Духовное лидерство в социокультурном пространстве современной России (стр. 2 )

Методология исследования опирается на единство философско-культурологического, структурно-функционального и системно-аналитического подходов; принципы историзма, целостности, многомерности и вариативности развития.

Описание функционирования духовного лидерства в обществе осуществлено с опорой на логику и методологию синергетического подхода.

Принципы осмысления культуры и социокультурного пространства, язык и основные категории культурологии, методы исследования культуры применялись с учетом работ отечественных культурологов , , , .

Поскольку ценностно-нормативные основания, идеалы и культурные образцы являются важнейшими компонентами культуры как регулятивной системы, – анализ аксиологических аспектов различных видов социальной практики виделся в качестве базовой составляющей культурологического исследования.

Таким образом, нам оказывается близким понимание культуры как ценностно-смысловой, нормативно-регулятивной и символико-информационной составляющих любой сферы деятельности (); духовного измерения социума (), аксиосферы ().

Методологической основой в изучении ценностной основы русской культуры для автора явились работы , , и с содержащимися в них положениями о социодинамическом характере развития русской культуры, бинарности и амбивалентности ее строения.

Анализ накопленных в истории культуры трактовок лидерства осуществлялся в синтезирующем использовании диахронной и синхронной логики исследования, позволяющей, с одной стороны, выявлять устойчивые, константные значения лидерства, с другой – осуществлять сравнительный анализ различий восприятия образов лидеров.

Основываясь на классификации ценностных теорий , в диссертации был осуществлен типологический анализ лидерства, позволивший выделить четырехкомпонентную модель ценностной трансформации.

Смысловая оппозиция идей К. Ясперса (концепция «осевого времени») и (теория пассионарности) закладывалась в основу разделения онтологического и нормативного типов духовного лидерства, принципа универсальной значимости и общественно-значимых, разделяемых большинством убеждений.

При изучении медиапространства (как актуального поля лидерства и пространства репрезентативной культуры) применялся семиотический подход в трактовке масс-медиа; учитывались коммуникативные контексты существования социокультурного пространства,

В осмыслении медиаобраза использовались основные положения постмодернистской методологии.

Оценивая медиапространство как арену ценностного обмена, мы опирались на идею публичного диалога Ю. Хабермаса и теорию диалога ; ценностная персонификация медиаобраза исследовалась с опорой на концепцию «лидеров мнений» П. Лазарсфельда.

При разработке авторской модели ценностно-тематического рейтинга масс-медиа использовались принципы предикативного анализа текста (выявление макропредикатов) и методика «взвешивания текста» .

Эмпирической базой изучения медиапространства стал контент-аналитический подход к исследованию российской прессы (газеты: «Аргументы и факты», «Известия», «МК-Урал») за 2000–2007 гг.

При интерпретации текстов интервью со значимыми общественными персонами – лидерами мнений, использовались нарративные практики интерпретации текстов (776 текстов интервью, посвященных 994 героям). Опора на дискурсивные практики анализа (Т. Ван Дейк, З. Харрис), позволила концентрироваться не столько на структуре текста, сколько на содержащейся иерархии ценностей, отображающей мировоззренческие позиции героев публикаций.

При анализе духовно-символической составляющей социокультурного пространства мы опирались на символический, имажетивный и психоаналитический подходы в осмыслении социальной мифологии (Э. Кассирер, З. Фрейд, К. Юнг), рассматривая миф как символическую проекцию интерпретации реальности, ведущую к порождению и функционированию социальных архетипов.

Динамика социокультурного пространства обосновывалась в традициях культурвитализма – изучения внутреннего потенциала культурного развития, трактуемого как опыт новаторства (Ф. Ницше, А. Бергсон, Г. Зиммель).

Обозначив деятельность духовных лидеров как фактор социокультурной трансформации, автор, тем не менее, придерживается позиции многофакторного подхода, согласно которому социальные изменения не детерминированы каким-либо одним фактором развития. В данном случае роль лидеров рассматривается нами как не единственное, но значимое условие культурной инноватики.

Научная новизна исследования

Основные результаты исследования, определяющие его научную значимость и новизну:

1. Осуществлен комплексный культурно-исторический анализ ведущих концепций и трактовок лидерства, разработана типология доминантных образов лидерства, возникающих в динамике рефлексии феномена: лидер-герой (концепции вождизма, героической личности), лидер-государь (концепции идеального правления), лидер-аристократ (теории элит), лидер-пророк/эксперт (концепции «сакрального знания», идеи мессианства), лидер-менеджер (теории эффективного руководства и управления); зафиксирована архетипическая основа духовного лидерства, представленная образом лидера-пророка.

2. Дана авторская трактовка духовного лидерства как феномена деятельностного преобразования действительности, осуществляемого через взаимозависимость и взаимообусловленность ценностного мира конкретного человека (духовного лидера) и универсальности ценностных перспектив человеческих общностей; обосновано понимание духовного лидерства как персонифицированной функции интенциального вектора социокультурного развития;

3. Разработана четырехкомпонентная основа ценностной трансформации, осуществляемой духовными лидерами: психологическая (лидер как кумир), нормативная (лидер как идеолог), трансцендентальная (лидер как духовный учитель), онтологическая/онтогенетическая (лидер как новатор истории); предложена типология лидерства, основанная на своеобразии функционально-образного воплощения феномена в социокультурной реальности: мессианство, апостольство, миссионерство, каузальное лидерство.

4. Обоснована возможность и целесообразность применения синергетического подхода к исследованию духовного лидерства, при котором духовный лидер предстает воплощением момента бифуркации, персонифицированным стимулом разрешения бифуркационного процесса, определяющим дальнейшее развитие социокультурной системы;

5. Раскрыта общая природа духовного лидерства, связываемая с индивидуально-универсальной перспективой жизненного пути лидера; доминантой общественно-ценностной идентичности через доминирующую идею жизни лидера; аутентично-автономным характером творчества как персонально значимого дела, претворяющегося в общественной деятельности; бунтарством духа как основой жизненного сценария переустройства, ценностного реформаторства.

6. Впервые систематизированы принципы и направления лингво-культурологического анализа лидерства (текстовая репрезентация личности лидера и его последователей) и рейтинговой основы фиксации как качественных показателей воплощения лидерства в социокультурных практиках; разработана авторская модель ценностно-тематического рейтинга медиапространства как актуального поля лидерства в современной информационной культуре;

7. Проведено комплексное контент-аналитическое исследование аксиологических аспектов лидерства в медиапространстве; на основе нарративных практик интерпретации медиа-посланий (776 текстов интервью, посвященных 994 героям), выявлены общие и специфичные тенденции, характеризующие духовно-символическое поле современной российской культуры;

8. Представлена авторская характеристика роли субъектов общественных преобразований, формирующих инновационно-реформаторский потенциал общества, основанная на выделении ключевых проблем восприятия и реального функционирования различных типов лидерства в культуре современной России;

9. Выявлен комплекс определяющих характеристик современной социокультурной ситуации, оказывающих влияние на формирование и функционирование духовного лидерства в XXI веке в контексте: прагматизации и рационализации социокультурной среды; гетерогенности и децентрации социокультурного пространства; институционализации социокультурного бытия; дезориентации и хаотизации духовно-ценностных сфер; тенденции к ограничению проявлений духовного лидерства уровнем микросоциальных процессов и субкультурных образований.

Положения, выносимые на защиту:

1. Культурно-исторический принцип анализа лидерства основывается на характере мировоззренческой рефлексии, превалирующем в культуре эпохи, что позволяет разработать типологию доминантных образов лидерства: лидер-герой (концепции вождизма, героической личности), лидер-государь (концепции идеального правления), лидер-аристократ (теории элит), лидер-пророк/эксперт (концепции «сакрального знания», идеи мессианства), лидер-менеджер (теории эффективного руководства и управления). В целом, культурно-историческая динамика образов лидерства предстает как колебание циклов персонификации/деперсонификации; технологичности (рациональности) / утопичности (иррациональности) объяснения лидерских проявлений. Архетипической основой духовного лидерства становится образ лидера-пророка, отражающий персонифицированное начало и органический мессианизм как определяющие характеристики возможных ценностно-духовных преобразований действительности.

2. Духовное лидерство понимается в качестве персонифицированной функции интенциального вектора социокультурного развития, а лидер предстает воплощением определяющего события истории и событием в истории, понимаемым, с одной стороны, как интенсивность воздействия на ход истории, с другой, – в терминологии со-бытия – взаимодействия и взаимообусловленности ценностного мира конкретного человека (лидера) и универсальности ценностных перспектив человеческих общностей. Осуществляемое духовными лидерами ценностное преобразование связывается с идеями трансференции как переноса результатов духовной работы личности в сферу интернальных социокультурных отношений. Лидер предстает воплощением момента бифуркации, персонифицированным стимулом разрешения бифуркационного процесса, определяющим дальнейшее развитие социокультурной системы.

3. Духовный лидер выступает персонально выраженным универсумом ценностно-смыслового континуума, представленного как четырехкомпонентная основа ценностной трансформации: психологическая (лидер как кумир), нормативная (лидер как идеолог), трансцендентальная (лидер как духовный учитель), онтологическая/онтогенетическая (лидер как новатор истории). Наиболее значимыми типами духовного лидерства, оказывающими определяющее воздействие на развитие социокультурной системы, являются онтологический и нормативный типы (онто и норма – лидеры). Основой разделения данных типов выступает смысловая оппозиция идей К. Ясперса (концепция «осевого времени») и (теория пассионарности) – принципа универсальной значимости и общественно-значимых, разделяемых большинством убеждений. Вторым вектором выступает типология лидерства, основанная на своеобразии функционально-образного воплощения феномена в социокультурной реальности: мессианство, апостольство, миссионерство, каузальное лидерство.

4. Общая природа лидерских проявлений раскрывается через анализ четырех осевых принципов духовного лидерства: 1. индивидуально-универсальная перспектива жизненного пути лидера; 2. доминанта общественно-ценностной идентичности через доминирующую идею жизни лидера; 3. аутентично-автономный характер творчества как персонально значимого дела, претворяющегося в общественной деятельности; 4. бунтарство духа как основа жизненного сценария переустройства, ценностного реформаторства. Обращение к специфике онтологического и нормативного типов лидерства фиксирует различия в характере ценностных преобразований, осуществляемых онто - и норма-лидерами, определяемые как маргинальная и референтная основа идентификационного маршрута.

5. В культуре новейшего времени лидерство реализуется в многоаспектном пространстве социокультурных коммуникаций. Специфичность современного коммуникативного пространства представляет, с одной стороны, – сферу воплощения лидерских персоналий, с другой, – различные формы их экспликаций. Исследование лидерства в социуме базируется на лингво-культурологическом анализе (антропология слова как текстовая репрезентация личности лидера) и аудиторно-оценочных принципах фиксации лидерских проявлений (представленность лидерства в социокультурной среде). Лингво-культурологический анализ лидерства раскрывается через прямое и опосредованное сканирование речевых практик («рассказанное лидерство») – интерпретацию действий лидера последователями, окружением или им самим; аудиторно-оценочная основа – приближает к непосредственным реакциям воспринимающей аудитории, полю рейтинговых исследований, классифицированных как рейтинги социокультурных предпочтений и рейтинги влияния. В качестве оптимальной, синтезирующей основы совмещения вышеобозначенных подходов видится анализ аксиологических аспектов медиапространства как актуального поля лидерства в условиях современной информационной культуры.

6. Медиапространство как актуальное поле лидерства выступает сферой его репрезентации в культуре. Содержание дискурсивных медиа-посланий, транслируемых лидерами, создает поле ценностей и смыслов, представляющих аудитории возможные перспективы социокультурных преобразований. На наиболее предметно-выраженном уровне, лидерство предстает в медиапространстве деятельностью агентов духовно-символического производства – лидеров мнений, персонифицирующих и олицетворяющих ценности, приближая их к массовому принятию и признанию большинством через личностное влияние лидера.

7. Исследование аксиологических аспектов лидерства в медиапространстве позволило выявить тенденции, характеризующие духовно-символическое поле современной российской культуры:

- качественное обновление ценностного пространства социума не находит полного воплощения в реальных лидерах мнений, что приводит общество в состояние ценностного неравновесия, столкновения актуальных и традиционных способов мышления и поведения;

- доминирующим типом выражения лидерской позиции в контексте данного несоответствия становится путь естественной диффузии, выраженный в форме ценностного ожидания: постепенного переустройства сознания через вытеснение «неработающих» ориентиров и расширение «зоны влияния» новых моделей мышления и поведения;

- в качестве ведущего темпорального основания выступает социальный презентизм (актуализм), выраженный в пессимистических оценках настоящего при разнотипной мифологизации прошлого и устранении от четких проективных видений будущего устройства;

- возрастание роли «политика» и «художника» (как обобщенных характеристик лидеров мнений) приводит к конкуренции сценариев ценностного технократизма и духовного романтизма в преобразовании социума; приоритетной зоной духовной консолидации современного российского общества определяется нравственно-этическое измерение.

8. Сосуществование сценариев романтизма и технократизма обозначает два основных «проблемных участка» в духовно-символическом пространстве современной российской действительности: идеологический дефицит (отсутствие социетальных идей) и технологическое несовершенство (необеспеченность целеполагания технологиями реализации целей). При исследовании роли субъектов общественных преобразований, формирующих инновационно-реформаторский потенциал общества, выделены основные проблемы восприятия и реального функционирования различных типов лидерства в российской культуре XXI века: утрата притязаний на лидерство традиционными группами интеллигенции; дистанцирование от универсально-значимой лидерской функции интеллектуалов-экспертов; формирование в статусе «теневого лидерства» флагманов современного бизнес-слоя; усиление роли политико-идеологического лидерства; актуализация образа лидера, понимаемого как воплощение мифологемы «повседневного героя».

9. Современная социокультурная ситуация порождает проблемные зоны, препятствующие возникновению и развитию духовного лидерства. К числу ведущих характеристик современной социокультурной ситуации, оказывающих влияние на формирование и функционирование духовного лидерства в XXI веке, могут быть отнесены: прагматизация и рационализация социокультурной среды; гетерогенность и децентрация социокультурного пространства; институционализация социокультурного бытия; дезориентация и хаотизация духовно-ценностных сфер, футурологическая неопределенность повседневности; тенденция к ограничению проявлений духовного лидерства уровнем микросоциальных процессов и субкультурных образований. Одновременно, эти условия служат основой для обратных тенденций, ведущих к активным поискам реальных воплощений лидерства в контексте насущных, неизбывных потребностей в обретении ориентиров и перспектив социокультурной динамики.

Практическая значимость исследования

Разработанные в диссертации теоретико-методологические положения позволяют продвинуться в культурологическом изучении проблем лидерства, вопросов ценностного единства в обществе; смены интеграционных и дезинтеграционных состояний социокультурного пространства; соотношения универсальных и локальных уровней культурной идентичности.

Результаты диссертационного исследования могут быть использованы в педагогическом процессе, при подготовке основных курсов по культурологии, основам социокультурного проектирования, культурной политики, социологии культуры, общей социологии, социологии коммуникаций, социальной философии, политологии, социальной психологии в высших и средних учебных заведениях, дополнив их содержание в части изложения роли субъектов преобразования действительности.

Авторские методики анализа медиапространства (ценностно-тематический рейтинг средств массовой информации) могут быть использованы для совершенствования учебных курсов по социологии культуры, социологии журналистики, теории и практике массовых коммуникаций.

Практическая значимость материала диссертации видится в возможности использования результатов исследования для разработки и внедрения специализированных курсов: «Духовное лидерство в истории культуры», «Социология лидерства», «Лидерство в социокультурном пространстве современной России».

Положения исследования могут быть использованы в представленных аспектах для анализа деятельности средств массовой информации с целью совершенствования их работы по позиционированию фигур, лидирующих в социокультурном пространстве, в том числе для учета возможного характера восприятия подобных материалов аудиторией.

Авторские подходы к анализу роли российских элит как интеграторов современного социокультурного пространства, систематизация проблем формирования и функционирования различных типов лидерства в России могут найти применение в разработке концепций, программ и проектов по культурной политике.

Апробация диссертационной работы, изложение ее основных положений осуществлено в 50 публикациях: в том числе в четырех монографиях (три – авторские, одна – в соавторстве), в трех учебных и научно-методических пособиях, 43 статьях (7 из них в рецензируемых научных журналах).

Основные положения диссертационной работы обсуждались на российских и международных научных и научно-практических конференциях: «Судьба России: образование, наука, культура» – Четвертая всероссийская конференция, посвященная 80-летию Уральского государственного университета им. , Екатеринбург, 12-14 октября 2000 г; «Большой Урал – ХХI век» – всероссийская научно-практическая конференция «ХIII Уральские социологические чтения», Екатеринбург, УГТУ-УПИ, 2001 г.; «Святыни и ценности культуры Урала» – I Славянский научный собор. – Челябинск, 24 мая 2003 г.; «Культура, искусство, образование: новое в методологии, теории и практике» – XXVI научно-практическая конференция ЧГАКИ. – Челябинск, 4 февраля 2005 г.; «Журналистика и СМИ в многополярном мире» – всероссийская научно-практическая конференция, Москва, 2-5 февраля 2005 г.; межвузовская научно-практическая конференция, посвященная НОУ ЧИЭП им. , – Челябинск, 2006.; «Социальное пространство Урала в условиях глобализации XXI века» – международная научно-практическая конференция «XVI Уральские социологические чтения», – Челябинск, 7-8 апреля 2006 г.; «Молодежь в науке и культуре ХХI века» – V всероссийская научная конференция молодых ученых, аспирантов и соискателей. – Челябинск, 2 ноября 2006 г.; «Культура, личность, общество в современном мире: методология, опыт эмпирического исследования» – всероссийская конференция Екатеринбург, 2007 г.; «Молодежь в науке и культуре XXI века» – VI международная научно-творческая конференция молодых ученых, аспирантов и соискателей. 1-2 ноября 2007 г., Челябинск.; «Экономические, юридические, социокультурные аспекты развития региона» – всероссийская научно-практическая конференция. – Челябинск, НОУ ЧИЭП им. (27 марта 2008 года); «Единое социокультурное пространство» – I международная научно-практическая конференция, Челябинск, ЧГАКИ, 27 марта 2009 г.

Материалы исследования и теоретические выводы послужили основой для содержания лекций, семинарских и практических занятий со студентами Челябинской государственной академии культуры и искусств и Челябинского государственного университета по курсам: культурология, социология культуры, прикладная культурология, культурная политика, основы социокультурного проектирования, методы социологических исследований, социология массовых коммуникаций, социология журналистики.

Апробация идей и выводов диссертационного исследования нашла отражение в мониторинге ценностного пространства современных СМИ (осуществленном в рамках программы грантов Президента Российской Федерации «Конкурс молодых ученых – кандидатов наук»: МК – 7541.2006.6).

Структура диссертационного исследования. Работа состоит из введения, четырех глав, заключения и списка литературы. Содержание работы изложено на 312 страницах, библиографический список включает 400 наименований.

II.  Основное содержание работы

Во «Введении» обосновывается актуальность и степень научной разработанности темы, дается характеристика теоретико-методологических принципов, формулируются объект и предмет анализа, определяется цель и ставятся задачи, выделяются проблемное и терминологическое поле исследования.

В первой главе «Лидерство: динамика представлений и концептуализация феномена» обосновано собственное понимание феномена лидерства в культурно-историческом и содержательно-теоретическом прочтении, выявлены субстанциальные аспекты и осевые принципы лидерства, представлен его типологический анализ.

1.1. Культурно-исторические метаморфозы образа лидера. Культурно-исторический анализ лидерства осуществлен в синтезе трех основных направлений: осмысление содержательной трактовки термина; концептуальное обоснование идеи лидерства; выделенный образ лидера. Культурно-историческая динамика представлений о лидерстве видится как смена сложившихся в культуре образов восприятия лидеров: лидер-герой, лидер-государь, лидер-аристократ, лидер-пророк, лидер-эксперт, лидер-менеджер, – в циклическом колебании персонификации / деперсонификации культурного героя; технологичности (рациональности) / иррациональности (утопичности) объяснения лидерских проявлений

Тема героической личности, великого человека в истории – одна из самых ранних концепций лидерства, центральная тема которой связана с процессом делания истории за счет деяния: деятельности отдельных, ярких индивидуумов (Т. Карлейль, С. Хук, , ). Именно данный образ в большей мере отвечает выделяющей природе лидерства, причем, данная выделенность чаще всего имеет персонально закрепленный характер, связанный с конкретной героической персоной. Отличительной особенностью лидера-героя можно признать активно-преобразующее воздействие на исторический процесс, ход которого отождествляется с личностно-героическими свершениями.

Теории идеального правления (лидер-государь) нашли отражение в трудах классических философов (Геродот, Фукидид, Платон, Аристотель, Н. Макиавелли, Ш. Монтескье, А. де Токвиль, Г. Гегель, Р. Эммерсон); так и в современных исследованиях (Ж. Блондель, Л. Даймонд, Р. Такер, С. Хантингтон и др.). Основное отличие от идеи лидера-героя, состоит в деперсонификации образа лидера-государя, в выработке общей модели идеального правления. Кроме того, большое значение придается лидерскому окружению и окружающей макро-действительности как неотъемлемым составляющим лидерства (в героическом образе лидера последние мыслились лишь ареной преломления замечательных качеств героя, объектом его воздействия). Так у Т. Гоббса правитель предстает человеком, играющим роль, продиктованную окружением; у Р. Такера – предписанную политической культурой общества; у Г. Гегеля – выражающим потребности общественного развития. Свойственная лидеру-герою зависимость от времени заменяется в случае с лидером-правителем ориентацией на место: выраженность лидерских качеств сохраняется лишь при условии властного статуса.

В теории элит (лидер-аристократ) лидирующее положение фиксируется в различных вариациях: высший уровень компетентности (В. Парето); наиболее активные в политическом отношении управленцы (Г. Моска); лица, пользующиеся в обществе наибольшим богатством, престижем и властью (Г. Лассуэлл); лица, занимающие ведущее положение в различных общественных сферах (В. Гэттсмен). Парадоксальность элитологических концепций, утверждающих идею избранничества, заключается в том, что именно в них субъектность лидерства уже не просто деперсонифицирована (обезличена), но и размножена – распространена на многих лидеров: современные принципы плюрализма элит утверждают внутренние деления на суперэлиты, субэлиты, региональные элиты, а также дифференциацию по сферам деятельности – экономическая, политическая, научная элита (в противовес Х. Ортеге-и-Гассету, К. Лэш пишет уже о «восстании элит»). Выявление в элите персонального начала в значительной мере затруднено: с одной стороны, члены элиты могут рассматриваться самостоятельными, уникальными субъектами; с другой, – их индивидуальность имеет смысл как в привязке к определенному статусно закрепленному капиталу, так и к оттеняющей его группе, лишенной данных привилегий (элита на фоне массы). И хотя состав элиты и может рассматриваться как неоднородный, допуская ранжирование по критерию «внутренней элитности» как интенсивности выражения «лучших» качеств, вместе с тем, даже наиболее значимый представитель «элиты элит» всегда зависим от референтной группы, чьи интересы он явно или скрыто выражает.

Идея лидера-пророка как прародителя, предвестника судьбы очень важна для понимания духовного лидерства. Образ пророка всегда персонифицирован (не случайно, религиозные течения определяются в сознании не столько ценностно-доминантной основой программной части, сколько узнаваемым лицом пророка), он отделен от лидера-героя важной чертой: его влияние на ход истории состоит не в активизации собственных лидерских возможностей, а, скорее, в актуальности присутствия в конкретном историческом отрезке. Лидер-пророк не совершает подвигов на поле истории, его преобразующая функция осуществляется особенным проживанием; мыслится уже не столько в формах внешнего героизма, и отличительность его качеств лежит не в плоскости активно-значимых сверхспособностей – ловкости, военной доблести и т. п. Вышесказанное дает основание трактовать образ лидера-пророка в качестве архетипической основы духовного лидерства.

В современной действительности образ лидера-пророка, совершая трансформацию от сакрального проживания к сакрализации знания, – заменяется образом лидера-эксперта и может рассматриваться, скорее, как продолжение теории элит (научной, интеллектуальной элиты). Его персонификация как бы раскалывается надвое: с одной стороны, безусловно, носит адресно-конкретный характер (в этой связи можно вспомнить наиболее известный анализ творчества великих ученых, осуществленный В. Оствальдом, Г. Селье и др.); с другой – он представитель элитной прослойки, когорты экспертов. Лидер-эксперт, обладающий ресурсом уникального знания, эксклюзивной информации, наиболее просвещенный (в отличие от посвященного пророка) создает этико-философский дискурс общества – предельное знание о знаниях. Обладая ценным ресурсом недоступной для большинства информации, лидер-эксперт становится, по выражению К. Мангейма, «центром систематизации» знания, что позволяет ему находиться в ранге исключительности. Особую значимость подобный лидерский тип приобретает в эпоху постиндустриализма, организуя разделение представителей «второй» и «третьей» волн (Э. Тоффлер), выступая на авансцене общественного развития в виде новой «техноструктуры» (Дж. Гэлбрейт), «новой интеллектуальной технологии» (Д. Белл).

В целом, метаморфозы восприятия образа лидера представляют собой попеременную актуализацию признака «особости» – силы, власти, знания, опыта, информации. Каждый рассмотренный образ позволяет выделить смысловые характеристики, проясняющие трактовку духовного лидерства: персонально закрепленная ответственность изменяющего ход исторического движения деяния, оборачивающегося событием истории (образ лидера-героя); возвышающая природа влияния на группу (лидер-государь); ценностный характер преобразования действительности, творческое инициирование новых структур общественного устройства (лидер-аристократ); определение хода исторического развития (направления, идеалов и целей движения) собственным существованием – активностью присутствия, событийностью жизни (лидер-пророк).

Теоретическое, концептуальное обоснование природы лидерства делится на два основных лагеря лидерского гностицизма и агностицизма, представляет динамику наложения линий «технологизма» (рационализма) и «шаманизма» (иррациональности, утопичности), где в первом случае природа лидерства видится как формируемая, как набор определенных навыков, приобретаемых в ходе личностных усилий (теория общих черт лидерства, атрибутивные, ситуативные, мотивационные и поведенческие теории лидерства, теории обмена и трансактного анализа); а во втором – как необычный дар, необъяснимый внутренний ресурс, посланный свыше (харизматическое лидерство М. Вебера, теория пассионарности , теологическая концепция «тяги» С. Хоружего). Иррационально-утопические построения были фундаментом в изучении героико-пророческих образов лидеров: непостижимость лидерской природы связывалась не столько с иррациональностью приобретения лидерского потенциала, сколько с отсутствием навыков практического научения лидерству, свойственных рациональной линии лидерского технологизма (наиболее полно воплотившейся в современном образе лидера-менеджера).

1.2. Субстанциальные аспекты духовного лидерства. Сравнительный анализ существующих определений лидерства, позволил выделить три класса обобщающих трактовок понятия (не противоречащих друг другу существенно, но акцентирующих различные стороны в понимании лидерства):

1. Определение лидерства как властно-административного или идеологического влияния – персонифицированной формы взаимодействия публично-политической власти и общества, основанной на административном и символическом (идеологическом) капитале;

2. Понимание лидерства в ключе управленческо-предпринимательской модели взаимодействия – рассмотрение лидерства как управленческого статуса, социальной позиции, связанной с принятием важных решений; формы взаимовыгодного обмена между запросами группы и способами их удовлетворения со стороны лидирующего лица; конкурентная борьба за право распределения различного рода ресурсов;

3. Лидерство как особая эмоционально-заразительная сила личностного магнетизма – акцент на психологических взаимоотношениях лидера и группы последователей.

Традиционно лидерство рассматривается в качестве высшей ступени иерархической системы, как некая точка достижения доминантного состояния субъекта, основанного на: властно-закрепленном капитале; управленческой позиции, социальном статусе; зависимости от реакций выдвигающих или поддерживающих групп. Признавая значимость подобного истолкования лидерства, мы все же считаем необходимым акцентировать духовно-символическое начало лидерства, понимаемое нами не в традиционных определениях идеологичности (программно-идейные построения) или нравственно-этических качеств лидера, а как особую форму ценностного взаимодействия уникальной личности и последователей.

Сущностное прочтение духовного лидерства предполагает движение к укрупнению традиционных трактовок и определений лидерства, осуществляемое по следующим направлениям:

1. Укрупнение поля влияния лидерства: рассмотрение его не только на уровне межличностного взаимодействия малых групп; разделения лидерства и формального руководства; преодоление институционализации лидерских проявлений, утверждение многослойности посыла и восхождение к своеобразному вбиранию различных общественных полей, вхождение в сферу общезначимости.

2. Укрупнение масштаба воздействия лидера на окружающую действительность: широкомасштабность реформаторского проекта, понимание осуществляемых лидером преобразований как стратегической трансформации.

3. Углубление воздействия лидера на окружающую действительность как интенсивность притязаний на переустройство, креативность и революционность – ценностно-законодательная природа лидерства, духовно-символический захват социокультурного пространства, социокультурное новаторство.

Таким образом, духовное лидерство мы понимаем как феномен деятельностного преобразования действительности, осуществляемое через взаимодействие и взаимообусловленность ценностного мира конкретного человека (лидера) и универсальности ценностных перспектив человеческих общностей. При этом, универсальность рассматривается как имманентная характеристика лидера, детерминированная, тем не менее, конкретными историческими социокультурными условиями.

Основываясь на классификации ценностных теорий , была выработана четырехкомпонентная основа, осуществляемой лидерами ценностной трансформации: психологическая (лидер как кумир), нормативная (лидер как идеолог), трансцендентальная (лидер как духовный учитель), онтологическая (лидер как новатор истории). Во всех типах духовного лидерства мы имеем дело с ценностной трансформацией, но в различных границах: от духовного преображения ценностного мира конкретной единичной личности до системного проекта, знаменующего новый дух времени, определяющего уже макро-сознание поколения, а иногда и человечества.

Рассмотрение проблематики лидерства и последующий анализ концепций исследовательских школ и направлений, с одной стороны, позволили укрепиться в необходимости междисциплинарного исследования проблемы; с другой – обозначили необходимость более четкого и монографически-определенного подхода к выявлению природы и сущностных характеристик духовного лидерства.

1.3. Духовное лидерство: содержательные характеристики и типологические черты. Концептуализация феномена духовного лидерства стала возможной при учете творческого наследия русской и западной философско-культурологической мысли: концепции жизненного порыва А. Бергсона, идее сверхчеловека Ф. Ницше, персоналистической философии и классификации времени , проблемы жизнетворчества как оппозиции закона и веры, единства нравственного принципа и лица (Н. Гартман, ).