, чтобы хватило сил – И я люблю…

Всего три слова. Такие простые и такие сложные. И нужно было прожить почти год друг без друга, чтобы снова осознанно это сказать. Не боясь ничего.

Эта фраза, как прибой, накрыла ее. Она сидела, прислонившись к холодной стене, закрыв глаза.

Все было сказано и ответ был не нужен. Ведь остальное можно было понять без слов.

Сойдя с подоконника, она села за стол напротив него. Он смотрел на безвольно плавающий в чашке лимон. Весь этот год он был таким же лимоном. Выжатым и тихо тонущим… И только слабый огонек надежды не давал ему уйти на дно.

- Гриш, что мы наделали….?

Он. Положил голову на сложенные на столе руки и внимательно посмотрел ей в глаза.

- Мы ошиблись, Нель. Мы думали, что поступаем правильно.

- Мы боялись.

- И боялись тоже. Только не того, чего следовало бояться.

- Это понимаешь со временем…

- Может, начнем исправляться?

Его улыбка была грустной, но одновременно с этим такой счастливой.

Он держал ее маленькую ручку в своей большой ладони, смотрел в ее глаза, вдыхал аромат ее кожи. Ему хотелось украсть ее, спрятать ото всех, забрать хоть на край света, чтобы просто быть с ней. Встречать рассвет и провожать закат.

Ангелы на небе отвернулись, не смея мешать. Они сделали все, что могли и заслужили свои белые крылышки. Ведь их дают только тем, кто смог помочь…

Ангелы на земле, улыбаясь, зажигали на небе звезды, накрывая Москву ночной тишиной.

Это была любовь – самое ценное, что есть на свете. Любовь проверяется временем, расстоянием, болью. И лишь тот, кто прошел через все испытания может сказать - «да, я люблю». Настоящая любовь не проходит в один день. Она не проходит даже через 10 лет… Она всегда в твоей душе и твоих мыслях, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии…

Они. Отдавали себя друг другу, не боясь, не стесняясь, не играя. Они дарили себя друг другу, как в первый раз. Ловили губами вздохи, понимая недосказанные слова, отдаляясь на мгновение, снова сливались в единое целое. Они доводили друг друга до края, не давая переступить. Каждый день, прожитый в разлуке, сейчас превращался в минуту безумства. Страсть уступала место покою лишь не надолго, чтобы только сделать глубокий вдох, а потом снова брала верх.

Он. Просил прощения, убирая тонкие полоски шрамов с ее души. Он любил ее и доказывал это каждую секунду. Он не давал ей думать, позволял жить только чувствами…

Она. Видела в нем себя, как в зеркале. Возвращала ему каждое касание обнаженной кожи, каждое движение тела, заставляя его забыть все совершенные ошибки.

Тихий стон тонул в поцелуе, возвращая их к жизни, показывая, что все это не сон.

С каждым новым ударом сердца, дыхание срывалось, в поисках спасения…

Вздох, один на двоих, как финишная черта, пересеченная одновременно.

Она. Заснула, кутаясь в его руках.

Он. Заснул, крепко прижав ее к себе.

Весь мир был за них.

Телефонный звонок стал для них будильником. Нехотя открывая глаза, Нелли потянулась за трубкой звенящего телефона.

- Слушаю.

- Нель, ты где? – голос Даши был достаточно испуганным.

- Дома. – Заскочившие в комнату солнечные лучи, позволили ей проснуться. Быстрый взгляд на стоящие у телевизора часы, дали объяснение обеспокоенному голосу Дарьи.

– Даш, я проспала. - Нелли резко поднялась с кровати, путаясь в разбросанных на полу вещах.

- Нель, что случилось? – Разбуженный Григорий, спросонья пытался понять причину переполоха. Нелли накрыла его рот ладошкой, показывая то на телефон, то на часы.- Нет, не надо машины, я сейчас вызову такси и быстро приеду. Гриша? Нет, он не со мной, с чего ты взяла? Он меня вчера проводил и поехал домой. Нет, я не знаю, где он может быть. Его нет на студии? Может в пробке стоит?

Григорий тихо засмеялся и поцеловал тоненькие пальчики Нелли на его губах.

- Кто ее врать научил, а? – Даша повесила трубку и повернулась к Александру.

- Она дома?

- Дома. Проспала.

- А Гриша где?

- Говорит, что не знает. Поэтому я и спрашиваю, где она врать научилась.

- То есть они вместе?

- Голос его есть там точно.

- Тогда ждем, когда приедут…